Образовательная программа магистратуры История профиль: Историческое регионоведение и историко-культурный туризм студентка 2 курса


§ 1. Мероприятия правительства в сфере профессиональной подготовки кадров лесной службы в 1796-1802 гг



Скачать 215.13 Kb.
страница2/14
Дата09.08.2019
Размер215.13 Kb.
#127012
ТипОбразовательная программа
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

§ 1. Мероприятия правительства в сфере профессиональной подготовки кадров лесной службы в 1796-1802 гг.


Рассмотрение этих мероприятий следует начать с первой практической поездки с целью обучения лесному делу, организованной в адмиралтейств-коллегии в 1799 г. Сохранившиеся в РГИА документы позволяют нам более подробно остановиться на этом опыте.

На заседании адмиралтейств-коллегии 7 ноября 1799 г. было решено отправить четырех способных кадет – Льва Тихонова, Гавриила Наговицына, Александра Блокова, Алексей Горбунова – в Англию для «обучения как разводить леса при королевских рощах, откуда английские флоты снабжаются лесами»39. Первые двое могли изъясняться по-английски, другие – только переводить. Важно отметить, что инициатива организации этой экспедиции принадлежала императору Павлу I, а кандидатуры молодых людей предложил президент морского корпуса И. Л. Голенищев-Кутузов40. При этом молодым людям предписывалось собраться в короткие сроки, так как в это же время адмиралтейств-коллегия готовила к отправке тимермана41 с учеником для обучения корабельной архитектуре. Им вместе предписывалось отправиться из Кронштадта на казенном или торговом судне в Лондон, где, по прибытию, поступить под надзор бывшего там полномочным министром графа С. Р. Воронцова. Непосредственным же руководством их деятельностью занимался священник православной миссии Я. И. Смирнов. Показательно, что оба этих деятеля, помимо прочего, прославились и на научном поприще.

Практика отправки молодых людей для обучения в Англию под ведомство графа Семена Романовича Воронцова не являлась чем-то новым. С. Р. Воронцов был сторонником налаживания не только политических, но и научных контактов двух держав, отправлял на родину чертежи, способствовал вербовки иностранных специалистов на русскую службу, настаивал на организации стажировок для русских механиков и оружейников в Англии. Считается, что именно из переписки с С. Р. Воронцовым Н. С. Лесков почерпнул идею написания своего «Левши»42.

Что касается Якова Ивановича Смирнова, то он сам первый раз оказался в Англии в числе других молодых людей, которые были отправлены сюда для обучения сельскому хозяйству43. В то время священником православной миссии в Лондоне был известный деятель своего времени Андрей Афанасьевич Самборский. Не останавливаясь подробно на его интереснейшей биографии, отметим, что А. А. Самборский вынашивал идею великой сельскохозяйственной революции в России, которая должна была значительно улучшить уровень жизни населения44. По возвращению на родину, он планировал открыть собственное земледельческое училище. Находясь же в Лондоне, А. А. Самборский организовал обучение для нескольких молодых людей, которые после окончания учебы должны были принять духовный сан, стать священниками-земледельцами в России, своим примером убеждая население в важности организации «правильного» сельского хозяйства. Среди них был молодой выпускник Харьковской духовной академии по фамилии Линицкий, который по совету А. А. Самборского сменил фамилию на Смирнова45. Такая смена произошла из-за опасения организатора поездки, что большое количество украинских фамилий сможет явиться препятствием для реализации идеи (некоторые другие украинцы-участники поездки также изменили свои фамилии).

Таким образом, И. Я. Смирнов попал в Англию, где смог продемонстрировать серьезные успехи в сельском хозяйстве. Так же он активно помогал А. А. Симборскому в исполнении его профессиональных обязанностей. После возвращения последнего в Россию, И. Я. Смирнов был назначен на его пост. За время своей деятельности, этот священнослужитель не раз занимался организацией жизни российских практикантов разных специальностей46.

Важно отметить, что у воспитанников морского кадетского корпуса – Л. Тихонова, Г. Наговицына, А. Блокова, А. Горбунова – уже были предшественники. Сама по себе поездка и ее организация не являлись чем-то особенным, только теперь, помимо оружейников и земледельцев, в Англию отправлялись будущие кораблестроители с тем, чтобы, в первую очередь на практике, постигнуть знания об особенностях снабжения лесом корабельных верфей47.

К сожалению, нам неизвестно, как прошло само морское путешествие воспитанников, их устройство в чужой стране. Первые известия из Англии встречаются только за 1802 год. Из донесения, полученного на имя министра морских сил Н. С. Мордвинова, явствует, что их устройство прошло успешно. Что касается научных занятий практикантов, то до сентября 1802 г. ученики занимались математикой и ботаникой, иллюстрацией их успехов стали профессионально выполненные ботанические рисунки Тихонова, Горбунова и Наговицына, служившие дополнением к посланию48.

В это время впервые встречается упоминание И. Я. Смирнова, руководящего занятиями юных кадет. Он сообщает, что двое из практикантов, говорящих по-английски – Наговицын и Тихонов отправлены к известному во всей Англии форстмейстеру Дэвидсону. Последний предложил своим ученикам программу, которая предполагала занятия и постоянное пребывание в деревне, «где они будут иметь более случаев сделаться лучше и менее случаев найдут к праздности, ежели несколько к тому и были расположены, чем в других местах, а особенно в городе»49. Кроме идеи нравственного благополучия воспитанников, ученый форстмейстер руководствовался и материальными соображениями: проживание в деревни было более экономным, чем в городе. Эти идеи разделял и Я. И. Смирнов, считавший приемлемой сумму, запрошенную Дэвидсоном, в размере 120 фунтов стерлингов в год, на содержание и обучение молодых людей. Что касается двух других практикантов, то из письма священника следует, что процесс их определения затягивается, но Я. И. Смирнов беспокоится о судьбах практикантов: «Горбунов и Блоков так же помещены будут, как скоро сыщу людей, по моему мнению, способных для их обучения, каковы во всей этой земле весьма редки, ибо не хотят принять труда обучать других…»50.

Здесь важно указать, что попечением о судьбах русских учеников целиком занимался православный священник, а не полномочный министр в Англии С. Р. Воронцов, как планировалось при отправке юношей в путешествие.

Главной причиной, вследствие которой это произошло, по всей видимости, была отставка С. Р. Воронцова., последовавшая 4 апреля 1800 г51. Хоть граф и оставался в Англии, но оказывать существенное влияние на события уже не мог. Он сам попал в опалу: часть его имения была конфискована, а другая часть секвестрирована52. На некоторое время руководство лондонской миссии перешло к опытному посольскому помощнику Василию Григорьевичу Лизакевичу, очень уважаемому графом, но обострение внешнеполитической ситуации привело к тому, что русский посол должен был срочно покинуть Англию53.

С отъездом В. Г. Лизакевича оказалось, что в Лондоне не осталось ни одного российского официального представителя. Это обстоятельство и побудило императора Павла I 29 сентября 1800 г. обнародовать рескрипт, передававший обязанности поверенного священнику посольской церкви Я. И. Смирнову54. Это был беспрецедентный случай назначения духовного лица на столь высокий дипломатический пост. Этот рескрипт иллюстрирует, с одной стороны, определенную смелость политики Павла I, а с другой – важность, которую в это время представлял институт посольской церкви в дипломатических миссиях. В Петербурге было хорошо известно о достоинствах священнослужителя Смирнова из донесений графа Воронцова, который неоднократно подчеркивал его помощь в исполнении дипломатической службы55.

Таким образом, поручение, возложенное на С. Р. Воронцова, о попечении над русскими практикантами, он выполнить не мог, так как был отстранен от ведения дел. Его обязанности по отношению к молодым людям оказались возложенными на плечи священнику Смирнову. В виду занятости графа, Я. И. Смирнов часто оказывал радушный прием русским путешественникам, как, например, это произошло еще в сентябре 1778 года во время заграничного путешествия Александра Орлова, старшего сына графа Владимира Григорьевича Орлова56.

Чтобы более не возвращаться к неординарной личности священника, а с 1817 г. протоиерея, Якова Ивановича Смирнова, следует сразу отметить, что своими заботами он не оставлял русских путешественников и практикантов на протяжении всей своей долгой службы, которая продолжалась вплоть до конца 30-х гг. XIX века.57. Так, побывавший на обучении в Лондоне в 1830 г. впоследствии известный русский гравер, профессор императорской академии художеств Ф. И. Иордан, с благодарностью вспоминал о помощи, оказанной ему Я. И. Смирновым. Позже, в своих записках, Ф. И. Иордан следующим образом описывал свое впечатление от одной из встреч со священнослужителем: «…[Смирнов Я. И.] одет лордом старых времен: в длинном фраке с фалдами, доходящими почти до пят, в штиблетках, с низкою шляпою с большими полями и могучей большою палкой в руке с серебряным набалдашником. Вот этот нынешний вид внушал к нему искреннее почтение. Он шел тихо, описываю палкою круг, и при его почтенной наружности, с косою позади, с сильно напудренными волосами и с зачесанными висками, он казался мне живым портретом голландской школы XVII века»58. Это описание является очень ценным, так как в распоряжении исследователей нет ни одного портрета священника русской церкви в Лондоне.

Известно, что Я. И. Смирнов имел большую семью, содержать которую ему было трудно. Поэтому граф С. Р. Воронцов обращался в Петербург с просьбами оказать священнику финансовую поддержку59. Трудно сказать, были ли удовлетворены просьбы графа, но сам Я. И. Смирнов уже после отставки С. Р. Воронцова заботился о материальном положении русских практикантов60, что сыграло важную роль в положении четырех практикантов-форстмейстеров.

Таким образом, воспитанники Александр Блоков, Алексей Горбунов, Гавриил Наговицын и Лев Тихонов оказались в попечении достойного человека, о чьей порядочности, доброте и исполнительности положительно отзывались многие современники, и который не оставлял их своей заботой и вниманием даже в самое трудное время.

Помимо перемен в руководстве английской дипломатической миссией в начале XIX века произошли серьезные изменения и в структуре управления всей Российской Империей, что отразилось, в том числе, и на судьбах практикантов. С учреждением министерств, вопросы управления лесами перешли из ведомства адмиралтейств-коллегии (с 1802 г. – министерство морских сил) в ведомство МФ. Перевод всей канцелярии не мог произойти единовременно. Бюрократическая неразбериха осложняла делопроизводство, что болезненно сказалось и на практикантах, ведь отправляла их в командировку адмиралтейств-коллегия, а теперь вся ответственность перешла к МФ.

Иллюстрацией трудностей находящихся в Лондоне воспитанников, постигших в результате реформирования управления, было письмо Я. И. Смирнова. В нем священник сообщал, что деньги, положенные на содержание практикантов, не были получаемы с 1 июля 1802 по 1 января 1803 гг. и просил сообщить, как теперь будет вести финансовые дела ЛД МФ, так как прежде суммы поступали со счетов адмиралтейств-коллегии61. Но департамент разворачивал свою работу очень медленно, и окончательное решение о необходимости выделения средств было принято лишь в конце 1803 г. А положение четырех молодых людей было критическим. Только благодаря решению военной коллегии о возможности некоторое время самостоятельно покрывать расходы командированных воспитанников, они не были оставлены без обеспечения62.

При подготовке к командировке предполагалось выделять ежегодно по 150 фунтов стерлингов жалования каждому ученику из лесных доходов, в 1802 г. эта цифра выросла до 180 фунтов63. Суммы этой, однако, было недостаточно, и священнику Смирнову приходилось вести строгую экономию даже на обучении, разыскивая таких преподавателей, которые согласились бы брать учеников за небольшие деньги, но и это не решало финансовых проблем. В 1805 г., например, он обратился с просьбой к ЛД о выделении дополнительных средств, на покупку предметов, необходимых воспитанникам для обучения64. Кроме того, на материальное положение оказывали внимания и внешнеполитические обстоятельства. Еще в 1801 г., в период ухудшения русско-английских отношений, лондонские банкиры Пишель и Брогден, под предлогом ареста в России части их капитала, отказались выплатить 499 фунтов 14 шиллингов 5 пенсов, переведенных из казны на содержание офицеров и учеников, пребывающих в Англии65. Тогда дело спасло обращение С. Р. Воронцова к банкирам Томсону и Бонару, которые согласились выделить необходимые деньги.

Дабы решать финансовые проблемы, которые постоянно возникали вследствие высоких лондонских цен, задержек жалования и даже совсем отсутствия денег66 из России, Я. И. Смирнов вынужден был выдавать банкирам заемные векселя на имя директора государственных лесов67, и в итоге эта сумма достигла 623 фунтов 9 шиллингов и 9 пенсов.

Тем не менее, Я. И. Смирнов продолжал искать подходящих преподавателей для практикантов. Блоков и Наговицын его стараниями были отправлены на корабельную верфь, где занимались познанием «названия, фигуры, употреблением каждой части судна, а сие нужно для того, чтобы, когда возвратясь в Россию и вступая в форстмейстерскую должность, то получая приказ для изготовления лесу не рубили бы для ботов либо галер такого леса, который годен для стопушечного корабля...»68.

Я. И. Смирнов обращал пристальное внимание на то, чтобы получаемые практикантами знания были действительно полезны им в России. Он продолжал практику графа С. Р. Воронцова отправки на родину различных чертежей, которые, по его мнению, были полезны для усовершенствования русского ремесла в тех или иных областях. Так, в 1805 г. Я. И. Смирнов переслал в ЛД 2 чертежа шлюпок королевского флота69.

Сроки пребывания воспитанников в Англии не были оговорены заранее, и, видимо, они в большей степени зависели от успехов, проявленных молодыми людьми, при получении необходимых знаний. В 1806 г. завершилось обучение Алексея Горбунова и Льва Тихонова, и они вернулись в Россию. К сожалению, сведенья о том, как конкретно проходило их обучение, ничтожны, и об этом мы можем судить лишь из отрывочных данных.

Из высочайше утвержденного доклада Министра Финансов о возвращении двоих практикантов из Англии видно, что, по мнению правительства, молодые люди должны были иметь представления о практическом лесоводстве, землемерии, уметь выявлять наиболее подходящую для лесоводства почву, знать о свойствах различных деревьев, исходя из которых рационально использовать их для кораблестроения, а также обладать необходимыми навыками для подготовки лесов к рубке и отправке на верфи70. Такие сведенья о полученных навыках были почерпнуты, по всей видимости, из донесений Я. И. Смирнова, периодически направляемых в ЛД. Так же известно, что завершающим аккордом пребывания практикантов в Англии стало пребывание в королевских рощах, где была предоставлена возможность непосредственного наблюдения за подготовкой деревьев к отправке на верфи71. Причем, именно потому, что Гавриил Наговицын и Александр Блоков не успели достаточное время провести при королевских рощах, так как занимались у других учителей, они и были оставлены волей Я. И. Смирнова в Англии еще на полгода72.

Для реконструкции условий пребывания воспитанников в Англии интересно привести просьбу священника о награждении надзирателя королевских рощ Мумфорда и форстмейстера Давидсона. Для них Я. И. Смирнов просил пожалования перстней «или другого знака высочайшего благоговения» за то, что первый, не требуя оплаты, «хотя сам заслужил 200 фунтов стерлингов»73, проводил занятия с учениками, демонстрируя им работы, проводимые в рощах. Дэвидсон же, по мнению просителя, заслужил особой милости за то, что много времени посветил занятиям с воспитанниками, щедро делясь с ними своими умениями.

ЛД возлагал на возвращающихся из Англии практикантов большие надежды. Главной направленностью их обучения было исследование особенностей корабельных лесов, и лесное управление направило двоих прибывших практикантов в должности ученых форстмейстеров к адмиралтейским командам, занимающихся в Казанской губернии заготовлением лесов для флота. За короткий срок форстмейстеры должны были сравнить русский и английский способы заготовления с тем, чтобы потом предоставить ЛД свои предложения по вопросу улучшения отечественного способа. С весны следующего после их прибытия года предполагалось привлечь молодых людей в работе по разведению корабельных лесов в местах, назначенных Казанской Лесной Комиссией. Как только эти опыты окажутся успешными, следовало «обещать им приличные чины и придать тогда учеников, дабы сим единственно разведением лесом они всегда занимались в тех губерниях, из коих Балтийские и Черноморские флоты снабжаются корабельными лесами». Размер жалования ограничивался 500 рублями и прибавкой 150 рублей «квартирных денег»74. При этом материальное положение молодых форстмейстеров было настолько неблагоприятным, что МФ решило «по недостаточному их состоянию выдать им на подъем при отправлении сверх погонных денег каждому единовременно по 300 рублей»75.

Что касается оставшихся еще на некоторое время в Англии Александра Блокова и Гавриилы Наговицына, то известно, что пробыв там еще около года, они вернулись в Россию. Практиканты получили звания ученых форстмейстеров, А. Блоков был отправлен в Архангельскую губернию, где адмиралтейство занималось строительством военных кораблей, а Г. Наговицын – в Киевскую для работы по заготовке лесов для черноморских верфей. Научные задачи (сравнение свойств деревьев, способов заготовки корабельных лесов) были идентичными с их предшественниками76. Местными особенностями стали следующие задачи: в Архангельской губернии предписывалось заняться разведением лиственницы, а в Киевской – лесов по берегам сплавных рек77.

Священник Я. И. Смирнов в официальном послании в ЛД по случаю возвращения воспитанников не мог скрыть своей отеческой заботы о судьбах воспитанников: «я, с моей стороны, здесь старался доставить им для успехов все способы, кои только слабым моим умом мог придумать, и не сомневаюсь, что недостатки моего руководства пополнили они своей прилежностью и наставлениями тех ответственных людей, у коих обучались»78. Этот добрый человек не только следил за устройством практикантов в Англии, но и старался вникать в особенности лесной науки79. Например, Я. И. Смирнов в 1808 г. отправил в Россию английские дубовые желуди, которые советовал посадить в казенных рощах близ Казани, чтобы потом потомки могли их использовать на благо кораблестроения. В своем послании священник посчитал нужным добавить, что, по его мнению, посадку и первоначальный уход за деревьями следует поручить бывшим практикантам. Посадка желудей, которую ЛД все-таки решил осуществить на базе уже открытых учебных заведений, не была проведена, так как желуди признали гнилыми и негодными.80.

Решение об устройстве возвратившихся практикантов было рассмотрено в МФ, а затем утверждено императором. Очевидно, что появление в России столь высококвалифицированных специалистов не было ординарным событием, у правительства были большие планы на вовлечение их в работу на благо отечественного кораблестроения. Дальнейшие судьбы практикантов сложились очень по-разному, но, в целом, далеко не так успешно, как можно было предположить, имея в виду тот багаж знаний, которым они располагали по возвращению в Россию.

Прежде чем обратиться к истории дальнейшего развития лесного образования в России представляется важным рассмотрение деятельности четырех ученых форстмейстеров на поприще лесной науки. Этот обзор интересен по нескольким причинам: во-первых, для реконструкции некоторых аспектов системы управления лесным хозяйством в России в первой четверти XIX века. Во-вторых, то, как сложились судьбы бывших практикантов, служит редкой иллюстрацией судьбы деятелей лесного хозяйства, их взаимоотношений с правительством. И, наконец, следует отметить, что прежде положение А. Блокова, А. Горбунова, Г. Наговицына и Л. Тихонова после их возвращения из Англии не было предметом исследования81.

Из Англии практиканты вернулись еще сравнительно молодыми, энергичными людьми, которые активно принялись за дела на благо лесного хозяйства. В августе 1808 г. Г. Наговицын выступил с предложением о создании пробного насаждения лесов в киевской губернии размером в 10 десятин. В феврале того же года государственный казначей преподнес императору ботанические описания и рисунки деревьев и кустарников казанской губернии, выполненные губернскими секретарями Л. Тихоновым и А. Горбуновым82. Государь с одобрением принял рисунки, но каких-либо изменений в положении форстмейстеров или лесного хозяйства в след за этим не произошло.

Казалось бы, что такие начинания должны были привести к серьезным практическим, возможно экспериментальным работам на ниве лесного хозяйства, но, дальнейшего развития научная деятельность ученых форстмейстеров не получила. Упомянутые выше опыты больше не повторялись. Виной этому, по всей видимости, была не безынициативность специалистов, а игнорирование их предложений правительством и усложнение материального положения лесных чиновников, заставляющее их заботиться в первую очередь о пропитании.

В 1810 г. от продолжительной простуды, как следует из рапорта казанского обер-форстмейстера, скончался Алексей Тихонович Горбунов83. Показательно, что оставшиеся дела и казенные инструменты, предварительно описав, предписывалось передать ученому форстмейтстеру Л. Ф. Тихонову, то есть связь между собой два бывших практикантов за прошедшее время не потеряли. К моменту своей смерти А. Т. Горбунов уже имел сына, также имевшего слабое здоровье. Александр Алексеевич Горбунов воспитывался в чужих руках, а в 1814 г. отдан в казенную императорскую казанскую гимназию, окончив её в 1823 г., назначен учителем в царицынское уездное училище, но после 6 лет по слабости здоровья ушел в отставку84.

На основании сохранившихся в РГИА документов имеется возможность более детально остановиться на судьбе форстмейстера Александра Силыча Блокова.

Как упоминалось выше, первноначально А. С. Блоков был определен на службу в Архангельскую губ. Спустя чуть больше года, в 1809 г., он был отправлен в командировку «для рассмотрения состояния лесов в разных российских и от Польши присоединенных губерниях»85. Его знания требовались в различных областях империи, и не было ничего удивительного в том, что он многократно привлекался к работам в самых разных губерниях. Но, непродолжительное пребывание в Архангельске повлекло за собой важные последствия иного рода: в 1810 г. А. С. Блоков женился на дочери секретаря архангельской портовой конторы девице Рыдалевой Александре Михайловне86. Бывший практикант, видимо, в своей работе добивался значительных успехов, так как и в условиях военной угрозы он был срочно направлен в Вологодскую губернию в особую лесную комиссию для поиска подходящих ресурсов на нужды кораблестроения. В этом же году можно встретить упоминание о А. С. Блокове в Адрес-календаре. Там он фигурирует на должности ученого форстмейстера по ДГИ МФ87. Показательно, что А. С. Блоков был единственным ученым форстмейстером во всем штате. В 1814 г. когда он оставил свою службу в Архангельской губернии, на его место заступил его давний товарищ Г. Наговицын88. А. С. Блоков так и не вернулся на место своего первоначального назначения, а служил в различных губерниях России, пока в 1822 г. с ним не случилась беда.

В 1822 г. стали поступать многочисленные жалобы от крестьян на А. С. Блокова, который в это время служил чиновником низового округа корабельных лесов, и на его коллег: землемера и тимермана. Они обвинялись во взимании произвольно установленных податей с крестьян. 21 октября 1822 г. Александр Силыч Блоков за противозаконные действия был отрешен от должности и передан суду тамбовской уголовный палаты89. Трудно судить, насколько обоснованными были обвинения. Стоит, однако, отметить, что материальное положение семьи А. Блокова не было благоприятным, от него в ДГИ приходили многочисленные жалобы о задержке выплаты жалования.

Спустя четыре года, жалобы и показания тамбовских казенных крестьян были признаны разноречивыми, и А. С. Блоков был освобожден из-под суда с тем, чтоб впредь «подобных жалоб всемерно избегать под опасением неприятных для себя последствий»90. Перед оправданным была открыта возможность заступить в новую должность, но правительство не торопилось с назначением. Через два месяца после официального освобождения А. С. Блокова от его брата, поручика Ивана, на имя Н. П. Дубенского, управляющего ДГИ, было подано прощение. Поручик просил определить своего брата на свободную вакансию, так как его семья, обремененная заботой о шестерых детях, терпит крайнюю бедность91. Лесное управление откликнулось на просьбу, и в апреле 1826 г. А. Блоков был назначен на должность форстмейстера в Спасский уезд Казанской губернии. Казалось бы, ситуация должна была наладиться, но, спустя чуть более года, в ДГИ пришло сообщение о смерти форстмейстера А. С. Блокова92.

Его смерть лишила семью не только мужа и отца, но и единственного кормильца. Хоть бывший практикант и был перед смертью обелен в глазах правительства, но этого было недостаточно для устройства достойной жизни его семьи. Вскоре в лесное управление было отправлено прошение от вдовы Александры Блоковой, описывающей свое критическое материальное положение, просившей назначить ей пенсию по смерти мужа. Она подчеркивала, что единственным источником дохода её самой и четырех малолетний детей (младшему исполнилось три года) являлось жалование мужа, а когда он, «по невинному оклеветанию» был отстранен от службы, приходилось существовать лишь на помощь благотворителей93. Но департамент отвечал отказом, ссылаясь на Устав о пенсиях, утвержденный 6 декабря 1827 г.94. Основной причиной отказа являлось то, что в уставе должность окружного лесничего (к 1828 г. в ходе реформирования системы лесного управления форстмейстеры были переименованы в лесничих) не указана, и потому департамент не может назначить выплаты. Сам отказ и его мотивировка не могли удовлетворить несчастную вдову, и сочувствующие её горю люди, предложили ей составить еще одно прошение на имя самого министра финансов Е. Ф. Канкрина. Обращаясь к министру, она снова описывала свои горести, пребывание в Казани только за счет благотворителей95. Ответ пришел спустя три месяца с отправки прошения. Вдове решено было отказать. Хотя прежняя причина отказа со ссылкой на устав о пенсиях была признана несостоятельной, теперь было выявлено то, что А. С. Блоков пробыл на службе только 17 лет, 2 месяца и 24 дня, в то время как для выплаты пенсии его вдове и сиротам необходимо было прослужить государству не менее 20 лет96. К годам службы, конечно, не было прибавлено время, когда А. С. Блоков находился под обвинением, несмотря на то, что он был позже отправлен.

Так завершается история об организации командировки в Англию для изучения лесного хозяйства. Следует признать, что потенциал начинания императора Павла I не был раскрыт в полной мере, средства, вложенные в поездку, могли бы быть возвращены еще в большем объеме. К сожалению, полученные у ведущих английских специалистов знания никак не отразились на развитии отечественной лесной науки. Бывшие практиканты не оставили после себя ни научного наследия, ни учеников. Причин этому можно найти множество. От смены глав государства до слабого уровня научных знаний в России того времени в целом. В тоже время необходимо отметить, что сама практика отправки молодых людей заграницу для развития их знаний и умений по лесному хозяйству не была прекращена. Многие выпускники Петербургского лесного института побывали в Европе, лично знакомясь с новейшими методами ведения лесного хозяйства.



Каталог: bitstream -> 11701
11701 -> Проблемы перевода пользовательских соглашений
11701 -> Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций
11701 -> Притулюк Юлия Леонидовна Туризм в Абхазии: основные аспекты и перспективы развития Выпускная квалификационная работа бакалавра
11701 -> Оценка выводов компьютерной экспертизы и их использование в доказательстве мошенничества
11701 -> Костная пластика на нижней челюсти с использованием малоберцовой кости и гребня подвздошной кости
11701 -> Выбор вида и способа анестезии на детском стоматологическом приеме

Скачать 215.13 Kb.

Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2023
обратиться к администрации

    Главная страница