Ошибка Купидона



страница9/21
Дата01.12.2017
Размер2.94 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   21
– Зато тебя возьмут замуж, – выстрелил в меня Роман очередным милейшим откровением.
Смех во мне моментально перекрыло, горло и язык стали свинцовыми.
– Куда?.. – пролепетала я в таком ужасе, будто мне только что сообщили, что я отправлена на эшафот.
Если меня что-то вот так внезапно оглушает, то я легко могу выпалить нечто совершенно идиотское. Стоит ли удивляться, что вопрос «Куда?» позабавил Романа чрезвычайно – пришла его очередь повеселиться.
– Э… Ты спросила: «Куда?» Сейчас поясню. Сначала маленькая девочка лежит в колыбели. Потом она подрастает и идет в детский сад. Потом еще подрастает – и отправляется в школу. После школы – в институт. В принципе, уже на этом этапе можно рассматривать такое понятие, как «замуж». Оно означает…
– Хватит, – я уже взяла себя в руки и постаралась взглядом обрушить на него пару тонн кирпичей. – У меня это «куда» от растерянности вырвалось, ты же понял! Вместо того чтобы оттачивать мастерство юмориста, объяснил бы по-человечески – с чего ты сделал такой вывод? Ну… что меня возьмут замуж?
– Так этого не объяснишь, – Роман послушно перестал паясничать. – У тебя же нет мужских глаз. Мужские глаза, Катя, не просто созерцают женщин, они определяют их предназначение. Нет, ты разумеется, можешь возразить, что свое предназначение выбрала самостоятельно. И что заключается оно в грядущем посте министра экономического развития Российской Федерации. Но я-то про другое. Я-то про природу.
– То есть кто-то захочет на мне жениться? – хмуро уточнила я.
– Уверен в этом.
– Кто?..
– Надеюсь, какой-нибудь хороший человек, – он покосился на меня с улыбкой, и вроде бы даже без всяческого сарказма.
Я же не удержалась от колкой иронии:
– Эх, жаль, что ты не знаешь его фамилии, имени и отчества. И желательно бы еще должность и зарплату. Ну и номер телефона до кучи, чтобы долго эту канитель не тянуть.
Роман смеялся от души. Он любил легкость в разговоре – я это отметила в который раз. Он вообще любил всё легкое и необременительное, буквально в этом купался. А я любила Романа Малиновского.
Можно данный факт назвать безумием, можно – нелепицей, а можно в сотый раз свалить всё на промах Купидона. Но обманываться мне категорически надоело. Это у меня не просто страсть и наваждение. Это любовь.
А он собирается выдать меня замуж за какого-то «хорошего человека».
…«Везучая» ты, Катька Пушкарева. Прямо как тот картежник, который открыл прикуп – а там пустая комбинация.
– Я не выйду замуж, – твердо сказала я. – Чего бы ты там своими мужскими глазами во мне ни разглядел. У человека есть воля, мало ли что природа нашептывает. Человек сам делает свою жизнь!
– Ух ты, – Роман прикусил губу, явно не желая меня обижать очередным смешочком. – Что ж, уважаю твое решение.
– И давай, наконец, сменим тему, – прибавила я строгости в голос.
– Давай. Про кого ты там хотела побеседовать? Про какого-то Пабло.
– Про Питера. Про Питера Брейгеля Старшего. Это художник, – отчеканила я. – У него есть картина «Падение Икара». Не видел?
– Не припоминаю.
– На первый взгляд, там вовсе нет никакого Икара, – я боролась с отчаянием и от этого выговаривала слова с усиленным энтузиазмом. – Мирная картинка, каждый занят своим делом. И только если приглядеться, то сбоку на воде видны две ноги тонущего человека.
– И каков смысл? – заинтересованно спросил Роман.
– Ну как каков… Величайший взлет и падение человеческого духа. А никто этого так и не заметил. Никому нет дела до подобных «глупостей».
– Хм… – произнес он неопределенно и замолчал. Я тоже молчала. Я хотела поскорее домой. И при этом умирала от мысли, что придется рассоединиться с Романом в пространстве.
Эта двойственность ощущений сводила с ума.
…Простились мы нормально. Вполне по-приятельски. Как коллеги, которые не только работают, но и болтают на вольные темы.
Перед прощанием случился маленький эпизодик – Роман достал из бардачка значок и быстро нацепил мне на пальто. Я тут же этот значок вынула и рассмотрела – веселая морда дельфина над водой и надпись: «Пловец России».
– Что это такое?
– В холле бассейна раздавали. Шутливый сувенирчик. Не заметила?
– Неа. Мы мимо прошли.
– С почином, Катя. Поплаваем еще?
– Не знаю, – я едва не растеклась по сиденью от свойской теплоты его голоса. – Если абонементы не кончатся.
– Завтра суббота, – зачем-то сказал Роман. Наверное, просто поделился радостью – два дня отдыха.
Два дня без него.
– Ага, – подтвердила я, вышла из машины и направилась к подъезду.
Два серых беспросветных дня.

…Суббота. Тоскливое малоподвижное существо, в которое я превратилась, засело за шторой на подоконнике и уныло созерцало позднеосенний пейзаж.


Зорькин тоже был грустен – поедал глазами фотографию Клочковой на мониторе. Биржевые операции не шли ему на ум.
– Как ей сказать, что я ее люблю? – вслух терзал он пространство вопросом.
Тема была для меня весьма актуальной, поэтому я безапелляционно ответила из-за шторы:
– Никак.
– Почему? – возмутился Зорькин.
– Потому что, Коля, на фиг ты ей не сдался со своей любовью. Ты для нее как зеленый человечек из космоса. Вас ничто не связывает. Сунешься к ней с признаниями, как с ненужным товаром. В лучшем случае она пальцем у виска покрутит.
– Ты-то почем знаешь? – набычился он. – Большой опыт приобрела… на подоконнике сидя? Между прочим, любовь разбивает всякие препятствия: религиозные, социальные, расовые, возрастные…
– Книжек начитался, – вздохнула я с жалостью.
– Это мировая практика, Пушкарева! Если ты сама сухарь, то не настаивай, чтобы другие сохли.
– Не хочешь сохнуть? – я схватила с подоконника пульверизатор и направила струю на Колькину взлохмаченную голову. – Освежись!
– Ах так! – он вскочил.
Далее последовала чехарда в виде подушечного боя. Мы носились по комнате, визжали, хохотали, уронили стул и скомкали плед на диване. Безобразие прекратил папа – распахнул дверь и грозно уставился на нас, уперев руки в бока.
– Дипломированные специалисты, – он покачал головой. – Владельцы собственной фирмы. Биржевые игроки. По углам вас только разгонять. Как пятилетних. А ну марш за хлебом! Только кто-нибудь один, а то и на улице детский сад устроите.
– Я работаю, – заявил Коля и быстренько поднял стул. – А Катька меня отвлекает!
– Ну и пожалуйста, – обиделась я и пошла в магазин.

Возвращаясь с хлебом через парк, я думала о том, что Колька ребенок. Как и я. Наивный и неискушенный. Он ничем мне не поможет, будет только лепетать всякую чушь про «любовь, преодолевающую препятствия». Мне нужен совет взрослого человека. Или просто чтобы выслушал и понял. А такой человек у меня только один.


Я села на лавочку и позвонила Юрасику.
– Представляю, как смертельно я тебе надоела, – виновато начала я.
– Ну, не смертельно, живой пока, – откликнулся он миролюбиво. – Что опять стряслось?
– Я дура.
– Обоснуй.
– Я говорила с ним об Икаре.
– Э… – Юрасик замешкался, поскольку явно преодолевал изумление. – С кем «с ним» – я понял, но почему вдруг об Икаре?
– Точнее, о картине Брейгеля «Падение Икара». Не знаю, почему! Наверное, чтобы вообще что-нибудь сказать, а не завыть по-волчьи. Потому что до этого я от него услышала, что меня когда-нибудь возьмет замуж какой-нибудь хороший человек. В общем, утешил он меня в моей печали. Всё безнадежно. Я хочу избавиться от этого бреда. И не могу!
– Переключись.
– С удовольствием бы, – я отломила от буханки кусочек и кинула его воробьям. – Вот только забыла, где у меня кнопка.
– Да какая, к черту, кнопка. Ты вполне живой человек, вот и сходи с кем-нибудь на свидание. Клин клином вышибают, Пушкарева, – реальная рабочая схема. Говорю как ветеран этого фронта. Причем тяжелораненый. Не бывает вечной любви, основанной только на твоих охах и томлениях. Ты оглянись – жизнь за окном. Пора встряхнуться.
– На свидание? – я рассмеялась и поглядела на раздирающих краюху на крошки птиц. – Да легко. Вокруг меня как раз толпа страждущих, прямо не знаю, кого и выбрать.
– Моя кандидатура подойдет? – спокойно спросил он.
– Ты готов отправиться со мной на свидание? – я развеселилась еще больше. – Я знала, что ты добрый человек, но чтобы еще и жертвенный! Нет уж, я не настолько эгоистка.
– Нашла жертвенника, – усмехнулся Юрасик. – Мне приятно и интересно с тобой общаться, так почему бы не сходить вместе в какой-нибудь клуб оторваться? Тебе надо элементарно впустить ритмы музыки в свою кровь!
– Я как-то уже впустила, – пробормотала я с сомнением. – Закончилось тем, что я уснула в туалете и звала Романа. Прилюдно.
– Это ты не в том обществе тусовалась, – заявил он без ложной скромности. – Гарантирую – на этот раз всё будет по-другому. Соглашайся.
– Ты что, всерьез? – я растерялась.
– Для умной девушки ты слишком медленно врубаешься.
– Но это же не настоящее свидание, а игра в свидание? – уточнила я.
– «Что наша жизнь? Игра», – весело напомнил Юрасик. – Как насчет понедельника? После работы?
Я опять оглянулась на воробьев. Они радостно пировали, оглашая окрестности жизнеутверждающим чириканьем. Люди сновали туда-сюда – куда-то спешили, оживленно переговаривались, строили какие-то планы. И только я сидела на лавочке потерянная, как последний лист на осеннем дереве.
Отчаянно влюбленная и одинокая.
Да сколько можно?..
– Ладно, – ответила я.

14

– Свидание!.. – закричала Танюша Пончева под дружный ликующий вопль остальных дамочек.


Я секунд на пять оглохла. Даже уши потерла, чтобы скорее восстановить слух.
– Девочки, – произнесла я с упреком. – Зачем же так громко? Это все-таки туалет. Общественное место.
– Так нет тут никого, кроме нас, – Амура дурашливо постучала кулаком по одной из кабинок и окликнула: – Эй, кто-нибудь есть в засаде? А ну появись!
– Всё равно давайте потише. Пожалуйста! – горячо попросила я.
Слово «свидание» применительно к сегодняшнему вечеру из меня буквально вытащили клещами – после того как я отказалась пойти с женсоветом в кино и долго не объясняла причины. Вернее, бормотала что-то невразумительное про папину строгость и собственную усталость.
– Ну, наконец-то, – Шура одобрительно хлопнула меня по плечу. – Наконец-то ты исправляешься!
– Правильно делает, – вздохнула Маша. – Такие мужики, как ее Роман…
– …на дороге не валяются! – хором закончили остальные и зааплодировали. Как будто я исполнила сонату на фортепьяно или двадцать раз подтянулась на турнике.
– Погоди, а в чем ты пойдешь? – озаботилась Света. – Это же особенный вечер – первое свидание после его приезда!
– Это моя лучшая блузка, – я разгладила рюшечки на груди.
Дамочки переглянулись.
– Пошли к Ольге Вячеславовне, – распорядилась Амура. – Будем превращать Катьку в конфетку!
– Вы уже превращали, – насторожилась я. – По-моему, конфетки всё равно не вышло. Какая-то копченая селедка в горошек.
– Это мы тебя на деловую вечеринку одевали, – заметила Света. – Свидание – совсем другое дело! Всего час до конца рабочего дня, надо поторопиться.
Я собралась было воспротивиться, но вдруг передумала. Позорить Юрасика совсем не хотелось – он так великодушно предложил свою помощь. И пусть это не настоящее свидание, а игра в свидание, но всё же не стоило ее омрачать нелепым видом. А то, что мои рюшечки не впечатлили женсовет, было ясно как божий день.

– Девочки, побыстрее, – поторапливала нас Ольга Вячеславовна. – Милко вот-вот вернется.


– Какое чудо! – Света остановила взгляд на красном платье и стянула его с вешалки. – Я б сама такое надела, чтобы покрасоваться перед Захаром и его парнокопытной любовницей.
– Отличный вариант! – одобрила Амура. – Катя, примерь!
– Один из лучших образцов Милко, – поведала Ольга Вячеславовна.
– А нам и нужно лучшее! – воскликнула Шурочка. – Это же свидание!
Подруги воззрились на меня с завистью и томлением, пока я неловко натягивала на себя изумительное изделие. Оно откровенно облегало мою фигуру, и я запаниковала:
– Что-то не так.
– Всё так, как надо, – не согласилась Маша. – Твой Рома будет в восторге!
…О, если бы.
Я даже глаза невольно прикрыла, пустившись в неуместные грезы, и очнулась от гневного возгласа Милко:
– Это что еще такое?! Мой шедевр на миссис Франкенштейн?!
– На мисс, – пролепетала я машинально.
– Боже! – едва ли не прорыдал он и упал на кресло, схватившись за сердце.
– Не нервничай, маэстро, – Ольга Вячеславовна быстренько подала ему стакан с успокоительным. – Я тебе обещаю – платье вернется в целости и сохранности. Когда я тебя подводила?
– Я хочу умереть! – стонал Милко. – Олечка, что ты мне подсовываешь? Накапай сюда яду! Только качественного, чтобы я скончался мгновенно и безболезненно!
– Не надо умирать, Милко, – я перепугалась, что могу лишить мир гениального дизайнера. – Я сейчас сниму платье!
– Стоять, – неожиданно спокойным голосом приказал он и уставился на меня мрачно и пристально.
Я покорно вытянула руки по швам, а все остальные застыли, боясь полноценно задышать.
– Пушкарева, – страдальчески произнес Милко после паузы, – убери с лица окуляры, они не сочетаются с моим шедевром. И из волос сооруди что-нибудь приличное. А то я самолично сниму с тебя это платье. И на нем же повешусь!
– Хорошо, – согласилась я поспешно.
– Мы ей сделаем прическу, – заверила Маша.
– Я божественен, – он склонил голову и самодовольно просиял, – я самый гениальный человек в мире. Даже такая преобразилась! Кстати, а куда это ты собралась?
– На свидание с любимым, – ответила за меня Таня.
– Любовь… – размяк Милко. – Любовь – это прекрасно. Я сам влюблен. Я понимаю влюбленных. Пушкарева!.. А ну садись к зеркалу, я тебя причешу. А то эти кумушки нагородят тебе огород. Я, конечно, не стилист, но по факту…
По факту он ловко уложил мои волосы и оставил по бокам по тонкой шаловливой пряди. Забраковал всю косметику, кроме бледно-алой помады. Пять раз назвал себя гением и три раза – чародеем. Отступил на шаг, оценивая свою работу в объеме, и с удовлетворением промолвил:
– Я уничтожил миссис Франкенштейн. И я даже буду по ней скучать. Она меня бодрила и заставляла творить красоту с удвоенной силой.
– Мисс, – опять поправила я, пялясь в зеркало и поражаясь переменам.
– Мисс тебе оставаться недолго, – хмыкнул Милко. – Сегодня твой возлюбленный сделает тебе предложение. И за это ты должна будешь благодарить меня!
– Вот уж этого точно не случится, – засмеялась я.
– А вдруг! – размечталась Танюша.
Мне стало совестно перед подругами. Они и не представляли, что всё у меня ненастоящее. Даже свидание.

Мы вышли из мастерской и столкнулись со Ждановым и Малиновским, которые двигались нам навстречу.


– Так, – суровым тоном произнес Андрей. – Женсовет, я вашу организацию запрещу в административном порядке. Вместо того чтобы сидеть за секретарскими столами и выполнять свои обязанности, вы возникаете всей толпой в самых неожиданных местах!
– Рабочий день закончен, – робко напомнила Света.
– Не для всех, – Андрей быстро пробежал по нам взглядом. – Кто-нибудь видел Пушкареву? Ее будто корова языком слизала. Даже мобильник в каморке оставила.
– Тебе пора очки менять, президент, – Роман не продемонстрировал ни малейшего признака удивления. – Она прямо перед тобой.
– Катя?.. – Андрей моргнул несколько раз, словно и впрямь озаботился качеством своего зрения.
– Катюша у нас идет на свидание, – не удержавшись, похвастала Шура.
– Гхмхм, – издал Жданов странный звук и поправил галстук у горла. – На свидание. Гхмхм. Понятно. Только придется отложить.
– Почему? – растерялась я. – Рабочий день и правда закончен.
– Простите, что не предупредил вас раньше, Катя, но нам надо срочно поехать подписать договор в «Шелковую симфонию». Вы же знаете, я не могу сделать этого без вас. Нужно обязательно всё проверить.
Андрей произносил слова и таращился на меня при этом весьма озадаченно. И хмурился. В отличие от Романа. Тот хранил восхитительную невозмутимость.
– Всего на часик придется отложить свидание, Катенька, – утешил он меня с милой доброжелательностью. – Это же не смертельно?
– Нет, не смертельно, – я решила быть гордой и приподняла голову. – Но мне надо позвонить, предупредить.
– Конечно, – светло улыбнулся Роман. – Звоните. Мы вас будем ждать внизу.
Я направилась в каморку за телефоном и сумкой, женсовет увязался за мной.
– Ну вообще! – прошипела Амура. – Жданов – обломщик. Такой вечер испортил!
– Да ладно, ничего страшного, – нервно проговорила я. – Этот договор действительно важен. Подумаешь, час.
– А вы заметили, как Андрей Палыч на Катю смотрел? – захихикала Таня. – Не узнал свою помощницу!
– А Роман Дмитрич вообще никак не отреагировал, – добавила Шура.
– Да он чурбан, – буркнула Маша, и я мысленно горячо с ней согласилась.
– Всё, девочки, – остановила я их энтузиазм в стремлении прорваться следом за мной в каморку. – Дальше я сама.
– Будем держать за тебя кулачки! – пообещала Света.

– Юрасик, я задержусь на час. Надо срочно подъехать в одну фирму подписать контракт. Прости, это так внезапно…


– А где эта фирма? Может, мне туда подскочить?
– Не надо, лучше я сама в клуб приеду.
– Ладно, я тебя жду.
Я выдохнула, собрала сумку, заправила локон за ухо, приказала развеяться тревожным предчувствиям и пошла к лифту.
…На улице обнаружилась картина маслом: Жданов и Малиновский стояли у своих машин и глядели на меня. Из-за отсутствия очков выражения их лиц я не прочитала и замешкалась:
– А… мне куда сесть?
– На выбор, – многозначительно ответил Роман.
Уловив в его голосе тонкую иронию и чёрт знает что еще, я вспомнила про гордость и величаво направилась к машине Андрея.
В дороге мы какое-то время молчали, пока Жданов не выдавил:
– Прекрасно выглядите.
Прозвучало это несколько неуклюже. Либо он вообще не умел делать комплиментов, либо от удивления не справлялся с интонациями.
– Спасибо, Андрей Палыч. Но это всё не по-настоящему.
– В каком смысле?
Я затруднилась с ответом. Не объяснять же начальнику, что меня одели и причесали как куклу и чувствую я себя очень неловко. Что у меня фальшивое свидание и придуманный бойфренд, «Рома из Финляндии». Что я увязла в своем обмане и устала от попыток излечиться от бездарной любви к Роману Малиновскому.
– Я имею в виду платье, – пояснила я. – Обычно я такие не ношу. Это постарались Милко и женсовет. Это всё временно.
– Гхмхм, – всё тем же странным кашляющим звуком отозвался Андрей.

На изучение договора мне потребовалось пятнадцать минут. Подписи были поставлены, коллекционное шампанское продегустировали, президенты обменялись любезностями и рукопожатиями.


– Куда вас подвезти, Катя? – спросил Андрей, когда мы втроем вышли на улицу.
– Не беспокойтесь, – поспешно ответила я. – Доберусь на такси.
– Клуб «Пятый угол»? – поинтересовался Роман.
Меня обожгло изумлением. Как он узнал?.. Как?!
– Да, – в минуты растерянности я всегда ляпала правду-матку.
– Нам по пути, – Роман распахнул передо мной дверцу своей машины.
«Фигушки я к тебе сяду», – хотелось мне ему сказать вежливо и от всей души. Но в присутствии Жданова вожделенная фраза застряла на кончике языка, и я молча села на переднее сиденье.
– Почем нынче курсы телепатов? – спросила я сердито, когда мы отъехали.
– Всё проще, я назвал самое раскрученное место в городе, – откликнулся Роман. – Твой кавалер не слишком оригинален.
– И слава богу, – парировала я. – Оригинальности так раздражают.
– Ты за скучную стабильность?
– Да. Я зануда, логик, практик, буквоед и реалист.
– Не девушка, а мечта, – смеясь, подытожил он. – Кстати, красное тебе к лицу куда больше, чем Жданову. Ты молодец. Ты его заинтриговала. Такие перевертыши во внешности весьма действенны для его психики.
– Я не имела никаких намерений его заинтриговывать! – вспыхнула я.
– То есть влюбленность влюбленностью, а жизнь жизнью?
– В точку, – усмехнулась я, скрывая горечь. – Даже не представляешь, насколько. Ты потрясающе прозорливый человек.
– Ага. Сам от себя в восторге, – Роман покосился на меня с убойной своей улыбочкой. – А можно узнать, с кем свидание?
– Ты же замечательно угадываешь слету. Не изменяй себе.
– С моим тезкой?
– Вот видишь. Умница. Опять в точку.
– А как же Маша, которая ему понравилась?
– Ну, что поделать, – разговор начинал сильно меня подбешивать, но я сдерживалась изо всех сил. – Как ты сам утверждал, жизнь – жестокая «се ля ви».
– Сама же их познакомила, сама же и разлучаешь? Ай-яй-яй.
– У них всё равно ничего бы не вышло, ведь Маша продолжает тосковать по тебе.
– Ты мощно преувеличиваешь. У Маши прекрасный цветущий вид и очевидная жажда новых открытий.
– А тебе не приходит в голову, что это маска? – вырвалось у меня. – Что вообще все люди в мире вынуждены носить маски и скрывать свои настоящие чувства?..
Роман задумался и явно собрался что-то ответить, но тут зазвонил его мобильник.
– Привет, Анечка, – произнес он в трубку, и в голосе его зазвучали ленивые бархатные нотки. – Скучаешь, лапочка?.. Правда?.. И чего тебе хочется?.. Музыки?.. Какой именно?.. В «Пятый угол»?.. Серьезно?.. Что-то интересное?.. Ах, Ким Колт… Ну, хорошо, подъезжай. Жду.
– Нет, – пробормотала я в ужасе.
– Что «нет»?
– Только не говори, что собираешься провести время со своей «лапочкой» в том же месте, куда еду я.
– А что тебя смущает?..
– Это мое свидание! – негодующе заявила я.
– Ради бога, я же не собираюсь тебе мешать. Но пока мой тезка, твой Роман, не приобрел «Пятый угол» в свою собственность, я могу в нем отдыхать, когда захочу.
– Но почему именно там? В Москве столько заведений!
– Стечение обстоятельств. Моя знакомая хочет послушать Кима Колта, а нынче он выступает именно в «Пятом углу».
– А кто это – Ким Колт?
– Модный московский рок-певец. Восходящая звезда. Девушки от него тащатся.
– Дурацкое имя! – выпалила я.
– У всех рокеров дурацкие имена, – рассмеялся Роман и мягко поинтересовался: – Что тебя тревожит, Катя?
– Ничего, – опомнилась я. – Просто не очень уютно, когда за твоим свиданием наблюдает не в меру любопытный коллега.
– «Пятый угол» просторный. Обещаю затеряться в толпе, – смиренно проговорил он.
Почему-то я ему не поверила. Наверное, из-за голоса – в нем позванивали лукавые колокольчики.
Да за что ж мне так не везет?..

Юрасик встречал меня у входа в клуб.


– Добрый вечер. Доставил Катюшу в целости и сохранности, – душевно поприветствовал его Роман, протянув для пожатия руку.
– Ты точно цела и сохранна? – с подчеркнутой заботливостью спросил у меня Юрасик.
– Сохраннее не бывает, – ответила я бодро. – Роман Дмитрич хорошо водит машину и даже различает цвета на светофоре. Надеюсь, у нас столик далеко и глубоко?
– Ее слегка напрягает мое присутствие, – объяснил Роман озадаченному Юрасику. – Но у меня здесь тоже встреча, так что прошу прощения.
– Столик скрыт в полутьме, сцена освещена яркими огнями, пространство заполнено музыкой, – Юрасик взял меня за локоть и непринужденно чмокнул в щеку. – Тебе понравится.
– Тогда скорее пойдем! – я озарилась вызывающе счастливой улыбкой и первой устремилась в двери.
Едва мы уселись, я схватила со стола бокал и осушила его. Кашлянула и уставилась на опустевшее дно.
– Что это было?
– Мохито, – вздохнул Юрасик. – Вообще-то коктейль полагается пить, медленно смакуя.
– Кажется, вкусно, – устыдилась я. – Только я плохо разобрала.
– Заказать еще?
– Ага. То есть… ой. Я же бросила.
– Ты взвинченная. Тебе надо расслабиться.
– Я не взвинченная. Я злющая!
– Из-за Ромео?..
– Это не Ромео. Это злодей Яго какой-то! – кипя яростью, я огляделась и тут же увидела Малиновского. Он вошел следом за нами и преспокойно устроился возле барной стойки, на самом виду.
А обещал затеряться в толпе!
– Хочешь – уйдем отсюда, – предложил Юрасик. – Поищем другое место.
– Это будет выглядеть подозрительно. Как будто я сбегаю. А мне нет до него никакого дела!



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   21


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница