Образовательная программа магистратуры История профиль: Историческое регионоведение и историко-культурный туризм студентка 2 курса


§ 2. Деятельность Санкт-Петербургского лесного института



Скачать 215.13 Kb.
страница6/14
Дата09.08.2019
Размер215.13 Kb.
#127012
ТипОбразовательная программа
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

§ 2. Деятельность Санкт-Петербургского лесного института

Как упоминалось выше, после ухода с должности Г. В. Орлова пост директора государственных лесов занял А. С. Лавинский. Последний не испытывал серьезного интереса к лесному институту, который в это время переживал тяжелый период.

По истечению 6 месяцев после смерти первого директора лесного института Ф. К. Стефани, его должность занял Павел Иванович Медер, прежде служивший начальником Чертежной конторы при ДГИ179, так же известный ученый своего времени в области геологии и горного дела. По всей видимости, он совмещал должность директора лесного института с работой в Горном кадетском корпусе180. Руководству института новый директор уделял мало внимания, а положение воспитанников института ухудшалось.

К моменту увольнения П. И. Медера от должности (он занимал должность директора с 1815 по 1822 гг.) при институте состояли профессор лесоводства два учителя математики, учитель рисования, инспектор классов, секретарь и эконом181. Должность профессора, несмотря на многочисленные прошения об увольнении, до 1825 г. занимал Ф. Ф. Стефани182. При этом с 1820 г. он совмещал эту должность с работой во втором кадетском корпусе, что негативно сказывалось на его работе в Лесном институте183.

В документах встречается информация об учителе Иване Родине, который преподавал в институте математику, лесную таксацию, математическую географию184. При этом он работал по совместительству в Чертежном отделении. В его же обязанности входило и руководство практикой воспитанников.

В 1820, 1822 гг., по инициативе ДГИ для «приведения в известность» лесов учитель вместе с группой воспитанников старшего класса отправлялись в Лисинский казенный лес185, располагавшийся в 70 верстах от столицы, близ села Тосно. Сейчас эта территория известна под названием Лисино-Корпус, здесь располагается Лисинский лесной колледж, а также практическая база Лесотехнического университета. В литературе преобладает точка зрения, что территория в районе Лисино впервые использовалась для практических занятий воспитанников Царскосельского училища уже в 1805 г., а затем под руководством профессора лесного института Ф. Ф. Стефани проводилась съемка лесов в 1811 и в 1817 гг.186 Ссылок на источники, однако, авторы не предоставляют, то есть говорить о предыдущих опытах практических занятий нужно очень осторожно.

Важно отметить, что в работе, выполняемой практикантами, было напрямую заинтересовано правительство, так как Лисинская лесная дача принадлежала МФ. Таким образом, организация практических занятий, несомненно, являющих важной составляющей лесного образования, в Петербургском лесном институте получило развитие именно с целью выполнения нужд правительства, для которого Лисинский лес являлся источником высококачественной корабельной древесины187.

В 1822 г. бывшего начальника Чертежной конторы П. И. Медера сменил Филипп Леонтьевич Брейтенбах188. Этот 53-летний выходец из Германии, окончивший Эрфуртский университет имел за плечами большой опыт преподавания и научной деятельности. Некоторое время после окончания университета он состоял в нем преподавателем камеральных наук. За это время он написал 24 тома сочинений о сельском хозяйстве и технологии189. В 1811 г. был приглашен в Россию для занятия должности профессора технологии в Казанском университет. Однако, лекции Ф. Л. Брейтенбаха по довольно сложному курсу, проводимые на немецком языке, были непопулярны у студентов Инспектор классов затруднялся найти хотя бы одного слушателя для лекций Ф. Л. Брейтенбаха190. В следствии этого, в 1816 г., по решению совета университета, профессор технологии был направлен с ревизией в Оренбургскую губернию191. Он совершил несколько подобных поездок в ближайшие 2 года, а в 1817 г. «впредь до назначения преподавателя сего предмета»192 был назначен профессором лесоведения и сельского домоводства. С 1819 г. он совмещал чтение лекций с работой по должности инспектора классов. Именно на этих должностях работал Ф. Л. Брейтенбах, когда в Казанский университет приехал М. Л. Магницкий со своей печально известной ревизией. Из отчета М. Л. Магницкого следует, что Ф. Л. Брейтенбах проводил очень скучные лекции на немецком языке, а посещаемость студентов на его курсе он обеспечивал, используя свои полномочия инспектора классов193.

Как известно, результатом ревизии было увольнении многих профессоров университета, среди них был Ф. Л. Брейтенбах. Таким печальным образом могла закончиться его карьера в России. Однако, спустя некоторое время ему повезло быть представленным Е. Ф. Канкрину, который, в свою очередь, назначил немецкого профессора директором Лесного института194.

Известный лесовод конца XIX века, воспитанник института во время руководства Ф. Л. Брейтенбаха, Ф. К. Арнольд рисовал директора в мрачных тонах195. По его словам, воспитанники не любили Ф. Л. Брейтенбаха, а учителя не уважали. Он часто прибегал к жестоким физическим наказаниям, при этом совсем не влиял на учебный процесс, лишь строго следил за внешней чистотой, преследовал любой беспорядок.

Трудно сказать, насколько образ, нарисованный Ф. К. Арнольдом, раскрывает характер Ф. Л. Брейтенбаха. По всей видимости, до конца жизни он так и не выучил русский язык на должном уровне, серьезного на учебную жизнь воспитанников не оказывал. Тем не менее, в свет выходили работы по лесному делу за его авторством196. Одна из работ Ф. Л. Брейтенбаха была представлена на одобрение императору197 Совершенно иной образ директора рисует другой воспитанник института Н. В. Шелгунов в своих воспоминаниях: «…у нас был директором очень добродушный немец Брейтенбах, который никогда почти не заходил к нам, и мы лучше знали его огород, из которого таскали кольраби, чем его»198.

Другими фактами, «обеляющими» Ф. Л. Брейтенбаха, являются многочисленные свидетельства о его радении о материальном положении института и воспитанников.

Заняв должность директора, Ф. Л. Брейтенбах нашел институт в «весьма жалостливом положении»199. Он писал, что воспитанники страдают от нехватки посуды и съестных припасов; многие кровати и постельные принадлежности уже нельзя использовать; в институте отсутствуют противопожарные средства. При этом, здания, в которых проживали воспитанники, преподаватели и служащие института, так же находились в ветхом состоянии: во многих окнах отсутствовали стекла, пол нуждался в ремонте, некоторые печи нельзя было использовать200.

Такое трудное материальное положение во многом обуславливалось тем, что, как упоминалось выше, штатные суммы, выделяемые из казны на содержание института, оставались неизменными по сравнению со штатом Царскосельского лесного училища. Фактически единственным источником дохода у высших школ России того времени были выделяемые казной суммы201. Если прежде, по инициативе Г. В. Орлова, на нужды Лесного института выделялись дополнительные средства, то после замещения должности директора государственных лесов А. С. Лавинским такие выплаты прекратились. Неудивительно, что руководство института было вынуждено войти в долги, которые исчислялись суммой 5 тысяч 708 руб. Не хватало средств на лечение больных воспитанников, на их обмундирование, выплату жалования учителям202.

В такой критической ситуации руководство института пыталось выручить средства продажей песка с принадлежащей институту территории203. Доходы были невелики, поэтому Брейтенбах Ф. Л. выступал с предложением о налаживании более выгодной торговли песком204, но его проект не был принят. Такая же судьба постигла и проект нового положения Лесного института, разработанного директором205.

Очевидно, что в таком тяжелом положении нельзя говорить о качественном образовании, о развитии лесной науки в стенах Лесного института. Учебное заведение доживало свои последние дни, будучи непривлекательным как для учеников, так и для правительства. Ситуация для Лесного института была совсем критической, но в 1823 г. должность министра финансов занял Е. Ф. Канкрин.

Вклад, который внёс министр финансов в развитие Петербургского лесного института, сложно переоценить. Меры, направленные на улучшение самой системы лесного образования, вполне соответствовали духу политики «неокамеркализма», которую, по мнению исследователя К. Д. Мондэя206, проводил в жизнь Е. Ф. Канкрин. В рамках «неокамеркализма» большое внимание уделялось теоретической и практической подготовке кадров. Это было особенно важно в условиях тесной связи образования и службы в Российской империи того времени. У выпускников высших учебных заведений был фактически один карьерный путь – государственная служба207. Таким образом, качество лесного образования напрямую влияло на компетенцию чиновников лесного ведомства. Кроме того, Канкрин Е. Ф. уделял особое внимание распространению среди населения знаний о лесном хозяйстве. Под его авторством вышла специальная инструкция, регламентирующая управление лесами на горных заводах208. Министр финансов неоднократно ходатайствовал о публикации различных полезных работ о лесном хозяйстве209. Позже, по его инициативе, будет создано Общество поощрения лесного хозяйства, которое будет выпускать собственный печатный орган – Лесной журнал. Кроме того, известно, что дача Е. Ф. Канкрина располагалась рядом с Лесным институтом, и для воспитанников учебного заведения являлось нормой встреча с министром финансов, который порой просто заговаривал с молодыми людьми210.

Таким образом, Е. Ф. Канкрин обладал важнейшими качествами для успешного реформирования лесного образования. Во-первых, он был заинтересован в аккуратном и при этом наиболее выгодном в долгосрочной перспективе использовании лесного богатства России. Во-вторых, министр финансов осознавал, что для реализации его идей правительству нужны компетентные чиновники, подготовить которых можно было только в хорошо организованном учебном заведении. В-третьих, исследователи биографии часто приводят очень благожелательные характеристики Е. Ф. Канкрина от современников: он «…обладал непоколебимой честностью, скромностью привычек, бережливостью и скрытой под внешней суровостью сердечной добротой»211. В-четвертых, что особенно важно, Е. Ф. Канкрин, благодаря своему служебному положению, имел реальную возможность провести реформирование системы лесного образования.

Еще в 1822 г. была проведена ревизия управляющим государственными имуществами Н. П. Дубенским, по результатам который было принято решение выделить 50 тысяч руб. на закупку необходимых бытовых предметов и перестройку зданий института212. Выдача средств из казны затянулась, а в следующем году архитектор Руджио обратился в ДГИ с донесением о нецелесообразности ремонта зданий из-за их ветхости213. Перед МФ снова, спустя лишь немногим более десятилетия, встала задача постройки нового здания для Лесного института. Важным преимуществом, по мнению автора проекта, в размещении института именно в этом здании было расположение рядом Морского и Кадетского корпусов, что должно было облегчить набор преподавателей и осуществление правительственного надзора.

В апреле 1823 г. было высказано предположение о размещении института в доме бывшего португальского консула Лопеса214. Здание продавалось с публичных торгов за 118 тысяч 900 рублей. Учитывая выделенные 45 тысяч руб., предполагалось затратить на покупку, перевод института в новое здание 90 тысяч руб. Восполнить бюджет планировалось за счет продажи территории на Выборгской стороне, оставив лишь 37 десятин на проведение летних практических занятий. Предложенный проект, однако, был слишком дорогим, и Сенат его не утвердил215.

В конце лета 1823 г. департамент коммерц-коллегии переехал в новое здание на р. Мойке. Прежде он располагался в доме на Екатерининском канале, но «по ветхости» последнего департаменту пришлось сменить расположение216. Прежнее здание осталось в ведомстве МФ. Сюда и были переведены воспитанники в конце 1823 г217. Всего на переезд и косметический ремонт нового здания было затрачено чуть меньше 4 тысяч руб.218

С момента перевода Лесного института с Выборгской стороны на принадлежащем ему колоссального размера участке бывшей Английской фермы началось развитие инфраструктуры, оказавшее серьезное влияние на формирование современного облика этого района.

Министр финансов стремился поправить материальное положение института с наибольшей выгодой для казны. Он обратил внимание на колоссальные территории учебного заведения, которые оставались пустующими. На документе, утверждающем перевод Лесного института на Екатерининский канал, рукой Е. Ф. Канкрина подписано: «земли института разделить на удобные участки и, оставив часть для практических занятий, отдать с публичного торга в найм для огородов и покосов, и вырученную экономическую сумму употребить для улучшений института»219. Следует отметить, что Е. Ф. Канкрин еще в 1808 г. был одним из чиновников, осуществляющим ликвидацию убыточной Английской фермы220, то есть он хорошо представлял себе особенности территории. Разработанная им система сдачи в аренду приносила в дальнейшем высокий доход, которым могло распоряжаться руководство учебного заведения221. Для привлечения арендаторов следовало разработать достойную инфраструктуру. С этой целью организовывались парки и прорубались улицы. Не останавливаясь подробно на этом интересном вопросе, можно отметить, что многие современные улицы берут свое начало с этого времени. Территория, ограниченная Выборгским шоссе (современная часть проспекта Энгельса), Новосильцевской улицей (современная Новороссийская ул.), Малой Спасской (современный пр. Тореза), образовывала характерный пятиугольник, получивший в первой половине XIX в. в обиходе название «Лесной». Это название отражало принадлежность территории к Лесному институту. Позже это название распространилось на более обширное пространство, но ее основой все равно продолжало оставаться это учебное заведение.

В 1824 г. Наконец был утвержден новое штатное положение Лесного института222, по которому на содержание учебного заведения теперь отводилось 50 тысяч руб. Для более успешного применения средств из увеличенной штатной суммы по инициативе Е. Ф. Канкрина при институте был создан хозяйственный комитет223. В комитет входили директор института, инспектор классов и 2 чиновника из ДГИ. Заседания должны были происходить 1 раз в неделю, их повесткой были инициативы о возможном улучшении благосостояния учебного заведения.

Увеличение штатных сумм и более удобное расположение института позволило привлечь к работе в учебном заведении квалифицированных преподавателей. Среди них был выпускник физико-математического факультета Петербургского университета П. А. Перелыгин. Он разработал несколько прогрессивных проектов преподавания новых для российского лесного образования наук: лесного права и лесной статистики224. Перелыгин П. А. так же известен как автор статей в лесном журнале и нескольких отдельных книг: «Начертание правил лесоводства»225 и «Лесоохранение, или правила сбережения растущих лесов»226. Несмотря на то, что работы носили скорее теоретический характер, отражая малое знакомство автора с реальным русским лесом227, сам факт активной научной работы многое говорит о заинтересованности П. А. Перелыгина в развитии лесной науки и образования. Его работы ещё долгое время использовались в качестве учебных материалов в лесных учебных заведениях228. Правда, о способностях преподавательских способностях П. А. Перелыгина Ф. К. Арнольд вспоминал следующим образом: «Я лично слушал у него только год лесную ботанику, но, по отзывам других, он [П. А. Перелыгин] и другие предметы читал точно так же, как и ботанику, то есть или сам засыпал на кафедре, или же усыплял слушателей»229.

В 1828 г. серьезно рассматривался вопрос о присоединение Лесного института к Горному кадетскому корпусу в качестве особого лесного отделения с передачей корпусу парка и зданий на Выборгской стороне230. Эта идея была отвергнута из-за различия в устройстве двух учебных заведений, а также из-за предполагаемых больших трат при слиянии двух учебных заведений. Показательно мнение управляющего Горным департаментом Карнеев Е. В. об уровне образования воспитанников Лесного института: «В этом году вряд ли кто из корпуса будет выпущен, ибо для сего потребуется от них гораздо более сведений нежели ныне»231.

19 июня 1829 г. было утверждено новое положение Лесного института232. По этому положению был увеличен учебный курс до 6 лет (§ 5), взамен прежнего четырехгодичного курса. При приеме воспитанников отсутствовали какие-либо экзамены. Институт комплектовался за счет детей штатных чиновников Лесного ведомства 12-15 лет, умеющих читать и писать по-русски, и знать начала арифметики (§ 6). При наличии соответствующей возможности можно было принимать в институт и своекоштных воспитанников из детей дворян и обер-офицеров с платой 700 рублей в год (§ 8). По окончанию курса воспитанники подвергались экзамену, по результатам которого разделялись на три разряда (§ 18). Выпускники, получившие 1ый разряд награждались чином 12го класса, 2ой разряд – 14го класса, получивший по результату экзамена 3й разряд отправлялись в губернии со званием практиканта, с возможностью получить чин 14го класса не раньше чем через один год (§ 20). Двух выпускников при каждом выпуске предполагалось направлять для службы по лесной части Горного ведомства (§ 23), что отражает большое внимание министра финансов к горному делу России. По новому штату в институте открывались вакансии 5 учителей старшего разряда: лесоводства и лесной технологии; тригонометрии, геодезии; естественной истории лесной ботаники; физики и начал химии; лесной статистики и лесных законов.

Важной особенностью нового положения Лесного института было комплектование института в основном за счет детей чиновников лесного ведомства. Прежде ситуацию была иной, о чем свидетельствуют сохранившиеся в РГИА формулярные списки чиновников лесного ведомства233. Хотя большинство выпускников лесных учебных заведений все равно оставались служить на государственном поприще234.

Трудно уверено сказать, часто ли выпускники лесных учебных заведений России до утверждения штата 1829 г. отказывались от лесной службы после истечения обязательных лет работы в ведомстве. Теперь же, через прием преимущество детей чиновников лесного ведомства, можно было предположить, что менять род деятельности выпускники Лесного института будет с меньшей вероятностью, чем прежде. Такая ситуация, однако, делала недоступной лесное образование для большей части россиян. Меры, предпринимаемые Е. Ф. Канкриным (учреждение Общества для поощрения лесного хозяйства, издание Лесного журнала и отдельных работ по лесному хозяйству), по замыслу самого министра, должны были привлечь население к реализации «правильного» лесного хозяйства в принадлежащих им лесам. Именно с этой целью и было открыто Егерьское лесное училище, в которое принимались помещичьи крестьяне для изучения основ практического лесоводства235. Но прежде чем подробно рассмотреть историю этого лесного учебного заведения, вернемся к воспитанникам Петербургского лесного института, которые в 1830 г. были переведены с Васильевского острова на Выборгскую сторону. Удаленность от центра, обособленность учебного заведения от городской жизни создавало специфическую атмосферу.

Нехватка квалифицированных кадров для нужд государственного лесного хозяйства по-прежнему ощущалась остро. В 1827 и 1829 гг. несколько особо успешных выпускников лесного института были отправлены в Германию для усовершенствования своих знаний и подготовки236. Среди них был другой будущий известный преподаватель и директор лесного института В. С. Семёнов, который прослушал курс лекций в Нейштадт-Эберсвальде, Берлине, а затем объехал леса значительной части Западной Европы237. Вернувшись в Россию в 1833 г., он был назначен преподавателем лесной таксации и лесоустройства, лесной статистики вместо переведенного на службу в ЛД П. А. Перелыгина238.

Н. В. Шелгунов, обучавшийся в институте в 1830-х годах, так вспоминал свою жизни в это время: «… институт носил печать патриархально-немецкого управления графа Канкрина. При нем было много свободного времени, которое мы посвящали играм, которые я описывать не буду. К числу зимних отдыхов принадлежали вечерние рассказы, мы много читали…»239 .

7 июля 1837 г. было высочайше утверждение новое положение240 об устройстве Лесного института, открывшее новый этап в истории лесного образования России. Из гражданского учебного заведения Лесной институт превратился в военное. Теперь он разделялся на лесное, межевое и офицерское отделения, существовала также и образцовая рота лесной стражи (§ 2). В рамках данного исследования невозможно подробно рассказать об особенностях межевого отделения института, так как оно подготавливало землемеров. Воспитанники межевого и лесного отделений составляли один учебный батальон из четырех рот – три межевые, одна лесная (§ 3). Сохранилось преимущество для поступления в лесное отделение детей чиновников лесного ведомства 12-15 лет (§13, 16). Обучение в лесном отделении продолжалось 6 лет (§ 33). Все казенные воспитанники лесного отделения обязаны были прослужить в ведомстве не менее 10 лет, а своекоштные пансионеры – 6 лет. При этом пребывание на практике в Лисинском учебном лесничестве засчитывалось в срок обязательной службы (§ 56).

Самым главным изменением, пришедшим с новым положением, было введение военного устройства (Глава IV). Для обеспечения нужд внедряемой повсеместно лесной стражи, учреждена была Образцовая рота (§ 79). В неё могли поступать члены семей постоянной лесной стражи, достигшие 20-ти лет (§ 80). Срок обучения также был шестилетним (§ 83). Образцовая рота должна была стать важным этапом реализации идеи правительства о постоянной лесной страже для казенных лесов. Очевидно, что сразу после открытия роты трудно было обеспечить полный набор в неё. Комплектование порой происходило за счет воспитанников межевого или лесного отделения института, демонстрирующих плохое поведение или устойчивое отсутствие успеха в обучении241.

Для подготовки будущих преподавателей, ученых лесничих и других высокопоставленных чиновников лесного ведомства было открыто офицерское отделение (§ 71).

Правительство стремилось привлечь в Лесной институт и выпускников университетов. Изъявив соответствующее желание, студенты, взамен того времени, которое им следовало бы прослужить юнкерами, могли прослушать курс в высшем шестом классе. Выдержав экзамен, они производились в прапорщики и отправлялись на годовую практику в Лисинское учебное лесничество, после которой либо сразу отправлялись на лесную службу, либо получали профессорские должности, закончив обучение в офицерском классе242.

О том, как сильно эти изменения сказались на жизни воспитанников можно увидеть из воспоминаний Н. В. Шелгунова: «Мы превратились из штатских в военные. Вместе с Каменским [ротный командир] явились солдаты, барабанщики, горнисты, дежурные офицеры, и наши прежние надзиратели, штатские, служители и весь наш мирный быт, может быть своевольный, но тихий и простой, в котором нам жилось хорошо и спокойно, исчез также внезапно, как меняются декорации в театре»243; и еще далее: «Теперь как-то вдруг мы стали взрослыми и серьезными. Нас причесали, одели, в залах и спальнях завелся паркет, в классах явилась лакированная ясневая мебель, и в свободное время, когда мы прежде играли и рассказывали сказки, нас учили маршировке, ружейным приемам, гимнастике и танцам»244. Офицерская этика и серьезное внимание к порядку, царившие в реформированном учебном заведении вызывали у воспитанников своеобразный протест: «…запершись в классе, мы передразнивали наше начальство, пели пародии на молитвы, служили обедни и молебны, пели непристойные песни…»245.

Одним из следствий нового преобразования института была необходимость комплектования вновь открытых должностей для преподавания лесных наук. В 1837 г. император утвердил предложение министерства финансов о периодичной отправке заграницу 2х лучших выпускников института заграницу на 2-3 года246. В 1840 г. на обучение заграницу решено было отправлять и офицеров корпуса лесничих247.

Сохранились воспоминания одного из воспитанников Лесного института в 1869-1870-х гг. Он следующим образом характеризовал расположение учебного заведения: «…средство сообщения с городом представляло собой конный дилижанс, ходивший 1-2 раза в день между Институтом и Гостином двором на Невском, но так как дилижанс не мог вмещать более 12 лиц, скорость движения немногим превышала пешее хождение, а стоимость – 25 копеек являлась недоступной для тощего кармана студента… В город обычно ходили пешие, причем поход такой стоил не менее 2х часов, потому ходили по особой нужде…»248. В таких условиях неудивительно, что одним из основных увлечений лесоводов было посещение трактиров249.




Каталог: bitstream -> 11701
11701 -> Проблемы перевода пользовательских соглашений
11701 -> Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций
11701 -> Притулюк Юлия Леонидовна Туризм в Абхазии: основные аспекты и перспективы развития Выпускная квалификационная работа бакалавра
11701 -> Оценка выводов компьютерной экспертизы и их использование в доказательстве мошенничества
11701 -> Костная пластика на нижней челюсти с использованием малоберцовой кости и гребня подвздошной кости
11701 -> Выбор вида и способа анестезии на детском стоматологическом приеме

Скачать 215.13 Kb.

Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница