Ошибка Купидона



страница4/21
Дата01.12.2017
Размер2.94 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21
Умная и правильная девочка Катя Пушкарева, обладательница красного диплома и блестящих экономических способностей, видимо, впала в кому. Вместо нее заправляла событиями отчаянная хулиганка-интриганка, влюбленная в иллюзию и подружившаяся с зеленым змием. Просто колоссальный карьерный взлет!..
А всё Купидон, его происки. Нет, мальчишку надо было определенно отправить в закрытое учреждение для трудных детей. Метлу в руки – и пусть территорию убирает от мусора!

…Операцию «Ревнуй меня, Малиновский!» назначили, естественно, на конец рабочего дня.


– Маша будет ждать тебя у выхода из Зималетто, – предупредила я по телефону Юрасика. – Ты ее сразу узнаешь – она яркая, длинноволосая, в розовом пальто. Тебя и твою машину я ей уже описала. Только не опоздай!
– Да я-то не опоздаю, – насмешливо откликнулся он. – Но ты забываешь еще об одном фигуранте – о том самом типе, который должен впасть в ревнивое бешенство. Надо подстроить так, чтобы он вышел из здания в то же время, в которое подъеду я.
– А как это сделать? – озадачилась я.
– Очень просто. Ты остаешься на этаже, у лифта. Ждешь, когда потенциальный Отелло войдет в кабину. И тут же звонишь мне. Я выворачиваю из-за угла и торможу в нужный момент у крыльца. Всё чисто и красиво.
– Боже, в кого я превратилась, – вырвалось у меня смятенно.
– Да ладно, Пушкарева, не переживай. У тебя настолько безупречная репутация, что тебя уже давно пора скомпрометировать.
– Это у тебя ассоциация с мымрой из «Служебного романа» сработала? – я не обиделась, мне стало забавно.
– Ты гораздо перспективнее ее во всех смыслах, – утешил меня загадочной фразой Юрасик. – Кстати, вечерком можем где-нибудь выпить за успех нашей операции.
– Нет! – содрогнулась я. – Я решительно возвращаюсь к соку и минеральной воде!
– Вообще-то я за рулем, – рассмеялся он. – Так что почему бы и не соку. А?
– Сначала надо сделать дело, – строго напомнила я. – И не забудь, что ты Рома. Рома из Финляндии!
– Да помню, помню…

Работа у меня шла через пень-колоду. Я так нервничала, словно это мне предстояло активно вызывать чью-то ревность. Маша тщательно готовилась – навела идеальный макияж, бесконечно поправляла прическу, чтобы блистать красотой, величием и свободой от коварных чар Романа Дмитриевича.


В половине шестого, закрывая файл со сведенным балансом, я вдруг почувствовала острый укол тоски и жалости к себе. Это никуда не годилось, и я постаралась настроиться на позитив. Возможно, я сейчас своими руками поспособствую свершению чьей-то судьбы, осуществлению чьих-то мечтаний. Это же хорошо! Я стану доброй феей, тихим ангелом, героем-невидимкой. А это куда приятнее и почетнее, чем быть назойливой выскочкой, которая всем надоела до чертиков.
Кое-как сумев взбодрить свой угасавший дух, я собралась, напялила пальто и поспешила на «боевой пост».
– Ну, как я выгляжу? – Маша поправила косынку у горла и сунула под мышку сумочку.
– Великолепно! – ответила я правдиво.
– С богом! – она сжала кулачок над своим плечом, расправила плечи и устремилась к лифту.
Я осталась болтаться возле ресепшен в ожидании Малиновского. Чтобы это не выглядело странным в глазах окружающих, я медленно-медленно перебирала взятые со стола письма в конвертах – словно методично искала что-то конкретное. А сама искоса поглядывала по сторонам, боясь пропустить «фигуранта».
И вдруг – звонок на мой мобильник от Юрасика. Незапланированный, неоговоренный.
– Кать, я еще не подъехал. Вляпался в пробку в таком месте, в каком никак не ожидал.
– Да ты что? – я глянула на часы. – Уже седьмой час. Он вот-вот появится!
– Понимаю, но мне надо еще десять минут. Если появится раньше – задержи его.
– Как? – испугалась я.
– Да как угодно. Он же твой коллега, придумай предлог.
– Но я не… – начала я и осеклась, похолодев, поскольку увидела Романа. – Юрасик, он уже здесь. Идет к лифту!
– Задержи, – невозмутимо повторил он и отсоединился.
Хорошенькое дело – «задержи»! Как? Чем? На каком основании?..
В отчаянии я впилась взором в конверты, и – о чудо! – на одном из них значилось: «Отдел маркетинга». Отдел маркетинга – это отдел Малиновского!
– Роман Дмитриевич! – закричала я что есть силы, увидев, как перед ним открываются дверцы лифта. – Подождите, пожалуйста!
Он обернулся, весьма удивленный, и отступил от кабины на полшага. Я рванула к нему.
…И тут мне показалось, что время замедлилось. Соответственно, и движение людского потока на этаже – тоже. Я вроде бежала, и при этом создавалось ощущение, что делаю шаги с черепашьей неторопливостью. И взмахи моих рук какие-то заторможенные. И звуки вокруг какие-то утробные и гулкие. Словно кто-то передвинул рычаг скорости движения и звука на минимум.
Каблук моего правого сапожка подвернулся, я потеряла равновесие и упала практически к ногам Романа. Мне опять почудилось – медленно-медленно…

6

Боль была адской. Как будто кто-то взрезал мне лодыжку пилой. В глазах потемнело. Я хватала ртом воздух и не могла даже застонать.


Сильные руки осторожно меня подняли.
– Ушиблись? – участливо спросил Роман.
Я невнятно промычала «угу», попыталась опустить пострадавшую ногу, но тут же отдернула ее от пола, ойкнув.
– Похоже, дело серьезное, – констатировал Малиновский.
Катастрофически близко было от меня его лицо, и тут только я сообразила, что на мне нет очков. Слетели при падении. Я завертела головой, продолжая машинально опираться на Романа.
Очки валялись в метре от меня, и их поднял подскочивший Федя.
– Разбились, – сокрушенно вздохнул он. – Отнести в починку? Мне не впервой!
– Да… спасибо… – выдавила я дрожащим голосом.
– Идти можете? – поинтересовался Роман.
– Еще… не поняла…
– Может, присядете? Я доведу вас до кресла.
Я невольно представила, как заботливо он меня ведет и усаживает, и чуть не разомлела от предвкушения. Но вовремя спохватилась: миссия, моя миссия!
– Нет! – отказалась я, встрепенувшись. – Сколько времени?
– Вас в данную минуту интересует время? – изумился он.
– Ну да, – пробормотала я, лихорадочно прикидывая, что пять минут уже определенно прошло, а Юрасику необходимо еще пять. – Мне надо домой. Проводите меня, пожалуйста, до лифта. Только не сразу, я еще постою… минут пять… Еще очень больно.
– Вам не домой, вам в травмпункт надо. Кажется, у вас вывих.
– Растяжение, скорее всего, – я опять попробовала наступить на правую ногу, и боль показалась уже не такой острой.
– По-моему, лучше удостовериться, – хмыкнул Роман. – А зачем вы ко мне бежали, можно узнать?..
– Да, – мне мигом обдало жаром щеки. – Письмо. Вам пришло письмо. То есть… в ваш отдел.
Я протянула ему изрядно смятый в результате моего падения конвертик. Малиновский взял его, повертел озадаченно и уставился на меня с еще большим любопытством.
– Катя, это обычный прайс-лист от поставщиков, их по десять штук в день приходит. Полежал бы до завтра, никто бы не умер. Что за спешка?
– Я люблю порядок. Письмо пришло – его надо вручить адресату. И уж пусть адресат сам решает, срочное оно или нет! – нашлась я.
– Ясно, – Роман сдержал смех. Видимо, решил, что я гипертрофированная зануда, притом абсолютно лишенная координации. – Ну, что, вы готовы двигаться?
«Еще минуты две, плюс спуск на лифте, должно быть в самый раз», – быстро подсчитал мой внутренний калькулятор, и я кивнула:
– Готова. Только давайте медленно.
– И печально, – с усмешкой закончил он.
– Почему печально?
– Это из анекдота, Катенька. Не очень пристойного, потому рассказывать не буду. Держитесь за меня.
Ну, всё. Я пропала. Моя рука в его ладони.
Я не знала, болит ли у меня лодыжка, иду я или плыву, кто все эти люди вокруг, куда и зачем я, собственно говоря, направляюсь. Улыбка, подозреваю – дурацкая, угнездилась на моем лице и не собиралась с него сползать. Вероятно, последняя стадия кретинизма.
– Кать! – недоуменно окликнул меня Федя.
– Да? – чувствуя себя сиренью в саду, осиянной солнечным светом, я оглянулась.
– А как ты без очков-то?
– Как-нибудь доживу до завтра.
Мы вошли с Романом в лифт. Там был еще кто-то, но я никого не видела. Моё зрение упало процентов на пятьдесят, умственная деятельность скатилась до нуля, зато обоняние работало на всю катушку. Этот аромат!.. Он настигал меня на рабочем месте, проникал в мои сновидения, он меня преследовал. А теперь я и вовсе у него в крепком плену.
Это был запах мужчины, которого, вопреки всем доводам рассудка, отчаянно жаждало мое существо.
Купидон, а о колонии для малолетних ты когда-нибудь слышал?..
– Что с вами? – спросил Малиновский.
– Ничего, – рухнув с эмпирей, быстро заверила я.
– Вы как-то странно улыбаетесь.
– Радуюсь, что ногу не сломала.
– Ну, в этом еще надо удостовериться. Может, подвезти вас до травмпункта?
– Да! – не успев подумать, возликовала я. И тут же перепугалась: – То есть нет.
– Так да или нет?
Чёрт возьми, он слишком пристально на меня уставился. Видимо, у меня ко всему прочему растрепались волосы и выглядела я как чучело. Если бы не принцип вежливости, он, наверное, вдосталь бы надо мной похохотал.
Ну и пусть. Я расправила плечи, поглядела на Романа с вызовом и скромно уточнила:
– Нет. Не хочу вас затруднять.
– Всё равно по пути, – он пожал плечами, – так что не сопротивляйтесь. Вы же косвенно из-за меня пострадали – так спешили мне письмо доставить. Я должен для вас что-то сделать.
Я немедленно опять вознеслась на околоземную орбиту. Бешеный пульс бился даже в кончиках пальцев – я сяду к Роману в машину?.. Он повезет меня в травмпункт?.. И это всё наяву?..
Хмельная от эйфории, я как в тумане выплыла из лифта на первом этаже, и меня опять стукнуло незримым кирпичом по голове: миссия!
Какая машина, какой травмпункт. Сейчас господину Малиновскому предстоит приревновать свою любовницу к другому мужчине. А Катька Пушкарева тут ни при чем.
Сквозь стекло вертушки я увидела Машу – она прогуливалась влево-вправо и поглядывала в сторону дороги. Неужели Юрасик еще не подъехал?..
– Стойте! – воскликнула я, вцепившись в ладонь Романа.
– Что? – не понял он.
– Нога.
– Ступать не можете?
– Кольнуло что-то. То есть резануло. То есть как будто обожгло. Мне надо чуть-чуть передохнуть.
– Надо же, сколько напастей сразу, – он окинул меня взглядом с головы до пят. – Может, мне вас понести?
– Нет! – вскричала я в ужасе.
Если он поднимет меня на руки, я перейду в жидкое состояние и стеку на пол в виде лужи. У меня уже и так перебор с тактильным контактом. Где носит этого Юрасика?!
И тут я увидела через вертушку, как подъехал белый джип. Всё. Через несколько минут я освобожусь от этого безумия. Навсегда!
– Идемте, что вы стоите! – воскликнула я и потянула озадаченного Романа к выходу.

Всё было сыграно как по нотам. Мы вышли из здания в тот момент, когда Юрасик выбрался из машины, а Маша оказалась с ним рядом. Я поразилась, как лихо и непринужденно они изобразили далеко не чужих друг другу людей – Юрасик поцеловал девушку в зардевшуюся щечку, а девушка нежно поправила воротник его пальто. Мило о чем-то поворковали, Юрасик приоткрыл перед Машей дверцу, и она села в джип с царственностью коронованной особы.


Сценка была такой красивой и выразительной, что я залюбовалась.
– Чёрт меня возьми. И ведь не обман зрения… – пробормотал стоящий рядом Роман.
Я осторожно глянула на него и обнаружила, что он нахмурился. И щека дернулась. И глаза сузились.
Подействовало. Ревность налицо.
Мне бы надо было обрадоваться тому, что все мои мучения, включая ушибленную ногу, были не напрасными. А я вдруг почувствовала, что сейчас разревусь, как малое дитя.
Роман ревнует Машу. Значит, она права – все мужчины собственники. Ревнует – стало быть, неравнодушен. Стало быть, всё у них возможно. Они помирятся. Потом поженятся. У них родятся два мальчика. И две девочки-и-и-и…
«У-у-у-у-у!» – выло во мне, захлебываясь слезами, малое дитя.
Мысленно я нашарила незримый кирпич и еще раз хорошенько стукнула себя по кумполу, приказав дитю заткнуться и хладнокровно ему напомнив, что Роман Малиновский мне не нужен. От слова «совсем»!
– В машину, – вдруг скомандовал он и дернул меня за локоть.
– В какую? – не сообразила я.
– В мою, естественно, я чужие пока не угоняю. Быстрее!
– Мне больно! – воспротивилась я, тащась вслед за ним и прихрамывая, ведомая его рукой.
– Простите, – сдержанно извинился он и подтолкнул меня к своему «БМВ». – Садитесь.
– Не надо, я сама доберусь…
– Садитесь! – почти прикрикнул он, сверкнув зеленью глаз.
Оробев, я влезла в салон и пробурчала:
– Можно было и повежливее. Что на вас нашло?
Роман не ответил, завел мотор и порулил к шоссе. Очень скоро я догадалась – мы следуем за белым джипом.
Вот, значит, как. Неслабо вас, Роман Дмитрич, зацепило. Машка добилась своего.
Эх.
– Куда мы едем? – подавив вздох, спросила я.
– В травмпункт.
– Вы уверены?
– Естественно!
– А мне показалось, – набралась я храбрости, – что вы не выпускаете из виду вон ту белую машину. Мы за кем-то гонимся?..
– Да, – отрывисто ответил он. – За одним типом. Но в травмпункт я вас всё равно доставлю.
– А что вы собираетесь с этим типом делать? – я испугалась за Юрасика. – Надеюсь, не бить?
– Ну, не знаю, – Роман угрожающе сощурился, созерцая через лобовое стекло белый джип. – Уж как пойдет.
– Послушайте, – я запаниковала. – Кулаками никакую проблему не решить!
– Да я, собственно, и не любитель лезть в драку, Катя. Но этот мерзавец, ей-богу, заслужил.
– Почему сразу «мерзавец»? – возмутилась я. – Вполне приличный человек!
– Откуда вы знаете?
– С виду, – торопливо пояснила я.
– Не судите по виду, Катенька, – мрачно усмехнулся Роман. – По мне, этот тип – жалкая, ничтожная личность плюс первостатейная скотина.
– Ну, знаете! – уже конкретно вспылив, я развернулась к нему всем корпусом и заговорила в полную силу. – Чуть что не по вам – так сразу «ничтожная личность» и «скотина»! Вы сами во всем виноваты. Вы что же, думаете, девушка не сможет найти вам замену, так и будет по вам сохнуть по гроб жизни? Ничего подобного. Есть много других интересных мужчин!
Вот это я выдала речь – сама себе поразилась. Правда, поражалась недолго – в следующее мгновение Роман резко свернул к тротуару и нажал на тормоз. От внезапности этого маневра у меня дух перехватило – еле смогла вдохнуть и выдохнуть, а Малиновский сердитым голосом задал вопрос, короче не придумаешь:
– Что?..
– Что – «что»? – вскипела я. – Это с вами – что? Вы нас чуть не угробили!
– Я спрашиваю – что вы несете? Вы вроде только ногой ударились, никак не головой. При чем тут какая-то девушка и какие-то другие интересные мужчины? Что за бред?
– Ах, вот как! – я разозлилась настолько, что мне показалось – наэлектризовалась и реально мечу молнии в его сторону. – Действительно, какие другие интересные мужчины. Их же не существует, есть только вы, один-единственный! Это вам кто-то сказал или вы сами так решили?
– Погодите… – он наморщил лоб.
– Нет, это вы погодите! Вы не пуп земли, и теперь сами это видите. Банально ревнуете и даже не можете в этом открыто признаться!
– Кого я ревную? – спросил он так изумленно, что если это было сыграно, то рядом со мной сидел величайший актер на свете, а Леонардо ди Каприо с Антонио Бандерасом нервно курили в стороне.
– Машу, – я растерялась и невольно сбавила тон. – Машу Тропинкину. Кого же еще. Она же сейчас в белой машине… с тем мужчиной… Вы же за ними гонитесь.
Роман ударил ладонями по рулю и принялся хохотать. Да так самозабвенно, что сначала закашлялся, а потом простонал:
– Лучшая шутка дня. Пять баллов, Катюша.
Я хлопала ресницами и ничего не понимала. И злилась. А в ушах у меня звенела музыка, созвучная его заразительному смеху. А в окне опять висела радуга во всё небо, видимая только мне. Я пропащая. Совсем пропащая.
– Вы, Катенька, большой романтик, и мне жаль вас разочаровывать, – Роман успокоился и поглядел на меня с веселым сочувствием. – Но меня интересовал исключительно водитель джипа. Я его узнал – он мне пару месяцев назад машину помял. Стояла она у бордюра, никого не трогала. Выхожу я из клуба на улицу – и на моих глазах красиво вылетает из-за угла белый джип и задевает моё мирное, безобидное авто. Водитель выскакивает, бросает взгляд на содеянное – и как миленький прыгает обратно за руль и растворяется вдали. Я настолько обалдел от его наглости, что даже номер не запомнил. И дело не в деньгах – ненавижу, когда напакостят и сбегают. И вдруг сегодня смотрю – он, собственной персоной, возле Зималетто! Вот я и собирался решительно призвать его к ответу. А уж Маша там с ним сидит или Шарлиз Терон – мне без разницы. Хотя насчет Шарлиз Терон я, может, слегка и лукавлю…
– Вы не ревнуете Машу? – пролепетала я, раздираемая полярно противоположными эмоциями. – Точно-точно?..
– Точнее не бывает. Вас это расстроило? Понимаю. Думали, что попали в мелодраму, а оказались в бытовых разборках. Мы с вами говорили на разных языках, и поэтому преследуемого я упустил. Обидно, досадно, да ладно, – выразительным жестом Роман с легкостью отмел проблему. – Поехали в травмпункт.
Он завел мотор, и мы покатили дальше.
В моей голове, кипя, продолжало булькать сложное варево – смесь досады и глупого волнения.
Операция «Ревнуй меня, Малиновский!» сокрушительно провалилась. Он не ревнует. Причем, похоже, никого.
Никого не ревнует, никого не любит, кроме себя и своей свободы. Ну, и машины, которую посмели помять.
По идее, на душе у меня должно стать «пусто и ясно», как в известном стихотворении. Меня должно отпустить, как Валерий Меладзе отпустил Танюшу Пончеву.
Но ничего подобного. Музыка и радуга. Бегающие по телу мини-ёжики.
Я уже хотела опять мысленно на повышенных тонах побеседовать с негодником Купидоном, но тут Роман бросил реплику:
– Вы всё время загадочно улыбаетесь, Катя. С вами всё в порядке?
– Да, – пожалуй, излишне гордо ответила я. И добавила: – Роман Дмитрич, я поговорю с водителем белого джипа. Он оплатит вам ремонт.
– Через Машу решили на него выйти? – предположил Малиновский. – Я тоже подумал об этом. Но с чего вы взяли, что он вас послушает?
– Не через Машу. Это бывший мой коллега.
– Серьезно?
– Ага. Он хороший человек. Думаю, тут какое-то недоразумение. Наверное, он очень спешил куда-то, что-то у него стряслось. Что-то из ряда вон.
– Так это вы их познакомили?
– Ну да, – созналась я и вдохновенно присочинила: – И Маша ему так понравилась! Как она может не понравиться? Она такая красавица.
Я искоса наблюдала за выражением его лица, ожидая, что хоть что-нибудь в нем дрогнет. Но Роман оставался по-королевски невозмутим. Крутил колесико приемника, выискивая нужную радиостанцию. Потом внезапно улыбнулся и хитро на меня посмотрел.
– Ну, произнесите уже, наконец, что я непрошибаемое бревно, – предложил он миролюбиво. – А то вас порвет от невысказанного.
– Вы – непрошибаемое бревно, – неожиданно легко и с готовностью согласилась я.
– Полегчало? – Роман рассмеялся и глянул в боковое оконце. – А вот и травмпункт. Приехали.
– Спасибо, что подвезли.
– Я провожу.
– Не стоит. Я уже могу идти сама.
– Это замечательно. Но я всё-таки подожду, вдруг вас в гипс упакуют… Да-да, я бываю милым. Как все непрошибаемые брёвна.
Продолжая беспечно посмеиваться, он достал из бардачка пачку сигарет и зажигалку.
Я даже вымолвить ничего не смогла в ответ. Выбралась из машины и побрела к дверям травмпункта.
«Циник, – твердила я про себя. – Пустомеля. Пустоцвет. Перелетная птица. Иллюзия. Фантом. Мираж. Воздушный замок. Химера!»
Ухватившись за дверную ручку, я рванула ее на себя. Прежде чем на меня пахнуло больничным запахом, я успела исчерпывающе осознать: хочу, чтобы Роман стал моим на один час.
На один час из всей жизни!
Караул...

7

В травмпункте определили характер ущерба, нанесенного моей ноге, – как я и предположила, растяжение. Велели пару дней прикладывать лед, обматывать лодыжку эластичным бандажом и пить обезболивающее.


– Куда ж вы так спешили? Поосторожнее надо быть, – добродушно попенял мне пожилой травматолог с пышными седыми волосами.
«Куда, куда, – вздохнула я про себя. – Спешила к мужчине, о котором мечтаю, чтобы отдать письмо, на фиг ему не нужное. Чтобы потянуть время и заставить мужчину, о котором мечтаю, приревновать мою подругу и опять ее захотеть. Чтобы у них родилось два мальчика и две девочки».
Пожалуй, после подобного бреда врач направил бы меня в другое отделение – скорой психиатрической помощи.
– У нас на работе пол скользкий, – ответила я.
– Красивым девушкам костыли не идут, – неожиданно добавил травматолог и погрозил мне пальцем.
– Так то красивым, – я даже удивиться не успела, с языка сорвалось.
– Самооценка хромает? – улыбнулся врач.
– Нет, – озадачилась я. – Нога хромает.
– Такие глаза, – он покачал головой, – уникальные глаза.
– Почему? – недоуменно спросила я.
– Не знаю. У природы спросите.
Продолжая недоумевать, я отправилась в туалет помыть руки и уставилась на себя в зеркало.
Глаза, глаза. Что глаза? Темные, как переспелая черешня. Пожалуй, они выглядят ярче из-за отсутствия очков. Но я привязана к своим очкам и ко всему своему облику. Мне в нем спокойно, как в блиндаже во время бомбежки.
Я живу воображением, потому что так безопасно.
Утешив себя мыслью, что трушу я только в области личного, а в принципе готова сражаться за Родину, я покинула травмпункт.

Роман слушал музыку из приемника и поедал пончики.


– Купил в киоске за углом, – пояснил он. – Свежие. Хотите?
– Хочу.
Пончики оказались на удивление вкусными. Почти как мамины.
– Ну что, жить будете? – поинтересовался Роман.
– Буду. Обычное растяжение, – сообщила я с набитым ртом, и тут зазвонил мой телефон.
Маша. Вот чёрт, как не вовремя.
– Алло, Кать! – ее голос захлебывался от волнения. – Я видела, как ты в машину садилась к Малиновскому. Зачем ты к нему села? Сработало или не сработало?
Чёрт, чёрт, чёрт.
– Что он сказал? – жадно продолжила Мария сыпать вопросами. – Как себя вел?
– Ммм… – промычала я, проглатывая сдобу. – Давай завтра поговорим.
– Да ты с ума сошла! Я же сдохну от любопытства!
– Завтра, – мягко повторила я. – Сейчас не могу. Прости, – и быстро отключилась.
– Поехали? – Роман вытер пальцы салфеткой и взялся за ключ зажигания. – Адрес свой назовите.
Я назвала, и мы тронулись с места.
Я размышляла над тем, как буду утешать бедную Машку. Роман моим мыслям не мешал – только поглядывал искоса время от времени. Наверное, думал о том, что эта нелепая Катя – тридцать два несчастья – просто создана для того, чтобы портить людям приятные вечера.
Вскорости опять подал голос мой мобильник.
Юрасик.
Сговорились они там, что ли?
– Да вы просто нарасхват, – заметил Роман. Мне показалось – с тонкой лукавой интонацией.
Я не стала это комментировать.
– Как я справился? – Юрасик явно рассчитывал на мою похвалу.
– Молодец, – скупо похвалила я. – Но у меня к тебе разговор. Очень серьезный.
– Правда? Так я готов. Я ж тебя выпить приглашал. Соку, разумеется.
– Сегодня не могу. Давай завтра.
– Отлично, давай, – тут же согласился он. – Во сколько и где?
– После работы, часов в семь. Где… не знаю. На твой вкус. Только не заезжай за мной.
– Понимаю. У Зималетто мне светиться больше не следует? – сообразил он. – Ладно, созвонимся завтра ближе к вечеру.
– Хорошо. До завтра.
– Свидание? – спросил Роман, когда я убрала телефон в сумку.
– Деловая встреча, – тусклым голосом уточнила я, отринув возможность возвысить себя в его глазах и подтвердить – да-да, меня тоже приглашают на свидание, как всех нормальных девушек.
Но я не хотела ничего изображать, я ужасно устала. Я добровольно вляпалась в интригу, которая не принесла мне ничего, кроме опустошения. Давала о себе знать и растянутая лодыжка – тупая боль не унималась.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница