Ольга алмазова



страница21/23
Дата09.08.2019
Размер2.38 Mb.
#127009
ТипРассказ
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   23

РАЗГОВОР ДВУХ ГЛУХИХ

Хотелось бы начать разговор с таких обычных вещей, как телефон. Когда я еще слышал, то не обращал внимания на то, что же такое телефон, сколько с ним связано хорошего и плохого. Кажется, ну телефон и телефон. Разве что обидно, если у тебя его нет. Телефон приобретаешь в основном для связи: кто-то заболел, кто-то позвонил, такая самая бытовая вещь. И в голову ничего другого о нем не приходит. Когда я потерял слух, то на телефон стал смотреть по-другому. Люди поговорят по телефону и трубку кладут не просто, а как бы прикладывают. И сами пригибаются и как бы даже поглаживают. Это первое, что мне бросилось в глаза. А для некоторых телефон становится не просто средством связи, а чем-то особым. Чуть ли не любовник – если это для женщины, или любовница – если для мужчины. Благодаря телефону они не просто получают информацию, а испытывают наслаждение. И если не поговорил по телефону, не может начать работать. Приходят коллеги, жена, все тут же посматривают на телефон. Если телефон долго о себе не дает знать, тогда вытаскивают записные блокноты и кому-то звонят. Конечно, телефон, что бы мы о нем ни говорили, много несет и полезного, когда надо выяснить, во сколько отправляется поезд, когда прилетит самолет. И все же если внимательно посмотреть на эту вещь и проанализировать, сколько она съедает времени, сколько приносит ненужной информации, которая тебя просто уничтожает массой лишних нагрузок, то понимаешь ее безусловную вредность. И я стал задумываться, сколько же поглощается драгоценного времени, которое природа отпустила тебе, чтобы ты употребил его по назначению. В конце-то концов, ради того, чего ты родился? Не родился же ты ради телефона или еще чего-то в этом роде, какой-нибудь пустяшной железяки, скажем, машины?

Нечто подобное происходит и с книгами. Начинаешь рассматривать их, ночами напролет без разбору читаешь. И я также думал, как и все, что, читая все подряд, делаю полезное дело. Накапливаю знания. Бегаю в кино, потому что надо французское кино посмотреть. А какое индийское? Какое русское? Украинское? Возникает проблема успеть на тот или иной сеанс. Иначе в обществе будешь вроде бы неполноценный человек.

Но не попадись мне книги Гете, не посмотри я репродукции дворца в Фонтенбло, я бы так и продолжал считать. Они меня заставили остановиться. Посмотреть на все иначе. А что я читал? Да, Толстой – глыба. А что я вынес? Какую-то только нравственную для себя вещь. Если на меня взглянуть, как на советского человека, каким я, в сущности, и остался, то я был раб и продолжаю им быть. Ну что я такое? В колхозе вырос, из колхоза бежал. Это было типичное рабство без какой-либо перспективы. Вообще без ничего. Самое большое, что я мог себе уже позже поставить в заслугу, так это то, что у меня есть квартира, по которой могу свободно ходить. Оказывается, рабу многое дано. Культивировать в себе свое рабское начало. Он должен рабом быть интеллектуальным. Ему вбили в голову такие понятия, как не укради, не оскорбляй, будь честным, патриотичным. Должен отдать за Родину жизнь, не моргнув глазом. И еще многое в этом роде. А спроси, что такое Родина? Возникает жуткое ощущение. Для нас Родина святыня всегда была. И спрашиваешь себя: но все же? Ты и теперь раб. Но за какую свободу раб? Может, за рабствующую свободу? Нам литература и преподносила мысль, что ты раб нравственный.

Появилась другая литература, которая говорит: сбрось рабство. Сбросили мы рабство. Приобрели еще худшее рабство, называемое «свобода без цепей». Вот это «без цепей», без религии, без ничего – рабство еще более страшное, потому что оно растоптало то, на чем мы держались. Как я заметил, на Родине, на патриотизме. И этого не стало. Раб стал полностью «свободным».

Богатые были осведомлены об этом, они могли жить во Франции, могли Толстого читать, для них «убий – не убий», «ограбь – не ограбь» было настолько известным, что они сразу поняли, что новой доктриной уничтожается целая нация.

Так вот, какая же литература полезна для раба? И для новорожденного мальчика, который не знает, что такое рабство. Он растет, как птица, свободно, мать и отец ему защита. О них Платон говорил, что это наше самое высокое бессмертие. Так что мы этому бессмертию должны дать, чтобы он избежал нашей участи?

Какая литература избавит? А литература избавлять должна. Не революционно, а универсально.

Следует заметить, что мы часто смешиваем не смешиваемое, говорим одинаково о разном. Например, одновременно о Рафаэле, о Гарибальди, о Наполеоне. А эти фигуры несовместимы. Мясник Наполеон никакого отношения не имеет к такому творцу, как Рафаэль. Если только взять все духовное, чем Рафаэль одарил мир, то трудно оценить его для мировой культуры. А Наполеон? Он только с Гитлером сравниться может. Сколько миллионов погубил! А что он сделал? Что он Франции преподнес? О нем только и будут говорить: Наполеон этого ограбил, того. И какая же литература о нем? Из нее можно обо всех любовницах Наполеона узнать, но она ничего не даст.

А вот Платон с его философией может раба из рабства вывести, когда тот поймет, что он не раб, что обладает огромной потенцией и может в любой отрасли чего-то достичь. И тогда у него, по сути, открытые двери.

Возьмите дневник Толстого. Когда Толстой почувствовал, что он «дерьмо», а это почувствовал ночью, после дикой пьянки и гульбы и нравственного падения, то, что он сделал? Об этом почему-то пишут мало. Он ведь деревни пропивал. И ни слова об этом. Как будто и не было такого. Уже, будучи в армии, две деревни пустил по ветру, оружие надо было купить и подарить Осману. А сколько в карты продул? Об этом тоже ни слова. Но когда Толстой понял, что он «дерьмо», он поставил перед собой задачу за два года получить знания и выполнил задуманное. Вот в чем величие Толстого. Вот что надо читать. Почему же этот дневник не печатали, почему об этом в каждой школе не говорят: каким Толстой был и каким стал? А о Есенине: алкоголик, малообразованный. Да возьмите по библиотекам только то, что он прочитал за четыре года. Сколько перелопатил греческой литературы. Какой же малообразованный. Да, он университеты не кончал. Знания получал, как и Горький, не на лекциях. А возьмите Горького. Оказывается, когда пороешься в его записках, то найдешь: он пишет письмо другу и в нем замечает, что даже ребенок должен знать три мировые религии. А если познакомишься с религиями, захочешь и еще познать многое другое. Тут уже не будешь впустую читать французскую литературу, какая бы она не была. Двадцать томов Бальзака. Достаточно один том пролистать. Потому что это развлекательная литература, кстати, похожая на пустую телефонную трескотню, она душу не подымает.

Нужна литература будящая, учительствующая, толкающая человека к очищению, к свершениям, а не ласкающая, тешащая душу, но ничего не дающая. Впрочем, что-то я разговорился и изрядно уклонился в сторону. Постараюсь теперь обратиться к цели моего повествования: рассказу о мыслях двух людей недавнего прошлого.


ПЕРВЫЙ ДЕНЬ
В доме поселились два новых квартиранта. Они друг другу понравились. Но каждый скрывал свою глухоту. Поэтому они показали друг другу каждый свою визитную карточку. Одного звали Петр Петрович, назовем его Петр. Другого – Матвей Матвеевич – Матвей. Как Апостолы. Они часто оказывались вместе на балконе. На одну половину балкона выходили двери из квартиры Петра Петровича, на другую из квартиры Матвея Матвеевича. Петр написал на бумаге, что хотел бы, чтобы они построили свое общение следующим образом. В один день вел разговор Матвей: «сегодня вы», в следующий день он: «завтра я». Матвей подумал-подумал: «Это же обман, я ведь сам не слышу», но согласился. Решили, что Матвей начнет рассказывать первым.

Матвей был высокого роста, с плешью, но сзади волосы вились длинными кудрями. У него был один зрячий глаз, второй незрячий вертелся бешено. Он был худой, руки у него все время прыгали.

Петр был полнее, таких же лет. Но не совсем лысый. Впереди висел клок волос, как у запорожца. Только не на середине, а на лбу. Он его иногда вздувал налево и направо. Сзади у него тоже было немного волос. И плешь приобретала особую значимость. Кто видел его голову, тот думал: вот это ум!

Глухота у Матвея и Петра была давно. Каждый размышлял о том, чем поделиться. Время было еще опасное: сажали за неосторожно брошенное слово, за невпопад рассказанный анекдот. И всегда возникал вопрос: если делиться, то с кем? Но между ними почему-то сразу возникло особое доверие.

Матвей, выпив чашечку кофе, уселся поудобнее в кресло. Петр сделал вид, что он весь внимание и слушает.

Матвей начал:

– Я бы хотел сегодня поговорить о власть имущих. У меня на этот счет есть свои соображения.

Петр зевнул, но сделал вид, что внимательно слушает, и сказал:

– Считаю, что вы правы.

Заготовив эту фразу заранее, которую мог отнести ко многому.

Матвею понравилось: вроде, согласен.

И он продолжил:

– Знаете, я хотел сравнить несколько личностей. Чтобы показать ничтожность этих людей. Вы понимаете, самый большой вред, когда мы создаем кумиров. Другое дело, когда сделаем кумиром Христа – это огромное, вечное. А когда мы делаем их из владык, переносим из поколения в поколение, чтобы угодить сегодняшнему господину, мы приукрашиваем этих власть имущих и не доносим до людей и десяти процентов их гнусной роли. Я бы хотел это доказать на примерах.

Петр, развалившись, кивнул головой.

Тогда Матвей уже решил быть полностью откровенным.

– Я прожил несколько жизней. То, что я говорю, я не прочитал, я сам видел, – сказав это, он уставился на Петра.

Петр еще раз боднул головой, выказывая согласие, не понимая, к чему оно, но чувствуя в этом что-то серьезное.

Матвей подумал:

«Какой умный человек. Лоб оправдывает его способности. Если он верит, что я прожил несколько жизней и очевидец, то вперед!»

Он:


– Понимаешь, дорогой Петр!

Петр опять боднул, свисающий со лба клок мотнулся слева направо.

– Я хочу поговорить о Ганнибале. Не о том, как он воевал, не о том, как проявлял себя, а о том, как он умирал. Я видел, как он принял яд. А ведь началось у него все с самого обыденного. Он, конечно, человек был талантливый. Но, как и у каждого завоевателя, у него была жажда усеять землю трупами. Чем больше трупов, тем больше слава. Для него народ – это фикция. Запомни, ни один владыка этого серьезно не воспринимает. Это материал для владыки, тесто, из которого он лепил свой пирог. И никому не верь, ни одному из этих людей, что он делает благо народу. Я опять же докажу это на примерах. Я очевидец этого, – сказал и посмотрел на Петра.

Петр сдул клок на другую сторону и разлегся.

«Чудесный собеседник, – решил Матвей. – Как меня понимает».

И сказал:

– Как это редко бывает.

И Матвей поехал в далекое прошлое. Начал с того, что ночью Ганнибала мучили сомнения: идти ему на Рим или не идти. Все зависело от того, дадут ли ему денег, которые были нужны для оплаты армии, подвезут ли вовремя фураж слонам. А Ганнибал чувствовал, что может нанести удар Риму, от которого тот не оправится. Хотя Рим и был в расцвете, но его раздирали неурядицы. Ганнибала послал Карфаген, которому Рим постоянно мешал в торговле.

– Не буду рассказывать, как все было, – сосредоточился Матвей. – А поговорю о ночных сомнениях Ганнибала. Когда он, разрываемый думами, лежал в шатре, пришла предсказательница. Она была настолько же провидицей, насколько интриганкой, что даже Ганнибалу в голову не пришло, что она принадлежит особой касте людей лепить уже из владык пироги и творить историю.

Петр опять мотнул головой.

– Вот когда она пришла, – говорил Матвей. – Она принесла маленькое существо, которое было завернуто в красивый фиолетовый шелк. Карфаген торговал тканями разной расцветки, и Ганнибал любил фиолетовый, загадочный цвет. Это маленькое существо, которому было всего двенадцать лет, нырнуло на большое ложе и замерло в ожидании. Его готовили несколько месяцев к огромной любви. Это было существо невинное, но уже всему обученное. Оно трепетало, лежало в ожидании. Оно верило, что на него сошла благодать. А Ганнибал на это смотрел равнодушно. Обычное дело. В это время вышло несколько тигров. Рыкнули, потянулись. Это были ручные тигры. Но, почуяв чужое тело, они приблизились к нему. Ганнибал подал им знак отойти. Тигры издали такой сильный рык, что закачались кадила, лучи света заметались по огромному залу. Но отошли.

В лучах лежало маленькое существо, и не сводило своих черных глаз с Ганнибала. Ганнибал ему нравился. Красивый был человек, рослый, мощный. Он взглядом впился в предсказательницу. Предсказательница ему: «Сегодня боги мне сказали всю правду о тебе». Ганнибал подался к предсказательнице. Предсказательница: «Ты сомневаешься в чем-то» – «Сомневаюсь» – «Иди! Тебя зовет Бог совершить то, что никто не сделает в мире. Только ты можешь нанести удар самому мощному, самому сильному, самому коварному врагу. Кроме тебя никто на это не способен. Боги за тебя!» – «Боги – это хорошо. Но как с деньгами? Как с провиантом?» – «Я как раз с этим пришла». Она долго еще что-то шептала на ухо Ганнибалу. Потом Ганнибал направился к девочке. Во время любви девочка крикнула: «Ты золотой! Ты мне кажешься весь из золота!» Ганнибалу больше ничего и не хотелось услышать. Он представлял себя таким. Болезнь владык давно владела им. Только Боги изображались золотыми, а теперь и он! «Значит, я – Бог!» – возрадовался Ганнибал. Все это сообщило мне невинное существо, ему можно верить. Ганнибал вскоре забыл о девочке, которую сразу после любви с ним отдали на съедение тиграм. Я не буду рассказывать дальше, как Ганнибал перешел Альпы, как побеждал в битвах. Я хочу остановиться на том, как он умирал. Наступил и его час, когда он в бегах спасал свою шкуру. Карфаген пал. Предсказателям этого только и нужно было. Они теперь дурачили голову другим Ганнибалам. Огромное состояние Карфагена поместили на корабли и увезли. А Ганнибал, умирая, вспомнил это невинное существо, которым попользовался и отдал на съедение тиграм. Он заволновался: что же я скажу там? Я ведь встречусь с ней в ином мире. А воинам, которых я положил? И впервые испугался за свою жизнь, которая должна была продолжиться страшным судилищем.

Вторая личность. Все в диком восторге от Наполеона. Но это ничтожнейшее существо. Настолько жестокое, что на своих жестокостях у него построено все. У нас жизни не хватит, чтобы прочитать всю макулатуру, которую написали о нем всевозможные подхалимы. Но с Россией не было бы войны, если бы и сам Александр не жаждал таких же почестей. И у обоих императоров конец жизни жуткий – у одного в одиночестве на острове, у другого в смертельном жару в Таганроге. И это все чушь, что Александр в облике старца Федора Кузьмича подался в Сибирь искупить свои грехи. Для них убить, как раздавить муху. Сталин, услышав от Кирова «Я не хочу занимать кресло вождя» сразу решил, что перед ним стоит труп. А как умирал, как остывал на полу на Кунцевской даче? Даже охранники не решались заглянуть. Когда мы делаем кумиров, мы себя сами уничтожаем. Владыки – это всегда мерзкое дело.

Матвей посмотрел на Петра. Тот держал голову в наклоненном положении.

«Какой собеседник! Весь поглощен, – подумал Матвей. – Завтра я его также послушаю».

Матвей взял пустую чашечку и, уважительно поклонившись, направился в свою комнату. Петр встрепенулся, глубоко вздохнул и с улыбкой на лице тоже покинул балкон.


ВТОРОЙ ДЕНЬ
Пришла очередь рассказывать Петру. Они выпили по чашечке кофе, уселись в кресла на балконе. Матвей заерзал, понимая, что теперь ему придется изображать слушателя.

Петр закрыл глаза, потом открыл и начал:

– Дорогой друг! Мне бы хотелось поговорить…

Матвей замотал головой и одним глазом стал всматриваться в соседа. Он был неплохой психолог и, если лоб Петра покрывался морщинами или его рассекало пополам, словно топором, он понимал, что Петр волнуется, и переживал сам.

– О предательстве, – продолжал Петр, видя реакцию соседа. – Это я хочу изложить, сопоставляя человеческий и животный мир. Сравнивая, как относится отец к сыну, отец к жене, и как волк к волчатам, волк к волчице.

Матвей замычал, что он согласен.

Петр подумал: «Как приятно, что тебя понимают, тебя чувствуют, тебя слышат».

– Когда я был молод, я приезжал к своему дядьке в Лысогорку. Это деревня в излучине Дона. Жена дяди отменно варила борщ. Запах стоял на всю степь. А если тебе в миску с борщом еще положат кусок мяса. Объедение! Обглодаешь кость. Потом из нее мозг выбиваешь. Работали тогда много, и ночью. Так вот, поедят и лягут отдыхать. И все знали, что на запах выходил молодой волк. Выйдет, нос тянет. Потом сядет. И все любовались им. Красивый был волк. Что важно, волк чтил место, где живет, его волчица чтила, и воровства в деревне не было. Правда, говорили, что километров за двадцать волки съели лошаденка прямо на глазах у людей. Ну, может, это были наши волки. Но у нас в деревне они скот не крали. На краю Лысогорки жил охотник по имени Николай. Он сказал отцу: «За шкуру волка шестьдесят рублей дают!» А тогда шестьдесят рублей стоило хорошее ружье. И Николай решил подстрелить волка. Он собрался, засел пораньше перед тем, как на запах вышел волк. Волк появился на взгорке. Николай бросился ближе к бугру. Волк скатился в яр. Николай выстрелил вслед. Край снега – весна была – рыхлый, обвалился, и Николай поехал вниз. Хотел подняться, а волк стоит на нем. На плечи поставил лапы. С морды капает кровь: Николай его ранил. Пасть у волка раскрыта. Еще бы секунду, и волк перехватил бы ему горло. Но Николай завыл: «Алеху жалко!» У него сынишка был два года от роду. «Ничего мне не жалко, ни своей дурной жизни, ничего... Только Леху жалко». И стоило ему произнести это, как волк спрыгнул с его плеч и скрылся. Потом Николай рассказывал это отцу, а тот: «Схватил бы ружье и выстрелил!» – «Ты что, он жизнь мне подарил!» Вот какой был волк. Молодой. А ума палата. Что ему стоило горло перехватить.

Петр глянул на Матвея, который перекладывал руки одну на другую: «Вникает…» и:

– Когда волк вырос, он уже не стал появляться у деревни. Волчица ощенилась пятью волчатами. И был жуткий голод. Ничего, даже мышей не выловишь. Волчата похудели так, что еле двигались. Волчица отдавала молоко, ходила, шатаясь. И волк пошел на крайность. Он знал, что в Лысогорке живет Никита – здоровенный мужик. Во всем околотке он отличался своей жадностью. Жадный был до крайности. Собак у него было четыре: злющие овчарки. Они были злыми оттого, что он их не кормил. Во двор не зайдешь, разорвут. У него было много баранов, и один из них Тимоха – любимец Никиты. Он был интересен тем, что если его ударить по носу, он поднимался на задние ноги и ходил, крутился. Никита говорил: «Я из него роблю циркача». Никита наплодил кучу сыновей. Таких же жадных. И каждый день у них была драка с отцом. Те требовали деньги на бензин для мотоцикла, на выпивку. Конечно, Никита не давал. Сыновья кучей набрасывались на отца, избивали и забирали деньги. У сыновей были свои дети, которые приходились Никите внуками, которые были не лучше своих родителей. Так они и жили. И вот волк туда-то и повел волчицу.

Был праздничный летний день. Воскресенье. На улице, поднимая пыль, плясали молодые девки и парни. На баяне играл слепой музыкант, уходя весь в себя. Волк, прижавшись к забору, промчался ко двору Никиты. Волк понимал, что никто не обратит на него внимание. Волчица не отставала от него.

Слепой вдруг перестал играть. Все остановились: «Чего ты?» – «Слушайте, – говорит баянист. – Волки прошли!» – «Чего?! – заорали. – Ну, слепой, если ты дурак, так дурак настоящий!» – «Шаг другой, мягкий. Волчица, наверно. И волк. Беда будет!» – «Перестань! Тяни меха!» – «Ну, тяни, так тяни» – музыкант продолжил играть. Танцующие опять подняли пыль столбом.

Волк с волчицей влетели во двор, схватили первого попавшегося – им оказался Тимоха – и потащили. Но тут на волков набросились собаки, и завязалась дикая драка. Для волка, будь он здоровый, осилить собак не составило бы труда. Но он сам от голода еле держался на ногах. Волк был умный, драку взял на себя. Сцепившись с одной собакой, с другой, отбежал к огромной трубе. Волчица кинулась к забору, стремясь утащить барана.

Волк влетел в трубу. Собаки огрызались следом. Первая собака, кинувшаяся в трубу, вылетела с разорванным горлом. Упала и стала кататься. Другие собаки завыли, но ближе двух метров к трубе не подходили. Волк пробежал всю трубу, выскочил с другого конца. Прижимаясь к забору, помчался к волчице на выручку. Вылетел на середину двора, увидел волчицу лежащей на дороге. Оказывается, когда она тянула барана, Никита схватил лопату и сильно ударил ее по голове. Волчица упала без сознания.

Из дома высыпали внучата. Никита закричал: «Геть отседова!» – «Ой, какая красивая собака! Какая мордочка длинная» – «Убью!» – замахнулся лопатой на волка Никита, и в этот момент резкая боль пронизала ему ногу.

Волк хватанул и отскочил. Вся морда у него была в крови. Никита взвыл и бросил лопату. Упал. Кровь хлестала из ноги. «Жена! Сюда!» – заорал он.

Волк схватил Тимоху за ухо и поволок.

Когда пробегал мимо танцующих, слепой остановил игру: «Волк прошел назад. Уже не с волчицей, а с другим. Кажись, с бараном» – «Чего ты в пыли задыхаешься, пьяный? Какой волк!» – «Шаг был другой» – «Ну, идиот! Ну, слепой! Дуй дальше!» – «Дуй, так дуй». И заиграл дальше.

Жена кое-как перевязала Никиту, подбежала к пьяным танцующим: «Серега! Серега! Скорее! Отца волк хватил!» Все онемели и уставились на слепого. «Я вам говорил, что волк!» – «А что, мы здесь были. За ружье!» – «Какое, ружье! Скорее, а то отец помрет! Кровь хлыщет. Вену порвал» – потянула сына мать.

Сергей поднял мотоцикл, который валялся около плетня, завел и пьяный довез мать до дома. Кое-как усадил в люльку отца. И: «Давай гроши! А-то не повезу» Мать: «Какие гроши?» – «На бензин». Мать кинулась в дом: «Где деньги?» – «Не давай!» – зарычал Никита ей вслед. – «Да ты что, с ума сошел?» Вынесла деньги, отдала сыну.

Сергей сунул деньги в карман, повернул ручку газа и помчал. Чтобы добраться до больницы, надо было проехать по полям и меловым горкам несколько километров. На крутом повороте от большой скорости отец вылетел из люльки. Мотоцикл, почувствовав облегчение, понесся к видневшейся на бугре около сельмага пивной. «Не помрет, здоровый! – решил Сергей. – Малость глотну и вернусь!»

Две бабки тянули за собой тележку и увидели лежащего в траве мужчину, истекающего кровью. «Ой, умрет!» – втащили на тележку и потянули в горку. Потом врач говорил: «Еще бы десять минут, и мужика бы не стало». Старухи от непомерной нагрузки разболелись: у одной стало плохо с сердцем, а у другой с животом.

Волк тем не закончил. Примчавшись к логову, увидел волчат. Они лежали, не двигаясь. Порвал барана, пожевал мясо, волчата не могли даже пошевелить челюстями, и сунул пищу в мордочку каждому. Бросив барана, понесся назад.

Парни и девки танцевали. Откуда-то появилась водка. Ее пили, обсуждали.

«Слушайте! Волк пробежал!» – сказал слепой. – «Теперь уж ты дурака нам не валяй!» – «Один! Быстро пробежал. Быть беде», – продолжал слепой. – «Еще раз квакнешь, и глаза твои вылетят!» – замахнулся кулачищем один из парней. – «Ну, черт с вами», – сказал слепой.

Волк влетел во двор. Собаки выли около трубы. Увидел лежащую волчицу, схватил ее за шиворот и поволок, как шкуру. Быстро промчался вдоль плетня. Потом только колхозники поняли, почему волк особенный. Беги он другим путем, ему бы не дали уйти. В каждом дворе собаки. А он около плетня, на самом видном месте. Многие вспоминали, что видели, как волк барана протащил. Но были как ослепленные: «Ну и собака побежала». И никому в голову не пришло, что это волк. Вот какая история, – Петр замедлил рассказ. – О чем все это говорит? О нашем пустяшном народе. И каков по сравнению с ним волк.

Глянул на слушателя, у которого бешено крутился глаз: «Молодчина! Понимает».

И:

– Волк притащил волчицу. Он был убежден, что она жива. Он знал, что она голодная. Волчата уже ползали. Волк оторвал кусок мяса и стал жевать. Сунул в морду волчице. Она вздрогнула. А потом долго лежала, приходя в себя.



Через неделю из больницы пришел Никита. И началось: где баран? Досталось всем. Внучата разбежались по соседям. Никита кинулся на Сергея: «Что же ты меня не довез и бросил в поле?» – «Ничего подобного! Я тебя вез, А ты сам слез». И началась драка. Так вот, ты посмотри: какой же благородный волк и как бесчеловечны люди!

Петр стал подниматься. Матвей, заметив движение соседа, тоже взялся за подлокотники кресла. Расправив плечи, они пожали друг другу руки и разошлись, собираясь на следующий день снова встретиться на балконе.






Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   23




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница