Основные понятия



страница3/5
Дата09.08.2019
Размер400 Kb.
#127745
1   2   3   4   5

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ СТАТЬИ


О коне. Статья касается торгового права. Она разрешает вернуть купленного коня продавцу и получить обратно деньги, если конь болен.

О бесчестие. Статья представляет собой запись о размерах денежного воз­мещения за оскорбление. Размер штрафа определяется родовитостью матери и бабушки оскорбленного.

О ковании мужем. Устанавливает тарифные ставки {железное) полагав­шиеся полицейскому чиновнику за заковывание в железо обвиняемого. Заковы­вание производилось тогда, когда у виновного отсутствовал поручитель в том,

что он не скроется.



О судных кунах. Статья фиксирует норму, согласно которой денежные возмещения потерпевшему, присужденные судом, но не выплаченные сразу, не

облагаются процентами.



О сиротьем вырядке. Статья устанавливает срок отработки феодалу вдо­вой умершего закупа за взятую им бессрочную ссуду (12 лет по две гривны за год).

О муке. Статья определяет ставки штрафов, которые заменяют примене­ние мук - ареста под надзором дворянина и наказание кнутом.

О человеце. Человек, обманом получивший деньги и пытающийся скрыть­ся в другой земле, не может пользоваться доверием, так же, как и вор.

О мужи кроваве. Статьи являются переработкой ст.ст. 29-31 ПП, принад­лежащей церковному автору.

В заключение необходимо отметить, что анализ содержания Пространной редакции позволяет определить ее значение в регулировании общественных отношений Киевской Руси.



Приложение 3

ПСКОВСКАЯ СУДНАЯ ГРАМОТА


Этот памятник - один самых значительных нормативно-правовых актов после Русской Правды, но, к сожалению, он дошел до нас только в одном списке и с большими пробелами, так что цельного представления о нем мы не мо­жем составить. Псковская грамота представляет последующую за Русской Правдой ступень в развитии русского законодательства. Хотя в ней есть много узаконений, указывающих на сходство ее с Русской Правдой, тем не менее, ме­жду этими двумя актами прослеживается значительная разница. Время появле­ния Псковской грамоты определить с точностью невозможно. В заглавии ее сказано, что она была составлена на псковском вече в 1397 году «по благосло­вению попов всех пяти соборов и священноиноков и дьяконов и всего божьего священства». Появление же пятого Псковского собора относится уже к XV ве­ку, а именно к 1462 году. Поэтому и время появления Псковской грамоты сле­дует отнести к 1462 г. или 1463 г. В то же время из самой Псковской, грамоты видно, что она есть не что иное, как окончательная редакция узаконений, из­данных в разное время псковскими князьями; так, в заглавии ее сказано: «Сия грамота выписана из великого князя Александровы грамоты, из княж Костянтиновы грамоты, и из всех приписков псковских пошлин (обычаев)». Псков­ская грамота делится на две части, которые подразделяются на несколько отде­лов.

1-я часть Псковской судной грамоты разделяется на три отдела.

В первом отделе первой части перечисляются различные виды суда. По псковскому закону установлено пять видов суда: суд князя и посадника, суд псковских выборных судей, суд владычного наместника, братчинный суд, суд вече.

  1. Суд князя и посадника, очевидно, одно и то же: князь не мог судить без
    посадника, а посадник без князя. Князь и посадник были представителями двух
    начал, неразрывно связанных, государственного и земского. Суд княжеский и
    посадничий производился у князя на дворе и ему подлежали головничество,
    татьба, бой, грабеж и разбой. В псковских пригородах суд по этим делам
    принадлежал княжескому наместнику, который, впрочем, должен был судить в
    присутствии выборных от земщины посадников.

  2. Суд выборных псковских судей, а по пригородам - суд пригородских
    посадников и старост. Ему подлежали дела гражданские, в частности, споры о
    принадлежности имущества.

  3. Суд владыки или епископского наместника (в Пскове не было своего
    епископа и псковская епархия зависела от новгородского епископа) произво­дился как по делам церковным, так и по гражданским, когда они касались лиц
    духовных или дел, которые относились к церковному ведомству. В
    этом суде не участвовали ни князь, ни посадник, ни земские судьи, однако
    при нем всегда находились два особых пристава, назначаемые от общества. По
    тяжбам людей церковных со светскими суд назначался общий, т. е. такие тяжбы разбирались, с одной стороны, князем с посадником или городскими зем­скими судьями, а с другой — наместником, а судебные пошлины делились ими пополам. Суд владыки основывался на Номоканоне.

  1. Суд братчины. Этому суду подлежали все дела и споры, возникшие на
    братчинном пиру; он производился выборным братчинным князем пира
    и судьями, которые судили на основании исконных народных обычаев.
    Приговоры братчинного суда приводила в исполнение сама братчина.
    Его решениям подчинялись только лица, которые были согласны с ними, -
    недовольные же братчинным судом могли переносить свой иск в общие суды.

  2. Суд вече. Относительно его в Псковской грамоте упоминается только
    то, что на этом суде не должен был присутствовать ни князь, ни по­садник. Приговоры этого суда решались волею всего народа, но какие дела
    подлежали его ведению, в грамоте ничего не сказано. Очевидно, что ему при­надлежали только дела, касавшиеся всего Пскова и те частные дела, которые не
    мог решить ни князь, ни посадник.

По Псковской грамоте суд, какой бы он ни был, пользовался таким уваже­нием, что каждое дело, решенное им, не подлежало апелляции и приговор его всегда был окончательным. В связи с этим в грамоте сказано: «А которому по­саднику сести на посадничество, ино тому посаднику крест целовати на том, что ему судит право по крестному целованию, а городскими кунами не коры-стоватися, а судом не метится ни на кого-ж, а судом не отчитись, а правого не погубите, ни на суду, на веч и... А не всудят в правду, ино Бог буди им судия на втором пришествии Христове. А тайных посулов не имати ни князю, ни посад­нику».

Неприкосновенность судебного решения сказывается и в том, что посад­ник или судья, оставляя свою должность, должны были предварительно окон­чить все дела, начавшиеся во время их службы, а новый посадник не имел пра­ва продолжать дела, начатые его предшественником. Однако грамота одновре­менно требовала, чтобы судьи были правдивы и беспристрастны. Обеспечением этого требования являлась присяга, поэтому, по Псковской грамоте, каждый судья - посадник или князь, при вступлении в свою должность должен были целовать крест на том, что они будут судить справедливо.



Во втором отделе Псковской грамоты говорится о порядке суда. Суд по Псковской грамоте начинался жалобой истца, или иском самого псковского общества по делам, связанным с преступлениями, на которые не было частных жалоб. По челобитной суд вызывал ответчика через особых служащих, так на­зываемых позовников или приставов - княжеских и земских (дворян и подвойских). При каждом вызове в суд позовники непременно должны быть от обеих сторон - от князя и от земщины, в противном случае ответчик имел законное право не являться в суд. Позовникам назначалась особая пошлина, называемая ездом или хоженым; размер этой пошлины определялся в связи с расстоянием, которое должны были проехать позовники для вызова ответчика в суд. Впро­чем, закон не обязывает истца посылать за ответчиком непременно официаль­ного позывника, а разрешает ему нанять и постороннего человека и дать ему позывницу, т. е. грамоту, по которой ответчик вызывался в суд. Приставы или позовники, как княжеские, так и земские, должны быть честными и добросов стными, и их имена должны быть известны князю или посаднику как имен людей, вполне заслуживающих доверия.

Позывница составлялась княжеским писарем и к ней прикладывалась княжеская печать. Если княжеский писарь не соглашался писать позывницу за определенную законом пошлину, то позывница могла быть написана и без его участия с печатью церкви Св. Троицы.

Получив позывницу, позовник отправлялся в то место, где жил ответчик, и там, у церкви, перед священником и всем народом прочитывал ее. Сюда жё приглашался и ответчик, который по прочтении позывницы должен был объявить, что он в известный срок явится в суд. Впрочем, присутствие самого вызываемого при чтении позывницы не было обязательным для него. Если ответчик по первому вызову не являлся в суд, то на пятый день по истечении назначенного срока истцу выдавалась новая позывная грамота «на виновного» (ответчика). С этой грамотой позовники снова отправлялись к ответчику и, прочитав ее, уже не давали никакого срока ответчику, а прямо вели в суд. При этом позов­ники не должны были бить ответчика, равным образом и ответчик не должен был сопротивляться позовникам, а если он противился им, то подвергался уго­ловному суду.

Если ответчик после первого вызова в суд скрылся, то в таком случае на него выдавалась истцу бессудная, «правая грамота», т. е. ответчик без суда при­знавался виновным, а истец утверждался в своем иске. Правая грамота, как правило, составлялась княжеским писарем и заверялась печатью князя, но она могла быть написана и неофициальным лицом и скреплялась или печатью кня­зя, или же печатью церкви Святой Троицы. (Эта церковь имела весьма важное значение в Пскове; здесь были особые судьи, проверявшие всех судей, и печать ее могла заменять печать князя.)

По Псковской грамоте при истце и ответчике допускались в суд и адвока­ты (пособники и стряпчие). Но этот институт не пользовался в Пскове большим доверием и допускался с большими ограничениями. Так, пособничество на суде допускалось только в случае, когда истцом или ответчиком была женщина или малолетний, больной, старый, монах и т. д. При этом в Псковской грамоте было сказано, что один стряпчий не имеет права участвовать в двух делах в один день. Во всех других случаях строго запрещалось приводить в суд пособников, для чего при судебных палатах всегда находились два подверника - от князя и от земщины, обязанностью которых было наблюдать, чтобы, кроме истца и от­ветчика, никто не входил в суд. За исполнение этой обязанности подверники получали по одной деньге с обвиненного. Если же истец или ответчик прихо­дил в суд с пособником, который врывался туда силой, то за это его «сажали в дыбу», т. е. заковывали в колодки и взыскивали штраф в размере 1 рубля в пользу князя и 10 денег в пользу подверников.

В третьем отделе Псковской грамоты помещены статьи о судебных дока­зательствах и судебных пошлинах. Судебные доказательства по Псковской грамоте были различны, в зависимости от характера самих дел.

Так, во-первых, в делах по поземельному владению судебными доказа­тельствами считались:


  1. показания старожилов;

  2. межевые знаки;

  3. грамоты на право владения;

  4. крестоцелование;

  5. судебные поединки или поле между свидетелями в том случае, если
    показания свидетелей со стороны истца и ответчика противоречили
    друг другу (в делах о поземельном владении поле между самими тя­
    жущимися не разрешалось).

Во-вторых, в делах по займам и поклаже судебными доказательствами признавались: «доски» (неофициальные долговые расписки) и «записи» отно­сительно займа или поклажи. Записи имели законную силу только тогда, когда они были написаны в церкви Св. Троицы, а копии с них были оставлены «в ла­ре Святой Троицы». В подтверждение этих доказательств допускалось кресто­целование и поле. При закладе судебный поединок не допускался, проводилось лишь крестоцелование.

В-третьих, в спорах между господином и закупом судебными доказатель­ствами признавались записи или контракты и показания свидетелей.

В-четвертых, в делах по татьбе, грабежам и разбоям судебными доказа­тельствами считались показания свидетелей, крестоцелование и поле. Чуже­земцы, в случае иска по бою или грабежу, освобождались от предоставления свидетелей, но в таком случае тому, кому они предъявляли иск, предоставля­лось право или самому целовать крест, или заставить истца сделать это. От сви­детелей во всех делах требовалось, чтобы они говорили «слово противу слова» с теми, за кого свидетельствуют; в противном случае их свидетельство не име­ло юридической силы. Истец и ответчик имели полное право заявить отвод свидетелям противной стороны; в таком случае судьям предоставлялось право окончательного решения об отводе. При доказательствах присягой или крестоцеловании истцу предоставлялось право самому целовать крест, или требовать, чтобы это сделал ответчик.

Судебные поединки

По псковскому закону истцу или ответчику малолетнему, больному, пре­старелому, попу, увечному и т. п. предоставлялось право выставлять вместо се­бя на судный поединок наемных бойцов. При судебных поединках в Пскове со­блюдались некоторые правила.

Во-первых, они могли проводиться только в присутствии двоих приставов - княжеского и городского, которые брали за это с виновного или побежденно­го 6 денег, если поединок состоялся, и 3 деньги, если поединщики мирились, не вступая в бой.

Во-вторых, побежденный на поединке платил ценю или продажу князю.

В-третьих, если один из тяжущихся выставит за себя бойца, то другой мог или сам идти на бой, или также выставить наемного бойца. Сами тяжущиеся перед поединком должны были целовать крест.

В-четвертых, победивший на поединке, как доказавший правоту свою ^ дом Божьим, признавался оправданным, забирал исковую сумму и сверх тог как победитель, брал с побежденного все то, в чем он вышел на бой.

В-пятых, в случае спора между двумя женщинами, ни одна из них не могл выставлять за себя наемного бойца, а должна была сама выходить на бой. споре же с мужчиной женщина могла нанять бойца).



Судебные пошлины.

Судебные пошлины, по свидетельству Псковской грамоты, различались лицам, участвовавшим в суде, и по роду самих дел.

Во-первых, князь и посадник получали от дел по разбою и грабежу
4 деньги, а от дел по поземельному владению - по 10 денег; от печати по всем
делам князь получал по 1 деньге; с того, кто силой врывался в судебную палату,|
князь получал пени рубль.

Во-вторых, судебные приставы, посылаемые для наблюдения за судебны­ми поединками, получали по 6 денег, если поединок состоялся, а если поедин- \ щики мирились, то - по 3 деньги.

В-третьих, позовники, отправляемые для вызова ответчика в суд, получали «езду» по деньге на 10 верст, если ответчик вызывался по гражданскому делу; если же вызов делался по уголовному делу, позовники получали по 2 деньги на десять верст.

В-четвертых, княжеские писари с «позывницы» и с бессудной грамоты по­лучали по деньге, а от «правой грамоты» или «судницы» на земельное владение по 5 денег.

В-пятых, подверники при судебных палатах получали от всех судных дел по 1 деньге с виноватого и по 10 денег с того, кто врывался силой в судебную палату.

Приставы и позовники, как княжеские, так и городские, ездившие по двое, делили пошлины пополам. Точно так же делили пополам пошлины и подверни­ки княжеские и городские.



2-я часть псковской судной грамоты делится на 8 отделов: из которых: в первом говорится об уголовных преступлениях; во втором - о поземельной собственности; в третьем - о займах, кредитах и процентах; в четвертом - о на­следстве и опеке; в пятом - о братчине; в шестом - о пайщиках или «сябрах»; в седьмом - о договорах; в восьмом - о торговле.

Первый отдел делится на две половины: первую составляют законы о татьбе и грабеже, вторую - законы об убийстве, боях и поджогах.

Законы о татьбе, разбое и грабеже. Различие между грабежом, разбоем и татьбою (простым воровством) в Псковской грамоте выражено в различных штрафах, назначаемых за эти преступления. За воровство Псковская грамота назначает 9 гривен пени князю, а за грабеж и разбой 70 гривен. Кроме того, в Псковской грамоте резко дифференцированы от простых татей церковные тати и конокрады, которые наказывались смертной казнью.

В этом отделе говорится также о порядке иска по татебным делам. Чтобы отыскать пропавшую вещь, хозяин ее, прежде всего, должен был заявить о про­паже местному старосте и соседним людям или мировым судьям и членам братчины, в том случае, если кража совершена на пиру. После заявления о кра­же хозяин украденной вещи должен был заявить о своих подозрениях суду, и суд вызывал подозреваемого. Если подозреваемый желал оправдаться, то от не­го требовалась присяга на месте кражи. Если же у кого-либо находилась укра­денная вещь, то в таком случае, как и по Русской Правде, требовался свод, т. е. тот, у кого найдена вещь, должен был указать того, у кого он ее купил; если же он скажет, что купил на торгу и не знает у кого именно, то должен присягнуть в истинности своего показания, и если он не совершал ранее кражи, то вполне оправдывался, и найденная вещь оставалась у него. Последнее узаконение про­тиворечит Русской Правде. Если же тот, у кого найдена пропавшая вещь, мог представить 4 или 5 свидетелей, которые подтвердят справедливость его пока­заний, он освобождался от присяги.

Розыск по татебным делам производился следующим образом: пострадав­ший заявлял о краже и указывал, кого он подозревает в ней; князь или посадник давал ему пристава, с которым он при посторонних людях делал обыск в доме подозреваемого. Если подозреваемый не пускал в свой дом «обысчиков» или мешал им делать обыск, то тем самым признавался виновным и приговаривался заплатить все судебные издержки, штраф и возвратить украденную вещь. Если пристав и истец ложно показывали на ответчика, что он не пустил их к себе с обыском или что при обыске у него была найдена украденная вещь, а свидете­ли, участвовавшие в обыске, доказывали ложность этого показания, то пристав увольнялся со службы, а ответчик считался невиновным.

Если вор давал показания против другого человека, его показания счита­лись ничтожными, но производился обыск в доме того, на кого он указывал. Если в ходе обыска обнаруживалось «поличное», то хозяин дома привлекался к суду как и сам тать.

По ПСГ назначаются следующие наказания за кражу: обвиняемый в краже в первый раз платил за украденного барана 6 денег, за овцу 10 денег, за гуся, утку и курицу по две деньги, и кроме того по три деньги с каждой украденной вещи судье; за вторую кражу денежное наказание увеличивалось; обвиняемый в третьей краже приговаривался к смертной казни.

Законы об убийствах, боях и поджогах. Эти законы показывают, на­сколько, в сравнении с РП, ушла далеко правовая мысль: в Псковской грамоте нет упоминания о «вирах», а говорится только о «продаже». Кроме того, про­дажа, по псковскому закону, взыскивается только с самого убийцы, а не с об­щины, и только тогда, когда убийца будет уличен. Подвергался ли головник на­казанию помимо продажи - на это мы не находим никаких указаний в Псков­ской грамоте. Но, судя по характеру Псковской грамоты, не отличающейся снисходительностью к преступникам и осуждающей на смертную казнь свято­татцев, конокрадов и даже простых воров, уличенных в третьей краже, можно предположить, что за убийство также назначалась смертная казнь.

В делах, связанных с драками и причинениями ранений, псковский закон не довольствуется одними доказательствами в виде ранений, синяков и ушибов, в отличие от РП. Он требует от истца и ответчика свидетелей, которые в дока­зательство справедливости своих показаний должны были приносить присягу.

Если свидетели что-то недоговаривали, их свидетельство не имело юридиче­ской силы. Если драка была совершена на торгу или на улице при скоплении людей, для подтверждения показаний истца или ответчика требовалось пред­ставить не менее 4 или 5 свидетелей.

За побои назначалось денежное взыскание: продажа князю и рубль оби­женному. Если драка была групповой, то все ее участники вместе платили одну продажу князю и рубль обиженному.

Зажигатели и государственные изменники наказывались смертной казнью. В этом случае, если против зажигателя или государственного изменника не бы­ло прямых улик, истцу предоставлялся выбор: самому давать присягу, или при­водить к присяге ответчика.

Второй отдел второй части ПСГ, включающий в себя законы о позе­мельном владении, начинается узаконением о земской давности. Это узаконе­ние является новеллой. В Пскове назначалась 4-х или 5-летняя давность, по ис­течении которой владевший землей освобождался от притязаний на нее преж­него владельца. Давность назначалась только относительно возделанных или застроенных земель. По ПСГ нельзя было оспорить земельную сделку по про­шествии 4-5 лет, когда новый владелец обработал ее - засеял или застроил. На­против, давность не признавалась за землями необработанными, даже если бы ими владели несколько десятилетий.

В настоящем отделе помещен закон о суде по поземельному владению. В ПСГ устанавливается, что в случае тяжбы по поземельному владению обе сто­роны должны представить грамоты на право владения спорной землей и при­вести к судьям межников, т. е. свидетелей, которым известны межи их земель. Судьи, осмотрев грамоты, отправлялись вместе с тяжущимися и их свидетеля­ми на спорную землю и определяли межу. Если на это межевание не соглаша­лись обе стороны или какая-либо одна из них, то судьи отводили им «поле», т. е. представляли решение спора судебному поединку. Если при этом одна сто­рона соглашалась на судебный поединок, то ей выдавалась «судница» или пра­вая грамота на владение. Если же поле принимали обе стороны, то судница выдавалась победившей, а побежденная признавалась виновной и присуждалась к платежу пени и пошлины в пользу князя, посадника, сотских и других судей 10 денег.

По ПСГ допускался выкуп земель. Это также новелла. Выкуп дозволялся только тем, кто имел старшую, т. е. более давнюю грамоту на право владения землей. Так, например, если кто-то продал свою землю и умер, а наследники изъявили желание восстановить право владения, то выкуп им разрешался. Но если последний владелец имел грамоту старшую, чем тот, кому предоставля­лось право выкупа, то их спор решался судебным поединком.

Псковский закон признает и поместное и вотчинное владение землей. Это опять новое узаконение: в Русской Правде нет указания на различные права владения землей. ПСГ закон строго запрещает продавать поместные земли как не составляющие полной собственности владельца. В грамоте сказано: «Ежели помещик будет уличен в продаже земли или сада, данных ему на прокормление, то за это приговаривался выкупить их, таким образом возвратить их обще­ству, и сверх того лишался кормления».

Между поземельными псковскими законами встречается узаконение о землях, которыми владеют несколько хозяев, так называемых пайщиков или сябров, каждый своей долей по особым грамотам или купчим. В случае суда по сябренному владению в судной грамоте сказано: «А с Ким растяжутся о земли, или о борти, да положат грамоты старыя и свою купленую (купчую) грамоту; и его грамоты зайдут многых бо сябров земли и борти, и вси сябры станут на су­ду в одном месте отвечаючи ктож за свою землю или за борть, да и грамоты пред господою покладут, да и межников возмут и той отведут у стариков по своей купной грамоте свою часть, ино ему правда дати на своей части; а цело-ванью быть одному, а поцелует во всех сябров, ино ему и судница дать на часть, на которой поцелует». До нас даже дошла одна правая грамота о суде в сябренном владении, из которой видно, что этот суд производился перед псков­ским князем, двумя посадниками и сотскими в присутствии всех сябров.

Сябренное владение землей было в обычае и у новгородцев, но по новго­родским законам оно ничем не отличалось от обыкновенного индивидуального владения землей и в случае тяжбы руд по сябренному владению производился так же, как и по простому - все сябры не вызывались на суд, а только тот сябр, у которого был документ, разъясняющий дело.



Третий отдел. Кредитные законы. Среди установлений ПСГ о кредите можно выделить следующие:

  1. о взыскании долгов после смерти должника;

  2. о взыскании долгов с живого должника;

  3. о взыскании долгов по торговым сделкам;

  4. о поручительстве;

  5. о поклаже;

  6. о долгах, обеспечиваемых свободой должника.

1. По псковскому закону кредитор мог взыскивать долг с наследников умершего только тогда, когда этот долг был зафиксирован в завещании умер­шего, хранившемся в церкви Св. Троицы. Кредитор имел право взыскивать долг умершего, когда мог представить долговые записи или заклад, оставлен­ный у него умершим в обеспечение займа. Равным образом и наследники умершего не могли взыскивать с других отданного в ссуду умершим, если по­сле него не оставалось записей или заклада. Однако, если имение умершего на­ходилось в общем владении с родственниками, то они могли взыскивать долг без заклада и без записей; равным образом и с них кредиторы могли взыскивать долг без записей и без заклада.

Если после умершего несколько кредиторов предъявят свой иск по закла­дам или грамоты на дом или землю умершего, и если при этом у одних будет только заклад, а у других записи, то все они должны подтвердить свои иски присягой. При этом обыкновенно предоставлялось кредиторам избирать из сво­ей среды одного, который бы взял имение умершего, а остальным выплачивал деньги. Если наследники покойного пожелают выкупить это имение, то по-

следний владелец его, т. е. получивший его по записи или по закладу покойно­го, имеет полное право не допускать их до выкупа.

2. О взыскании долга с живого должника. Если кредитор представит и
доски, т. е. долговые записи, и заклад, по которому он верил должнику, то он
имеет право или самостоятельно целовать крест, или требовать, положив у кре­ста доски и заклад, чтобы это сделал должник. Заклад считался на суде достаточным доказательством долга даже тогда, когда не было представлено досок. При закладе никогда не присуждалось поле или поединок. Предъявивший на суде один заклад или сам целовал крест, или, положив заклад под крест, требо­вал, чтобы крест целовал должник.

По псковскому закону дозволялось давать ссуды и без закладов, по одним доскам, но не более рубля, а кто давал более, тот не имел права предъявлять иск по такому долгу.

Если кто-то взыскивал с другого человека долг и представил при этом за­клад, а должник отпирался от долга и заклада, то в таком случае заклад оставал­ся у кредитора, а должник освобождался от долга. В том случае, когда должник отдавал долг и требовал заклад, а кредитор говорил, что он денег ему не давал и заклада не брал, иск из долгового обращался в иск по поклаже, т. е. отдаче на сохранение, и решался или крестоцелованием, причем предоставлялось на волю кредитора или самому целовать крест, или заставить сделать это истца, или су­дебным поединком.

Если должник будет отпираться от долга и не явится в срок на суд в связи с чем кредитор понесет убытки - все они взыскивались с должника, его заковы­вали в железо и сажали в тюрьму. Однако, когда кредитор, взяв у судей приста­ва для представления должника в суде, вместо этого взял с него долг силой, не представляя его в суд, то он за это судился как за грабеж и приговаривался к плате пени в 1 рубль в пользу князя и платил вознаграждение приставу.

Псковский закон, подобно Русской Правде, допускает и проценты, но не определяет их максимум, как это сделано в Русской Правде. Впрочем, для предупреждения споров он требует, чтобы количество процентов прописыва­лось в записи, по которой делался заем, равно как и срок, на который дано в долг. В случае, если должник не принесет долг в срок, кредитор обязан немед­ленно объявить об этом суду, а если он объявил позднее, то в этом случае ли­шался прав на получение процентов за просроченное время.

Равным образом, если бы кредитор стал требовать деньги с должника до установленного срока, то лишался права требовать с него полные проценты. Если должник приносил сам деньги кредитору до срока, то процентов платил столько, сколько их приходилось по расчету, т.е. проценты уменьшались сооб­разно уменьшению срока займа.



3. Взыскание долгов по торговле. В Псковской грамоте, так же как и в
Русской Правде, сделано различие между простым займом и торговым. В Рус­ской Правде взыскание торгового долга облегчалось для кредиторов: кредито­ры по Русской Правде освобождались от обязанности представлять в суде сви­детелей по торговым займам. Псковская грамота на торговые долги смотрит со­вершенно иначе. По псковскому закону ищущий торгового долга по доскам

должен был представить также «рядницу», т. е. долговую запись, из которой было бы видно, что деньги даны были в долг для торговли. Рядница эта должна была писаться при церкви Св. Троицы, и в ней же должна была храниться ко­пия с нее. Если рядница, представленная истцом полностью соответствовала копии, долг взыскивался с ответчика, а если между ними имелись разно­чтения, суд не удовлетворял кредитора.



  1. Установления о поручительстве. По ПСГ поручительство в займах
    допускалось тогда, когда займ не превышал 1 рубля (по займам более рубля
    требовался заклад или запись). Поручитель обязан был сам платить долг, если
    тот, за кого он поручался, отказывался (или был не в состоянии) уплатить его.
    При этом узаконено, что если кредитор будет требовать с поручителя долг, а
    должник представит рядницу об уплате долга, то должник и поручи­тель освобождались от платежа по иску; в противном же случае они обязаны
    были уплатить по требованию кредитора.

  2. Установления о поклаже. Если взявший, - у кого-нибудь что-либо на
    сохранение будет отказываться от этого, давший на сохранение обязан был
    объявить перед судом, что и почему он отдал на хранение. Далее суд предос­тавлял ответчику право выбора: самому целовать крест, или заставить целовать
    крест истца, или же, наконец, решить дело поединком. По псковскому закону
    требовалось, чтобы тот, кто отдал свои вещи на сохранение, непременно имел
    запись, подписанную принявшим вещи на сохранение, в которой было бы под­робно обозначено, какие именно вещи и в каком количестве были отданы на
    сохранение, иначе иск по поклаже судом не принимался.

  3. О долгах, обеспечиваемых свободой должника. По Русской Правде,
    должники, обеспечивающие свой долг личной свободой, называются закупами
    и делятся на закупов в кунах и релейных закупов. В Псковской грамоте мы не
    встречаем ни одной статьи, в которой говорилось бы о закупах в кунах. Суще­ствовали только ролейные закупы, т. е. крестьяне, которые брали на известных
    условиях землю у землевладельцев. Они называются в Псковской грамоте сле­дующими именами, обозначающими их занятия или промыслы:

  1. изорники;

  2. огородники;

  3. хотечники, или кочетники.

Изорники были то же, что и ролейные закупы, т. е. крестьяне, которые брали у землевладельцев землю под условием денежной платы или работы. Изорники в Пскове обыкновенно платили за землю землевладельцу половину своих доходов.

Огородниками назывались те, которые также под условием платы брали во временное пользование огород.

Хотечниками или кочетниками назывались рыболовы, которые брали рыб­ную ловлю в чьем-либо угодье с условием платы половины дохода владельцу Угодья.

Псковский закон резко отличает изорников или ролейных закупов от най­митов; он принимает их только как жильцов или арендаторов чужой земли, то­гда как Русская Правда не отличает ролейных закупов от наймитов и говорит о них достаточно неопределенно. Главным отличием изорников от наймитов ло то, что наймиты нанимались всегда на срок, тогда как изорники получ; землю бессрочно и оставались на занятых ими землях столько, сколько хотели. Равным образом и хозяин давал землю изорнику до тех пор, пока не находил для себя другого более выгодного жильца. Из этого основного условия вытек»» ли и все отношения изорников к хозяевам. Отношения эти были следующие:

1) В отношении к землевладельцу или хозяину изорники, или крестьяне, признавались совершенно свободными - они всегда могли уйти от него; рав­ным образом и хозяин всегда мог отказать им в земле. Здесь требовалось лишь, чтобы отказ, как с той, так и с другой стороны был сделан в определенное вре­мя, по окончании земледельческих работ (в «Филиппово заговенье»). Если же крестьянин уходил, пропустив срок, например, перед весной или при наступле­нии ее, то обязывался уплатить хозяину весь тот убыток, который он понес, по­скольку не мог отдать свою землю другому.


  1. Крестьянин мог жить на господской земле «без покруты», т. е. не полу­
    чая от господина ничего, кроме земли; мог взять и покруту, т. е. земледельче­ские орудия и рабочий скот, хлеб и деньги. Если крестьянин брал у хозяина од­ну только землю, то при расчете с ним платил только половину полученного им дохода, а когда хозяин давал крестьянину землю и покруту, крестьянин, остав­ляя хозяина, должен был возвратить ему покруту. Если крестьянин стал отпираться в получении покруты, закон позволял хозяину предъявить 4 или 5 свидетелей, которые бы могли подтвердить справедливость его иска.

  2. Псковский закон признает за изорником право собственности и охраняет
    его имущество. Хозяин земли не имел никакого права на имущество крестьяни­на, жившего на его земле. В случае бегства крестьянина, не желавшего платить
    покруту, хозяин имел право продать его имущество и из вырученных от этой
    продажи денег взять себе покруту. По ПСГ, в случае бегства крестьянина, хозя­ин мог продать его имущество, заявив предварительно о бегстве суду, взяв у суда двух приставов — от князя и от Пскова, а также губных старост своей во­лости и сторонних людей и при них продать имущество крестьянина. В случае же, если бы хозяин продал имущество крестьянина незаконным порядком, то считался похитителем чужой собственности, и крестьянин имел право предъя­вить ему иск, представив суду причину своей отлучки из дому.

4) Псковский закон, признавая за крестьянином право собственно­сти, допускает иск с его стороны не только на посторонних людей, но и на гос­подина, на земле которого он жил. Иски крестьянина на господина были сле­дующие:

а) когда господин присваивал себе крестьянскую собственность;

б) когда господин не платил крестьянину долг.

По первому иску господин должен был представить свидетелей из соседей, которые бы показали, что имущество, на которое крестьянин предъявил свой иск, принадлежит не крестьянину, а ему. Если же господин не мог представить свидетелей, то имение отдавалось крестьянину, и сверх того господин обязы­вался уплатить все судебные издержки.

По второму же иску крестьянин обязывался представить запись или счет, и суд производил дело уже по этой записи или счету.

5) Псковский закон охраняет крестьянскую собственность и по смерти


крестьянина. По закону имение крестьянина переходило к его наследникам,
которые при принятии наследства должны были удовлетворить его господина
за покруту. Самовольно же господин не имел права брать крестьянское
имущество, в противном случае наследники крестьянина могли предъявить иск
на господина, и он судился как похититель чужой собственности.

Если крестьянин умирал на земле господина, не оставив после себя на­следников, то господин мог удовлетворить себя за покруту известной частью из имущества крестьянина, продав это имущество законным порядком, т. е. в при­сутствии двух приставов, губных старост и сторонних людей, в противном слу­чае дальние родственники крестьянина могли предъявить иск на господина и требовать проданную им землю.

6) Обеспечивая и охраняя собственность крестьянина, псковский закон
обеспечивает в то же время неприкосновенность прав собственности и госпо­дина, который мог предъявлять крестьянину иск не только по записи, но и без
нее. Так, если на крестьянина была составлена запись, что он взял у господина
покруту, то в случае смерти крестьянина его наследники должны были запла­тить господину покруту, если записи не было, то господин должен был предъя­вить 4 или 5 свидетелей и принести присягу, что покрута крестьянину была действительно дана.

Четвертый отдел. Закон о наследстве. ПСГ вводит много новелл. Она выделяет два вида наследства: по завещанию и по закону.

Наследство по завещанию. Владелец имущества мог определить в своем завещании, кому и какую долю имущества он оставляет. В завещании назнача­лись душеприказчики как исполнители воли покойного согласно с его завеща­нием, указывались все долги покойного и долги ему. Завещание должно быть составлено при священнике и посторонних свидетелях, и, утвержденное и скрепленное печатью, храниться в церкви Св. Троицы.

По завещанию наследниками умершего могли быть как наследники по за­кону, так и те, которых без завещания закон не допустил бы к наследству. Пер­вое наследство называлось «отморщиной», а второе - «приказом». Это назва­ние заимствовано из русского законодательства. По римским законам в завеща­нии прежде всего назначался душеприказчик; далее завещатель писал в заве­щании кому и сколько должен выдать по смерти его из оставшегося имущества душеприказчик, что называлось в римских законах «legatum», т. е. то, что при­казано душеприказчику. Это-то слово и переведено в Псковской грамоте сло­вом «приказ», но переведено, очевидно, неверно, потому что по Псковской грамоте завещатель не был стесняем назначением душеприказчика. Умираю­щий мог и без завещания передать свое движимое имение или грамоты на свои вотчины кому хотел еще при жизни. По закону только требовалось, чтобы эта передача делалась при священнике и при свидетелях.



Наследство по закону.

1) Псковская грамота не ограничивает права наследства одной нисходящей линией, включая в круг наследников всех родственников нисходящей, восходящей и боковой линий. По псковскому закону нет никаких различий относительно состояния наследников. По Русской Правде у смерда полными наследниками были только сыновья, дочери получали лишь «часть на про­житок». По ПСГ как сыновья, так и дочери признавались полными наследника» ми и у бояр, и у крестьян.



  1. Псковский закон, допуская к наследству всех родственников нисходящей, восходящей и боковой линий, мужчин и женщин, уравнял их в правах на наследство и, согласно с Номоканоном, оставил только одно разли­чие, основанное на близости степеней родства; всем же родственникам одной степени дал совершенно одинаковые права на наследство - как мужчинам, так и женщинам; как замужним, так и незамужним.

  2. Относительно наследства мужа после бездетной жены или жены после бездетного мужа псковский закон полагает, чтобы тот и другая были наследниками оставшегося имения только в форме пожизненного владения и до вступления во второй брак. Этот закон формулируется иначе, чем в Русской Правде. По Русской Правде вдова делалась распорядительницей всего имуще­ства своего мужа даже и в том случае, когда после него оставались дети, а часть, выданная собственно ей, оставалась за ней и по выходе ее во второй раз в замужество. По ПСГ вдова получала наследство после своего мужа только то­гда, когда он умирал бездетным, и притом в пожизненное владение и до второ­го замужества, следовательно, без права отчуждения, не в полную собствен­ность. Допустив такой порядок наследования, псковский закон должен был до­пустить и иск родственников бездетного мужа или жены по их смерти или по вступлении во второй брак. Но этот иск псковский закон допускает только относительно недвижимого имения, но не в отношении «живота».

  3. Право наследования жены после бездетного мужа или мужа после
    бездетной жены псковский закон допускает только тогда, когда муж с женой
    жили отдельно от отца мужа и его семьи. Если муж с женой жили в нераздель­ной семье, то наследование жены после бездетного мужа не допускалось; жена
    или ее родственники могли в этом случае требовать только возврата своего
    приданого.

  4. Псковская грамота узаконила порядок исключения из наследства,
    соответствующий Номоканону: сын, отделившийся при жизни отца и
    не содержавший их с матерью, лишался отцовского наследства.

6) ПСГ указывает на последствия, вытекающие из принятия наследства и
на те обязательства, которые принимал на себя наследник. По псковскому зако­ну наследник имения, вступая во все права собственника этого имения, в то же
время вступал и во все обязательства по нему. Он имел право начинать иск по
всем долгам покойного и обязывался отвечать по всем долговым искам к покойному, если только не отказался от наследства. Впрочем, такой отказ от всех
прав на наследство закон допускал для наследников только в1 том случае, когда
они жили с покойным не в одной семье.

Пятый отдел Псковской грамоты говорит о братчине. По псковскому за­кону братчина судилась своим судом, имела своего выборного князя и судей, судилась по своим исконным обычаям и правам. Но Псковская грамота уже значительно сокращает права братчинного суда: общий закон или общий суд только тогда не вмешивался в суд братчины, когда судимые братчинным судом были довольны решением. Тем не менее и по Псковской грамоте полномочия братчинного суда были обширны: братчина судила дела даже по татьбе и убий­ствам и не платила никаких судебных пошлин.

Шестой отдел. О сябрах или пайщиках. Сябрами (шабрами) назывались владельцы общего капитала по долям, нераздельно как акционеры компаний. Сябренное владение по псковским законам могло быть установлено и в отно­шении движимого и недвижимого имущества. Сябренное владение отличается от общинного, т. к. в общинном владении доля общинника не составляет его полной собственности, а в сябренном - составляла полную собственность сябра, которую он мог продать, заложить и т. д. В движимом имении сябры могли владеть и по доскам и без досок, но иск по владению без досок не принимался в суде. В случае исков между сябрами, по представлении на суд доски, ответчику предоставлялось право самому целовать крест или положить свою доску у кре­ста и представить целование креста истцу, или решить дело судебным поедин­ком. Во владении недвижимым имением все сябры должны были иметь грамо­ты на владение своей долей и в случае иска по одной какой-либо доле сябрен-ного владения все должны представлять в суд свои грамоты, целовать же крест обязывался только тот сябр, против которого начат иск; ему же выдавалась и правая грамота.

Седьмой отдел. О наймах. Наймы по псковскому закону производились по записям или без записей и заключались «на отряд», т. е. до окончания извест­ной работы, или на сроки - на месяцы, годы. Нанявшийся на отряд по оконча­нии работы имел право требовать с хозяина задельную плату «в заклич», т. е. публично на площади или на рынке. Тот, кто подрядился на срок и отработав­ший его имел право требовать с хозяина заработанные деньги. Если он уходил от хозяина не в срок, то имел право только на ту долю наемной платы, которая ему следовала за отработанное время и так, что подрядившийся на годичные сроки имеет право получить только за полные годы.

Равным образом, если наймит подрядился помесячно, то лишние сверх це­лых месяцев дни или недели также не принимались в расчет. Если же наймит уходил от хозяина, не окончив подрядной работы и утверждал, что он окончил работу и требовал плату за нее, а хозяин его, напротив, утверждал, что работа им еще не окончена, и если при этом подрядной записи у них не было, хозяин целовал крест, или же заставлял целовать крест работника.

То же начало принималось в Псковской грамоте и относительно расчетов мастеров с их учениками.

Восьмой отдел. О торговле и мене. Торговля или мена по псковскому закону признавались действительными только между людьми, находившимися в трезвом состоянии. Если кто-то продаст, купит или променяет, будучи пьян,

то имеет право возвратить проданное или купленное, и закон в этом случае не полагает даже крестного целования.

Торговые сделки допускались при свидетелях и без свидетелей, и с пору­кой и без нее, но в случае иска торговые сделки при свидетелях и с порукой имели на суде большие значения, чем сделки без свидетелей: купивший без свидетелей обязывался доказать факт покупки крестным целованием. В случае исков по торговым делам, предоставлялось на выбор ответчику - или идти на судебный поединок, или предоставить истцу целовать крест.


Каталог: статьи


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница