Ольга алмазова



страница18/23
Дата09.08.2019
Размер2.38 Mb.
#127009
ТипРассказ
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   23
ЛАМПА АЛАДДИНА

рассказ


1

Адвокат лежал на диване, и его пронизывал холод: точно так же распластался в морге на бетонном столе мужчина со ссадиной на виске в штормовке и брезентовых штанах. Руки у мужчины были стянуты веревкой, а у адвоката – нет, подбородок мужчины был опоясан вместе с головой платком, а у адвоката – не был. Ему еще предстояло выступать в суде.

– Бр-р-р!!.

Адвокат вскочил. Натянул брюки. Утопил кисти в рукава пиджака. Схватив портфель с кодексами, сбежал по лестнице и выскочил из подъезда. Слепило апрельское солнце, по двору гулял прохладный ветерок.

Зажмурился, а когда широко открыл глаза, уже качался в салоне автобуса, рычащего по бесконечным улицам. Кто-то дышал под нос селедкой. Из дырок обшивки над головой раздавались звуки ударных инструментов. Нельзя было ни сосредоточиться, ни забыться. Сдерживаясь, чтобы не сорваться, он добрался до центра города.

В глубине парка тяжеловесными колоннами лезло в небо здание областного суда. Скользнув под низкий козырек судейского дома, сморщился: из коридора потянуло запахом дыма. Скамьи вдоль стены облепили юные секретари судебного заседания с сигаретами в холеных руках. Одна из секретарей, выдохнув густую струю дыма, вынесла из боковой комнаты три тома уголовного дела.

Адвокат подхватил толстые папки с жирными буквами на обложке «...дело по обвинению Панькова...» и распахнул дверь в огромный зал, где накануне уже знакомился с собранными следователем материалами. Открыл створки исполосованного поперечными рамами окна и, обдуваемый потоком уличного воздуха, погрузился в чтение.

Вспомнил, как несколько дней назад в адвокатской конторе появилась дородная женщина с короткой стрижкой и усталым лицом; как выслушал ее бурную речь: судили ее сына за убийство майора; как, подумав минуту, выдвинул свои условия; как женщина кивнула головой; как зашелестела в его кармане плотная пачка денежных купюр. Не пришлось слушать, как это часто бывало, жалоб на безденежье, просьб во что бы то ни стало помочь, обещаний, что с ним непременно расплатятся, что почти никогда не исполнялось. Но вскоре после положительных эмоций адвоката посетили отрицательные: обнажилась особенность его положения – он вступал в дело, которое уже год рассматривал областной суд, и оно вот-вот должно было закончиться... Маневр с заменой защитника вряд ли мог понравиться суду.

Остроту судейского раздражения он испытал, только открыв дверь кабинета судьи. Судья, коренастый брюнет с приплюснутым носом и узкими глазами, смерил адвоката боковым взглядом: «А, это ты?» – ему, видимо, уже доложили о замене защитника – и бросил на стол тома уголовного дела:

– Читайте!..

И вот чтение подходило к концу.

Адвокат делал пометки «убили следователя», а не какого-нибудь бомжа; «отца двух детей»; «дерзко»; «нанеся множество ран»... По залу невидимыми волнами растекалась апрельская свежесть. Окутывала столы, кресло судьи, проникала меж прутьев решетки в узкую клетку для арестантов. Адвокат что-то выписывал, рисовал себе на листы, ища хоть малые зацепки, которые могли бы поколебать предъявленное обвинение.

Небо стянуло холстом бескрайних туч, угрожая опрокинуть на город стылые воды. Адвокат обогнул щитовые ворота следственного изолятора и, миновав тесный проход дежурки, скрылся в не менее прокуренном, чем судейские коридоры, лабиринте. Толкнул боковую дверь в комнату для свиданий. Облупленные стены, изрисованный стол, прикрученные болтами к полу стулья, ржавая труба отопления, тянувшаяся по углу к потолку, форточка, покосившаяся на одной скобе, за которой собаки лаем заглушали музыку, мешавшую переговорам между арестантами, не удивили адвоката. Он привык к тюремному образу жизни.

Показалась фигура высокого парня с костистыми плечами и скуластым лицом, за которым блеснула лысина конвоира.

– Забирайте! – крикнул конвоир.

Адвокат спросил:

– Вы Паньков?

Парень утвердительно скосил голову.

Конвоир захлопнул за парнем дверь.

– Константин?

«Счастливчик! – мелькнуло в голове адвоката. – Майор-то в могиле... А ты...»

Парень присел.

– Я твой новый адвокат, – привычно протянул руку.

– Мне уже про вас сообщили.

Адвокат еще не успел толком разглядеть парня, как тот закинул ногу на ногу:

– Мне надо, чтобы меня оправдали...

– Что?! – вырвалось из адвоката.

– А что, у меня была самооборона, – произнес парень.

По телу адвоката побежали мурашки: добиться оправдания. Для такого надо было проявить виртуозное мастерство, совершить нечто фантастическое, скажем, завладеть волшебной лампой Аладдина.

– Это уже высший пилотаж! – воскликнул.

– Для этого вас и наняли... Слушайте, как все было... Мы с братом и моей женой ехали...

Теперь адвокату представлялась картина, отличная от той, которую в трех томах описал следователь.

... По улочке провинциального городка вдоль торгового ряда мчатся «Жигули»... Упираются в бордюр... Из машины с водительского сидения вылезает высокий парень, с сиденья пассажира – другой. Они по порожкам поднимаются в магазинчик с вывеской «Русь»... Появляется гаишник в кожаной куртке и с бляхой на груди... Заходит следом за парнями... Они о чем-то разговаривают... Слышится: «Вы стали там, где остановка запрещена»... «Командир! Но нам надо-то купить сигарет»... «Это не мои проблемы»... Все снова на улице... Из машины выскакивает смуглая девушка и о чем-то просит гаишника... Идут к перекрестку, где у фасада кинотеатра виднеется капот милицейской легковой... Разговор продолжается... Высокий парень что-то доказывает... Другой парень протягивает гаишнику водительские права... Подходит грузный мужчина в штормовке и резиновых сапогах... Спрашивает гаишника: «Помочь?» Высокий парень обрывает незваного в сапогах: «Тебе-то что надо?» Гаишник ему тоже: «Сами разберемся»... Извлекает из планшета бланк протокола... Что-то в него прячет… Высокий парень идет к машине у магазина... Оборачивается на крик: «Эй, ты!» Его хватает за плечо грузный мужчина... Кричит: «Яйца оторву!»... Замахивается ногой... Попадает по бедру...

Адвокат слушал Константина, не замечая, как порывом ветра захлопнуло форточку, как музыку и лай собак заглушил дробный стук дождя, как на потолке зажелтела электрическая лампочка. Ему хотелось верить словам подзащитного, и вместе с тем сомнения не покидали его.


2
Надеялся, что со вступлением его в дело судебное следствие пойдет заново: суд вернется к допросу уже допрошенных, по одному будет вызывать новых свидетелей, а там они с Константином определятся, как им поступить дальше.

Окидывая взглядом зал судебного заседания со смоляным креслом судьи, полированным столом обвинителя, жесткими скамьями посетителей и сплюснутой клеткой арестантов, адвокат не мог и подумать, в какую гонку превратится слушание дела.

Судья прошел через зал и утонул в кресле:

– Продолжаем заседание. По ходатайству защиты вызвана свидетель Шмакова.

Свидетельницу еще приглашал прежний адвокат, от которого отказался Константин.

– Защита! – судья посмотрел на адвоката. – Ваши вопросы?

– Расскажите, что же произошло... октября...

– В тот день у нас в Осторогожске, – назвала городок в сотне километров от областного города, – я торговала семечками... У базара... Как раз напротив магазина «Русь»... И слышала, как кто-то крикнул: «Яйца оторву!» Кто кричал, я сказать не могу, и что там происходило, тоже... Видимость мне загораживала «Газель»...

От Шмаковой адвокату нужна была только фраза «Яйца оторву!» Фраза как бы подтверждала то, что на Константина напали. Подтверждалась необходимая оборона, признания чего добивались они. А позволить себе отстаивать иное адвокат не мог, он по рукам и ногам был связан с взглядом на происшедшее своего подзащитного.

Судья посмотрел на адвоката:

– У вас еще что будет?

Адвокат приподнялся:

– Я бы просил вызвать в суд свидетеля...

Назвал фамилию.

– Все? – спросил судья.

– Нет, еще...

Перечислил другие фамилии.

Выслушав, судья коротко произнес:

– У вас было на это время.

– Как было?!

– Год судимся, а вы – свидетели! – вспылил судья и повернулся к прокурору. – Какое мнение у стороны обвинения?

От стола, одергивая китель с золотистыми пуговицами, оторвался чубатый прокурор:

– Я возражаю.

– Потерпевшая? – к женщине в черном – вдове майора, сидящей на первой скамье.

Та отрицательно мотнула головой.

– Отказываю в вашем ходатайстве, – резюмировал судья.

Адвокат замер. Они с его подзащитным рассчитывали на одно развитие событий, собирались по одному вызывать свидетелей, менять настрой суда, а судья одним махом ломал все их планы. Несколько секунд адвокатом владело замешательство. Но он не был бы адвокатом, если бы не нашелся:

– ... упал лицом на асфальт, – заговорил о майоре. – От удара у него могли образоваться синяки... Но этот вопрос остался в стороне... Прошу назначить судебно-медицинскую...

– Такая экспертиза проводилась!

– Но она не касалась травм, полученных от ударов об асфальт!

– Мне и этой достаточно! – как отрезал судья.

Адвокат заметил, как Константин втянул шею в плечи.

Теперь ему предстояло биться одному.

– Прошу провести судебно-психологическую.... Надо выяснить, не находился ли Паньков в состоянии сильного душевного волнения?

– Еще чего! – зашумели в зале.

Конвойные насторожились.

Судебный пристав прошел вдоль рядов.

– Будете мешать – выведу всех из зала! – пригрозил судья и обратился к адвокату. – У нас есть общее заключение о психическом состоянии.

– Заключение сделано на предварительном следствии... А с тех пор утекло столько воды... Выяснено столько новых обстоятельств...

– Вот именно, что утекло... – рыкнул судья.

«Хочет разом закончить дело» – резануло адвоката.

Теперь адвокат вставал и заявлял одно ходатайство за другим.

Судья удалялся в совещательную комнату, возвращался, и зал слышал только одно:

– Отказать!

Адвокатом овладело чувство безысходности. Все его попытки хоть как-то изменить ход суда, оказывались тщетными.

Уже не рассчитывая ни на что, адвокат поднялся:

– Я не могу понять, что здесь происходит: суд или судилище? Если судилище – тогда все ясно. Если суд, тогда почему не слушают сторону защиты... Вы отказали в вызове свидетелей... Но ведь все допрошенные в суде были свидетелями обвинения... А где свидетели защиты?.. Вы отказываете в проведении экспертиз... Вы... Вы... Вы...

Адвокат заметил, как съехал в самую глубину кресла судья, как на первой скамье вытянулась вдова майора, как на последнем ряду застыла мать Константина, как рядом сжал руки в кулаки его отец.

Повисла тишина, которую адвокат воспринял, как окончание его борьбы с судебной машиной. И полной неожиданностью для него прозвучали слова судьи:

– Ладно, вызовем ваших свидетелей...

Добавил:

– Следующее заседание в Острогожске ...

«Хочет допросить их на месте... И не вызывать в областной центр, – подумал адвокат. – Ну и пусть... »

Обратил внимание на то, как сморщился прокурор, как заурчали в зале посетители, желавшие скорейшего вынесения приговора. С удовлетворением ощутил пожатие своей кисти рукой отца Константина и тихие слова его матери:

– Я уже думала всё...
3
Дорога пролегла по сквозным полям, утопавшим своими краями в глинистых оврагах и поймах рек. Адвокат сидел на заднем сиденье машины отца Константина и раскладывал листы с вопросами, которые собирался задать свидетелям, ходатайства, которые заготовил. Испытав на себе характер судьи, к очередному заседанию готовился особенно тщательно.

Проникаясь уголовным делом, он все глубже погружался в некий туннель, по которому теперь предстояло двигаться, не позволяя себе сделать шаг в сторону, допустить оплошность, как не мог позволить себе этого уходящий в забой горняк. Все острее ощущал холод отчуждения окружавших людей: прокурора, вдовы, подзащитного, родственников его и потерпевшего. Все меньше оставалось в нем сострадания к майору, вытравливались последние крохи жалости к нему. Защищая Константина, он воспринимал только то, что оправдывало Константина, жесткой рукой выдавливая из себя все лишнее. Его не раз подмывало заговорить с Константином о сочувствии, но его подзащитный отвергал даже упоминание о таком.

Острогожск – когда-то крепость, окруженная слободами черкасских казаков, а теперь районный центр – появился из-за бугра огромной трубой заброшенного завода. Забелел мелом сплошной кладбищенский забор. Проплыл дом с килевидными в старинном стиле наличниками и порталом на полуколонках-кубышках. Каштаны прочертили спуск к реке. И вот двухэтажка суда.

Взбежав между махровых елей по порожкам, адвокат заметил:

– И здесь накурено!

Из здания тянуло душным запахом.

Попытавшись открыть окна в зале заседаний, опустил руки: рамы были приколочены к подоконникам толстенными гвоздями. Кресла зияли сломанными спинками. Ручки свисали. Все напоминало колхозный клуб.

Снова появился судья, сосредоточенное лицо которого не предвещало ничего хорошего. Одиноко заняв место за длинным столом, обратился к адвокату:

– Слушаем ваших свидетелей!

Допросили дерганого вояку, бывшего афганца, который рассказал, что в тот день видел, как полный мужчина прижимал Константина к стене магазина «Русь».

«Маленький плюс», – пометил себе адвокат.

Студента медицинского училища, который сообщил, что подходил к лежащему у магазина мужчине и щупал пульс – мужчина был жив.

«Значит, не убил!»

Молодого человека, который видел, как гаишник заходил в магазинчик «Русь», а, выйдя с чашечкой кофе, окинул взглядом лежащего и прошел мимо.

«Слепец!»

Милиционеров патрульно-постовой службы, которые долго возились с лежащим: переворачивали, светили в зрачки фонариком, связывались с дежурным.

«Сонные мухи!»

Дежурного по районному отделу милиции, который в тот день никак не мог дозвониться до скорой и только потом направил машину охраны.

«Упустил время».

Адвокат убеждался в том, что майор в тот день на службе не был. Об этом говорила его одежда: штормовка, резиновые сапоги с толстым слоем грязи. Завесу тайны приподняли строчки из характеристики следователя, что майор был заядлым рыбаком. А милицейское руководство пыталось доказать, что следователь погиб, находясь на дежурстве!

Удручающе подействовала нерасторопность милиционеров... Безразличие гаишника... Пассивность дежурного...

С чугунной головой адвокат покидал зал. Спускаясь с судейских порожков, посмотрел на дом с колоннами, арками, куполами, на котором на треть стены тянулась выцветшая надпись «Спортивный зал» и вспомнил, что где-то читал, что в городке было подворье донского монастыря.

– Трапезная... – проглотил слюну. – Когда-то здесь гремели кружками монахи, а теперь гоняют мяч пацаны...

Вечером, сидя в кабинете матери Константина – главного бухгалтера крутой конторы, выслушивал упреки:

– Мы вас нанимали, чтобы вы переломили ситуацию! А все стоит на прежнем месте... В ходатайствах вам отказывают...

– Не во всех! – вздрогнул адвокат.

– И все же... – бледнела мать, забыв предложить адвокату, который за весь день не держал и крошки во рту, даже чашечку чая.

– А насчет «переломить», извините, я не волшебник! Была бы у меня лампа Аладдина, я бы потер ее, вызвал Джинна и скомандовал: «Выпустить Константина!» И на ковре-самолете унес...

– Вы к тому же и юморист, – произнесла гробовым голосом женщина и перешла на мужа, который в грехах сына обвинял ее.

Адвоката задело то, что судья отказался удовлетворить бесспорные, по его мнению, ходатайств. Что стоило только заявление о вызове в суд экспертов! Адвокат обнаружил в уголовном деле заключение, в котором ссылались на осмотр терапевтом майора через полгода после его смерти... У больного была обнаружена гипертония... Возникал вопрос: кого же осматривал врач? Мертвеца? Тогда откуда гипертония?..

– А если не мертвеца, то кого? Не оказался ли следователь жив? – восклицал адвокат, взывая к рассудку суда.

Но...


Адвокат долго гулял по стягиваемым сумерками улицам городка, вымерял расстояние от магазина «Русь» до перекрестка, где стояла машина гаишников, от магазина до базарных ворот, где торговала семечками Шмакова, искал на витрине магазина, на столбе, на асфальте следы от ударов, и все больше сомнений поселялось в нем.

– Была бы у меня на самом деле волшебная лампа Аладдина!.. Я бы вызвал Джинна и приказал: «Воспроизведи-ка все, как было!»

Только собрался зайти в магазинчик и выпить чашечку чая, как из дверей выглянул охранник:

– Ты что здесь крутишься?

– Да... Аладдин... Лампа...

– Я тебе сейчас покажу Аладдин... – угрожающе двинулся тот.

Не желая связываться, адвокат поспешил в гостиницу, где, замерзая в кровати, натягивал на голову байковое одеяло, и его разъедала обида. Все о ком-то заботились, кого-то жалели... Вдова – мужа... Родители – Константина... А кто хоть немного позаботился о нем? Даже чашки чая не предложили. В животе урчало. В голове ныло. Он представлял монахов за трапезой; майора на рыбалке; судью, греющегося в ванне, и стон пробегал по нутру.

Утреннее заседание взбодрило. Допросили мать Константина, и теперь уже она оправдывалась перед защитником, что не смогла убедить судью в невиновности сына.

«А требовала от меня», – поймал себя на мысли адвокат, уже не замечая запаха курева в зале.

Врач-реаниматор рассказал, что следователь умер за несколько минут до того, как его привезли в больницу – выходило, милиция долго раскачивалась и допустила промашку.

«Вот с кого голову надо сносить».

Когда адвокат подумал: «Сейчас перейдем к прениям», судья произнес:

– Следующее заседание... Вызываем экспертов!

«Не все мои ходатайства пропадают даром!» – отметил адвокат.

Судья уже оправдывался перед вдовой:

– Не волнуйтесь! Мы заслушаем экспертов... И снова приедем в Острогожск...

«Все-таки у меня есть нечто, похожее на лампу Аладдина, – похвалил себя защитник. – Я уже вторую неделю не даю судье передохнуть!»

В сознании всплывал тот роковой октябрьский день... С чего все началось? С мелочи: нарушения правил дорожного движения... Оставили машину под знаком «Остановка запрещена». Гаишники стали придираться. Вину младшего брата на себя взял старший брат. Такой поступок не мог оставить равнодушным младшего. В свою очередь младший заступился за старшего. И вот, когда, казалось, все стало утрясаться, появился одетый в штормовку и резиновые сапоги... Естественно, его послали куда подальше...

Говорят: «Он представился сотрудником милиции». Но представляются как? Предъявив удостоверение! Об этом знает любой сержант милиции. Не говоря уже о майоре... А этого не было... Гаишник заявляет, что говорил: «Он милиционер»... Но когда?.. После того, как самого зацепили... Ведь ходил за чашечкой кофе в магазин и прошел мимо лежащего майора...

Константин встречается с тем, кто ему помешал... Тот грозит!.. Замахивается ногой в жизненно важный орган!.. Удар...

Было ли все именно так?

Насколько можно верить Константину?

Сомневаться адвокат мог, но высказаться о своих сомнениях вслух – ни в коем случае. Он должен был всецело быть на стороне Константина, даже тогда, когда многое говорило об ином... Что Константин напал... Что Константин ударил... Что Константин толкнул майора на витрину... Что майор ударился о стекло головой...
4
В душе адвоката теплилась надежда: терапевт сделал запись в медицинской карте о гипертонии. Выходит, майор был жив!

Тогда обвинение рассыпалось, и Константина следовало выпустить!

В скованном состоянии адвокат вошел в зал областного суда. Не открыв фрамугу, неслышно опустился за стол, кивнул Константину за решеткой, зашелестел листами.

Эксперт – крупный лысый мужчина в богатом костюме – отказался давать показания:

– Заключение готовили мы впятером! Нам всем и отвечать!

– Но законом не предусмотрен допрос одновременно пятерых... – произнес адвокат.

– А это не мои проблемы, – пожал плечами эксперт.

«Худо-бедно, но это мне на пользу», – подумал адвокат, надеясь тем самым спутать карты у обвинения.

Но судья нашел выход, пригласив в зал самого молодого из экспертов.

– Вышла ошибка... Когда майора осматривал терапевт, он был жив... Секретарь опечаталась, поставила не тот год в заключении... Его уже потом убили... А в карте год написан правильно... Вот, смотрите, – эксперт протянул сшитые листы.

– У вас все из ошибок! – раздраженно воскликнул адвокат.

Все меньше аргументов оставалось у него в запасе.

Мысли о майоре до такой степени овладели адвокатом, что стоило ему закрыть глаза, как ему представлялось, что он подходит к майору, лежащему на бетонном столе, стягивает с него штормовку, брюки, носки... Переносит в ванну... Тело майора плавает в воде, а он его обмывает... Снова переносит на бетонный стол... Обтирает... Надевает сухое белье... Белую рубаху с погонами... Брюки с красной ниткой... Ботинки... Припудривает рану на виске... Он чуть ли не санитар, который занимается траурным туалетом.

Опять он собирался в Острогожск. Теперь ему предстояло выступать в суде – по крайней мере, на это намекнул судья при их последней встрече. Предстояло принять отчаянную попытку: свалить груз обвинения с плеч Константина. А если свалить, то на чьи? Все беды вдовы, двух ее детей... Тело майора... И приходила в голову сумасшедшая мысль: на виновника этого – на самого себя... И казалось, чем больше он отобьет Константина, тем больше достанется именно ему. Если судья присудит Константину пять лет лишения свободы – адвокату перепадет где-то пятнадцать. Это если оценивать жизнь майора в двадцать лет. Если Константин получит пятнадцать – адвокату пять лет тянуть лямку. Если же суд оправдает Константина – адвокату светит максимальный срок... С такими странными мыслями адвокат оказался в машине, свернувшей за городом на юг.

Май буйствовал поднявшимися на полметра травами. В прядях ивовых крон отвернулось переливчатое русло Дона. Заморгали лужи – отголоски ливней – на распаханных склонах. Разметались на километры равнины с оврагами, похожими на ссадины на виске майора. Адвокату дышалось тяжело. Сиденье под ним дрожало. Ему казалось, что его везут не на скоростной легковой, а на допотопной телеге.

Где-то в автобусе, держа на коленях целлофановый пакет с тремя томами, спешил судья; в арестантскую будку вталкивали Константина; у порожков суда собиралась толпа.

... Адвокат лежал на жестком топчане. Его ноги не двигались, руки не сгибались, голова не поднималась, рот был закрыт... Ему рисовались картины пронесшейся словесной баталии... Возгласы вдовы: «Уж лучше бы убили меня!»... Сиплый голос прокурора: «Прошу приговорить к двадцати годам лишения свободы»... Крик жены Константина: «С кем я останусь!»... Протяжный стон подкосившейся матери... Запах валидола...

И его речь... Он поднялся тяжело... После слов прокурора ему терять было нечего... Прерывали крики: «Чего ты мелешь!»... Кого-то выводили... «Не нравится» – отмечал для себя адвокат и усиливал голос... Скрипели стулья... Хлопала дверь... Что-то нервно помечал судья... А он говорил и говорил, переворачивая лист за листом своего многостраничного выступления...

Реплика прокурора превратилась в получасовой монолог...

И на все это вновь зазвучал голос защитника...

Выжатым лимоном распластался он на досках и ничего не хотел, ничего не желал, ни о чем не думал... Душой был пуст, умом выхолощен, телом недвижим, и никакая сила, будь это даже волшебная лампа Аладдина, не смогла бы его поднять. И уже не только о майоре думалось, как о мертвеце, не только о Константине, которого приговорили к пожизненному заключению, но и о самом адвокате.

22 мая 2004 года




ИВАНЧО

(рассказ)






Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   23




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница