Н. Л. Антонова, М. И. Лисицына



страница4/17
Дата09.08.2018
Размер3.05 Mb.
#43331
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

Литература


  1. 400 лет Тобольску : сборник архивных документов. Свердловск : Сред.-Урал. кн. изд-во, 1987. 264 с.

  2. Аксенов А. И. Генеалогия московского купечества XVIII в. (Из истории формирования русской буржуазии). М. : Наука, 1988. 189 с.

  3. Боханов А. Н. Савва Мамонтов // Вопросы истории. 1990. № 11. URL: http://annales.info/rus/small/mamontov.htm (дата обращения: 11.03.2017)

  4. Громыко М. М. Западная Сибирь в начале ХVIII века. Новосибирск : Наука, 1965. 268 с.

  5. ГУТО ГА в г. Тобольске. (Государственное учреждение Тюменской области «Государственный архив в г. Тобольске»). Ф. 8. Оп. 1. Д. 111.

  6. ГУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 8. Оп. 1. Д. 142.

  7. ГУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 154. Оп. 8. Д. 62.

  8. ГУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 154. Оп. 8. Д. 84.

  9. ГУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 154. Оп. 8. Д. 213.

  10. ГУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 154. Оп. 8. Д. 290.

  11. ГУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 154. Оп. 8. Д. 530.

  12. ГУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 156. Оп. 20. Д. 1.

  13. ГУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 329. Оп. 13. Д. 18а.

  14. ГУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 341. Оп. 1 Д. 175.

  15. ГУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 364. Оп. 1. Д. 11.

  16. ГУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 369 Оп. 2. Д. 4.

  17. Ежегодник Тобольского музея. Тобольск : 1910. Выпуск ХVIII. 170 с.

  18. Задорожняя О. А. Кожевенные предприятия тюменских купцов в конце ХVIII–начале ХIХ вв. // Словцовские чтения : мат-лы XV Всероссийской научно-практической краеведческой конференции. Тюмень : Изд-во ТГУ, 1993. С. 55–57.

  19. Задорожняя О. А. Торговый дом «Плотников и сыновья» в Тобольске // Проблемы экономической и социальной истории Сибири XVII – начало XX вв.: сб. научных статей. Омск : Изд-во ОМГПУ, 2003. С. 260-275.

  20. Из прошлого Ирбитской ярмарки // Ирбитский ярмарочный листок (ИЯЛ). 1896. №19.

  21. Из прошлого Ирбитской ярмарки // ИЯЛ. 1896. № 21.

  22. Из прошлого Ирбитской ярмарки // ИЯЛ. 1896. № 22.

  23. Из прошлого Ирбитской ярмарки // ИЯЛ. 1896. № 25.

  24. Карнович Е. П. Замечательные богатства частных лиц в России. М. : Терра, 1995. Т. 1. 704 с.

  25. Кондрашенков А. А. Западносибирский посад в конце ХVIII века // Города феодальной России : сб. статей памяти Н. В. Устюгова. М. : Наука, 1966. 563 с.

  26. Краткая энциклопедия по истории купечества и коммерции в Сибири : в 4 т. Новосибирск : Ин-т истории СО РАН, 1997. Т. 3. Кн. 3. 123 с.

  27. Полное собрание законов Российской империи (ПСЗРИ). СПб. : в типографии Второго отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, 1830. Т. 20. 1034 с.

  28. ПСЗРИ. СПб. : В типографии Второго отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, 1830. Т. 22. 1168 с.

  29. ПСЗРИ. СПб. : В типографии Второго отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, 1830. Т. 23. 969 с.

  30. Путешествие по Западной Сибири доктора О. Финша и А. Брэма. М. : Типография М. Н. Лаврова и К°, 1882. 582 с.

  31. РГАДА (Российский государственный архив древних актов). Ф. 199. Оп. 2. Д. 497.

  32. РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Д. 3576.

  33. РГАДА. Ф. 397. Оп. 1. Д. 25.

  34. РГАДА. Ф. 397. Оп. 1. Д. 445/60.

  35. РГАДА. Ф. 486. Оп. 1. Д. 1.

  36. Рындзюнский П. Г. Городское гражданство дореформенной России. М. : Наука, 1958. 557 с.

  37. Тобольск : материалы для истории города XVII и XVIII столетий. Тобольск : Типография М. Г. Волчанинова, 1885. 144 с.

  38. Тобольские губернские ведомости. 1860. № 35.

  39. Шашков С. С. Сибирское общество в начале ХIХ в. // Дело. 1867. № 1.

  40. Шашков С. С. Сибирское общество в начале ХIХ в. // Дело. 1867. № 2.

  41. Ядринцев Н. М. Сибирь как колония : к юбилею трехсотлетия : современное положение Сибири, ее нужды и потребности, ее прошлое и будущее. СПб: Типография ММСтасюлевича, 1882. XI, 471 с.

УДК 94(571.12)


Задорожняя О. А.

Zadorozhnyaya O. A.
Кожевенные предприятия купцов Тобольской губернии

(17751825 гг.)
The merchant tannerIES of THE Tobolsk province (17751825)
В данной статье анализируется процесс становления купеческих кожевенных предприятий в Тобольской губернии в последней четверти XVIII – первой четверти XIX вв. Прослеживается два этапа формирования купеческого производства, связанных с административным значением Тобольска и ремесленным статусом Тюмени. Выделяется структура кожевенного предприятия, состав необходимого оборудования и материалов для производства. На основе анализа динамики появления и развития кожевен у тюменского купечества выделяются новые приемы организации производства, формирование списка выпускаемой продукции.

In the paper the process of merchant tanneries establishment in the province of Tobolsk in the last quarter of 18 – first quarter of 19 centuries is analysed. Two steps of merchant production formation related to the administrative value of Tobolsk and craft status of Tyumen can be traced. The structure of tannery, composition of necessary equipment and materials for production are pointed out. Based on the dynamics analysis of the emergence and development of Tyumen merchantry tanneries new methods of production organising are distinguished, forming the list of products.



Ключевые слова: купец, кожевня, производство, чан, юфть, продукция, Тобольская губерния.

Keywords: merchant, tannery, manufacture, tub, yuft, production, Tobolsk province.
В последней четверти XVIII в. в купеческом обществе наметились серьезные изменения как внутри гильдий, так и в структуре имущественных отношений. Купцы втягиваются в промышленную деятельность как ее участники и как собственники производственных помещений, оборудования. В Тобольской губернии в указанный период купеческие семьи открывали различные промышленные предприятия. Наибольшее распространение получило кожевенное производство, так как в Сибири кожаные изделия использовались в большем объеме, чем в центре. Так, все жители региона, независимо от социальной принадлежности, ходили в кожаной обуви и одежде. По данным Е. Ф. Зябловского, в Западной Сибири было больше кожевенных предприятий, чем в остальной части страны. В 1764 г. в Тобольске из 480 ремесленников к сыромятному относилось 12, сапожному и башмачному – 116, чарошному – 73, шапошному – 26, скорняшному – 11, кожевенному – 11, строгального делу – 7 человек. В дальнейшем в ведомостях о принадлежности ремесленного или промышленного предприятия уже указывалось сословие: мещане, цеховые, ямщики, отставные военные, крестьяне и купцы.

По данным источников, Тобольской губернии в указанный период насчитывалось 69 купеческих кожевен с различным периодом деятельности. Сведения о наличии промышленных предприятий регулярно собирались органами исполнительной власти, которая рекомендовала открытие тех или иных производств. В соответствии с утвержденными городскими планами все производственные помещения должно было выноситься за пределы городов в отведенных местах. Такое решение окончательно было принято в 1784г.: «…в нарочном расстоянии от жилого размещать кожевенные и прочие заводы <…> по течению реки ниже города» [9, л. 6 – 6 об.]. Основной причиной являлось соблюдение пожарной безопасности, а также загрязнение водоемов вредными сбросами. Правление Тобольского наместничества в 1789 г. потребовало собрать сведения обо всех нарушениях в этом вопросе. В результате А. В. Алябьев получил сведения о многочисленных нарушениях в Тобольске правил строительства предприятий в Подчувашской слободе, «которые иметь в городе законом запрещено» [3, л. 2]. Наиболее крупными кожевнями на 1801 г. владели купцы С. Ершов, С. Мамаев, купеческая вдова Е. Сыромятникова. Власти пытались бороться с нарушениями размещения предприятий, например, направляли предписания о вынесении производства в соответствии с законодательством.

В целом, в Тобольской губернии владельцами кожевен были: в Тобольске семейства Ершовых, Сыромятниковых, Мамаевых, Поповых, Назаровых; в Таре – Нерпиных, Пятковых, Нутикововых (Сыщиков), Можаитиновых; в Ялуторовске – Минаевых, Бронниковых, Кожевниковых; в Кургане – Багачовых, Саматовых и др. Но самое большое количество кожевенных предприятий принадлежало тюменским купцам Прасоловым, Башариным, Барашковым, Аласиным, Проскуряковым.

При этом первые заведения в данной отрасли появились в столице Тобольской губернии, так как здесь сосредоточился купеческий капитал, который пользовался административной поддержкой. Как правило, наблюдалось два пути занятия промышленным производством: купец из ремесленников записался в гильдию и продолжал заниматься свои промыслом; торговец, накопив капитал, стремился вкладывать его в разные отрасли для сохранения.

Семья тобольских купцов Ершовых в указанный период владела 4 кожевенными предприятиями, построенными самими собственниками. Так, после пожара 1788 г. С. Ершов подал прошение о разрешении строительства вместо сгоревших строений. Под строительство на берегу Иртыша площадью 2 тыс. кв. саженей (40*50 саженей) на расстоянии в 200 саженей от соляных складов в Подчувашской слободе. Выделение участка под строительство не вызвало особых проблем, так как это было только расширение собственного владения купца. На составленном плане предусматривалось строительство жилых домов, хозяйственных построек, двух корпусов кожевенного предприятий с производственными процессами, подсобные помещения. Архитектор Гусев предложил типовые фасады домового и производственного строений выполнить в одном стиле в один этаж. В типовом проекте кожевня имела 11 окон, чтобы было достаточно освещения в дневной рабочий период.

Согласование необходимой документации растянулось с 1788 по 1801 гг., поэтому купец в нарушение всех будущих решений занялся строительством самостоятельно. Соответственно, проект впоследствии отличался от реального строения. В описи имущества С. Ершова дается следующая характеристика двух кожевен, построенных на выделенном участке «длиною 50, шириною 40 саженей»: «…завод кожевенный, при нем изба, состоящая из двух покоев, из коих одна горница с четырьмя окна, с оконницами стеклянными ставни одинаковые на крюках с болтами железными, двое дверей на крюках железных, в покоях две печи» [1, л. 29]. В 1806 г. Яковом Петровичем Ершовым было построено новое предприятие: «…устроено собственным моем приобретением соответственного звания моему состоянию усовершенствования производил по мере прибытков» [3, л. 30]. Купец построил его без разрешения местной администрации.

Кожевня Я. Ершова была большим производством, в отличие от других предприятий этого типа. Жилые и производственные помещения находились на участке 36 на 14 саженей, часть которого была выделена Городской думой после пожара и часть наследственная. Купеческая усадьба занимала площадь 684 кв. сажени, из которых 260 приходилось на производственные помещения. Размеры только производственного корпуса под толчеями имели площадь 14 на 5 саженей, второй корпус для сушильни – 19 на 10 саженей. Оба деревянных корпуса имели по два отделения. В сушильне было устроено четыре больших печи для соблюдения производственного процесса. Предприятие работало круглогодично с несколькими выходными.

В кожевне производилось четыре сорта продукции: белая, красная и черная юфть, подошвенная кожа. Самым доходным товаром для купца была юфть, которую в Европе называли «русскими кожами» из-за известной только здесь технология обработки сырья. Для изготовления белой юфти выбиралось самое качественное сырье, а готовую продукцию для поддержания товарного вида приходилось смазывать смесью березового дегтя и тюленьего жира. Часть выделанной белой юфти красили красным сандалом, затем, после просушки, покрывали смесью квасцов. На черную юфть после дубления сразу же наносили соли железа, а для сохранения – ворвань. На производство подошвенных кож шла только толстая говяжья шкура, которую перед продажей держали под прессом. Из вышеуказанных сортов кожи сибирским населением использовалась для изготовления обуви только черная юфть, а остальная продукция вывозились за пределы региона.

На протяжении указанного периода технология выделки кож оставалась сложной. Поэтому на предприятиях Ершовых и других купеческих предприятиях использовался один и тот же инвентарь: зольные и дубильные чаны из дерева, ножницы для стрижки шерсти, железные «тупики» и деревянные колодки для снятия шерсти с кож, клещи для вытаскивания кож из чанов, ножи-подкидки для снятия мездры и т.д. На предприятии Ершова было установлено 3 (2) толчеи для дробления коры, приводимые в движение лошадьми (зимой) и ветром (летом). Также для замачивания сырых кож использовались чаны большого объема в 160 кож. Купец с 1806 по 1831 гг. ежегодно применял от 9 до 12 чанов, из которых 8 предназначалось для мочения кож в дубу и 3 – в золе. Эта процедура не только смягчала кожи, от ее качества зависел будущий сорт товара. В среднем выделка одной партии кож осуществлялась в течение 13-14 недель. Но беря предварительные заказы, хозяин не всегда мог рассчитывать на быстрое выполнение, поэтому при необходимости для обработки сырья привлекались надомники.

Большую роль в производственном процессе играла квалификация наемных работников, которых было занято в первые годы 7-8, с 1816 по 1820-е гг. – 10 (2 мастера из дворовых купца, 4 подмастерья, 2-4 чернорабочих с одинаковой оплатой труда), в 1825 г. – 8 человек (3 мастера, 3 подмастерьев и 2 чернорабочих). В среднем на производстве было занято 2-3 мастера и столько же подмастерьев. При необходимости обязанности мастера выполнял сам хозяин, а подмастерьями, как правило, трудились младшие члены семьи или ближайшие родственники. Такая ситуация часто описана в источниках, когда мастерами трудились владельцы предприятий: Я. Усков, А. Поварнин, В. Притупов, П. Сафонов, Молотков, Д. Измайлов.

В Таре среди владельцев кожевенных предприятий выделялись семейства Нерпиных и Пятковых. Первое предприятие И. Ф. Нерпина было построено на земле, купленной у мещанина В. Д. Медовщикова, при гражданском выпасе на берегу реки. Предприятие с несколькими отделениями разместилось в деревянном доме общей площадью 60 на 30 саженей. В первое отделение размещалось 25 чанов и 2 красильных котла, во втором – толчея. В среднем в производственном процессе было занято два мастера и 50 человек рабочих. Но особенностью этого предприятия было деление рабочих на отдельные артели во главе со старостой, который руководил всеми операциями и был напрямую связан с мастером. Такая организация трудовой деятельности позволяла работать практически по сменам, увеличивая объемы производства с 5 500 изделий (до 1816 г.) до 8 710 штук. После смерти купца его вдова занималась в основном торговыми делами, поэтому объемы производства были сокращены.

Со временем первенство от губернского Тобольска перешло к ремесленной Тюмени, с которой связано дальнейшее развитие обрабатывающей промышленности в Тобольской губернии. В отличие от Тобольска, где промышленное производство больше связано с административным фактором, Тюмень и ее уезд стали важнейшим фактором для местного производителя. Так, в Тюменском уезде было сосредоточено множество различных промыслов, кустарных заведений, групп сельских ремесленников и т.д. Процесс превращения города в промышленно-ремесленный центр приходится на 1780–1790-е гг., когда наблюдалось переселение сельских ремесленников в город, а затем вступление в гильдии. По данным источников, с 1780–1820-е гг. тюменским купцам разных гильдий принадлежала 41 кожевен. Многие семьи владели несколькими кожевенными предприятиями и стали своеобразными «изобретателями» новых способов обработки сырья, организации как самого процесса производства, так и трудового коллектива.

Первые кожевенные предприятия у тюменских купцов Барашковых появились в 1786 и 1790 гг., после согласования с местной администрацией. По словам купца, из-за небольшого капитала он мог производить только 300 штук в год. Расширить производство удалось только сыновьям купца, Егору и Ивану Барашковым, которые совместно владели производством. На предприятии производили юфтевые кожи (красной юфти – 6 тысяч, белой – 2 тысячи), которые сбывались на Троицкой таможне, а также черная яловая и подошвенная кожи для воинских команд Тобольской губернии. Это обеспечивало как постоянный доход, так и высокий объем производства. Поэтому братья вели совместное дело, а в 1810 г. даже расширили производственные площади, закупив новое оборудование и увеличив численность наемных работников. Кожевенное заведение теперь располагало двумя отдельными деревянными корпусами размерами 13 на 4 и 10 на 4 сажени. Оборудованием служило 36 чанов вместимостью 10 шкур каждый, что позволяло одновременно обрабатывать до 360 шкур. В отличие от своих земляков, братья Барашковы сумели организовать малозатратное совместное производство. Важным новшеством для купцов была организация приобретения необходимых для производства компонентов, обмен собственной готовой продукции на заказанные ранее транзитным торговцам материалы, которые доставляли из других регионов. Часть компонентов производства привозилась родственниками или владельцами из торговых поездок. Из-за увеличения собственных семей братья юридически разделили отцовское наследство, хотя производство вели по-прежнему совместно. Теперь две кожевни купца расположились вдалеке от реки, но вблизи от жилых построек, что вызывало беспокойство властей. В наследственной кожевне купец установил новые чаны – 9 дубильных и 6 зольных, во второй кожевне, меньшей по размеру, разместилось только 7 дубильных и 3 зольных чана. Но это позволило одновременно обрабатываться 25 партий кож по 10 штук. Но такое размещение оборудования в разных местах показалось нерентабельным, поэтому в 1819 г. началась большая реорганизация.

На базе двух кожевен был создан единый производственный комплекс с разделением технологических операций. 24 чана было установлено в одном просторном корпусе, а освободившиеся площади второго помещения стали использовать для просушки и обработки кожи. Сушильный корпус отапливался 4 печами, для каждой заготавливалось на год по 10 саженей дров. Все производство позволило владельцу более тщательно осуществлять свои обязанности управляющего и главного мастера, а также организовать под собственным контролем производство готовых изделий без надомников. Второй из братьев – Егор Васильевич – со временем также стал владельцем двух кожевенных предприятий, одно из которых досталось по наследству. Проблема состояла в том, что производственные корпуса находились далеко друг от друга, а второе предприятие построил под видом людской на заднем дворе собственной купеческой усадьбы. В 1820-е гг. также без разрешения он расширил вторую кожевню, которая включала теперь три корпуса размерами 6,5 на 3,5 сажени, 12 на 4 сажени, 8 на 4 сажени. В каждом корпусе проводилась отдельная производственная операция. Всего в источниках упоминалось 6 кожевен, принадлежащих семье Барашковых, в том числе работавшая с 1783 по 1819 гг. кожевня П. Барашкова. Отметим, что Барашковы наладили совместный сбыт произведенной продукции, а также поставку необходимого сырья и материалов для производства.

В целом, в Тюмени самыми крупными по производственным мощностям кожевенными предприятий владели несколько купеческих семей: Проскуряковы, Барашковы, Прасоловы, Пеньовские, Башарины и Колмогоровы. По своему типу это были типичные мелко-кустарные заведения с условным разделением труда, использованием труда надомников. Нередко в качестве руководителей или работников привлекались члены семей, что обеспечивало более дешевую рабочую силу. При этом часть предприятий постепенно меняла владельцев из-за передачи в качестве приданого или наследства, оплаты долга, сдачи в аренду, кули-продажи и т.д.

В течение указанного времени наблюдалось два процесса: сокращение числа кожевенных предприятий и увеличения среднегодового производства продукции. В 1810 г. в Тюмени среднегодовое производство продукции составляло 4 343 кожи, в 1819 г. – 6269. В тоже время на 1825 г. среднегодовое производство сократилось до 2 970, что связано с ужесточением законодательства в отношении ежегодного товарооборота купца и объявленного капитала, а также с появлением товарного типа промышленного предприятия.

Большое влияние на размеры произведенной продукции оказывал спрос на всероссийском рынке. При этом для купеческих кожевенных предприятий также важны планы и возможности купцов, например, в 1809 г. самое маленькое количество произведенной продукции – 1200 штук, а самое большое – 9 тысяч штук; в 1819 г. соответственно 1500 и 13 тысяч; в 1825 г. – 800 и 8 тысяч штук. При этом надо учитывать расширение ассортимента произведенной продукции: в последней четверти XVIII в. – красная, белая и черная юфть и подошвенные кожи; в первой четверти XIX в. – красная, белая и черная юфть, чарошная, яловая, баранья, козья, подошвенная кожи.

Тюменские купцы внесли множество изменений в кожевенное производство, в его организацию продаж и т.д. Но множество изменений в кожевенном производстве связано в целом с купечеством Тобольской губернии. Так, после переезда в Ялуторовск купец Бронников с сыновьями занялся привычным делом – розничной торговлей, но достаточного дохода для увеличившегося семейства она не давала. Пришлось искать свой прием или путь, с этой целью была приобретена кожевня. Предприятие с учетом торговой деятельности семьи работало только 70 дней в году, но выпускало 1 тысячу изделий нескольких сортов для разных категорий потребителей. Первоначально владелец покупал сырые кожи в ближайшей округе, а потом стал отправлять сыновей за сырьем на Семипалатинскую ярмарку. После разделки живого скота помимо шкуры на местном рынке удавалось продать мясо, кости и другие отходы. Но сало практически не пользовалось спросом в уездном городке, поэтому купец неподалеку от кожевенного предприятия открыл салотопню. После завершения работ в кожевне рабочие переходили в салотопню, где в течение 112 дней вытапливали до 5 тысяч пудов продукции (200 бочек). Третьим пунктом в структуре деятельности купца Бронникова была организация сбыта собственной продукции в Тюмени: кожи продавались местным ремесленникам, а сало транзитным екатеринбургским купцам.

Таким образом, кожевенное производство привлекало купцов возможностью увеличения прибыли. Владельцы открывали параллельно с основным производством небольшие по объемам производимой продукции – салотопенные, свечные и мыловаренные предприятия, для которых сырьем было сало-сырец или отходы кожевен.

Но развитие этого производства проходило в два этапа: на первом – кожевенные предприятия были открыты в Тобольске; на втором – основное производство разместилось в Тюмени, затем в Омске, Ишиме и Ялуторовске [7, л. 37 об. – 40]. В этих городах на кожевенное производство оказывали сильное влияние семейно-родственные отношения.


Литература


  1. ГБУТО (Государственный архив в г. Тобольске.). Ф. 1. Оп. 1. Д. 255.

  2. ГБУТО. Ф. 8. Оп. 1. Д. 128.

  3. ГБУТО. Ф. 12. Оп. 1. Д. 1.

  4. ГБУТО. Ф. 329. Оп. 1. Д. 31

  5. ГБУТО. Ф. 329. Оп. 2. Д. 8.

  6. ГБУТО. Ф. 329. Оп. 2. Д. 31.

  7. ГБУТО. Ф. 329. Оп. 2. Д. 88.

  8. ГБУТО. Ф. 329. Оп. 2. Д. 376.

  9. ГБУТО. Ф. 329. Оп. 3. Д. 45.

УДК 94(47).084


Прищепа А. И.

Prishchepa A. I.
К ДИСКУССИИ ОБ ИСТОРИЧЕСКОЙ НЕОБХОДИМОСТИ

СПЛОШНОЙ КОЛЛЕКТИВИЗАЦИИ В СССР
TOWARDS THE DEBATE UPON THE HISTORICAL NECESSITY

OF COMPLETE COLLECTIVIZATION IN THE SOVIET UNION
В статье анализируются историографические оценки причин и форм осуществления «социалистических преобразований» в аграрном секторе России, вошедших в ее новейшую историю под названием «сплошная коллективизация». В ней ставится вопрос о реальности осуществления альтернативной модели реформирования советской деревни, сравниваются различные научные подходы к обоснованию необходимости высоких темпов и принудительных форм ее осуществления и, в частности, «политики раскулачивания», анализируются различные исследовательские оценки экономических, социальных и политических последствий сплошной коллективизации.

In the paper the historiographical assessments of the causes and forms of the implementation of the “socialist transformation” in the agricultural sector of Russia included in its contemporary history called “the collectivization” are analysed. The question of the feasibility of the alternative models of reforming the Soviet village is raised, various scientific approaches to a substantiation of the necessity of high rates and coercive forms of its implementation and, in particular, the “politics of dispossession of kulaks” are compared, various research evaluations of economic, social and political consequences of complete collectivization are examined. 



Ключевые слова: раскулачивание, середняк, казачество, классовая борьба, репрессии, экономической эффективность, ссылка.

Keywords: dispossession of kulaks, middle peasants, the Cossacks, class struggle, repressions, economic efficiency, link.
Сплошная (или массовая) коллективизация деревни, механизм и последствия которой до сих пор не получили должного исторического осмысления, стала своеобразным завершением революционного процесса 1917 года.

В советской историографии монопольно господствовала точка зрения, согласно которой осуществленная в СССР модель коллективизации, как объяснял И. Сталин и его последователи, была вызвана необходимостью индустриализации СССР и создания военно-промышленного комплекса, без чего первое в мире социалистическое государство оказалось бы «раздавлено враждебным окружением капиталистических государств», полагая при этом, что «пока в стране преобладает индивидуальное крестьянское хозяйство, рождающее капиталистов и капитализм, будет существовать опасность реставрации капитализма»[7, с. 1–9]. Во время своей поездки в Сибирь, продолжавшейся с 15 января по 6 февраля 1928 г., И. Сталин посетил основные хлебные районы края. Он принял участие в заседаниях бюро окружных комитетов ВКП(б) и совещаниях актива Барнаульской, Бийской, Рубцовской и Омской окружных партийных организаций совместно с представителями Советов и заготовительных органов, где так обосновывал переход партии к новой аграрной политике: «Я командирован к вам в Сибирь на короткий срок. Мне поручено помочь вам в деле выполнения плана хлебозаготовок <…>. Что вы думаете, какие меры собираетесь предпринимать, чтобы выполнить свой долг перед страной? <…> Разве это не факт, что урожай у вас в этом году действительно небывалый? <…> Посмотрите на кулацкие хозяйства, там амбары и сараи полны хлеба, хлеб лежит под навесами ввиду недостатка мест хранения <…>. Поставить нашу индустрию в зависимость от кулацких капризов мы не можем. Поэтому нужно добиться того, чтобы в течение ближайших трех-четырех лет колхозы и совхозы, как сдатчики хлеба, могли бы дать государству хотя бы третью часть потребного хлеба <…>. Для этого надо перейти от социализации промышленности к социализации сельского хозяйства» [7, с. 1–9]. Эта убедительная аргументация, по сути оправдывающая беспрецедентное в истории ограбление и уничтожение крестьянства, решение о котором Сталин назвал «революцией сверху», в той или иной мере находит отражение и в современной учебной литературе. Авторы подобных пособий отмечают, что «обеспечение индустриализации дешевой рабочей силой за счет массового ухода крестьян из деревни, перекачка средств из аграрного сектора экономики в промышленный для осуществления индустриализации, преодоление зависимости государства от единоличных крестьянских хозяйств для обеспечения хлебозаготовок» и т.д. являются причинами коллективизации [4, с. 500].

Современное благополучное развитие аграрного сектора в России актуализирует вопрос об исторической необходимости сплошной коллективизации в СССР. Вопреки ее традиционному объяснению все более уверенно утверждается иная точка зрения. В свое время выдающийся русский философ И. А. Ильин указывал на несомненную причинно-следственную связь между социальными катаклизмами 1917–1922 гг. и 1929–1933 гг. С точки зрения ученого, «революционные партии позвали крестьянство к «черному переделу», осуществление которого было сущим безумием, ибо только «тело земли» переходило к захватчикам, а «право на землю» становилось спорным, шатким, непрочным». «Историческая эволюция давала крестьянам землю, право на нее, мирный порядок, культуру хозяйства и духа, свободу и богатство; революция лишала всего <…>. Коммунисты ограбили и пролетаризировали крестьян и ввели государственное крепостное право» [8].

Разделяя эту глубокую оценку аграрной «революции сверху», ряд историков опровергают заклинания советского правительства о грядущей мировой войне в конце 1920-х гг. как миф, предназначенный для сокрытия подлинных целей коллективизации, и утверждают, что «никакой реальной опасности извне Советскому Союзу не было вплоть до 1941 года. Ни одно государство Европы или Азии не только не собиралось, но и не могло позволить себе по причине ограниченности ресурсов открыть военные действия против СССР» [8].

На самом деле высшая номенклатура ВКПб преследовала следующие цели. Во-первых, поскольку независимо от занятой во время Гражданской войны позиции крестьянство оставалось носителем определенной системы ценностей, представленных экономической самостоятельностью, традиционным укладом быта, прочностью и самодостаточностью семейных отношений, стремлением к накоплению и личному достатку, верой в бога и совестливостью, вытекающей из религиозного сознания, этот последний потенциальный источник опасности для однопартийного режима должен был быть уничтоженным [8]. Во вторых, ускоренное построение «социализма» в деревне, формально обусловленное «благородной» целью спасения СССР от «внешней агрессии» представляло уникальный повод Сталину в борьбе за превращение Всесоюзной коммунистической партии (большевиков) в единственный носитель государственной власти в СССР безжалостно ликвидировать ростки любой оппозиции, политически и физически уничтожить всех несогласных с его методами строительства социализма и добиться полного единовластия внутри ВКПб, заложив основу для создания режима личной власти [8].

В-третьих, ограбление крестьянства и перевод населения страны на положение промышленных и сельскохозяйственных рабов создавали искомые ресурсы для производства невиданных еще в мире объемов вооружений. Постоянное наращивание выпуска военной продукции должно было обеспечить партии несомненное превосходство над потенциальным противником и привести после мировой революции к советизации Европы. Очарованные перспективами молниеносного построения социализма в одной отдельно взятой стране, делегаты XVI партийной конференции без всякого сопротивления приняли план первой пятилетки, фактически подписав тем самым смертный приговор российскому крестьянству [8].

Безоговорочно разделяя эту точку зрения, часть историков и публицистов, на что обратили внимание А. В. Деревянко и Н. А. Шабельникова, категорически отрицают правомерность коллективизации, утверждая, что она свернула крестьянство с естественного исторического пути, продвигаясь которым по вехам, проложенным П. А. Столыпиным, Россия сформировала бы мощный сельскохозяйственный фермерский сектор [3, с. 324].

В противовес этому другие исследователи считают, что столыпинский путь фермерского сельского хозяйства России был слишком тяжелым и длительным, так как сопровождался разрушением общины, разорением большинства крестьян. Они утверждают, что само российское крестьянство в силу исторической традиции, экономической слабости, натурального производства, плохой вооруженности сельскохозяйственным инвентарем и скотом вряд ли могло в обозримом будущем модернизировать производство, и потому коллективизация была объективно необходима для большинства бедноты и середняков. При этом, однако, ее не следовало проводить столь быстрыми темпами, включая в колхозы все сельское население и применяя насилие. Они согласны с тем, что «фактически происходил процесс "вторичного закрепощения крестьян"» [3, с. 324].

Исторический опыт свидетельствует, что сами колхозы, утратив большинство свойств сельскохозяйственной артели, превратились в своеобразные государственные предприятия, подчиненные местным органам власти и партии. Вероятный путь развития деревни – добровольное создание самими крестьянами различных форм организации производства, свободных от государственного контроля, строящих свои отношения с государством на основе равноправия, при поддержке государства, с учетом рыночной конъюнктуры, был блокирован.

Каков же был реальный экономический эффект от этого глобального социального эксперимента? Большинство историков считает, что коллективизация имела тяжелые последствия для страны. «Сократилась урожайность, поголовье скота, потребление продовольствия на душу населения», – пишет В. В. Кириллов [4, с. 503]. И. Н. Кузнецов солидарен с ним и так же уверенно заявляет, что «если взять в качестве главного критерия увеличение выхода сельскохозяйственной продукции, то сплошную коллективизацию, проведенную в те сроки и теми методами, как это было сделано в 1930-е гг., надо признать экономической и социальной катастрофой. Коллективизация не привела к существенному увеличению общих объемов производства, а в расчете на душу населения произошло прямое его снижение» [5, с. 355–357]. Однако этот автор предупреждает, что подъем сельскохозяйственного производства, взятый сам по себе, не был в то время показателем успеха или неуспеха аграрных преобразований. Преобразования завершили создание в стране единой системы социалистических общественных отношений. В глазах большинства современников, в том числе и в глазах значительного числа сельского населения, они выступали как основа нового мира, новой организации хозяйственной, социальной, культурной жизни, не знающей эксплуатации и неравенства.

К тому же колхозное переустройство позволило решить ряд кардинальных проблем экономического развития. Коллективизация гарантировала мгновенное по масштабам исторического времени создание минимально достаточных условий индустриализации в той мере, в какой они зависят от переустройства деревни. В этом смысле она достигла успеха. На протяжении одного-двух десятилетий доля занятых в сельском хозяйстве сократилась более чем в полтора раза: с 80% всего работающего населения в 1926 г. до 56% в 1937 г., 54% – в 1940 г. и 48% – в 1950 г. В течение 1930-х гг. из сельского хозяйства высвободилось примерно 15–20 млн. чел. Они составили основную массу новых работников промышленности, костяк того пополнения, которое позволило за 12 лет увеличить численность рабочего класса с 9 до 24 млн. чел. Без новых рабочих, пришедших из деревни, индустриализация была бы так же неосуществима, как и без новых машин, станков, механизмов [5, с. 357].


Каталог: attachment
attachment -> Методические указания и контрольные задания для студентов заочников по специальности: 190631 Техническое обслуживание и ремонт автомобильного транспорта
attachment -> Кодекс ткп 45 04-78-2007 (02250) установившейся практики
attachment -> Кодекс ткп 45 04-208-2010 (02250) установившейся практики
attachment -> Технический кодекс ткп 2006
attachment -> Информация об актуальных внутриполитических событиях в Республике Абхазия, Республике Южная Осетия, Украине и Республике Молдова


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2023
обратиться к администрации

    Главная страница