Очерк Донское казачество и Российское государство: исторический опыт взаимоотношений



Скачать 425.5 Kb.
страница1/6
Дата08.07.2019
Размер425.5 Kb.
#116885
  1   2   3   4   5   6


Очерк 2. Донское казачество и

Российское государство:

исторический опыт взаимоотношений
Проблемы возникновения вольного донского казачества, организации политической власти, становления гражданского самоуправления и традиций войскового права, эволюции взаимоотношений России и Дона всегда интересовали историков, правоведов и социологов.

Однако специальных исследований в дореволюционной историографии не так много. Определенный интерес представляют работы М.Харузина, В.М.Пудавова, А.А.Кирилова, В.Д.Сухорукова, 3.И.Щелкунова. Особое место в осмыслении этих проблем занимают труды историков и правоведов-эмигрантов С.Г.Сватикова, И.Ф.Быкадорова, А.А.Гордеева. Серьезный вклад в современную историографию внесли в 60 - 80-х гг. историки А.П.Пронштейн, Н.А.Мининков, А.И.Агафонов и др.1

Опираясь на позитивные достижения предшественников и имеющуюся в наличии источниковую базу сохранившихся и опубликованных официальных документов, мы попытаемся дать общую характеристику основных этапов автономно-политического развития Дона и казачества, охарактеризовать его отношения с Российским государством.

В предыдущем очерке мы подробно останавливались на анализе существующих гипотез и теорий происхождения казачества Юга России, в первую очередь, донского. На наш взгляд, появление в Диком Поле достаточно устойчивых вольных, казачьих отрядов-общин и первых поселений рубежа XI — XV вв., их превращение в ощутимую военно-политическую силу к середине XVI в. объясняется особыми историческими условиями, перманентным воздействием целой совокупности факторов.



Под их непосредственным влиянием складывалось уникальное явление всемирной истории – вольное казачество, сохранившее долгое время (до начала XVIII в.) устойчивое автономно-государственное состояние и суверенные отношения с соседним Российским и другими государствами. Из постоянно действующих (факторов в начальный период можно выделить:

  • удобная в географическом плане территория проживания: водный бассейн большой реки; широкие степные просторы, способствовавшие быстрому перемещению; природные богатства, позволявшие достаточно легко иметь необходимый прожиточный минимум;

  • геостратегическое положение казачества в приграничных и спорных районах, в регионах переплетения интересов, ослабления и усиления влияния соседних государств: России, Османской империи (Турции), Крымского ханства, Большой и Малой ногайских орд и др.;

  • внешнеполитические обстоятельства, необходимость военной защиты от иностранной экспансии, особенно для России;

  • развитие торгово-экономических связей в политически нестабильном регионе;

  • социально-психологический склад характера, эмоциональная “заряженность” большей части казачества, его стремление к воле, военным походам, кочевой жизни;

  • смешанный этнический состав казачества, формировавшийся за счет социальной открытости отрядов-общин, куда отбор долгое время шел из пассионарных, отчаянных людей различных народов и где стимулировался диалог культур, обеспечивавший усвоение опыта и достижений целого ряда этносов;

  • укрепление российской государственности и стремление России закрепиться на новых территориях Юго-Востока, найти выход к южным морям, опираясь на союзное казачье квазигосударство;

  • усиление религиозного противостояния православных в своей основе казачества и России натиску мусульманской Турции и ее степных вассалов, этническая и духовная близость казаков и русских.

Формирование этих факторов и нарастание их взаимодополняемости продолжалось, по всей видимости, в хронологических рамках конца XIV– начала XVII в. Нам представляется достаточно аргументированной концепция становления вольного донского казачества, предполагающая его возникновение в условиях взаимодействия монголо-татарской и русской военно-политических и культурно-бытовых традиций XIV – XV вв. и постепенной трансформации геостратегического положения территории Дикого Поля (Подонья и Приазовья). Опираясь на новые источники, историки-эмигранты в 30 – 60-е гг. утверждали, что казачество как военно-служилое сословие сложилось еще в составе Золотой Орды. В это время оно состояло из представителей местных этносов Подонья-Приазовья и отчасти из славяно-русского населения, пополнившего монгольские войска после покорения Русских земель. Эти военные подразделения использовались в основном как легко вооруженная конница и кордонные поселения для охраны границ. После распада государства Золотая Орда на Крымское, Казанское, Астраханское, Сибирские ханства, Ногайские и Казахские орды в пламени бесконечных войн и междоусобиц усилилась тенденция “показачивания” всего населения и части кочевников междуречья Волги и Дона, а также Приазовья. Появились сообщества “азовских”, ордынских и рязанских казаков. К концу XV в. активизировался процесс движения русского населения на Восток, связанный с социогенезом Московского государства после его освобождения от монголо-татарской зависимости2.

Экономическими предпосылками этого движения на Дон стали, во-первых, рост производительных сил русских княжеств и земель, во-вторых, ограниченные возможности их дальнейшего развития под властью монголо-татар. Для народности, основой хозяйства которой еще с докиевских времен было земледелие, вынужденное переселение на север, подальше от татар, представляло собой хозяйственную катастрофу. Это явилось причиной отставания Руси от Западной Европы. Но постепенно созревали условия для хозяйственного подъема. Со второй половины XV в. начала ощущаться нехватка пригодных для хлебопашества земель. Она не привела в конце XV – начале XVI в. к дефициту продуктов питания и голоду. Но ограниченность земельного фонда создавала затруднения для дальнейшего развития производительных сил.

Московские власти стали проявлять заинтересованность в продвижении и утверждении на Юге. В XV в. в состав великого княжества Московского вошли верховья Дона. Не только феодалы, но и народные массы стремились в южные лесостепные земли, где имелись возможности для успешного занятия различными промыслами. Появились ватаги охотников, рыболовов, бортников (людей, занимавшихся добыванием меда лесных пчел и их разведением). Главным препятствием на пути распространения этих промыслов была опасность со стороны ногайских, азовских и крымских татар, преследовавших промысловиков и уводивших их в плен. Чтобы обеспечить условия для нормального хозяйственного освоения лесостепи к югу от Оки, требовалась организация эффективной обороны. С XVI в. началось строительство оборонительной системы с центрами в городах-крепостях. Между ними располагалась укрепленная линия, получившая название “засечной черты”. Но ее возвели для предотвращения проникновения татар вглубь страны, а не для охраны промышлявших в Диком Поле русских людей. Поэтому они сами вынужденно брали на себя не только инициативу хозяйственного освоения южной окраины, но и ее защиты. С конца XV в. в лесостепи действовали помимо мирных промысловиков вооруженные отряды, организованные населением новых территорий.

Власти стремились не допускать их создания, желая не портить мирных отношений с ногайцами. Но несмотря на недовольство Москвы, выходы на Дон, в “молодечество” продолжались. Ногайские правители, а затем Крым с Турцией, начиная со второй трети XVI в., засыпали Москву жалобами на действия этих отрядов. Опасение ответных нападений со стороны русской вольницы заставляло степняков и турок сдерживать свои агрессивные намерения в отношении южных российских окраин. Тем самым облегчались условия для хозяйственного освоения этих земель.

Первая половина XVI в. была относительно благоприятным периодом для экономического развития страны по сравнению с временами феодальных войн предыдущих веков. Поэтому не стоит говорить в это время о крупной прослойке беглых крестьян на Дону. Скорее, в данный момент причины укрепления и роста казачества как явления русской жизни крылись в политическом развитии страны, в образовании и укреплении централизованного государства, формировании сильной самодержавной власти, а также в изменениях на международной арене. В 20 – 40-е гг. XV в. распалась Золотая Орда, но после взятия в 1453 г. турками Константинополя у России появился новый грозный противник. Северное Причерноморье и Приазовье стало с конца XVI в. одним из направлений турецкой агрессии. В 1471 г. турки захватили Азов и превратили его в свой опорный пункт в низовьях Дона. Порта стремилась теперь к продвижению вверх по реке, к развитию связей с ханствами и ордами Поволжья, упрочению там своего влияния. В Турции возникла идея единого «мусульманского юрта». Она означала объединение под властью Османской империи всех остатков Золотой Орды и порождала заинтересованность России в том, чтобы не допустить дальнейшего распространения турецко-татарской агрессии. Это заставляло Москву оказывать поддержку уходившему на юг населению, которое заселяло пограничные территории и составляло новые отряды и общины донских казаков. Россия усматривала в зародившемся казачестве силу, способную реально противостоять попыткам Турции и Крыма утвердиться на опасных для нее рубежах3.

Все это позволяет сделать вывод, что донское казачество могло сформироваться путем наложения двух волн: 1) двигавшихся из России отрядов русских крестьян-промысловиков и «служилых», гулящих людей (Верхний, Средний Дон); 2) укрепившихся во владениях бывшей Орды поселений и кочевий этнически разнородного, «казачьего» военно-служилого сословия с преобладавшим тюркским компонентом. Турция не имела возможности опереться на такое же колонизационное народное движение. Для осуществления подобного шага одних азовцев было недостаточно, поскольку ногайские и крымские кочевья располагались за Волгой и у Перекопа.

После 1521 г. совершенно исчезли царские угрозы наказаний за уход на Дон, которые применяли Иван III и Василий III, поддерживая союз с Крымом и ногайцами. Теперь в переговорах с турками русским послам вменялось в обязанность покровительство людям, уходившим на южную окраину страны и за ее пределы. Не защищались лишь те беглецы из России, которые скрывались от опалы. Они не могли найти себе надежной опоры среди русских казаков, поэтому их путь лежал прямо в Азов. Там они присоединялись к татарским отрядам азовских казаков, так как гонения на христиан к тому времени практически прекратились.

В среде татарских азовских казаков всегда насчитывалось некоторое количество русских. Часть их во главе с атаманом Сары-Азманом потеснила татарских казаков и ногаев из района с нижнего течения Дона, оставив в руках турок и татар только Азов. Городки Сары-Азмана упоминаются в знаменитой грамоте ногайского князя Юсуфа Ивану IV, в которой он жалуется на набеги донцов и указывает, что на Дону городки находятся “в трех и в четырех местах”. Грамота помечена 1549 г., поэтому дореволюционные и вслед за ними многие советские историки считали эту дату официальным началом истории донского казачества. Уже в 1547 – 1551 гг. донские казаки несколько раз подходили к Азову, а в 1551 г. даже осаждали его.

В процессе оседания в низовьях Дона русскоязычных казаков они смешивались с тюркоязычными поселениями и создали тот сплав народностей, который в XVI в. превратился в субэтнос. В нем объединились остатки военно-служилого сословия Золотой Орды, состоявшего из русских людей и выходцев других, в том числе автохтонных народностей; русские промысловики-колонизаторы, шедшие осваивать южные земли и оторванные татарами от Руси; некоторая часть самих татар; отдельные представители господствующего класса России, скрывавшиеся от усилившегося деспотизма. С 70-х гг. XVI в. начали бежать на Дон от гнета помещиков крестьяне, но они еще не представляли значительной массы в казачестве, как это трактовали многочисленные труды советских историков в 30 – 70-е гг. Необходимость отстаивания своей независимости от татар и турок обусловила генезис своеобразного военного искусства и гражданских традиций, характерных для каждой из составных частей казачества. В результате образовалось уникальное воинство “степных рыцарей” с самобытным демократическим самоуправлением в форме квазигосударства.

Итак, этносоциальная организация вольного донского казачества складывалась на основе геополитических противоречий и со временем переросла в субэтнос, но при этом она изначально была порождена экстремальными условиями бытия и наиболее приспособлена к ним. Новая казачья общность не смогла бы существовать без личной свободы – «воли», социального равенства, поголовного вооружения, связанного с необходимостью защиты собственной жизни и территорий. Зарождавшемуся этносоциальному и политическому внутреннему укладу жизни донского казачества изначально присущи традиции коллективизма и взаимовыручки, необходимые для совместной обороны, военных походов “за зипунами” и ведения хозяйства (односумство, складничество, артельность, круг казачьей станицы). Регенерацию патриархальных общинно-вечевых и военно-демократических традиций в самом казачестве предопределило их наличие у кочевых тюркских племен и в восточно-славянской крестьянской общине. Оживление и воспроизведение этих традиций происходило не только на основе этнокультурной памяти, но и диктовалось геополитическими и социальными условиями жизни, отсутствием на ранних этапах жесткого влияния политики соседних феодальных государств. Сложность, опасность жизни вольного казачества, с одной стороны, и ее социальная привлекательность, с другой – приводили в ряды казаков много смелых, сильных и вольных людей – пассионариев. Тем самым создавался уникальный этнический генофонд и духовная общность “степного” рыцарства.

Важным фактором миграционного пополнения субэтноса в период его становления выступала социальная открытость казачьих общин, вбиравших в себя пассионариев христианского и других вероисповеданий, политических изгоев, беглых крестьян, а иногда и государственных преступников, из Великороссии, Украины, Литвы и Предкавказья. Эта открытость объективно обусловила складывание к середине XVI в. самобытной военно-политической формы социально-этнической организации. Она вобрала в себя одновременно элементы воинского уклада жизни и общественного самоуправления. Так утвердился казачий войсковой круг. Данная социально-политическая модель обеспечивала необходимую организованность и дисциплину, гарантировала самоочищение от “порочного” элемента, не изжившего маргинально-уголовные навыки и психологию, формировала новое “братство по духу” и укрепляла военную организацию казачества.

Таким образом, к 70 – 80-м гг. XVI в. общественно-политическое устройство и военная организация донских казаков представляли уникальный симбиоз славяно-русской общины (с ее традициями вечевого народоправства и взаимной опеки) и тюркско-азиатской военной системы управления (с решающей ролью военачальников и жесткой дисциплиной). Особенностью такого полуазиатского синтеза являлась традиция выборности атаманской власти и избрания наиболее авторитетных воинов войсковыми и походными атаманами, есаулами, сотниками, всем войском на кругу. Примечательно, что центром Войска Донского позже стал именно Нижний Дон, где этнически смешанный состав казачества активно пополнялся славяно-русскими элементами на протяжении XVI – первой половины XVII в.

В рассматриваемый период 1550 – 1671 гг. Войско Донское занимало значительную территорию, имело самостоятельный квазигосударственный статус и существенный военный потенциал, выступало важным фактором геополитики соседних с ним государств и народов. Однако данных атрибутов, по всей видимости, не хватало для окончательного оформления малого “степного” государства и его обороны. В целях самосохранения нужны были союз с одним из крупных пограничных государств и установление взаимовыгодных военно-политических и экономических связей. Из наличествовавших альтернатив наиболее выгодным оказались две – партнерские отношения с Московским государством и запорожским сечевым казачеством. Взаимный интерес в защите от посягательств турок, татар и поляков, этносоциальная и конфессиональная (религиозная) близость подталкивали к такому союзу. Уже в 60 – 70-е гг. XVI в. Московское государство проявляло инициативу по фиксированию добрососедских служебно-договорных отношений, особенно в военно-дипломатичес­кой и в несении пограничной службы. За оказание услуг оно предлагало выплачивать жалованье.

Донское казачество заявило о себе как самостоятельная военно-политическая сила в 40 – 50-е гг. XVI в. Сами казаки прямого ответа на вопрос о времени своего утверждения на Дону не давали. Установление союзных отношений с Россией они связывали с «казанской службой» (1552 г.) Ивану Грозному, за которую царь будто бы подтвердил права донцов на «славный тихий Дон с притоками и с белой Манычью». Более четко новый статус казачества зафиксирован в документах Московского государства, а точнее в жалованной грамоте Ивана IV, посланной «на Донец Северской атаманам казацким и казакам всем без отмены» с послом И.П.Новосильцевым 3 января 1570 г.4

Удивительно, но годы царствования Ивана IV Грозного остались в социальной памяти казачества как своеобразный «золотой век». Источники свидетельствуют, что именно в это время вследствие многолетних войн, опричнины, хозяйственной катастрофы конца 60 – начала 70-х гг. XVI в. произошел еще один массовый исход русского населения в вольные казаки. В станицах на Дону, по Волге и Днепру явно стал преобладать славяно-русский этнический элемент. В чем убеждают, например, не только имена видных атаманов того периода: Михаил Черкашенин, Богдан Барабоша, Матвей Мещеряк, Никита Пан, Ермак Тимофеевич, но и неисчислимые славянские прозвища простых казаков. Многочисленные казачьи отряды (2–3 тыс.) во главе со своими атаманами принимали участие во многих крупных походах русских войск. Они отличались храбростью и воинским искусством при взятии Казани и Астрахани, в боевых операциях в Крыму, Ливонии и Литве, казаки первыми начали покорение Сибири. Турки и крымчаки ими были оттеснены к Азову и Перекопу, а ногайцы – в Заволжье.

В 80 – 90-е гг. XVI в. на Дону по подсчетам историков насчитывалось окало 40 городков, а главное продолжался рост численности населения (10–12 тыс.)5. Начался процесс постепенного объединения отдельных общин и станиц в цельную культурно-политическую структуру посредством формирования стандартов главного, войскового круга и единой атаманской власти. Шло становление специфической военно-демократической, христианской республики, получившей название Войска Донского. Основные его структуры складывались первоначально на нижнем Дону, что предопределялось фактором постоянного военного противостояния близлежащему турецкому Азову.

Казачьи поселения в те годы делились на два типа: 1) городки, служившие постоянным местом жительства; 2) зимовища, предназначенные только для зимнего приюта, зимовки и покидаемые ранней весной для воинственных набегов (станицей тогда называлось любое сообщество казаков, проживавшее в городке или зимовище, а также образованное для какого-либо дела). Все городки объединялись вокруг одного главного, называвшегося Раздоры Нижние, который в течение XVI в. являлся сборным местом всего донского казачества, но впоследствии потерял свое значение, уступив первенство вначале Монастырскому городку, а потом Черкасску, где после отдачи Азова туркам в 1646 г. стал собираться на площади перед собором Войсковой круг. Происхождение этого термина объясняется основным способом обсуждения казаками своих дел, когда они становились в круг, в центре которого находились избранные атаман, два войсковых есаула и другие должностные лица. В передних рядах стояли старики, позднее именовавшиеся старшинами. Это были наиболее опытные и уважаемые в казачьей среде люди – бывшие войсковые и походные атаманы, есаулы, представители станиц. Любой казак имел здесь свободный голос.

(Вставить файл «Казачий круг» - рисунок).

На кругу решались важнейшие дела, касавшиеся всего Войска. Прежде всего, рассматривались вопросы объявления войны и заключения мира. Тут же вели переговоры с послами, выносили вердикт об отправлении станиц в Москву или посольств к соседним народам, делили “государево жалованье” и добычу, обсуждали предложения о направлении своих отрядов на помощь царским войскам, принимали “обязательные для всей реки” законы, и в соответствии с ними судили казаков. На кругу также избирали всех должностных лиц Войска, определяли персональный состав зимовых и легких станиц (посольств) в Москву, разбирали дела о приеме в свои ряды новых казаков и устройстве городков, толковали о конфессиональных проблемах6.

В собраниях Войскового круга, правда, на разных основаниях участвовали все казаки. При появлении особо важных дел представители Войска выезжали в станицы, чтобы пригласить донцов приехать в Черкасск. В остальных случаях ограничивались сбором людей из ближайших городков, делегированием специальных посланцев “для совета” с остальными казаками. Характерной чертой всех казачьих дискуссий было полное равенство участников. Основным докладчиком на кругу традиционно являлся войсковой атаман, а распорядителем собрания – войсковой есаул. Право первого слова отнюдь не считалось исключительной привилегией атамана. Каждый казак мог вносить любое предложение и принимать активное участие в обсуждении всех вопросов. При вынесении окончательного решения голос войскового атамана приравнивался голосу простого казака. Голосование проводилось открыто. Конечно же, де-факто (фактически) атаман всегда имел очень большое влияние, коренившееся в его личных достоинствах, но де-юре (юридически) он не пользовался никакими преимуществами перед другими. Более того, если круг, а позднее подписные старики признавали после предварительного ознакомления какой-либо вопрос не стоящим внимания, то атаман без их позволения даже не мог сделать доклад, отчего сложилась старинная пословица: «Атаман не волен и в доклад». Все решения на кругу утверждались большинством голосов. В голосовании участвовали только казаки, не имевшие, по представлениям того времени, какого-либо порока.

Постепенно на основе устоявшихся правил проведения казачьих собраний и постановлений войскового круга сложилось традиционное «казачье войсковое право», которое распространялось на всю донскую землю. Его соблюдали и в столице Войска донского, и в донских станицах. Эти традиции пытается сохранить возрождающееся казачество.

Исполнительная власть находилась в руках войскового атамана, помощниками которого являлись два войсковых есаула и войсковой дьяк. На первых порах власть атамана, особенно в мирное время, сводилась к элементарным функциям координатора. Он занимался подготовкой и проведением войскового круга, а также выполнением его требований, его воли. Вообще для каждого периода своей жизнедеятельности казаки избирали какого-то атамана. В моменты замирения войско выбирало войсковых атаманов и есаулов, а станицы – станичных атаманов.

Отправляясь в поход против неприятеля, донцы выдвигали из своей среды походных атаманов. Для какой-либо встречи, например, послов русского царя, зимовой станицы с царским жалованьем назначали встречных атаманов. Когда молодцы решали заняться традиционными звериным и рыбным промыслами, наиболее умелый и уважаемый казак становился ватажным атаманом.

Войсковые атаман и есаулы избирались на годовой термин (на год), а все другие атаманы – до момента завершения задуманного дела. После выполнения атаманских обязанностей казак возвращался к своим обычным занятиям. Лишь заслуженное уважение немного выделяло его как личность в казачьей общине.

Процедура выборов войскового атамана проходила открыто на войсковом кругу и строго регламентировалась. Когда заканчивались полномочия атамана, то он на общем сборе клал свою насеку (род булавы, символ власти донских атаманов; представляла собой окрашенную под орех длинную деревянную трость с витой резьбой в виде веток; имела шаровидное серебряное навершие; первоначально на ней делали насечки о каждом сроке правления, что и послужило, видимо, основанием для названия этого знака) в определенное место и спрашивал атаманов-молодцов, кому они поручат сделать доклад. Это означало поставить вопрос о смене атамана на обсуждение круга. Право доклада принадлежало только тому, на кого укажут казаки. Назначенный докладчик предлагал кандидатуру и/или руководил выдвижением претендентов. Обсуждение протекало бурно. Порой будущий кандидат заранее готовился к выборам, поэтому стремился всячески задобрить своих избирателей, для чего специально ездил по станицам. Сами выборы проходили своеобразно: по принципу чье прозвище (фамилия) чаще выкрикивается. Провозглашенный атаман принимал из рук докладчика насеку, старшие из казаков в знак поздравления прикрывали его своими шапками.

Подобным же образом избирались два войсковых есаула. В их обязанности входило: приводить и исполнение распоряжения войскового атамана. Следить за порядком ведения общевойсковых дел, собирать войсковой круг и проводить его в соответствии с установленными правилами. Перед каждым докладом есаул по знаку атамана объявлял громким и протяжным голосом: «Помолчи честная братия, помолчи»! Затем выступал атаман, предлагал кругу для обсуждения дела, а есаул следил за порядком. За нарушение норм приличия и оскорбление святости круга любой казак тут же наказывался есаульским жезлом (посох, трость, короткая палка, обычно украшенная, служившая символом власти, почетного положения) или атаманской насекой.

Ежегодно вместе с атаманом и есаулами для рассмотрения общественных дел, суда, назначения наказаний и решения других вопросов избирались войсковыми стариками почтенные казаки. С первой половины XVIII в. их стали величать подписными стариками. Они участвовали в управлении, выполняли роль советников и помощников войскового атамана. Число этих должностных лиц колебалось от двух до четырех человек. Иногда к ним добавляли еще одного помощника.

По образцу войскового донцы организовывали самоуправление в городках и станицах. Здесь тоже созывались круги, где разбирались вопросы, касающиеся жизнедеятельности местной казачьей общины. В основном это были тяжбы из-за личных оскорблений, обиды, захват чужой собственности, ослушание, жалобы на несоблюдение постов (воздержание верующих от употребления мясомолочной пищи и другие ограничения по предписанию церкви), регистрация брачных отношений и другие дела. На кругу также избирались атаман и есаул, власть которых, в свою очередь, не распространялась за пределы точного выполнения воли казаков данной станицы. Все, что превышало полномочия станичного круга или после долгих усилий оставалось неразрешимым, передавалось в столицу на рассмотрение войскового круга7.

Таким образом, характерными чертами политической власти и организации управления в Войске Донском в начальный период его существования являются: общинный строй в форме станиц; полнота законодательной, исполнительной и судебной власти круга; функционально и темпорально строго ограниченный управленческий аппарат; демократический порядок разрешения внутренних дел.

Взаимоотношения донских казаков и Московского правительства на ранней стадии (до XVIII в.) поддерживались через Посольский приказ (дипломатическую службу). Военная помощь казаков в это время носит эпизодический характер и основывается не на правовых, договорных нормах, а на обычаях и традициях взаимной выгоды и невмешательства. Сами донцы, подчеркивая свои заслуги и самостоятельность, часто писали в посланиях русским государям, что служат им «с травы и воды». Они не считали себя холопами царя, как назывались тогда все служилые люди, в том числе и бояре. Правительство мирилось с этим положением, понимая важность казачьего «буфера» в противостоянии турецко-татарской агрессии. Любые же попытки ограничить правоспособность и самостоятельность Дона резко отвергались. Известен конфликт 1592 г., когда казаки решительно отказались принять в качестве военачальника присланного из Москвы тульского дворянина П.К.Хрущева. Заметим, что с 80-х гг. XVI в. Московское правительство все чаще пытается прельстить казачество «жалованьем» за различные службы. В своих отношениях с Московским государством Войско Донское в этот период выступало практически как равноправная, союзная военно-политическая сила.

Однако по мере укрепления самодержавной власти в России и с приближением к Дону государственной и помещичьей колонизации, направленность этих отношений изменяется в сторону усиления экономической, военной и политической зависимости и автономизации Войска в составе Российского государства.

Связи Дона и России прерываются блокадой, объявленной казачеству Москвой в 1600 г. В Смутное время (1602 – 1613 гг.) донцы принимают активное участие в общественно-политическом и национально-освободительном движениях внутри России. Борьба казачества и дворянства заканчивается пока не полной победой дворянства8.

Второй период – территориально-государственной автономии и вассалитета (1614 -1671 гг.), когда Войско сохраняет и развивает свое самоуправление, но уже вступает добровольно в регулярные стабильные отношения с Россией, оказывает ей военную и дипломатическую помощь, получая за это постоянные субсидии в виде жалованья. Начиная с царя Федора Иоанновича и до Петра Великого, русские правители ежегодно посылали на Дон жалованные грамоты, которые оканчивались словами: «а мы, великий государь, учнем вас и вперед жаловати нашим жалованьем, смотря по вашей службе»9.

На этом этапе развития вольных казачьих общин и Войска в целом основными хозяйственными источниками жизнеобеспечения были: охота, рыболовство, бортничество. Особое место в жизни казаков занимали по-прежнему водные походы, в том числе и морские, за “зипунами” и ясырем в Крым, Турцию, Персию. Казачьи ватаги часто угоняли скот у кочевников, грабили купеческие караваны на торговых путях, вели торговлю в ближайших соседних городках. Но тем не менее, на Дону сказывалась нехватка хлеба, пороха, огнестрельного оружия, поскольку невозможно основательно заниматься земледелием и разнообразными ремеслами в условиях перманентных военных действий. К тому же в сознании многих донцов эти занятия связывались с крепостническим гнетом. Неславянский, кочевой этнический элемент казачества вообще не имел традиций земледелия. Все это затрудняло проникновение в казачьи общины феодально-крепостничес­ких отношений. Однако усиливающиеся союзнические связи с Россией и жизненная потребность казачества в жаловании за службу (включавшем поставки хлеба, вина, пороха, оружия) обусловили становление отношений вассалитета-зависимости. Уже в ходе участия в событиях «великой смуты» часть казаков заявила о себе, как об особом служилом сословии. В свою очередь, правительство Михаила Романова было заинтересовано в привлечении и сохранении вольного казачества в качестве значительной военной силы. При этом степень ограничивающего давления на донское казачество и его вольности во многом определялась интересами самого Российского государства, складывающимися военной ситуацией и внешнеполитической обстановкой.

Правительство царя Михаила Романова впервые попыталось оформить социально-правовую основу военно-служебных отношений с казачеством, определить его права и привилегии. За донцами с 1615 г. признавались: личная свобода (воля), широкая самостоятельность в области суда и самоуправления, внешних сношений. Неокрепшая династия примирилась даже с правом «не выдавать беглых с реки» (“С Дона выдачи нет”!). В ходе дальнейшего развития взаимоотношений Дона с Россией права и привилегии казачества видоизменялись и ограничивались10.

В целом все права и привилегии можно разделить на три основные категории: 1) принадлежащие со времени появления казачества в донских краях – войсковое и гражданское самоуправление, способ несения воинской службы, общее владение землей, охотничьими угодьями и рыбными промыслами; 2) предоставленные с момента установления союзнических связей с Россией – жалованье Войску за службу, беспошлинная торговля, освобождение от налогов и пошлин; 3) пожалованные в период окончательного вхождения в состав России (конец XVII – начало XVIII в.) – передача в собственность Манычских соляных озер, винная монополия (в России еще называлась откупом; исключительное право Войска на производство и продажу спиртных напитков на своей территории).

Большое значение во взаимоотношениях практически сразу приобрело жалованье. Сделав его постоянным, царское правительство усилило зависимость Войска Донского от военно-экономического потенциала вначале Московского государства, а затем и Российской империи. Так, в 1613 – 1646 гг. при царе Михаиле Федоровиче казаки в среднем за год получали: деньгами – 1–2 тыс. рублей (300 рублей считались в те времена состояние даже для богатого купца), хлебом 200 – 400 четвертей (одна четверть равна 209,91 литра; или примерно 23 – 46 тонн муки), боеприпасами 90 – 160 пудов (один пуд равен 16,38 килограмма; или примерно 1,5 – 2,6 тонны) и т. д. При царе Алексее Михайловиче в 1646 – 1676 гг. среднегодовое жалованье составляло: 2 – 4 тыс. рублей, 2.000 – 5.000 четвертей11 хлеба (примерно 230 – 577 тонн), 150 – 300 пудов боеприпасов (примерно 2,5 - 4,9 тонн) и т. д. В годы правления Федора Алексеевича (1672 – 1682 гг.) выдавалось ежегодно такое жалованье: 4,5 – 5 тыс. рублей, 6.000 четвертей (примерно 693 тонны) провианта, около 300 пудов боеприпасов. В период царствования Иоанна и Петра до 1700 г. жалованье включало: 5 – 6 тыс. рублей, 6.500 четвертей (примерно 750 тонн) провизии, до 350 пудов (примерно 5,7 тонн) боеприпасов. В 1710 г. Петр I утвердил окладное жалованье Войску в размере 17,142 рублей и 7.000 четвертей (примерно 808 тонн) продовольствия, 400 пудов (примерно 6,6 тонн) боеприпасов. К 1832 г. жалованье возросло до 132 тыс. рублей12.

Ужесточение вассальной зависимости проявилось в ограничении внешнеполитических контактов Войска Донского после Азовского сидения 1637 - 1642 гг. В предшествующий период Москва не имела возможности в чем-либо препятствовать донцам. Войско начинало войны и заключало перемирия по своему усмотрению, руководствуясь своеобразным правилом, службы «дому Пречистой Богородицы» и Московскому государю, интересы которого атаманы-молодцы определяли сами, не забывая при этом о своих собственных. Таким же положение оставалось во время захвата турецкой крепости Азов в 1637 г. и последующего пятилетнего «сидения». Казаки во главе с атаманом М.И.Татариновым с достоинством описывали (докладывали) царю Михаилу Федоровичу о взятии города Азова. А московские дипломаты старались выпутаться из затруднительного положения. Поэтому одновременно отправили две грамоты: одну – турецкому султану, другую – донцам. Султану царь писал: “Донские казаки указа нашего не слушают и, сложась с запорожскими черкасами, на наши украины войной ходят. Мы пошлем на них рать свою и велим их с Дону сбить”. Напротив, в грамоте, посланной казакам, не высказывалось прямого отношения к отвоеванию Азова у турок и сообщалось о посылке жалованья за службу – зелья (скорее всего, пороха, а может быть, водки и табака), свинца, хлебных запасов и богослужебных книг для двух церквей в Азове. Завершалась она такими словами: “а мы, Великий государь за тое вашу к нам службу и впредь учнем вас жаловать нашим царским жалованьем и свыше прежняго”13.

Однако после оставления Азова казаками в 1642 г. турки усилили свой натиск, и Войско оказалось в тяжелом положении. Оно запросило у правительства помощи. Москва использовала эту ситуацию для укрепления своего влияния и ограничения прав Войска во внешних сношениях. В 1646 г. на Дон выехал с царским жалованьем дворянин Ждан Кондырев во главе значительного отряда “вольных охочих людей”. Ему строго-настрого запретили являться на казачий круг и наказали потребовать, чтобы представители Войска сами прибыли к нему. Выслать делегацию в стан Кондырева донцы решительно отказались. Но поскольку он твердо стоял на своем, казаки согласились пойти на компромисс. Полномочная делегация встретилась с московским послом на Нейтральной территории у часовни. В грамоте, посланной царем Алексеем Михайловичем, Войску предписывалось продолжить боевые действия “против крымских и ногайских людей... вместе с воеводою нашим с князем Семеном Пожарским”, обеспечить сохранение “мирных отношений к Азову и турецким городам”, а также “единолично б вам нам, великому государю, служити и наше государское повеление исполняти”14.

К середине XVII в. внешние сношения Войска находились практически в полной зависимости от русского правительства, хотя формально оно не мешало казачеству поддерживать самостоятельные контакты с некоторыми странами. Чем прочнее утверждалась государственная власть на юго-востоке страны, тем меньше она мирилась с независимой внешней политикой Войска Донского, гражданским патриархально-демократическим бытом и управлением казаков.

Именно поэтому, как подчеркивают многие современные историки, восстание под предводительством Степана Тимофеевича Разина представляло собой новую попытку казачества изменить государственный и общественный порядок в России после Смуты начала века, чтобы тем самым обезопасить себя от колонизаторских поползновений укрепившегося феодально-абсолютистского государства. Однако к этому моменту уже изменилось и само казачество. С 30-х гг. XVII в. в среде донских казаков формировалась и укрепилась старшина – казачья знать, выделявшаяся родовитым происхождением, имущественной “домовитостью” и личными заслугами. Со второй половины XVII в., как отмечают источники, “казаки стали не те: появилось богатство, а с ним роскошь и честолюбие”. Люди, отличавшиеся умом, смелостью, распорядительностью, мало-помалу подчинили себе остальных, захватили власть в свои руки и образовали слой “знатных людей”. Из среды “знатных людей” традиционно избирались все старшины – это должностные лица во главе с атаманом, которые оказывали большое влияние на характер решений войскового круга. Звание старшины присваивалось войсковым кругом за особые заслуги15. Причем, Войско равным образом имело право как избирать старшин, так и лишать их звания. Первоначально оно принадлежало всем отслужившим выборный срок войсковым атаманам, но очень скоро его присвоили себе начальники казачьих полков и отрядов. По утверждению Семена Номикосова, звание старшины впервые употребляется наряду с именем атамана в 1649 г., а к концу XVII столетия оно становится весьма распространенным.

Таким образом, как следствие социального расслоения в XVII в. среди донских казаков, по словам К.Маркса, “на Дону постоянно были две партии: “верные”, хотевшие соединить свою вольность с повиновением верховной московской власти, и “воровские”, которые хотели действовать свободно и сохранить независимость и самоуправление Дона”16.

В лице старшины правительство получило социальную опору на Дону. О чем свидетельствовала выдача царю в нарушение всех донских традиций взятого 14 апреля 1671 г. в плен Степана Разина. Москва вслед за разгромом казачье-крестьянской войны смогла перейти к более решительным действиям. 24 августа 1671 г. вместе с зимовой станицей во главе с атаманом К.Яковлевым, возвращавшейся после выдачи С.Разина, прибыл на Дон стольник Косагов с большим отрядом рейтар и драгун17. Он объявил казакам «царскую милость» и выдал большее, чем прежде, жалованье. Одновременно Косагов потребовал принести присягу царю.

Со стороны Московского правительства такое требование выдвигалось не первый раз. Оно упорно настаивало на этом еще в 1632 г. после убийства казаками царского посла Карамышева. Однако тогда, ссылаясь “на старину”, донцы решительно отказались “целовать крест”, и правительство отступилось.

В 1671 г. московский посол вновь сначала натолкнулся на сильное сопротивление. Собранный в первый день круг не принял никакого решения. Но как не говори, по прошествии 40 лет с 1632 г. позиции старшины значительно укрепились. К тому же Войсковой круг, собранный вскоре после разгрома крестьянской войны, состоял главным образом из “верных” казаков черкасских станиц и низовых городков. На четвертый день, как и следовало ожидать, решили “целовать крест”, “а если кто из них к тому обещанию не пойдет, и того по войсковому праву казнить смертью и животы их грабить”. С этого момента донцы стали приносить присягу каждому новому правителю России. Эта клятва обязывала вести борьбу с тайными заговорами и смутами против “государя и отечества”, а главных заговорщиков требовала непременно присылать в Москву. Тем самым было положено начало ликвидации старинного права казачества “не выдавать с реки”18.



Каталог: assets -> files -> kazaki -> 20130128 -> ocherk
kazaki -> Скорик А. П., Тикиджьян Р. Г. Красные партизаны в советской действительности 1920-х – 1930-х годов (на материалах Юга России)// Российская история. 2009. № С. 104-114.
kazaki -> «об укреплении войсковой казачьей общины в южном регионе россии»
kazaki -> Очерки истории казачества
kazaki -> Сюрреализм исторической повседневности
kazaki -> Казачья корпорация на Дону как современный социальный проект Александр Павлович Скорик, профессор
ocherk -> Очерк Казачество как целостное явление национальной истории России
kazaki -> Скорик А. П., Федина И. М. Генезис казачьего хутора и генерации хуторян на Кубани с конца XVIII века и до конца 1920-х годов // History and Historians in the Context of the Time

Скачать 425.5 Kb.

Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница