Нора Галь. Слово живое и мертвое: от "Маленького принца" до "Корабля дураков"



страница12/27
Дата14.08.2018
Размер4.26 Mb.
#43761
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   27

Свинки замяукали”


“Нас постигла редкая удача -

не странное ли сочетание? Постигает - неудача, беда,

несчастье, а удаче сродни глагол менее мрачный: нам выпала...

И однако такую оговорку встречаешь у большого писателя.

Встретил войну в лицо -

так говорит другой хороший писатель о своем собрате. И это тоже смесь двух

разных оборотов: можно либо встретить лицом к лицу, либо смотреть

(войне, опасности) в лицо.

Начало серьезной статьи: “В

здравом уме и трезвой памяти говорю...” Это сочетание уже “вошло” в

обиход. Искажена старинная формула завещания: “Находясь в здравом уме и твердой

памяти” - в этом языковом обороте трезвость не при чем, никто не

думал, что человек станет писать завещание “под мухой”.

Устойчивое речение, в котором

заключены совершенно определенные мысль и чувство, оказалось вывихнуто, спутано

с другим. Такие вывихи не редкость, подчас все так перемешается, что не сразу

доходит истинный смысл написанного.

У меня нет ни малейшего

желания посягать на авторитеты или заниматься ловлей словесных блох ради того,

чтобы кого-либо уязвить. Старая истина: не ошибается только тот, кто ничего не

делает. И, конечно, ошибка словесная - не то, что ошибка сапера или даже

акробата под куполом цирка. Но помножьте-ка ее на тысячи, миллионы читателей,

слушателей: чем измерить вред, нанесенный культуре и языку? Особенно когда

ошибка исходит от уважаемого мастера, которого знают, которому верят.

Обидно читать у поэта:

“Слышно, как по миру время идет”. Ведь слишком известно и

памятно, что значило на Руси пойти по миру, с сумой - побираться,

просить милостыню, подаяние.

Странно у другого поэта: она“шарахнулась, смела”. Затмение? Небрежность? Ведь

“шарахнуться” прочно связано в нашем языке и восприятии не со смелостью, а с испугом!

Опять-таки в испуге можно

отпрянуть, но можно ли отпрянуть лицом? И притом не со страхом, а

с любопытством?

Можно ли творить чудеса ударом

волшебной палочки? С детства мы помним, что феи в сказках

проделывали это не ударом, а взмахом, мановением, легким

движением волшебной палочки.

Можно столкнуть два обычно не

соединяемых, далеких слова - и высечь искру поэзии. Но именно с умыслом

столкнуть, соединить несоединимое. Иное дело - соскользнуть, по ошибке

взять лежащее рядом, неточное, приблизительное. И, однако, это случается очень

часто. Чаще всего - когда сдвинуто, смещено обычное речение.

“Завтрашний век... уже не за

семью печатями” - полно, так ли? За семью печатями скрывается

нечто мудреное, непостижимое, таинственное (“книга за семью печатями”), а тут

речь не о догадках, прогнозах, не о мудрой науке футурологии, просто близкое

будущее - оно не за горами.

Говорят: мертвенная

бледность, бледен как мертвец. Но не странно ли о миловидной женщине

сказать в одной и той же строке, не переводя дыхания: “все та же очаровательная



живость, тот же красивый, тонкий нос, мертвенная белизна кожи”?

“Он ее ставит на одну ступень

с прислугой”. Есть речение: ставить на одну доску. На ступень

поднимаются.

В другой книге вам

встречается бежавший раб, хотя естественно - беглый. В

третьей - маленькие сошки вместо общеизвестного мелкая сошка.

Уж на что ходовой, обыденный

оборот: “Он неглуп”, “Он был не дурак”. Но и тут порой встречаешь

неряшество: “Он не был дураком”.

“Он был высок, темноволос и,

пожалуй, неплох собой” - а надо: недурен собой.

“...Они будут гнуть свою



палку, пока не добьются этого”. Одно из двух: либо герои перегибают

палку, либо упорно гнут свою линию.

У охотника-враля “на



всякий случай была байка в запасе”. Слово взято неточное, небрежность

привела к двусмыслице: охотник не одну какую-то байку припас “на всякий

случай”, а у него на каждый случай находилась какая-нибудь байка.

И в другом месте: “На



всякий экстренный случай”. Опять вывихнуто устойчивое речение.

Читаем в газете: “Смертельные



случаи” при эпидемии. Возможен смертельный исход болезни,

возможна смертельная опасность, но случай все же смертный!

Счету нет таким сдвигам и

вывихам.


“Не подавал никаких признаков

сознания” - вместо был без сознания, либо не подавал признаков

жизни.

“Разделяю от души!” -

поди пойми, что человек хочет сказать: вполне разделяю ваши чувства,

чувствую то же, что и вы, всей душой радуюсь вместе с вами.

“Она одергивала мужа за



рукав” - странная помесь: можно одернуть человека или одернуть

платье, но подергать, дернуть за рукав.

Человек “волочился на поводу”

у богатой вдовушки. Можно идти на поводу, то есть покоряться. И очень распространено было в прошлом веке: волочился за (той же

вдовушкой) - вот этого пишущий не чувствует.

Слышишь и читаешь “сделал

услугу”. Когда-то это было калькой, галлицизмом, а сейчас просто неряшество:

по-русски - оказать услугу.

Часть нелепых, неверных

решений до читателя не дошла. Другая часть когда-то увидела свет, но в более

поздние издания уже не проникла. А добрая половина, увы, этаким гордым

чертополохом проросла на печатных страницах.

Они чернели, словно



туча - вместо естественного русского: они стали чернее тучи.

На человека злы “многие, кто

по его милости остался без кола, без двора” - опять

вывихнуто речение, надо: у кого... не осталось ни кола ни двора.



Не убежать ли

подобру-поздорову. Говорят: не

убраться ли подобру-поздорову или уж просто - не сбежать (удрать)

ли.

“...Он был все такой же:

уверенный, щеголеватый, как с иголочки”. Экая путаница! Щеголеватый

может быть и костюм, и человек, человек может быть при этом свеж:,



как огурчик (что, видимо, и подразумевал автор), однако сам человек отнюдь не

как с иголочки! Без всякого как, просто с иголочки,

он может быть только одет, либо на нем костюм с иголочки.



Люди в барах до краев наливались спиртным. До

краев или с краями наливают все-таки посуду.

“Враг и пальцем не



пошевелил в нашу сторону”. Такой клубок не вдруг распутаешь: и не

поглядел в нашу сторону, и пальцем не пошевелил (шевельнул), пальцем

нас не тронул, и ухом не повел - все смешалось!

Журнальный очерк. Что-то

нарушило тишину и порядок в театре, “но никто даже глазом не повел -

опять-таки либо бровью не повел, либо глазом не моргнул.

Человек “тяжело пыхтя носится

вокруг пальм, а на пятках у него висит” разозленный зверь.

Воспринимается это не в переносном смысле, а буквально,как будто

зверь и вправду вцепился в пятки и повис (да еще поблизости другие зверьки висят

на ветках). Переводчик хотел сострить (преследователь гонится по пятам,

висит на хвосте), но чувства меры ему не хватило. А если он имел в

виду спортивный термин, то по неряшеству переврал его: в легкой атлетике если

бегун догоняет другого, о нем говорят - сидит на пятках.

“Она твердо покачала головой”.

Обычно человек от чего-либо твердо отказывается или твердо стоит на

своем, а если в знак своей твердой решимости (желая кому-то в чем-то

отказать) качает головой, то не твердо, а решительно или



упрямо.

“Его карие глаза заблестели и



переполнились”. Чем же? Надо думать, слезами. Но без дополнения

звучит оборванно, странно. Однако это не просто оговорка, описка. Дальше снова:

“...глаза у него... укоризненно переполняются”. Обычный оборот - глаза наполнились

слезами. А уж если отходить от него, все равно надо пояснить, как

сделано хотя бы на третий раз: “Его глаза... переполняла... мольба”.

Или так: “Молодость била

из него ключом, и женщина поглощала ее жадно, как кошка молоко”.

Когда говорят, что молодость (жизнь, энергия, силы) бурлит или бьет ключом,

подразумевается все же - не из человека, а в нем. Конечно,

иногда писатель с умыслом разворачивает всем известное речение. Так у

Сельвинского: “Он делает из мухи слона и потом продает слоновую кость”. Но и в

таких комических случаях едва ли надо путать самую основу, строй идиома. Даже

малый сдвиг в идиомах может коварно подсунуть сознанию читателя совсем не ту

мысль, ощущение, образ, какие имел в виду автор.

Любопытная подробность: все

последние примеры взяты из разных рассказов одного и того же сборника!

Разные переводчики, каждый на свой лад, грешили против русского языка - и

все приведенные огрехи (и еще множество!) беспрепятственно попали в печать, не

замеченные редактором.

В другом месте читаем: “Он



плотно подзаправился” - это уже пересол: либо человек подзаправился, либо просто плотно позавтракал (пообедал).

“У него с утра еще ничего



не было во рту” - так и просится ни крошки, маковой

росинки!

“...Сердце ее сжималось и подкашивались



колени” - ошибка довольно частая. Но ведь колени подгибаются!

Подкашиваются - ноги!

Пишут даже: “сказал, не

разжимая губ”. Как будто говорит чревовещатель! А надо: сказал сквозь

зубы.

“Мать перевернула всю их



жизнь с ног на голову”. Но по-русски говорят - вверх ногами,

вверх дном.

У одного писателя встретилось

нечто совсем уж странное: “задние дворы сознания”! Очевидно, задворки.

“Он скрылся с наших

глаз” - можно написать скрылся из глаз, скрылся из виду,

с глаз долой, уйди с глаз моих, но нельзя скрыться с чьих-то

глаз!


“При виде нас у него с

души свалилось” - говорят: с души свалился камень (или тяжесть),

на душе полегчало, от сердца отлегло. Поневоле вспоминаешь о

перевертышах вроде пуганой вороны, которая на молоко дует, о детских сказочках

про то, как рыбы по небу гуляют. Но там в лепых нелепицах есть свой смысл:

позабавить, а заодно утвердить малыша в знании того, как что бывает на самом

деле. А тут взрослые дяди и тети путают совсем разные речения и обороты уже не

смеха ради, а просто по языковому невежеству или неряшеству.




* * *


Есть еще и другая опасность: лжеидиомы. Неловкое сочетание слов вдруг напоминает, даже пародирует идиом, вносит в

текст побочные, сбивающие с толку оттенки.

В одной больнице висела (а

возможно, и поныне висит) стенгазета под названием “Клиническая жизнь”.Подразумевается явно “Жизнь (нашей) клиники”, но в таком виде название

зловеще напоминает... клиническую смерть! Вряд ли этот кладбищенский

юмор - умышленный.

“Светлая ночь позволяла нам

видеть... опасности ясно, как днем” - это на борту

корабля, которому грозит крушение. И не к месту вспоминается оборот ясно,



как день. Надо было избежать ненужного обертона, повернуть фразу иначе: в

эту ночь было светло, как днем, и мы ясно видели...

Человек стоит на палубе, дуя

в кулак, - он согревает дыханием окоченевшие руки, а читателю

вспоминается либо свистать в кулак, иначе говоря, “сидеть без

гроша”, либо смеяться в кулак, то есть исподтишка.

Привычные с колыбели образные

речения, искони отлитые народом в золотые слитки сочетания слов, пословицы,

поговорки - драгоценнейшее достояние литератора.

И странно читать у хорошего

писателя: “Встречают по одежке, провожают по уму”. Диву даешься, почему и зачем

автор перевернул, перекроил известную поговорку: “По одежке (по платью)

встречают, по уму провожают”. А у другого автора и вовсе дела идут “с пня на



колоду”!!!

Возмущенная читательница

прислала рассказ из областной газеты. Невозможно перечислить все “изыски” этого

сочинения: тут и “загрубелое хмарью небо”, и “широкий раскрой двери”,

и странное слово “настроглазились” (не то от навострились, не то от востроглазые)... Может быть, это протест против серости и

канцелярита - автор поднимает какие-то глубинные, “земляные” пласты языка?

Но тогда откуда у него же: “Есть такая русская пословица: Когда дрова рубят -

щепки летят”? Это-то надо бы знать и не путать!




* * *


Если уж писатели подчас

путаются в своих же русских оборотах и речениях, то каково переводчику? Его

сбивает еще и чужой идиом!

Переводчикам (и редакторам

переводов) вдвойне важно владеть богатствами своего языка, чтобы под гипнозом

чужого не натащить к нам каких-нибудь гибридных уродцев, а свободно найти в

своей кладовой оборот столь же яркий, образный, не рабски-подражательный, а

равноценный.

Только тот, кто занимается

литературой по несчастной случайности, способен перевести английское I know him

as I know my ten fingers или he knows this like the palm of his hand дословно:

“я его знаю, как свои десять пальцев” или “ему это знакомо, как своя ладонь”.Каждый сколько-нибудь грамотный человек подставит наше: как свои пять

пальцев.

В первом издании это

приведено как пример невозможного переводческого ляпсуса. Автор этих строк даже

мысли не допускал, что кто-то может всерьез написать так. Но вот в каком виде

вполне грамотный, серьезный литературовед переводит фразу из зарубежного

романа: “Я буду знать свою страну, как собственную ладонь”! Глазам

не веришь...

В одной рукописи встретилось

такое: “Вы будете себя там чувствовать, как утка в воде”. Ясно:

переводчик не владеет родным языком и не знает азов своей профессии. В

подлиннике you’d take to it like a duck takes to water, но по-русски, конечно, как

рыба в воде.

Гнаться за многими



кроликами”! А по-русски все-таки - за двумя зайцами.

Всякий идиом чужого языка для

переводчика - задача. Просто пересказать смысл - жалко, потеряешь долю

живой образности. Скалькировать, передать буквально? Выйдет фальшиво. Найти

свое, русское речение с тем же смыслом и той же окраской далеко не всегда

легко. Тут нужен верный слух и чутье.

“От запаха жарящегося мяса

его рот наполнился слюной” - так и напечатано! Сразу ясно: переводчик

знает только букву подлинника, но не ощущает его смысла и настроения, и притом

не владеет языком, на который переводит. Ибо по-русски, конечно, у него



слюнки потекли!

“Не ешь так много, у тебя глаза



больше желудка”! - а это значит: не жадничай, у тебя глаза

завидущие.

В романе английского классика

мальчики “бежали вперед быстрее, чем ворона летит”. А

ворона летит довольно медленно, но - по прямой. И английский

идиом as a crow flies значит именно напрямик. Если уж переводчик

этого не знал, так мог бы найти в словаре.

Цена... грош за

дюжину” - сказано в переводе научно-популярной книги. По-русски

просто - грош цена, а в менее серьезном тексте можно и пятачок



пучок.

В журнальном варианте

рассказа робот “по-рачьи отступил”. В книге (спасибо редактору?),

естественно, по-русски: робот попятился, как рак.

“За всю жизнь я не нажил и

катушки”. О чем думал, как представлял себе это переводчик? Ни о чем

он не думал, проверять себя не стал, в словарь не посмотрел. Тут и

безграмотность, и небрежность, и недомыслие. В подлиннике and see I wouldn’t

hardly be carrying a roll, и значение roll надо взять другое: “У меня нет при

себе толстой пачки денег”, и уж если не находишь ничего равноценного по-русски,

переводи прямо: богатства я не нажил, с меня нечего взять.

Иногда, напротив, хороший

переводчик сознательно отходит от чисто русского, обычного выражения, желая

сделать образ неожиданней, ярче. Героиня “упряма, как мул”. Не спорно ли?

Все-таки в языке живет другое: упрям, как осел. А здесь

напрашивается: как ослица.

Однажды Марк Твен взял

эпиграфом старинную французскую пословицу, которая гласит: “У каждого человека

руки обращены ладонями внутрь”. Что это значит? В какой-то мере - руки у

всех загребущие, а еще вернее: своя рубашка ближе к телу, ибо соль тут не только в корысти. Но как раз в этой книге Твена

экзотические эпиграфы играли особую роль, то были пословицы и поговорки разных

народов, иногда подлинные, иногда сочиненные самим Твеном. Их нельзя было

просто заменять поговорками русскими, и пришлось искать, вернее, придумывать

что-то другое с тем же смыслом и по возможности краткое, как пословица: “Всяк

себе первому друг”. Ведь “руки, обращенные ладонями внутрь” ни уму, ни сердцу

русского читателя ничего не говорят.

Один журналист привел слова херстовской

газеты о выступлении Джонсона: это, мол, средство “выдернуть ковер из-под

ног его критиков...”

В США оборот “выдернуть ковер

из-под ног” обычен, а у нас он ничего не значит, надо хотя бы - выбить

почву из-под ног (или выбить оружие из рук).

Но вот недавно уже и в

повести “все произошло так внезапно, словно кто-то вдруг выдернул у них

из-под ног ковровую дорожку”! Тоже “входит в язык”?!

Бессмысленное и нелепое это

занятие - чужой идиом, образное речение не переводить, а “перепирать”. (Да

простится не слишком парламентарное выражение, но не мною сказано: “перепер он

нам Шекспира на язык родных осин”.)

“Как могли вы позволить Тому,



Дику, Гарри нарушить мой покой?” - так писали в старину

переводчики-буквалисты, так “перепирают” порою и теперь, не умея найти

полновесную русскую замену. А ведь можно: позволить первым встречным, а

иногда, в рассказе классика, и простым смертным.

Я единственное ядовитое

насекомое, попавшее в чистый бальзам их счастья”. У

переводчика дословно, а надо бы: Только я один омрачаю их счастье (вообще

же это означает просто ложку дегтя в бочке меда).

Интересный очерк о долгой

командировке в Париж. Но среди прочего читаем: человек с высшим образованием

вынужден там работать на складе, “чтобы было чем вскипятить мармитку”.Что за мармитка такая?! Разгадка проста, дословно переведен французский

оборот, означает он работу ради хлеба насущного. “Кипит

кастрюлька” - значит, имеешь чем прокормить семью.

“В будущем тебе понадобится



сюртук подлинней”, - заявляет старик-отец взрослому сыну. Что

такое, почему? Сын давно вышел из возраста, когда можно еще подрасти, да и не

вяжется это с остальным разговором. А отец говорит: You can cut your coat a bit

longer in the future. Задумайся хоть на миг переводчик телесценария над тем

вздором, который у него получился, справься он во фразеологическом словаре

Кунина или у Гальперина, он бы сообразил, что к чему. Cut the coat according to

the cloth значит по одежке протягивать ножки. Отец изменил

завещание в пользу сына - и тому больше не придется экономить, во

всем себя стеснять, урезывать, во всем себе отказывать.

Откуда берутся подобные

нелепости? Тут виною не только невежество и леность мысли. Тот, кто способен

написать так, еще и не художник по самой природе своей. Такой, с позволения

сказать, литератор не различает тонов и оттенков, не видит красок, не умеет

живописать словом, и лучше бы ему к художественной литературе, к художественному

переводу не прикасаться.

Драгоценно умение безличную



информацию заменить живым образным словом. Очень хорошо, если

человек английское a great fuss were being made over a trifle переводит как делают



из мухи слона, а о тех, кто controlled the orchestra of their world

with the slightest movement of head or hand, пишет: под их дудку пляшет подвластный

им мир. Можно только пожалеть того редактора, которому первое кажется слишком

вольным (“скажите просто: поднимают много шуму из ничего!”), а второе -

слишком... дословным. И спасибо еще, если такой редактор не требует заменить “это

было предательство” (по отношению к другу, а не из области дипломатии) на “это

было нелояльно”!

И порой живее не пресное

“совершенная темнота”, даже “непроглядная тьма”, а там было темно,

хоть глаз выколи, или черным-черно. И вместо ноги

его отяжелели куда вернее: он едва волочил ноги.

В романе конца прошлого века

сказано: “Ill fortune and ill health had both left their marks upon him” -

в переводе “жизненные неприятности... наложили на него свою

печать”, а надо бы: житейские невзгоды.

Очищение души идет

через горести” - all refinement is though sorrow. А надо (тем более в

романе писателя-классика): душа очищается страданием.

Скучно и ненужно: “Я не хочу превращать

людей в нищих попрошаек”, если в подлиннике pauperise. Лучше: не

хочу пускать людей по миру.

Столкнувшись с обычным для

английского слуха оборотом вроде It wouldn’t have worked if she had been a

different kind of a girl, if she had been a coquette or greedy or foolish,

очень многие пишут: если бы она была девушкой иного сорта, склада, с

иным характером. А вот находка одного молодого переводчика: “Ничего бы из этого

не вышло, не будь Марта Мартой, будь она кокеткой, жадиной или

дурой”. Свободная, очень современная интонация, для этого автора и этих героев

самая верная.

В подлиннике: “этому

вопросу цена миллион” - оборот обычный у американцев, но мало

говорящий нашему читателю. И переводчик дает наше, естественное: вот это



всем вопросам вопрос!

Отличная находка другого

переводчика. Роман второй половины прошлого века повествует о середине века

позапрошлого: юный провинциал впервые видит большой портовый город и зрелище

это brought my country heart into my mouth. В переводе ни тени кальки и не

просто какое-нибудь ахнул или пришел в восторг, но, в полном

согласии с характером героя, стилем, эпохой: “у меня, деревенского жителя,

дух занялся от восторга”.

В подлиннике: это

единственное место, где я чувствую себя in a congenial atmosphere. Иной

буквалист так бы и написал: “в конгениальной атмосфере”! Но ведь случай и

впрямь не легкий. Нельзя сказать как дома, ибо речь именно о доме;

нельзя как рыба в воде - говорящий только что умылся. Переводчик

нашел простое и правильное решение: в своей стихии. Или еще: he

always had a left-handed brain (буквально у него неуклюжий мозг) - в

переводе у него всё не как у людей.

Обычное в Америке white trash

не однозначно. Нередко это - белые бедняки. В применении к таким

личностям, как насильник и детоубийца Юэл из романа Харпер Ли “Убить

пересмешника”, это подонки. А в другом недавнем романе переводчик

нашел отличную замену: “Мясо енота не станет есть ни один белый, разве что голь



перекатная”!

Конечно, всегда лучше

иноязычное речение заменить живым, образным речением русским. Но надо еще,

чтобы оно подходило к характеру и событиям.

Если в подлиннике герой

силится to keep a stiff upper lip, ему незачем в переводе заботиться о том,

чтобы не дрожала верхняя губа, а лучше не унывать, не вешать

носа, не падать духом - смотря когда это написано, кто автор,

каков характер героя. Чопорному, замкнутому англичанину пристало держать



себя в руках или сохранять хладнокровие, а бойкий паренек в

современном американском рассказе (или при сходном речении разбитной итальянец,

француз), пожалуй, скажет другому: “Держи хвост морковкой! ”

Сварливая жена наверняка

выкрикнет не “что ты такое говоришь”, а что ты мелешь!

You cannot make head or tail

of it - человек немолодой, интеллигентный заметит спокойно: ничего

понять нельзя. А кто-то грубоватый у современного автора скажет,

пожалуй, не смыслит ни уха ни рыла!

“Рабочие сцены разбились в

лепешку, а потом ударились в другую крайность”. А речь о том,

как упала актриса. И начинает казаться, что рабочие из солидарности тоже



расшиблись.

Не может чопорный англичанин

даже об очень неприятном ему человеке, тем более о женщине, сказать: “она как банный

лист”! В Англии не парятся березовыми вениками, да если бы и парились,

человек очень сдержанный, смолоду приученный к учтивости (по крайней мере

внешней), такого себе не позволит.

А в канадской книжке об

эскимосах переводчику пришлось отбросить отличное “он на этом собаку съел”:

жителям тундры чужд и непонятен переносный смысл этого оборота, они, пожалуй,

оскорбились бы за своих верных спутников и помощников.

В романе английского классика

моряк, уезжая от невесты, говорит: “I have to go again”. Переводчик попытался

заменить тусклое “мне опять надо уехать” чем-то более живым, образным: что ж,

приходится отдать концы.

Да, звучит по-моряцки, но

переводчик не учел современно-жаргонного значения этих слов - и чуть не

насмешил читателя. Герой вовсе не собирается помирать. И правильно найдена тоже

вполне “моряцкая”, но более верная замена: надо сниматься с якоря.

Настоящий литератор -

только тот, кто владеет образной речью, неисчерпаемым богатством русских

речений, присловий, идиомов - всем, что оживляет, красит всякий рассказ и

всякую печатную страницу.

Ибо искусство, как известно,

есть мышление в образах.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   27




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница