Общевойсковая академия


Глава пятая. Искусство обороны



страница27/43
Дата09.05.2018
Размер8.79 Mb.
ТипУчебник
1   ...   23   24   25   26   27   28   29   30   ...   43
Глава пятая. Искусство обороны
В последнее десятилетие оборона выдвинута, в отечественном военном искусстве на первый план. Это обусловлено, оборонительной направленностью Военной доктрины Российской Федерации. Однако с оперативной точки зрения оборона не может превалировать над наступлением. В мировой истории не было такой крупной войны, где какая-либо из воюющих сторон одержала победу посредством обороны. Обороне следует отводить место в военном искусстве сообразно ее роли и значению, как виду военных действий, имеющему целью отразить удар превосходящих сил противника, удержать важные районы местности и тем самым создать условия для перехода в наступление.

В различные периоды истории отношение к обороне со стороны полководцев и военных теоретиков было далеко не однозначным. Так, Клаузевиц считал оборону главным видом военных действий. Он отмечал, что «оборона представляет собой более сильную форму войны, чем наступление »1. Клаузевиц обосновывал свою позицию тем, что оборона обладает важнейшим качеством выжидания, сохранения и экономии сил. К тому же, отмечал он, она вовсе не пассивна. По его выражению, оборона представляет собой «щит, составленный из ударов».

Довольно «почтительно» относился к обороне «наступательный» стратег Наполеон. « Все искусство войны, - писал он, - состоит в проведении хорошо обоснованной и продуманной обороны с последующим переходом в быстрое и решительное наступление».



Но такую оценку обороны разделяли далеко не все военные теоретики. Особенно однозначно негативно характеризовал оборону накануне первой мировой войны французский военный теоретик Гранмезон. Он писал, что «оборона есть акт низшего порядка, не могущий претендовать на победу»2. И это было не только мнение одной личности, занимавшей должность офицера генерального штаба, но и официальная точка зрения военного руководства Франции, которая была зафиксирована в уставных документах. Так, во французском «Наставлении для старших войсковых начальников» (1914 г.) отмечалось, что «французская армия, вернувшаяся к своим военным традициям (имелось в виду наполеоновские войны – авт.) не допускает в ведении операций иного закона, кроме наступления»1.

В истории войн борона занимала различное место - она то превалировала по отношению к наступлению, то, напротив, отодвигалась на второй план. В русско-японской войне 1904-1905 гг., например, которая продолжалась 485 суток, наступательные действия велись в течение всего лишь 95 суток, а остальное время – 390 суток войска стояли в обороне. Аналогичное положение сложилось в первую мировую войну 1914-1918 гг. Из четырех лет военных действий войска сторон преобладающее время находились в позиционном противостоянии и лишь немногим более 240 суток на Восточном фронте вели активные наступательные действия широкого масштаба2.

По-иному сложилось временное соотношение наступательных и оборонительных действий во второй мировой войне. Здесь основное время войска вели активное наступление. Из 1418 суток, на протяжении которых продолжалась вооруженная борьба на советско-германском фронте, две трети времени (926 суток) советские Вооруженные Силы вели стратегическое наступление и 429 суток – оборону3. Из девяти военных компаний, проведенных советскими войсками с 1941 по1945 гг., семь было наступательных; из 250 фронтовых операций – 160, то есть 80% были наступательными4.

Опыт войн свидетельствует, если войска не умели вести наступление, то они, как правило, оказывались не способны и обороняться. В современных условиях к обороне предъявляются высокие требования. Разрабатывая новые и совершенствуя существующие способы наступления, потенциальный противник рассчитывает на подавляющее технологическое преимущество, массированное применение суперсовременного оружия, использование информационных методов борьбы, достижение внезапности, подрыв морально-боевого духа войск, а при осуществлении прорыва обороны – на создание пяти-шести кратного превосходства в силах и средствах.

В этой главе ставиться с целью показать как обогащалось искусство ведения обороны в ходе войн, как совершенствуется ее теория и практика на современном этапе, что требуется от командиров, штабов и войск, чтобы они могли вести борьбу с любым противником в самой сложной обстановке.
5.1 Искусство обороны по опыту войн

Оборона возникла вместе с войной. Искусство ее ведения оттачивалось в течение веков в ожесточенном противоборстве с наступлением. Из фактора неравенства сил и боевых возможностей противников вытекало, что одна из сторон в тот или иной период войны, операции, боя оказывалась вынужденной уступать свою инициативу и переходить к оборонительному способу, отражать удар превосходящих сил противника, опираясь на преимущество позиционных действий, изматывать и обескровливать его силы, не допуская разгрома своих войск, выигрывать время, экономить силы и средства.

При ведении боя с применением холодного оружия искусство обороняющегося проявлялось в основном в приемах военной хитрости – умелом использовании выгодных условий местности, скрытом расположении боевого порядка, устройстве засад, нанесении внезапных ударов по наступающему из глубины в ходе боя. Так, в древнегреческой и древнеримских армиях, чтобы противостоять удару фаланги, легиона, кагорты обороняющийся обычно образовывал на широком фронте сплошную «стену», располагая на открытой местности плотно сомкнутые войсковые массы.

Практически тоже самое имело место и в войсках нового тысячелетия. Так, для отражения удара немецких рыцарей Александр Невский расположил войско новгородцев на фронте 600 метров (рис.5.1).



Особое искусство потребовалось от обороняющегося с появлением огнестрельного оружия, поскольку оно увеличивало ударную силу наступающего. Чтобы укрыть личный состав от огня, обороняющиеся войска стали возводить на занимаемых позициях всевозможные инженерные сооружения, как это имело место, например, в Полтавской битве (1709 г.), где по указанию Петра I была воздвигнута система редутов, что оказалось неожиданным для шведов и сыграло немалую роль в успешном для русского войска исходе этой битвы (рис.5.2).

В деятельности русских полководцев было немало примеров, когда в обороне благодаря дальновидному решению, умелым действиям, дерзкому риску обороняющемуся удавалось не только сдерживать натиск превосходящих сил противника, но и навязывать ему свою волю. Так, при обороне Гирсовского плацдарма на правом берегу Дуная в 1773 г. А.В. Суворов, имея трехтысячный гарнизон, искусно расположив свои силы, заманил 10-ти тысячное турецкое войско в ловушку и нанес ему решительное поражение. При этом была захвачена вся турецкая артиллерия. Искусство Суворова в этом сражении проявилось в том, что он сумел создать такую оборону, которая оказалась неразгаданной для турок. Они были введены в заблуждение относительно боевого построения русских войск. Получилось так, что численное превосходство турок при неумелом руководстве со стороны турецких военачальников не сыграло никакой роли в исходе сражения1.

История сохранила нам не мало примеров, когда за счет искусного боевого построения войска, использования условий местности и фортификационных сооружений обороняющемуся удавалось обеспечить себе тактические преимущества. Непревзойденное искусство при подготовке и ведении Бородинского сражения проявил М.И. Кутузов. Он сумел выбрать оборонительную позицию так, что поставил французское войско в невыгодное положение. Наполеон не смог осуществить свой излюбленный фланговый маневр. «Позиция, в которой я остановился при деревне Бородине, - доносил Кутузов Александру I ,- одна из наилучших. Слабое место сей позиции… постараюсь я исправить искусством»1. И действительно создав систему редутов, опорных пунктов, прочно прикрыв фланги, он заставил французов осуществлять лобовой штурм русских позиций с большими для них потерями (рис.5.3)

Немалое искусство было проявлено русскими войсками во время Крымской войны (1855-1856г.г.), в частности, при обороне Севастополя. Система оборонительных позиций, разработанная инженером А.З. Теляковским, создавалась так, чтобы обеспечить необходимую глубину обороны, особенно на важнейших направлениях и ее живучесть даже в случае захвата противником отдельных участков главный позиции. Такая глубокоэшелонированная оборона, развитая сеть ложементов, передовых укреплений, умелая подземно-минная борьба, осуществленные при обороне Севастополя, явились неожиданностью для противника. «В Англии стали говорить, что русские изобрели новую систему обороны, возводя земляные укрепления вместо каменных, и что эта новая система непобедима»2.

Особенно усложнилось искусство ведения обороны с массовым внедрением в войска нарезного оружия. Впервые наиболее наглядно это проявилось во время англо-бурской войны (1898-1902 гг.), где обе стороны применяли новые виды оружия – магазинную винтовку, пулемет, скорострельную полевую артиллерию, а так же тяжелые орудия крупных калибров (судовые и осадные). Использование в полевом бою тяжелой артиллерии, несмотря на ее громоздкость, малую подвижность, трудность перемещения, открыло новые возможности. Она обладала большой дальнобойностью и разрушительностью. Новый бездымный порох усиливал огонь ручного и артиллерийского оружия и облегчал маскировку орудий, ведущих огонь. Это первая из войн, когда огонь стал господствовать на поле боя.

Искусство буров проявилось в этой войне в том, что они сумели нейтрализовать преимущество англичан в огневом отношении за счет умелого использования в обороне выгодных условий местности, создания полевых укреплений, применения военной хитрости. Их позиция, располагавшаяся пятикилометровым полукругом, была настолько хорошо замаскирована, что командовавший английским войском Мэтуэн, лично выехавший для рекогносцировки местности, не заметил расположения значительной группировки буров. Начавшаяся затем атака англичан была отбита бурами с большими потерями для наступающих.

Немало нового в развитие обороны внесла русско-японская война, в ходе которой впервые образовался сплошной позиционный фронт на многие десятки километров. Полевая оборона обрела глубину в начале до 3-5, а затем и на десятки километров. В ее устойчивости большую роль стали играть инженерные заграждения.

Сильные стороны обороны особенно ярко проявились во время Первой мировой войны. Важными тенденциями в ее развитии явились увеличение глубины, повышение противотанковой, противоартиллерийской, противохимической и противоавиационной устойчивости. От очаговой обороны, равномерного распределения пехоты в первой линии окопов в начале войны войска перешли в последующем к траншейной обороне, с созданием сильных опорных пунктов и огневых мешков между ними (рис. 5.4).

В обороне огневая активность проявилась с небывалой силой. Использование ружейно-пулеметного и артиллерийского огня в сочетании с устройством инженерных заграждений, фортификационным оборудованием местности и нанесением контратак сделало оборону непреодолимой для наступающего. Она сумела противостоять его ударной силе даже тогда, когда появились новые средства борьбы – танки и авиация. В ходе войны успешно применялась как полевая позиционная оборона, так и оборона крепостей.

Одним из примеров высокого искусства при удержании крепостей служит героическая оборона русскими войсками крепости Осовец (1915). Она характерна тем, что обороняющиеся не пассивно выжидали, сидя за крепостными укреплениями, а предпринимали активные действия, постоянно беспокоили врага ночными вылазками и нанесением контратак.

Первый штурм крепости немцы предприняли в феврале 1915 г., но он был отбит. Через некоторое время на протяжении двух недель один штурм следовал за другим. Однако гарнизон не только не дрогнул, но при всяком удобном случае наносил ответные удары. Убедившись, что штурмом крепости не взять, немцы изменили тактику – они начали изнурительную бомбардировку крепости тяжелой артиллерией, ввели в действие 305-мм гаубицы. Крепость почти полностью была разрушена, но стойко держалась. После полугодовой осады в августе 1915 г немцы предприняли газобалонную атаку. От огня и газов погибло около 70% защитников и все же у оставшихся воинов нашлись силы, чтобы контратаками отбивать позиции.



Большое развитие получила в первую мировую войну система построения оборонительных позиций (полос) с созданием опорных пунктов в них. При этом оборона все больше эшелонировалась в глубину. Если в кампаниях 1914-1915 гг. ее глубина составляла 1,5-2 км, то к концу войны увеличилась до 15-20 км. В операциях 1917-1918 гг. полки при обороне на важных направлениях обычно строили боевой порядок в три эшелона. На 1 км фронта приходилось от 12 до 24 орудий и от 4 до 8 минометов. Ширина дивизионного участка обороны не превышало 5 км1.

Оборона к концу войны состояла из полос (зон): передовой (предполья), боевой и тыловой (прикрывающих позиций, главной позиции сопротивления и заградительных позиций в тылу). В официальных указаниях по созданию обороны рекомендовалось на важнейших направлениях создавать две укрепленных полосы: вторую полосу подготавливать в 6-8 км от первой, чтобы артиллерия противника не могла с одних и тех же огневых позиций поражать обе полосы. В инструкциях указывалось, что через 15-30 км следует оборудовать еще две такие же полосы. Каждая укрепленная полоса должна состоять из трех линий окопов: первая линия – это окопы передовых рот; вторая линия – окопы батальонных резервов; третья линия окопы полковых резервов1.

Однако, несмотря на большой опыт, приобретенный армиями в первой мировой войне по ведению оборонительных действий, советское военное искусство в 20-х – 30-х годах не сумело сделать из них должного вывода для подготовки войск к будущей войне. В Красной Армии в предвоенный период имела место недооценка обороны. Хотя в проекте Полевого устава РККА 1939 года признавалась ее правомерность, но на практике дело обстояло иначе. Войска учились обороне в предвоенный период недопустимо мало, да и многие теоретические положения по ведению оборонительных действий оказались несостоятельны. Не выдержала, к примеру, испытания концепция очаговой, линейной, неглубокой обороны, создаваемой в начале Великой Отечественной войны. Только в ходе боев советское командование пришло к необходимости применения позиционной, траншейной, глубоко эшелонированной обороны с развитой системой огня всех видов и инженерных заграждений.

В процессе военных действий войскам, по существу, заново пришлось разрабатывать и осваивать тактику оборонительного боя применительно к условиям начального периода войны. Так, если по предвоенным взглядам считалось, что дивизия займет полосу обороны шириной 6-8 км, то в действительности в начале войны фронт обороны большинства соединений в 5-6 раз превышал эти показатели. На предвоенных тактических учениях воспроизводимые условия предстоящей войны были далеки от реальной действительности. Войска получали на усиление значительное количество артиллерии, танков, средств ПВО. Но когда началась война, многого из этого не оказалось. Большинство соединений вынуждены были действовать без средств усиления, без авиационного прикрытия, при остром недостатке боеприпасов, горючего и других материальных средств.

Весьма отрицательно на ходе оборонительных боев советских войск в начальный период войны сказалась недооценка в довоенное время противотанковой, противовоздушной обороны, инженерного оборудования местности, маскировки, скрытого управления войсками. Личный состав накануне войны очень плохо знал вероятного противника, его тактику, оружие, реальные боевые возможности. Враг оказался на деле неизмеримо сильнее, опытнее и опаснее, нежели это представлялось советскому политическому и военному руководству в довоенное время, тешившего себя и народ призрачной надеждой разбить врага «малой кровью, могучим ударом, на его собственной территории»

Один из крупных просчетов советского командования в оперативном планировании в довоенный период состоял в том, что жестко сковывалась всякая инициатива, нижестоящих командных инстанций, не предусматривался вариант действий войск на случай внезапного нападения противника. Приграничные соединения готовили оборонительные полосы в непосредственной близости от государственной границы. Застигнутые с началом войны врасплох, находясь в пунктах постоянной дислокации, в лагерях, учебных центрах, на учениях, они в большинстве своем не смогли выйти в назначенные им оперативные районы. Не имея другого подготовленного или хотя бы отрекогносцированного рубежа обороны, они вынуждены были поспешно закрепляться под ударами противника на необорудованной в инженерном отношении местности. В результате их положение оказалось крайне тяжелым.

Вот один из типичных примеров действий приграничного соединения с началом войны. 124-я стрелковая дивизия, входившая в состав 5-й армии Киевского Особого военного округа, к моменту нападения немецко-фашистских войск находилась в пунктах постоянной дислокации в 20-35 км от госграницы. Согласно плану оперативного прикрытия она должна была во взаимодействии со Струмиловским укрепленным районом занять подготовленную полосу обороны в 5-7 км от границы. Но для этого потребовалось как минимум 5-9 часов. Поднятая в 3 часа 30 мин 22 июня по тревоге дивизия по решению ее командира генерал-майора Ф.Г. Сущего пыталась выйти в назначенный ей район. Но противник упредил дивизию в занятии главной полосы обороны и ее полки после неудачного встречного боя беспорядочно переходили к обороне. Под огнем противника им не удалось прочно закрепиться и остановить продвижение немцев.

Анализ этого боевого примера показывает, что даже в такой исключительно неблагоприятной обстановке при внезапном нападении противника, дивизия все же могла более полно использовать свои оборонительные возможности, если заранее был бы отработан вариант занятия обороны в непосредственной близости от пунктов постоянной дислокации частей. Боевая практика воочию показала, что ничто так не вредит делу, как слепая привязанность к заранее выработанному плану, шаблонные действия, сковывание творческой инициативы командиров, офицеров штабов, их схематизм в принятии решений, боязнь ответственности.

Неготовность к отражению вражеского нападения дорого обошлось нашим вооруженным силам. Дивизии приграничных военных округов, внезапно атакованные, были рассредоточены на фронте 3300. км и в глубину более чем на 400 км. Несмотря на мужественное сопротивление, армии вынуждены были поспешно отходить на восток. В оборонительных сражениях первого периода войны они понесли самые жестокие потери – из 5 миллионов военнослужащих Красной Армии в 1941 году 3 миллиона попали в плен. От Буга до Волги простиралась захваченная врагом российская территория, которую пришлось потом отвоевывать метр за метром с кровавыми боями в длительной борьбе.

Опыт Великой Отечественной войны показал, что ошибки довоенного периода в подготовке войск все же удалось исправить в ходе боев, но ценой больших усилий. От одной операции к другой, из года в год боевое мастерство советских войск, искусство командования в подготовке и ведении оборонительных действий неуклонно повышалось. Об этом свидетельствуют следующие факты. Известно, что в ходе войны качество оружия и боевой техники не претерпело сколько-нибудь существенных изменений. Однако, отличия в результатах боев, в том числе и в обороне в первом и последующих периодах войны были, можно сказать, разительными. Так, если во время битвы под Москвой за 67 дней оборонительных боев вражеским войскам удалось продвинуться на глубину 250-270 км, то в сражении под Сталинградом за 124 дня немцы продвинулись лишь на 120-150 км. Максимально продвижение ударных группировок немецко-фашистских войск в ходе оборонительного сражения под Курском не превышало 35 км.

Искусство подготовки и ведения оборонительных действий советского командования во время Великой Отечественной войны проявилось прежде всего в гибком использования принципа массирования сил и средств на важнейших направлениях. Это нашло свое выражение в том, что на ожидаемом направлении главного удара противника дивизиям и полкам назначались более узкие полосы (участки) и они усиливались более значительным количеством артиллерии, танков, инженерных подразделений. Это обусловило значительный рост тактических плотностей сил и средств. На важнейших участках оборона эшелонировалась на более значительную глубину, чем на других направлениях. Наглядное представление о том, как конкретно проявлялся принцип сосредоточения основных усилий в ходе войны можно получить на примере изменения ширины и глубины полосы обороны стрелковой дивизии, а также роста тактических плотностей в ее полосе, анализируя таблицу 5.1.

Как видно из таблицы, если в первый период войны ширина полосы обороны стрелковой дивизии составляла 30-40 км, то во второй и третий периоды она уменьшалась до 6-12 км, это дало возможность повысить плотность сил и средств. Если в начале войны плотность орудий и минометов на 1 км фронта составляла 1-3 единицы, то к концу войны она возросла до 30-40. Аналогично обстояло дело с танками и противотанковыми средствами. Соот-

Таблица 5.1

Эволюция принципа сосредоточения основных усилий в обороне

стрелковой дивизии во время Великой Отечественной войны



Стрелковая дивизия

Первый период

Второй период

Третий период

Сужение ширины полосы обороны (км)

30-40 и более

6-14

6-12

Увеличение глубины полосы

обороны (км)



3-6

6-8

5-9

Рост плотности сил и средств на 1 км фронта:

стрелковых

батальонов



0,2-0,4

0,6-1,5

0,8-1,7

орудий и минометов

1-3

18-30

30-40

орудий ПТО

0,5-2

11-14

16-20

танков и САУ

0,4-1

2-4

5-7

ветственно увеличивалась глубина эшелонирования обороны. Как показано на рис 5.5, если в первый период войны глубина построения боевых порядков дивизии составляла 3-4 км, то к лету 1943 г. она возросла до 15-20 км.

Ярко проявилось искусство советских командиров в совершенствовании системы огневого поражения в обороне. Сосредоточение усилий артиллерии в обороне заключалось в заблаговременной подготовке массированного, сосредоточенного, заградительного огня с закрытых огневых позиций на важнейших направлениях как на дальних подступах к обороне, так и перед передним краем, на флангах и в глубине, создании на главном направлении зон сплошного огня, массировании противотанковых средств на танкоопасных направлениях, подготовке маневра огнем артиллерии в целях сосредоточения его в короткие сроки на угрожаемых участках фронта. Этому способствовало то обстоятельство, что в ходе войны непрерывно увеличивались огневые возможности дивизии. К концу третьего периода войны по сравнению с первым возможности стрелковой дивизии по постановке неподвижного и подвижного заградительного огня силами штатной артиллерии возросли в 3 раза.1 К тому же дивизия в ходе войны усиливалась все большим количеством артиллерии. В результате общая площадь районов массирования огня достигла в дивизии до 70 и более гектаров. Количество районов сосредоточенного огня перед фронтом обороны дивизии планировалась от 3-5 до 10, а их удаленность – от переднего края обороны составляла порядка 6 –7 км2.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   23   24   25   26   27   28   29   30   ...   43


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница