Олег Мазур – Скипидарные ванны



страница2/5
Дата28.11.2017
Размер1.25 Mb.
ТипИнтервью
1   2   3   4   5

«Мы перелечиваем больных, — пишет Н. Амосов. Разумеется, это не было откровением. Давно уже хотел поломать традиции, но все не решался. "Нужно регулировать как можно больше параметров — тогда будет хорошо". По этому пути движется медицина. Для каждого органа, каждой функции создают все новую химию, призванную усиливать или ослаблять, честно ищут, проверяют на крысах, кроликах, собаках. К сожалению, как только подходят к дозировке — так конфуз. Примитивная схема, осторожные цифры, для всех почти одинаковые. Врачи мыслят качествами: "больше — меньше", "лучше — хуже". Больше нормы показатель — ослабить, меньше — усилить. Самодовольная медицина уверена, что может управлять человеком лучше, чем он сам своими регуляторами. Моя кибернетическая половина не может этого перенести. В организме все связано тысячами связей, и по ним действуют не только качества, но обязательно и количества. И без этого нет регулирования, а есть слепое дергание, стегание или оглушение организма. Собственным регуляторам человека, да еще больного, очень трудно при таких воздействиях делать свое дело — управлять функциями. Возможности его ограничены, и если мы упорствуем, наступает полный разлад. Может быть, именно от этого ухудшается состояние наших больных, которые сначала просыпаются, а потом "загрузают", как выражаются наши реаниматоры. ...Глубина дыхания регулируется по анализам. Мы, дескать, знаем лучше, чем сам организм, сколько ему надо углекислоты и кислорода. А у каждого человека, между прочим, свои индивидуальные нормы. И анализы наши не идеально точны, и делаем мы их раз в шесть — восемь часов. Свое дыхание у человека совсем не регулярно, периодически мы вдыхаем глубже, расправляем слипшиеся альвеолы. Теоретически так же нужно действовать аппаратом. Но кто за этим следит? Вот он и дышит — машина машиной. Неправильное дыхание ведет к нарушениям сердечной деятельности, тонуса сосудов, кишечника. Вторичное нарушение каждого органа мы начинаем опять же лечить: новые порции лекарств — усиливающих, ослабляющих. Все они имеют еще побочные действия. В результате разлад. Так мне представляется перелечивание.

...Если говорить проще, то наше искусственное регулирование пока неизмеримо грубее естественного... Поверхностные знания врача как раз сдвигают его поведение в сторону перелечивания. Это касается не только наших острых больных, но и хронических. Тезис, к которому я пришел, прост: поменьше лечить».

Я снимаю шляпу перед мудростью, профессионализмом и честностью профессора Амосова. «Поменьше лекарств — только совершенно необходимые», «Лечить надо тогда, когда нельзя не лечить», — советовал своим коллегам и многочисленным ученикам ученый; талантливый врач и большой педагог академик Б. Е. Вотча'л.

Доктор медицинских наук Л. Л. Хунданов писал в советские времена:

«В наши дни человек больной или мнимо больной (а таких, к сожалению, тоже еще немало) тратит иногда массу сил и времени на добывание дефицитных лекарств. К доступному же, простому, что содержится в природе, отношение бывает недоверчивое, неуважительное. Конечно, современная фармакология принесла человечеству неоценимую пользу, с этим никто не станет спорить. Но следует ли чрезмерно увлекаться химиопрепаратами? Вопрос этот не праздный, ибо еще недавно теневые стороны химиотерапии казались нам легким облачком на лазурном небе, а сейчас они превратились в грозовую тучу... Уничтожать вредные живые организмы имеющимися химиопрепаратами — это все равно что пропалывать грядки косой: вредное погибает, но страдает и весь организм. По-видимому, лечащие врачи не всегда принимают во внимание, что важнейшим моментом в исцелении больного является собственная сопротивляемость организма».

«Многие средства современной фармакотерапии, — говорил доктор Б. М. Хромов, — нередко ведут к возникновению и развитию самых разнообразных болезней от лечения в виде обострения и распространения различных инфекций, поражений кожи и слизистых оболочек, органов дыхательной, сердечной, пищеварительной, мочеполовой, нервной систем, крови и кроветворных органов и даже злокачественных опухолей... Мы не говорим уже о возможных отдаленных неблагоприятных биологических эффектах, о чем красноречиво свидетельствуют данные фармакогенетики».

Доктор А. Г. Шантуров, отечественный специалист по лекарственной патологии, писал: «Искусство врачевания состоит в умении добиваться максимума эффекта при назначении минимума лекарств, выбрать этот минимум из множества имеющихся препаратов, сочетать лекарственные средства с психотерапией, дието-физиокурортотерапией и другими методами лечения». Профессор И. А. Шамов предостерегал: «Авторитет врача-фармакомана нередко дорого обходится больному человеку. Привыкание ко многим препаратам с развитием зависимости от них, когда больной уже не может жить без постоянного приема таблеток; токсические поражения печени, язвенные поражения желудка и кишечника, осложнения со стороны глаз, различные аллергические проявления и многое другое зачастую следуют за необдуманной полипрагмазией». Академик, профессор 3. И. Янушкевичус предупреждал своих коллег-врачей о негативных последствиях лекарственного лечения. В частности, он говорил о том, что медики являются свидетелями парадоксальной ситуации, когда хирургия становится все безопаснее, а терапия — за счет развития в основном фармакотерапии — все опаснее... что современные высокоэффективные лекарства способны вызывать и весьма серьезные отрицательные действия. Привожу высказывание академика 3. И. Янушке-вичуса дословно:

«Классическое лечение сердечными гликозидами проводится на грани токсического эффекта. Глюкокортикоиды1 способны оказать чуть ли не чудодейственный морбостатический1 эффект, приостанавливая развитие многих гиперергических2 процессов.
1 Гормоны коры надпочечников.
Наряду с этим они способны вызвать опасные для жизни больного побочные эффекты — изъязвление слизистой оболочки пищеварительного тракта с последующим массивным кровоизлиянием, обострение и распространение эндогенных3 инфекций, равно как и беззащитность организма по отношению к экзогенным4 инфекциям, а при длительном применении — ятрогенный синдром Иценко — Кушинга, спонтанные5 переломы позвоночника и других костей, ятрогенный ад-дисонизм.

В трансплантологической практике6 длительное применение глюкокортикоидов с иммунодепрессантами7 (например, азатиоприн, циклофосфамид) повышает риск заболевания злокачественными опухолями примерно в 100 раз... Стероидные8 противозачаточные средства, которые в настоящее время применяют миллионы женщин, увеличивают биосинтез факторов свертываемости крови в печени. Вследствие этого, например, в Англии частота эмболии9 легочной артерии среди женщин увеличилась примерно в 7 раз, а число умерших вследствие осложнений от приема этих средств из расчета на 1 млн населения превысило число жертв дорожных происшествий. ...Широко применяемые анальгетики10 также способны вызвать ряд небезопасных побочных явлений...»

Приведу мнение одного из ведущих, старейших и авторитетных ученых-терапевтов нашей страны, академика, профессора Е. М. Тареева:

«Если жизнь сотен пассажиров летящего лайнера не доверяют посредственному пилоту, то катастрофы в жизни больных, предоставленных врачу без достаточных знаний и умения, имеющего теперь на вооружении смертоносные лекарства и легко воспламеняющийся субстрат — сенсибилизированное1 население, более реальны, хотя и проходят обычно без шума... Большинству людей кажется, что таблетки — это снайперская пуля, без промаха поражающая мишень. На самом деле она больше похожа на осколочный снаряд, бьющий "по площади". По данным экспертов ВОЗ, в некоторых крупных зарубежных клиниках, где врачи проводят особенно интенсивное лекарственное лечение, назначая одному пациенту в среднем 14 (!!!) препаратов одновременно, побочные эффекты отмечаются в18-30% случаев, причем каждый четвертый побочный эффект является следствием фармакологической несовместимости. В этих клиниках побочное действие фармакологических препаратов оказывается причиной смертности более чем в 4% случаев».
1 Чувствительное к лекарствам.
Надеюсь, что в России доктора-аллопаты еще не дошли до такого фармакологического маразма.



Че-тыр-над-цать препаратов на одного пациента!!! До этого фармрекорда я считал одновременное назначение шести и более лекарств нонсенсом, мягко говоря. Как тут не вспомнить слова мудрого доктора Залманова «о пути шизофренического разрушения» здоровья общества, по которому продолжает идти современная калечащая ортодоксальная медицина. Видимо, гиперактивная реклама фармацевтических компаний напрочь выбила из ее головы извечную врачебную заповедь primum ne noseas — « прежде всего — не вреди ». Четыре процента случаев смертности и тридцать процентов случаев побочных эффектов — вред, безусловно, неоспоримый. Теперь я стал понимать, почему в западных странах среди пациентов так много желающих выбить судебным путем из «бедных» аллопатов крупные суммы компенсаций за ущерб, причиненный здоровью. Вся беда в том, говорил доктор 3. И. Янушкевичус, что практические врачи все еще действуют согласно описанному академиком Б. Е. Вотчалом рефлексу «симптом — лекарство» и недостаточно руководствуются основными закономерностями лекарственной терапии. Добавлю, что практическим аллопатам «преобразовать примитивные отрывочные сведения из "фармацевтических джунглей" в цельную и последовательную систему», как он говорил, как раз и не дают эти самые информационные «джунгли», состоящие из многих тысяч старых и новых лекарств.

Современная ортодоксальная медицина, как и во времена Залманова, с избытком увлекается парентеральным (инъекционным) введением лекарственных веществ в организм больного человека. Особенно это касается витаминных препаратов. Наш организм получает витамины естественным путем из пищевых продуктов через пищеварительный тракт. При их введении через иглу шприца они минуют на своем пути печень — крупнейшее скопление ферментных систем, где они должны подвергнуться биохимической трансформации, чтобы стать биологически активными. Поэтому добрая их часть без пользы для здоровья «доплывает» с кровью до почек и выделяется с мочой. Есть также точка зрения, что добрая часть витаминов, поступивших в наше тело парентеральным путем, расщепляется родными ферментами еще на месте инъекции, так и не успев добраться до ближайшего крупного кровеносного сосуда, чтобы идти по организму дальше.

Как мы видим, в аллопатии распространение болезней от лечения вошло в явное противоречие с основной сущностью и назначением медицины — освобождением человеческого рода от болезней. Между тем, in herbis et verbis vis magna latet — «в травах и словах великая сила таится», как утверждали врачи древности.

Давайте теперь, уважаемые читатели, рассмотрим, какие побочные реакции и осложнения от лекарств встречаются в практике врачей-аллопатов. Начнем в алфавитном порядке, попутно указывая лекарства, вызывающие эти осложнения.
Агранулоцитоз и апластическая анемия — сульфаниламиды, цитостатики, тиоурацилы, пирамидон, фе-нилбутазон, хлорамфеникол.

Анафилактический шок — пенициллин, стрептомицин и другие антибиотики, вакцины, сыворотки и масса других лекарственных веществ.

Бронхиальная астма — бета-блокаторы.

Вирилизация (омужествление у женщин) — гормоны-андрогены.

Гемолитическая анемия — фенацетин, сульфаниламиды, нитрофураны, метилдофа.

Геморрагический васкулит — антибиотики, бутадион, хинин.

Геморрагический диатез — антикоагулянты, фибрино-лизин.

Гепатит — цитостатики, гормоны-эстрогены, анаболические стероиды, ПАСК, ГИНК, аспирин, барбитураты, анестетики (галотан).

Гипермастия (увеличение молочных желез), галакто-рея (выделение молока из молочных желез у небеременных женщин) — резерпин, наперстянка, спиро-нолактоны.

Гломерулонефрит (воспаление почечных клубочков-фильтров) — антибиотики, сульфаниламиды, вакцины.

Дерматит (воспаление кожи) — пенициллин, акрихин, сульфаниламиды, местные анестетики, препараты ртути и солей золота, барбитураты.

Интерстициальный легочный фиброз — нитрофураны.

Колит (воспаление толстого кишечника) — антибиотики широкого спектра действия, сульфаниламиды.

Крапивница — пенициллин, салицилаты, сыворотки.

Лейкоз — радий, 32 Р, циклофосфамид и другие лекарства-ксенобиотики .

Литогенез (образование камней в организме) — фенацетин, препараты солей кальция, витамин Д.

Нефротический синдром (поражение почек) — пени-цилламин, неомицин, толбутамид, цефаллоридин, амфотерицин, полимиксин и многие другие фармпрепараты.

Остеопороз и асептический костный некроз — гормо-ны-кортикостероиды, гепарин.

Панкреатит — гормоны-стероиды, диуретики, имму-нодепрессанты, индометацин.

Подагра — диуретики (мочегонные фармпрепараты).

Рак печени, кожи, мягких тканей; саркома, лимфо-ма — иммунодепрессанты (препараты, подавляющие иммунитет), гормоны-стероиды, антилимфоци-тарная сыворотка и другие лекарственные препараты-ксенобиотики.

Сахарный диабет — тиазиды, гормоны-стероиды.

Системная красная волчанка, люпоидный синдром, синдром сывороточной болезни, узелковый периар-териит — сыворотки, вакцины, антибиотики, сульфаниламиды, гидролизин, прокаинамид.

Тератогенный эффект (возникновение уродств у плода во время беременности) — цитостатики, анальгетики, антибиотики, сульфаниламиды, хинин.

Тромбоцитопеническая пурпура — сульфаниламиды, цитостатики, хинидин, препараты наперстянки, ПАСК.

Тубулопатии (поражение почечных канальцев) — сульфаниламиды, амфотерицин В.

Феминизация (появление женских половых признаков у мужчин) — гормоны-эстрогены.

Цирроз печени билиарный, холестаз (застой желчи в желчных протоках) — гормоны-стероиды.

Язва желудка и кишечника — гормоны-кортикостеро-иды, аспирин, индометацин, бутадион, резерпин, цитостатики, тиазиды, антикоагулянты, хлорид калия.
Приведенный список далеко не полный. Если его продолжать, не хватит места в этой книге.

Клиническая картина лекарственной болезни делается еще более сложной и запутанной, если она развивается у пациентов, которые одновременно принимают несколько лекарств, особенно если те имеют различное химическое строение и фармакологическое действие. Многие аллопаты наивно полагают, что чем больше они назначают пациенту лекарств, тем эффективнее будет лечение. Такой ошибочный подход носит название по-липрагмазия — одновременное назначение множества фармакологических препаратов. Полипрагмазия — своего рода профессиональная болезнь аллопатической медицины нашего времени. Болезнь эта даже свое название получила — фармакомания. Одновременно это и беда для многих больных людей, которые так же свято верят в лекарства и считают, что чем их больше, тем лучше, хотя давно уже доказано, что много — это еще не значит хорошо.

Целиком и полностью присоединяюсь к известному детскому хирургу профессору С. Я. Долецкому, написавшему в своей книге «Мысли в пути»:

«Вероятно, правильнее всего исходить из предпосылки, что всякое и любое лекарство — вредно, а порой и опасно для пациента. Поэтому прибегать к нему необходимо только тогда, когда исчерпаны методы безлекарственной терапии. Понятно, что в острых случаях, если организм не справляется с катастрофической ситуацией и важно заместить утраченные функции, приходится идти на введение заведомых ядов, антибиотиков или гормонов. Но при этом целый ряд естественных факторов терапии должен быть изучен и внедрен как можно глубже.

К этому страстно призывал еще в 50-х годах доктор Залманов в своей книге "Тайная мудрость человеческого организма": "...человек не научился справляться (и не сможет никогда научиться) с обилием разнообразных, действующих в противоположных направлениях лекарств. А потому — осторожнее с медикаментами, даже если они «разные и хорошие»"!»

В 1986 году в «Медицинской газете» С. Я. Долецкий подтвердил свое убежденное мнение в отношении лекарственного лечения детей: «Любое лекарство нарушает взаимодействие человека вообще и ребенка в частности с окружающей средой. Ведь оно "бьет" в первую очередь по тем системам организма, которые могут и должны саморегулироваться. Я принципиальный противник "лекарственной атаки". Спасителен, на мой взгляд, тот минимум медикаментов, который дает максимальный эффект. Сильные лекарства оправданы лишь тогда, когда обойтись без них невозможно».

В России в амбулаторных условиях только 10-20% пациентов принимают лекарства именно так, как им назначают врачи. Порой лечащие врачи даже не подозревают, что многие пациенты с иронией рассказывают своим родным и знакомым о горстях фармпрепаратов, которые они должны есть, но принимают лишь те из них, которые сами считают нужными, а остальные откладывают про запас. Доктор А. Г. Шантуров, известный российский специалист в области лекарственной патологии, однажды получил письмо от одного хорошо знакомого пациента со словами: «Когда мое сердце 16 лет пичкали сотнями разных лекарств, я испытал на себе и твердо знаю, что многие из них вредны мне, и я безжалостно выбрасывал их в помойное ведро!» Дело происходило, конечно, в советский период, когда это «добро» стоило не так дорого, как сейчас, или доставалось вообще даром.

Великий отечественный клиницист XX столетия академик Б. Е. Вотчал свое отношение к полипрагма-зии выразил так: «Современная фармакомания у больных и врачей приводит к назначению большого количества лекарств. Сорокалетний опыт занятия клинической фармакологией заставил меня прийти к выводу, что лекарств надо назначать как можно меньше, и только необходимые лекарства».
Лекарственные «страшилки»

А теперь, мои уважаемые читатели, представляю вам лекарственные «страшилки», выписанные мною из профессиональной медицинской литературы.

Первый «ужастик» от доктора А. Г. Шантурова.

Таня П., 9 лет, в октябре 1975 г. после перенесенной ангины находилась на стационарном лечении по поводу ревматизма, ревмокардита, полиартрита. Весной 1976 г. ей была проведена бициллино-профилактика. В течение года состояние девочки оставалось удовлетворительным. Осенью 1976 г. после повторной ангины наступило обострение болезни, повысилась температура, появилась отечность голеностопных сустазов. После непродолжительного стационарного лечения больная в течение пяти месяцев находилась в детском санатории, где непрерывно получала в среднем 10 медикаментозных препаратов ежедневно, включая антибиотики (пенициллин, эритромицин), которые вызывали гиперергическую реакцию , иммунодепрес-санты (делагил) и преднизолон в соответствующих дозах. Ввиду неэффективности лечения и наступившего ухудшения девочка переведена в другое лечебное учреждение, где ей одновременно назначили два цитостатика (азатиоприн, метин-дол), преднизолон в сочетании с антибиотиком гентамицином (при наличии аллергической сыпи и иммунодефицитного синдрома гаммаглобулиновая фракция белка составляла 15%).
Протест организма. з Переливание. Вскрытие трупа.
На фоне проводимой терапии состояние больной еще более ухудшилось. В конце марта 1977 г. была переведена в детское отделение областной клинической больницы. В этот период у девочки появились признаки тромбогеморрагиче-ского синдрома: носовые кровотечения, геморрагии на теле, кровянистые корки на губах, кровоточивость, кандидоз, яркость слизистой оболочки полости рта, кровотечения из мест инъекций. Тем не менее вновь был назначен пенициллин по 1 ООО ООО ЕД внутримышечно 4 раза в сутки, к которому у больной была повышенная чувствительность. В течение четырех дней производилась трансфузия2 крови. В начале апреля у девочки появились признаки внутрисосудистого гемолиза и типичные проявления гемолитического криза, многократная рвота, желтушность кожных покровов и видимых слизистых оболочек, темная моча, билирубинемия, что явилось последней стрессовой реакцией для организма, усилившей микроцирку-ляторные нарушения, микротромбоз, гемолитическую анемию, и привело к истощению костного мозга и органов лимфоидной системы, что нашло свое отражение на аутопсии3...

Компетентная медицинская комиссия, назначенная для анализа данного печального случая, в числе многих сделала такой вывод: имела место чрезмерная перегрузка больного ребенка медикаментозными препаратами без учета их фармакологического и биологического взаимодействия в организме.



Подтверждением точки зрения, что «глушить» антибиотиками микробы — дело часто бесполезное, является факт появления и все более заметного проявления во время болезни зависимых и устойчивых форм микроорганизмов, для которых существующие антибактериальные препараты стали мало- или совсем неэффективными. Нерациональное, мягко говоря, применение антибиотиков привело к распространению внутриболь-ничной инфекции, к которой относятся устойчивые к антибиотикам и зависимые виды стафилококков, граммотрицательных бактерий, грибков и вирусов. Повальное увлечение врачей-аллопатов и населения антибиотиками при самых различных заболеваниях, в том числе таких, при которых они совершенно не показаны, вызвало повсеместное формирование устойчивых возбудителей инфекционных болезней.

Теперь поговорим о лекарственной аллергии. К этому моменту отечественная и иностранная литература накопила громадный фактический материал о побочном действии лекарственных веществ абсолютно на все органы и системы человеческого организма. По образному выражению доктора И. С. Гущина, лекарственная аллергия в большинстве случаев — это результат легкомысленного отношения к фармакологическим препаратам. Особую роль в развитии лекарственной аллергии играют препараты синтетического происхождения, что подтверждает второй «ужастик» от доктора Шантурова: случай злокачественной формы экссуда-тивной эритемы вследствие длительного и неоднократного приема антибиотиков.

Больная X., 4 года, в течение 1984 г. трижды болела воспалением легких; лечили ее, как правило, антибиотиками (пенициллин, ампиокс). В последний раз был назначен ампиокс по 250 ООО ЕД 4 раза внутримышечно. После 3-дневного приема препарата резко повысилась температура, появились высыпания на коже, слизистых оболочках полости рта, конъюнктиве.

Развился типичный синдром Стивенса — Джонсона — злокачественная форма экссудативной эритемы с типичными проявлениями на коже, слизистых оболочках, вначале в виде розовых, красных, буровато-красных пятен различной величины с последующим формированием вялых пузырей, отслойки поверхностных слоев эпидермиса, образованием различных по величине эрозивных поверхностей, внешне напоминающих ожог II-III степени.

Девочка находилась в клинике детских болезней в тяжелом состоянии около трех недель. Выписалась после лечения в удовлетворительном состоянии. (Вроде бы доктора-аллопаты больного ребенка не секли, а кожа на тельце полезла лохмотьями. — Примеч. авт.).

Некий доктор сказал, что сегодня больному человеку для хорошего обследования и лечения нужно иметь железное здоровье. В его иронической фразе содержится, к сожалению, глубокий смысл.

Лекарственный анафилактический шок (ЛАШ) является исключительно тяжелым ослолшением химиотерапии. Специалисты отмечают, что риск возникновения этого тяжелейшего осложнения имеется у 2-3% населения нашей планеты. Чаще всего ЛАШ вызывается антибиотиками. Однако имеется много сообщений о развитии ЛАШ после применения медикаментов для местного обезболивания и наркоза, рентгеноконтрастних веществ, плазмо- и кровезамещающих жидкостей. Описаны врачебные наблюдения ЛАШ, возникшего после введения новокаина, анальгина, витамина Вь АКТГ, ацетилсалициловой кислоты, инсулина, хлористого кальция, амидопирина, алоэ, андаксина, дикаи-на, кокарбоксилазы, промедола, аминазина, контри-кала, гепарина, димедрола, дибазола, папаверина и многих других лекарств.

Лекарственный анафилактический шок развивается чаще внезапно, всего через несколько секунд после инъекции лекарственного аллергена, реже через минуты и очень редко — спустя несколько часов. Во время ЛАШ пациенты внезапно начинают ощущать общую резкую слабость, головокружение, головную боль, адинамию (обездвиженность), страх, сдавление грудной клетки, кашель, давящие или сжимающие боли за грудиной, схваткообразные боли внизу живота, тошноту, рвоту, снижение зрения и слуха, онемение лица, губ, языка, рук, ног, сильный кожный зуд во всем теле, особенно на ладонях, озноб, обильный пот, позывы на дефекацию (выделение кала) и другие пренеприятные симптомы. Все они показывают, что организм категорически отвергает введенное лекарство как отравляющее вещество и старается всеми силами избавиться от него.

Третий «ужастик» рассказал врач Г. С. Курень: случай анафилактического шока со смертельным исходом после инъекции пенициллина.

Больная Д., 38 лет, врач. Поступила 21.10.1959 г. в лор-клинику по поводу двустороннего хронического среднего отита. Гноетечением из ушей страдает с семилетнего возраста, после кори. В 1932 г. была произведена радикальная операция на правом ухе по поводу обострения хронического гнойного среднего отита. В 1956 г. лечилась инъекциями пенициллина в связи с обострением гнойного воспалительного процесса в левом ухе... В левом ухе обнаружен тотальный дефект барабанной перепонки...

С целью подготовки к общеполостной операции с тимпано-пластикой больной назначено с 5.10.1959 г. парентеральное введение пенициллина (по 75 ООО ЕД через 4 часа). 6.10 после первой инъекции антибиотика никаких осложнений не отмечено. Однако через 2—3 минуты после второй инъекции пенициллина, произведенной через 4 часа, у больной внезапно появилась рвота, судороги, синюшность лица, затем непроизвольная дефекация и мочеиспускание, потеря сознания. Пульс на лучевых артериях не прощупывался. Срочно под кожу введены кордиамин, кофеин, лобелии и адреналин, внутривенно — строфантин с глюкозой и хлористый кальций. Однако, несмотря на все лечебные мероприятия, включая искусственное дыхание, дачу кислорода, больную не удалось вывести из бессознательного состояния, и через 10 минут она скончалась... По-видимому, массивная антибиотикотерапия, проведенная в 1956 г., вызвала сенсибилизацию организма. Вторая инъекция пенициллина явилась разрешающим фактором.



Четвертый «ужастик» (также от доктора Шантуро-ва): анафилактический шок с летальным исходом на введение новокаина.
2 Удаление гланд — небных миндалин. Повреждение нейронов.
Больной С, 12 лет, поступил в лоротделение 10.10.1969 г. с диагнозом «хронический декомпенсированный тонзиллит» для плановой тонзиллэктомии1. Местная анестезия проводилась 1-процентным раствором новокаина. После введения в околоминдалиновые ткани по 10,0—12,0 мл раствора анестетика мальчик внезапно побледнел и потерял сознание, произошла остановка дыхательной и сердечной деятельности. Сразу же начаты реанимационные мероприятия. Произведена интубация трахеи, искусственная вентиляция легких, непрямой массаж сердца, соответствующая лекарственная терапия. Минут через 15—20 появилось самостоятельное дыхание, восстановилась сердечная деятельность, но сознание к больному не возвращалось. Вскоре появились признаки декортикации2 головного мозга. Через сутки, не приходя в сознание, мальчик скончался.

Пятый «ужастик» (от доктора Шантурова): анафилактический шок со смертельным исходом после введения стрептомицина.

Больная А., 42 года, воспитатель детского сада, с тридцатилетнего возраста болела хроническим ларингитом. Периодически лечилась в стационаре и амбулаторно. Одновременно находилась на диспансерном учете у гинеколога по поводу воспалительного заболевания матки и яичников. Неоднократно принимала в больших дозах антибиотики и гормоны. 6.07.1980 г. была на приеме у оториноларинголога, который диагностировал у больной обострение гиперпластического ларингита. Спросив у больной, переносит ли она стрептомицин и получив утвердительный ответ, врач назначила ей стрептомицин по 250 000 2 раза в день. Однако отметки на лицевой стороне амбулаторной карты о том, что больная не переносит антибиотики, врач не заметила. В процедурном кабинете, который находился рядом с кабинетом оториноларинголога, медсестра сделала больной инъекцию стрептомицина (250 ООО ЕД), после чего, спустя несколько секунд, заметила, что ей стало плохо. Сразу же вбежавшая в процедурный кабинет на зов медсестры оториноларинголог увидела больную без сознания. Лицо у нее было отечным, губы синюшными, руки багрово-красного цвета, пульс очень слабый, дыхание поверхностное. Больную немедля уложили на кушетку, сделали ей внутримышечно инъекцию 1,0 мл 1% раствора димедрола и 1,0 мл 0,1% раствора адреналина. Затем с участием хирургов, терапевтов, реаниматологов проводилась интенсивная лекарственная терапия (преднизолон, эфедрин, хлористый кальций, эуфиллин, строфантин, бикарбонат натрия и др. внутримышечно и внутривенно), непрямой массаж сердца, искусственное дыхание. Через б часов больная, не приходя в сознание, скончалась.

Побочное токсическое действие ряда антибиотиков на орган слуха занимает отдельную главу в лекарственной патологии. К таким антибиотикам относятся стрептомицин, неомицин, канамицин, мономицин, мицерин, гентамицин, виомицин, ристомицин, ванкомицин и другие. Сотни тысяч детей во всем мире, если не миллионы, буквально пожертвовали своим слухом ради развития производства антибактериальных препаратов с ото-токсическим побочным действием. У них при лечении различных воспалительных заболеваний наступила тотальная необратимая глухота или тугоухость высокой и средней степени. Врачи И. Л. Кручинина и В. П. Под-дубный в 1974 году изучали причины слуховых нарушений у 717 детей в возрасте от 4 до 14 лет. Было установлено, что в 51,3% случаев тугоухость у них явилась следствием применения ототоксических антибиотиков. Пора Минздраву требовать от производителей синтетических сильнодействующих фармпрепаратов ставить на их упаковках предупреждающую надпись: «Лечение таблетками опасно для вашего здоровья».

Печальные примеры лечения слухоповреждающи-ми лекарствами составляют шестой «ужастик» (от доктора А. Г. Шантурова).

Ира Б., 6 лет, в возрасте 1 года перенесла пневмонию, лечили мономицином (50 000 ЕД 2 раза в день) и канамицином (90 000 ЕД 2 раза в день) внутримышечно в течение 7 дней. После лечения перестала слышать и говорить. Глухота. Обучается и воспитывается в специальном детсаду для глухих детей. •

Андрей А., 7 лет, получал в шестимесячном возрасте 20 дней стрептомицин, неомицин и другие антибиотики по поводу двустороннего отита. Дозировка неизвестна. Мальчик потерял слух, речь не развивалась.

Игорь В., 4 года, в роддоме по поводу респираторной инфекции получал в течение 7 дней мономицин по 25 000 ЕД 4 раза в день. В возрасте 1 года родители заметили, что ребенок не реагирует на звуки. Проведено обследование. Диагноз — глухота.

Катя Б., 6 лет, в месячном возрасте по поводу двустороннего гнойного среднего отита в течение 5 дней внутримышечно получала стрептомицин. Исход — глухота.

Вова Л., 4 года, в десятимесячном возрасте перенес острый гнойный средний правосторонний отит, осложненный антри-том1. Была произведена антротомия2. Выздоровление. Неоднократно болел пневмонией. В 1984 г. находился в стационаре по поводу обострения пневмонии, получал гентамицин. На третий день лечения ребенок перестал реагировать на звуки. Гентамицин был отменен. Развилась полная глухота на оба уха. Обучается и воспитывается в детском саду для глухих детей.

Саша К., 4 года, страдает хронической пневмонией, неоднократно лечили стрептомицином и канамицином. Результат: нейросенсорная тугоухость III степени, резкое нарушение речи. На практике было установлено, что поражение кохлеовестибулярного аппарата1 может вызывать большое число других антибактериальных препаратов.

Другая область, где фармацевтические препараты — ксенобиотики принесли миру массу трагедий, — акушерство и гинекология. Ежегодно на земле сотни миллионов беременных женщин принимают различные лекарства, хотя хорошо известно, что среди многочисленных факторов внешней среды, способных вызывать нарушения развития плода и его уродства, фармацевтическим средствам принадлежит одно из ведущих мест. Лет 20-25 назад на нашей планете дети с различными аномалиями развития рождались каждые 30 секунд. Не сомневаюсь, что сейчас такие дети рождаются еще чаще, ведь за прошедшие годы монбланы и эвере-сты лекарств-ксенобиотиков стали еще выше. Напомню поклонникам фармакотерапии забытую уже трагедию XX века, связанную с талидомидом, выпущенным в 1958 году в ФРГ для повышения внутреннего комфорта у женщин во время беременности.

Дискомфорт у бедолаг — жительниц Западной Европы начался после беременности, когда они стали рожать детей с множественными уродствами, особенно верхних и нижних конечностей, ушей, глаз, внутренних органов. Как оно сейчас поживает, это многотысячное поколение «ластоногих детей»? Во время научных экспериментов и клинических наблюдений было установлено, что тератогенным (уродующим эмбрион и плод) эффектом обладают и многие другие лекарства-ксенобиотики. К ним относятся, например, противоопухолевые препараты: метотрексат, фторурацил, меркапто-пурин, допан, циклофосфан, миелосан, тиофосфамид, актиномицин и другие; гормоны-глюкокортикоиды: преднизолон, кортизон, гидрокортизон и другие; синтетические половые гормоны: эстрогены, андрогены и другие; антибиотики: тетрациклин, гентамицин, кана-мицин, неомицин, мономицин и другие; противоэпи-лептические средства: триметин, дифенин; антикоагулянты: дикумарин и другие; а также инсулин, хинин, аминазин, сульфаниламиды и другие.
1 Орган слуха и равновесия
В свете изложенного я делаю вывод: фармакотерапия посредством синтетических, не существующих в природе химических веществ, — это тупиковое направление медицины. «У каждого врача есть свое кладбище» — афоризм врачей-аллопатов. «Вовремя постись и Богу о здравии молись» — наставление врачей-натуропатов для здоровых.

М. С. Горбачев в политическом докладе ЦК КПСС XXVII съезду Компартии СССР сказал о здоровье так: «Было давно и верно замечено, что здоровье не купишь в аптеке. Главное — в образе жизни человека, в том, в частности, насколько разумно и полезно он использует свое свободное время». Я никогда не был приверженцем компартии, но готов подписаться под этими словами великого лидера.

А вот как относился доктор Залманов к химиотерапии (привожу выдержки из его высказываний):

«И наивно, и малорезультативно, и даже опасно восстанавливать жизненную гармонию лишь одними химическими средствами, так как они часто увеличивают дисгармонию и нарушенное равновесие».

«99% медикаментов, ежедневно глотаемых больными, бесполезны».

«Настоящая профилактическая медицина должна избегать противоинфекционных вакцинаций».

«Сделайте арифметическое вычисление, и вы установите, что бальнеотерапия (грелки, горячие обертывания, ванны) более действенна, чем вся фармакология. Бальнеотерапия, хорошо выполненная, никогда не представляет собой опасности выращивания стойких микробов, она не наркотизирует, не отравляет».

«Сторонники внутривенных инъекций, врачи, которые в течение 40 лет вводят непосредственно в кровь различные вещества, часто весьма ядовитые, не отдают себе отчета, какое они вызывают смятение в составе крови, насколько разрушаются этими инъекциями кровяные тельца, сколько потрясений происходит в плазме, какие воспалительные процессы и явления перерождения вызываются ими в глубоком эндотелии повторно поврежденных артерий и вен. Это трагическое заблуждение продолжается уже почти полвека. Количество флебитов, тромбозов, эмболии, артериитов беспрерывно возрастает с тех пор как начали применять внутривенные инъекции».

«Если терапия остается строго медикаментозной, организм будет освобождаться от одних микробов, но останется место для других микробов. Токсические протеины останутся в организме, поражая различные области тела. Острые опасные явления болезни могут исчезнуть, но заменяются хроническими заболеваниями, нетипичными и трудноподдающимися диагностике».

«Надо дать себе отчет в том, что избыток антибиотиков во время подъема температуры убивает защитные силы организма, делает его аллергическим, на много месяцев лишая сопротивляемости».



«Лекарственной полипрагмазией подавляют острое заболевание и слишком часто тем самым создают хронические болезни. Хронические больные, дойдя до отчаяния, обращаются к травникам, знахарям».

Глава 2

О роли капилляров
Аллопатическая медицина рассматривает живой человеческий организм как сумму твердых и сухих органов. Она не принимает во внимание объем и состав его межклеточных и внутриклеточных жидкостей. Человек как индивидуум рассматривается как совокупность изолированных органов, без учета его объективных связей и синергии с природой и космосом. Однако это представление совершенно не соответствует физиологической реальности нашего организма и приводит к тому, что врачи-аллопаты стараются лечить органы тела, фактически не являющиеся твердыми, изолированно друг от друга.
Гомеопатическая медицина абсолютно игнорирует наличие внутренних органов, не говоря уже о совершенном незнании жидкостей. Врачи-аллопаты, как и их коллеги гомеопаты, обучены медицинским абстракциям, и их знания не базируются на реальной физиологии и патологии. «Когда изучают и исследуют изолированные органы, когда хотят понять патогенез отдельного органа, занимаются не биологией, а некрологией», — иронично заметил Залманов. Движение межклеточной воды в нашем организме, являющейся источником крови, имеет поразительное сходство с истоками земных рек. Реки планеты берут свое начало из множества больших и малых ручьев. Вода их всегда находится в движении. Она поднимается и опускается, выходит из берегов и возвращается на свое место, намывает подводные неровности и наземные берега. Вода порождает ручьи, которые множатся и сливаются в мелкие протоки, питающие большие реки.

Артериальные петли капиллярных ручьев выжимают воду кровяной плазмы через свои стенки. Венозные петли поглощают воду межтканевого пространства, занятого внеклеточной жидкостью, — это влияет на капельки внеклеточной жидкости и изменяет ее давление. В этом лежит реальное начало циркуляции органических жидкостей, а в конечном счете — животворящей крови.

Кровеносные ручьи — капилляры — постоянно изменяются. В одних местах организма они могут размножаться, в других, наоборот, претерпевать обратное развитие. Когда капилляры заполнены кровью, их эндотелиальные клетки имеют сплющенную форму. При задержке движения крови внутри капилляров эндотелиальные клетки вновь образуют своеобразные выросты, напоминающие растительные почки. При этом прекращаются их нормальные физиологические функции, просыпаются их первоначальные потенции, и из этих капиллярных клеток развиваются различные типы мезенхимной ткани. Диаметр капиллярных сосудов может изменяться в 2-3 раза.

Во время наивысшего тонуса капилляры суживаются так, что не пропускают сквозь свои туннели красные и белые кровяные тельца, и через них просачивается только кровяная плазма. В период сильного расслабления капиллярных трубочек в их расширенных просветах накапливается большое количество крови. В случаях шока это физиологическое явление имеет важное значение: вследствие застоя в сети сверх расширенных капилляров возникает своего рода рефлекторное кровопускание в сосудистую сеть брюшной полости.

При любом болезненном процессе, будь то воспаление, лихорадка, аллергия, любого рода шок или трофические расстройства, моторная (двигательная) функция капилляров играет большую роль. Изменения величины просвета капилляров также играют важную роль в регуляции кровяного давления: когда все капиллярные сосуды расширены, в нашем организме происходит сильное падение артериального давления.

Эндотелиальные клетки капилляров образуют физиологический барьер между кровью и межтканевой жидкостью — эндотелий, сквозь который между ними происходит метаболизм (обмен веществ). Диаметр капилляров различен. Существуют узкие капилляры (5-6 микрон) и очень широкие (20-30 микрон). Некоторые эндотелиальные клетки капилляров малодифференцированы и более способны к фагоцитозу. Эти молодые капиллярные клетки обладают способностью задерживать и переваривать старые эритроциты, пигментные вещества, холестериновые компоненты.

Эндотелиальный барьер — это живая фильтрующая мембрана. Она не пассивна. Ее проницаемость постоян но меняется. Эта мембрана, словно регулировщик на границе, искусно регулирует движение больших и малых частичек вещества через себя. Частички вещества движутся в двух направлениях: одни «едут» из крови в межклеточную жидкость, другие, наоборот, из меж-клетия в капиллярную кровь. Так буквально протекает величайший процесс природы — обмен веществ между клетками, тканями и органами живого организма.

В норме эндотелиальная мембрана пропускает только небольшие молекулярные частички, например, молекулы воды, аминокислот, мочевины, солей. Крупные молекулы белков она не пропускает. В состоянии патологии проницаемость фильтрующей мембраны повышается, и тогда крупные белковые молекулы могут проникать через этот барьер. Величина проницаемости капиллярных мембран играет большую роль в процессах секреции и резорбции веществ, а также в развитии воспаления и отека.

По обе стороны капиллярной мембраны существует биологическое давление, которое и заставляет частички веществ просачиваться сквозь нее. Давление крови внутри капилляра вызывает фильтрацию веществ из него наружу — в межклеточную среду. В нормальном состоянии это давление достигает у нас 40 мм вод. ст. в артериальных петлях капилляров и 22 мм вод. ст. — в венозных. Коллоидные вещества плазмы крови создают онкотическое давление, которое стремится удержать воду внутри капилляра. Это давление достигает 36 мм вод. ст. Давление крови в капиллярах очень изменчиво — это и вызывает чередование фильтрации и всасывания жидкости, а также всех процессов обмена веществ, обусловливающих жизнь наших клеток и тканей. В процессе фильтрации и всасывания в капиллярах через их мембраны происходит бесконечное течение жидкостей туда и обратно на очень ограниченном пространстве живой материи. При этом внутри- и внека-пиллярные жидкости всегда стремятся к равновесию.

Общая площадь фильтрующей поверхности наших капилляров потрясает воображение. Датский физиолог А. Крог установил, что она составляет примерно 6300 м2 у взрослого человека. Такую огромную площадь будет иметь лента шириной в 1 м и длиной свыше 6 км. Вообразите себе такую полосу, созданную Создателем для обмена веществ и сверхкомпактно уложенную внутри вашего тела! Эта великая полоса изменяет свои размеры при изменении диаметра просвета капилляров. Капиллярные сосуды приспособлены к кровяному давлению и обладают некоторым сопротивлением ему. Сопротивляемость капилляров снижается, то есть повышается их хрупкость, например, при недостатке в организме витамина С или под влиянием лекарства гистамина. Понижают хрупкость капилляров и укрепляют их стенки капиллярные скипидарные ванны, вакуумные («кровососные») банки, витамин С и некоторые другие вещества и средства.

Болезненные состояния капилляров А. С. Залманов называл капилляропатией. Он считал, что периодический застой крови в капиллярах или их спазмы в наших пальцах лежат в основе акроцианоза1, симптома «мертвых пальцев», синдрома и болезни Рейно, что застой или периодические спазмы в тканях лабиринта внутреннего уха вызывают головокружение при синдроме и болезни Меньера. При капилляроскопии хорошо видно, как у людей, больных так называемым ан-гионеврозом, вместо нормальной картины происходит настоящая сосудистая буря в прекапиллярах, капиллярах и посткапиллярах.

Варикозное расширение вен (варикозная болезнь) часто берет свое начало в венозных петлях капилляров. Капиллярный стаз (застой) наблюдается при повышенном артериальном давлении и судорожных припадках. При эклампсии беременных отмечается стаз в капиллярах кожи, кишечника и матки. Значительные изменения капилляров кожного покрова происходят во всех случаях глаукомы. При различных инфекционных заболеваниях вазомоторный парез (паралич) захватывает не только артерии и артериолы1, но и всю капиллярную сеть. Специалистами описан парез и застой в капиллярных сосудах при брюшном тифе, гриппе, скарлатине, септицемии, дифтерии, при лечении препаратами солей золота. При таких состояниях все наблюдаемые капилляры одинаково расширены, наполнены синевато-лиловой кровяной массой, в них нет никаких следов движения крови.

Залманов, безусловно, был прав, когда утверждал, что не существует ни одного органического заболевания и ни одного функционального расстройства, при котором состояние наших капилляров не играло бы первостепенной роли. Наше сердце выталкивает из себя кровь, которая поступает к нему из вен. Вены в свою очередь получают кровь из венул2, а в венулы она приходит из венозных петель капилляров. Исследователи из Тюбингенской медицинской школы показали, что именно систолы (сокращения) микроскопических капиллярных сосудов являются источником циркуляции крови в нашем теле, подобно тому как мелкие ручьи снабжают водой большие реки на всей планете.



Представьте себе на минуту систолы и диастолы (расслабления) капилляров на протяжений сотен тысяч километров, мощь их непрекращающейся деятельности, непрерывный обмен воды между капиллярами и межтканевыми жидкостями, постоянное изменение объема капилляров — и перед вами возникнет развернутая гемодинамика, впечатляющий поток телесной жизни, начинающийся в сокращающихся капиллярах, идущий далее в венозные сосуды, снабженные клапанами, и достигающий правого желудочка сердца.
1 Очень мелкие артерии. Вены мелкого калибра.
А. С. Залманов подчеркивал в своих трудах о глубинной медицине очень важную роль капилляров во время любой болезни. Для снятия приступа болезни, писал он, необходимо прежде всего открыть выделительные пути — очистить кишечник, легкие, почки, печень, кожу. Необходимо немедленно открыть спастически и атонически закрытые капилляры, и тогда движение кровяной плазмы усилится, плазма освободится от шлаков и воспримет антитела, ферменты, диастазы, кислород, глюкозу и другие питательные вещества из резерва организма. В результате организм очищается и токсические вещества из него удаляются. Если лечение остается строго медикаментозным, то организм освободится от одних микробов і но на их место придут другие микробы, токсические белки останутся в организме и будут поражать различные области тела, опасные острые явления болезни могут исчезнуть, но заменятся хроническими заболеваниями, часто нетипичными и с трудом поддающимися диагностике и дальнейшему правильному, с нашей точки зрения, лечению.

Капиллярный застой врачу нужно принимать во внимание почти при всех заболеваниях, которые он знает. Без него не существует ни артрита, ни артроза, ни артериита, ни неврита, не существует ни мышечной атрофии, ни деформации суставов, костей, ни огрубления связок и сухожилий. Застой в капиллярах можно обнаружить перед инсультами и после них, при ишеми-ческой болезни сердца, при синдроме Рейно, при травмах, склеродермии, элефантизиазе и многих других болезнях и синдромах.

А. С. Залманов говорил, что классическая неврология, несмотря на свою почти математическую точность диагностики, остается бессильной против болезней, потому что она пренебрегает капиллярным кровообращением тканей спинного мозга и периферических нервов и тем самым лишает себя многих действенных терапевтических средств, например скипидарных ванн.
Посвящение скипидарным ваннам

Если болезни прицепились,

Что нет от них спасенья вам,

И если ворохи таблеток,

И кучи ампул тут и там

И сотни слышанных советов

Не помогают больше вам,

Тогда попробуйте принять

Для возрождения здоровья

Ванн этак тридцать-тридцать пять,

А то и больше, если нужно.

Те ванны скипидарные,

Они же капиллярные,

Придуманы Залмановым

От разных хворостей.

Они откроют важные

Сосуды капиллярные,

И будет кровь целительна

По тканям быстро течь.

А коли кровь живительна

До клеток быстро движется,

То и тогда улучшится

Обмен ваших веществ,

И все болезни грозные,

Хронические, острые,

Ничем не излеченные,

Уйдут тогда от вас.

1999 г.
ВАШ АВТОР




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница