Отражение региональной идентичности


Конфликтные тексты СМИ как источник сведений о регионе



страница2/5
Дата09.08.2019
Размер0.53 Mb.
#128410
ТипГлава
1   2   3   4   5

2.2. Конфликтные тексты СМИ как источник сведений о регионе
Изучение актуального мировосприятия невозможно без анализа медиадискурса, роль которого в формировании картины мира современного человека сложно переоценить. В настоящее время СМИ являются не столько каналом трансляции информации, сколько средством ее трансформации, оценки и интерпретации. Не вызывает дискуссий положение о том, что «в современном информационно-технологичном мире СМИ напрямую осуществляют моделирование и перемоделирование реальности в когнитивных пространствах (картинах) индивида и социума» [Ежова, 2010, с. 3].

Несомненно, что в этом процессе «моделирования и перемоделирования реальности» с помощью масс-медиа участвуют субъекты, имеющие разные приоритеты. С одной стороны, это расценивается как «едва ли не важнейшее средство регулирования политической коммуникации разных социальных аудиторий и инструмент балансирования групповых интересов, источник побуждения их активности, средство поиска компромиссов» [Корф, 2009, с. 3]. С другой стороны, столкновение разнонаправленных интересов ведет к появлению конфликтных текстов в СМИ.

Не ставя перед собой задачу терминологического определения конфликтного текста в рамках настоящей главы, поясним, что наше осмысление данного понятия связано с его противопоставлением текстам, ориентированным на формирование у читателей образа гармоничного мира, которые реализуют прежде всего информационно-регулирующую функцию СМИ. Конфликтные тексты, напротив, стремятся к трансформации читательского мировосприятия (в этом случае приоритет отдается функции воздействия). Обозначая тексты второго типа как конфликтные, мы стремимся акцентировать те признаки, которые связываются с определением конфликта, например: «Под конфликтом (от лат. conflictus – столкновение) мы понимаем ситуацию, в которой происходит: 1) столкновение 2) двух сторон (участников конфликта) 3) по поводу разногласия интересов, целей, взглядов, 4) в результате которого одна из сторон (S) сознательно и активно действует в ущерб другой (физически или вербально), а 5) вторая сторона (А), осознавая, что указанные действия направлены против ее интересов, предпринимает ответные действия против первого участника» [Третьякова, 2000, с. 127]. На наш взгляд, анализ конфликтных текстов предоставляет исследователю значимую информацию для реконструкции региональной картины мира. Это обусловлено несколькими факторами.

Общеизвестно, что СМИ (особенно ярко это проявляется на современном этапе) характеризует негативное внимание, то есть делается акцент на сообщение конфликтной, отрицательно оцениваемой информации. «Контрастность политических, культурных и особенно экономических ролей и возможностей у различных социогрупп российского общества породили коммуникативную агрессивность как наиболее характерную черту оппозиционной прессы» [Шипицына, Свистельникова, URL].

В информационно-регулирующих, то есть неконфликтных, текстах сведения о регионе нередко просто отсутствуют или не являются актуализированными (востребованными). Основная цель таких текстов – «обмен информацией, ее отбор, осмысление и упорядочение», результатом чего «должно стать непосредственное восприятие географических образов, их закрепление и существование в массовом сознании» [Киреева, Кузина, 2007, с. 235]. Это преимущественно «внешний» взгляд на регион, характерный для центральных СМИ. Проиллюстрируем этот подход данными обзора по материалам публикаций региональных и центральных СМИ за 2008–2009 года Северо-Западного Федерального округа (за исключением Санкт-Петербурга), выполненного Интернет-библиотекой СМИ Public.Ru (www.public.ru). Целью исследования стал анализ общих тенденций и различий в подходах к позиционированию территорий в российских регионах. В данном обзоре Архангельская область и ее освещение в СМИ анализировались на фоне Республик Карелия и Коми, а также Вологодской, Калининградской, Ленинградской, Мурманской, Новгородской, Псковской областей и Ненецкого Автономного округа.

Следует отметить, что результаты этого внешнего мониторинга не являются для Архангельской области благоприятными. Прежде всего, мы проанализировали количество упоминаний о регионе и сопровождающие их оценки. По количеству упоминаний в отчете область (наряду с республикой Коми) находится на последнем месте. Более того, в двух из четырех пунктов отчета – «Туризм» и «Защита и развитие брендов» – область не упоминается совсем. Лидирующие позиции по количеству упоминаний в СМИ занимают Калининградская, Мурманская, Вологодская области и Республика Карелия. По доминирующим оценкам Архангельская область представлена неоднозначно. С одной стороны, упоминается ее активность в судостроительной и лесопромышленной сферах, с другой – указывается на то, что по этим направлениям деятельности она конкурирует с другими областями внутри региона: За портфель государственных заказов в области судостроения конкурируют Мурманск и Архангельск. Архангельская область также занимает одно из ведущих мест среди лесных регионов России и сегодня активно соперничает с Карелией за инвестиции в лесопромышленной сфере. В то время как предпочтительной выглядит как раз ситуация отсутствия подобной конкуренции и наличия у каждого из регионов своей экономической ниши (раздел «Социально-экономические аспекты»).

В разделе «Новые маркеры территорий» Архангельская область (единственная на фоне положительных примеров!) упоминается в отрицательном ключе: Не все исторические символы края, формирующие ассоциативный ряд с региональной культурой сохраняют свою актуальность и привлекательность. В региональных СМИ Архангельской области была развернута дискуссия о потере актуальности знаменитой щепной «Птицы счастья» – символа, описанного в трудах этнографов не только прошлого, но и позапрошлого века. Щепная «птица счастья» – самый яркий пример обезличивания и культурной экспроприации региональных поморских брендов, по мнению экспертов. Сегодня этот некогда исключительно поморский символ уже никак не ассоциируется с Архангельской областью и не воспринимается как эксклюзивное культурное достояние Поморья. В лучшем случае знаменитую птичку наградят обезличенным эпитетом «северная», но про то, что это артефакт, созданный поморами, никто не вспоминает. Дело дошло до того, что сегодня уже неловко вручать гостям столицы Поморья и Архангельской области щепную «птицу счастья», так как почти каждый раз приходится объяснять, что это не просто русский сувенир, а именно архангельский, эксклюзивный бренд. Подобные «птицы счастья» продаются по всей России, и купить их можно даже за ее пределами. И повсюду утверждают, что это, мол, наш – тамбовский, вологодский, ивановский и так далее – региональный сувенир. Лишь иногда кто-то вспомнит, что «птицу счастья» вроде бы придумали «где-то на Севере». В качестве нового туристического символа предлагается обелиск Севера со скульптурной композицией «Помор с оленем» или необычная шапка с длинными ушами (по-поморски она называется оплеухой). Свою идею развития бренда Архангельска предложили скульпторы. По их мнению, новый бренд Поморья должен быть создан изо льда. Притом не один: изо льда можно построить бар, гостиницу и даже кегельбан. Мэр Александр Донской выступил с идеей создания нового поморского бренда – «Архангельск – город снеговиков» [Территориальный брендинг, URL].

Попутно отметим, что подобные инициативы были неоднозначно восприняты в регионе и породили ряд ироничных предложений типа «Архангельск – город поганок» (газета «Правда Северо-Запада», № 35): В Архангельске пышным цветом расцвели поганки. Красивые, стройные, вполне могущие стать одним из символов города – объекта туристического паломничества (поскольку все остальные достопримечательности наши чиновники раскрутить, видимо, не способны). Снимки сделаны на главном архангельском бульваре – вдоль Троицкого проспекта – в районе АГТРК «Поморье» и Центральной кофейни. Символично!

В целом, несомненно, что «упоминания о регионе в центральной прессе призваны если не обеспечить его идеальный образ, то хотя бы проинформировать общественность о регионе. Основной же груз ответственности за формирование имиджа территории ложится на региональные, местные средства массовой информации» [Киреева, Кузина, 2007, с. 235].

Вероятно, выделяются два аспекта проблемы медиаобраза региона: 1) образ региона извне, то есть его представление в СМИ федерального уровня или во внешних региональных изданиях; 2) образ региона изнутри, то есть его фиксация в собственных региональных изданиях. Очевидно, что эти образы не будут полностью совпадать, поскольку они создаются с разными целями и направлены на различную аудиторию.

«Внешний» медиаобраз Архангельской области не отличается развернутостью. Косвенным подтверждением этого служит и медиа-рейтинг глав регионов, составляемый ежегодно в рамках совместного проект ИА REGNUM и компании «Медиалогия». Губернатор Архангельской области И.Ф. Михальчук не входит в «Топ40 глав регионов РФ по количеству сообщений в центральных СМИ» [Сводные медиа-рейтинги, URL].

Следствием отсутствия сложившего образа региона на общероссийском уровне служат факты неразличения его с другими областями как со смежными по положению, так и со схожими по названию, чаще всего с Астраханской. Низкая узнаваемость региона приводит к многочисленным ошибкам, в том числе в сообщениях СМИ и информационных агентств. Например, на сайте www.mk.ru 10 ноября 2010 размещен материал под заголовком «Крупная авария на теплотрассе произошла в Архангельске»: Порыв подземного участка теплосети, который произошел в среду в Астрахани, ликвидирован, однако без отопления остаются еще несколько микрорайонов в восточной и южной части города.... [Крупная авария..., URL].

Естественно, что региональные СМИ также обращают внимание на подобные ошибки. Так, в «Правде Севера-Запада» 24 февраля 2010 г. размещена заметка «Архангельск/астрахань: нас снова путают...» с информацией о том, что об аварии под Астраханью многие российские СМИ сообщили под заголовком «В трагедии под Архангельском погибли люди». Примечательно, что южный город имеет устойчивые ассоциации в массовом сознании (арбузы, икра), но путаница все равно возникает из-за отсутствия подобных устойчивых ассоциаций у сходного по звучанию Архангельска. В качестве одного из способов «обрести узнаваемость» в заметке выступают конфликтные ситуации и сопровождающие их тексты: Помнится, путать временно переставали, когда «человек, похожий на Киселева», ловко жонглировал пинцетами с долларами, а его противник Донской позировал с голой *опой. Тогда вся страна усвоила: Архангельск не то же самое, что Астрахань.

У них арбузы и икра, у нас – *опа и взятки!

Напомним, что первым человеком, громко перепутавшим Архангельск и Астрахань, был первый Президент России Борис Ельцин. В 1996 году Ельцин, выступая перед коллективом на Соломбальском ДЦК, громко и четко произнес:

Дорогие астраханцы!



Зал взорвался овацией [Архангельск / Астрахань..., URL].

Таким образом, изучение «внешнего» образа Архангельской области по данным СМИ является проблематичным в силу его недостаточной сформированности. С учетом этого закономерным представляется обращение к региональным СМИ. Нельзя не учитывать и тот факт, что их значимость в современном медиапространстве устойчиво растет. Целый ряд факторов – политических, экономических, социокультурных, идеологических – обусловливает развитие региональных СМИ. Укажем некоторые из них, отмеченные в исследованиях разных авторов:

– «В структуре российской прессы важное место занимает региональная печать, обслуживающая информационные потребности территориальных общностей. <…> Исследователи региональных СМИ отмечают, что в них явственно ощущается тенденция обозначить провинцию как актора возрождения России, подчас это стремление выливается в мифологию, в которой центр противопоставляется конкретному региону, причем последний выступает как полюс порядка, особо подчеркивается сверхзначимость региона для судьбы всей России» [Галактионова, 2009, с. 90];

– «так называемые «местные» СМИ становятся посредником для публичных коммуникаций, в частности для политических PR-текстов, поскольку именно они соответствуют основным задачам связей с общественностью: воздействуют на состояние общественного мнения» [Фролова, 2007, с. 42];

– «многократное удорожание центральных газет в первой половине 90-х определило выбор значительной части аудитории в пользу областных, районных и городских газет, которые, традиционно предоставляли читателям информацию о событиях родного региона» [Цуканова, 2006, с. 232];

– «По данным социологических исследований, программы регионального телевидения привлекают массовую аудиторию своим содержанием, в котором отражается местная специфика жизни. Люди желают знать, что происходит в том месте, где они живут. Подобную информацию можно почерпнуть в основном из программ местного телевидения» [ЗиРЖ, URL].

При реконструкции образа региона на основе местных СМИ необходимо установить, насколько однородным является локальное медиапространство. В качестве одного из значимых параметров анализа может выступать тематика / проблематика публикаций. Примером такого типа исследований служит выявление журналистских моделей печатных СМИ Архангельской области, осуществленное Агентством Р.И.М. [Материалы Р.И.М., URL].

В ходе исследования анализировались платные общественно-политические издания Архангельской области. Отказ от анализа содержания бесплатных газет обоснован тем, что оно «не поддается регулированию со стороны аудитории. В противоположность этому, делая выбор в пользу той или иной платной газеты, читатель “голосует рублем” за ее содержание, в какой-то мере отвечающее его информационным потребностям» [Там же]. Предпочтение общественно-политических изданий обусловлено их массовостью. Также учитывался ареал распространения СМИ, поскольку «по территории области ее население распределено неравномерно. Большая его часть сконцентрирована в городах. При этом исторически только жители Архангельска ведут многоотраслевое хозяйство. Северодвинск, Мирный, Новодвинск, Коряжма являются городами, выросшими вокруг монопроизводств. Род занятий во многом определяет круг интересов населения» [Там же]. С учетом этого 46 областных, районных и городских газет были объединены в группы: газеты г. Архангельска («Правда Севера», «Волна», «Архангельск», «Бизнес-класс. Архангельск», «Независимое обозрение», «МК в Архангельске», «КП в Архангельске», «Известия в Архангельске», «Жизнь»); газеты г. Северодвинска («Корабел», «Корабельная сторона», «Вечерний Северодвинск», «Северный рабочий»); газеты г. Новодвинска («Новодвинский рабочий», «Бумажник»); газеты гг. Коряжма, Котлас («Коряжемский муниципальный вестник», «Трудовая Коряжма», «Котласский бумажник», «Двинская правда»); районная пресса («Авангард», «Холмогорская жизнь» и др.).

В дальнейшем был использован анализатор текстов TextAnalyst, который выделил наиболее повторяемые термины и словосочетания в архивах (апрель, май 2003 г.) каждой из газет указанных групп. Наиболее упоминаемые термины и словосочетания в контексте публикаций были объединены в 24 темы: «1) банки, страхование, кредиты, инвестиции, USD и EURO; 2) быт: дачи, хозяйство, самозанятость; 3) бюджет и налоги: нормативные акты, консультации, практика, наполнение и расходование; 4) ВОВ и ветераны: история, биографии, поисковая работа, встречи, помощь, праздники; 5) война в Ираке; 6) ВУЗы: Баренц-сотрудничество, преподавание, стипендии, студенческая жизнь, трудоустройство; 7) деятельность органов власти: проекты и нормативные акты администраций и депутатов, персоны, оценки, комментарии; 8) жилье: приватизация, приобретение, прописка, содержание, ремонт, консультации; 9) ЖКХ: услуги тепло-, водо- и электроснабжения, городской транспорт, благоустройство, ремонт, тарифы; 10) здравоохранение и экология: заболевания, лечение, реабилитация, защита, финансирование; 11) паводок: предотвращение, ущерб, водоснабжение, качество питьевой воды; 12) политические партии: платформы, строительство, акции, отношения с властью, персоны, выборы; 13) правопорядок, суды: скандалы, происшествия, криминал, разбирательства; 14) проблемы АПК, добычи и переработки морепродуктов: с/х фермерство, звероводство, рыболовство, АБТФ; 15) проблемы ВПК: финансирование госзаказа, утилизация, конверсия, Северодвинск, Мирный; 16) проблемы ЛПК: пользование, восстановление, заготовка, переработка леса, сбыт продукции, развитие, поглощение предприятий; 17) проблемы МСК и ТЭК: разведка, разработка, транспортировка, переработка ресурсов, НАО, топливо, энергетика; 18) проблемы семьи и детей: планирование, занятость родителей, детские дома, здравоохранение, дошкольное образование, воспитание; 19) социальная защита населения: нормативные акты, программы, консультации, финансирование, льготы, пенсии, пособия; 20) транспорт и дороги: грузо- и пассажироперевозки, строительство, ремонт, тарифы, ДТП; 21) физкультура и спорт; 22) церковь, культура, искусство; 23) школа: педагогика, образование, воспитание, конкурсы, экзамены, ЕГЭ, летний отдых школьников; 24) экономика предприятий, бизнес и предпринимательство: капитал, менеджмент, результаты деятельности. В дальнейшем подсчитывалась повторяемость указанных 24 тем» [Там же].

В результате установлено, что в областной печатной периодике максимально упоминается и характеризуется тема деятельности органов власти. Далее следует тема экономики, бизнеса, менеджмента и предпринимательства. Потом по ниспадающей – проблемы учебного процесса в школе, школьного образования, воспитания и отдыха; темы социальной защиты населения и проблем семьи и детей; проблемы культуры; тема правопорядка, преступности и борьбы с криминалом и др. При этом отмечены различия внутри региона: «Так, тема здравоохранения в меньшей мере присутствует в прессе гг. Архангельск, Северодвинск, Новодвинск, нежели в районных периодических печатных изданиях. Однако тематика ЖКХ и городского транспорта, как видно, менее актуальна для жителей области, нежели для населения Новодвинска, Котласа-Коряжмы и Архангельска» [Там же].

Данные этого исследования позволяют нам сделать ряд выводов.

Во-первых, наиболее часто упоминаемые темы СМИ можно разделить на 2 группы: а) «сезонные» публикации, появление которых обусловлено временем года (например, паводок, годовщина Победы в Великой Отечественной войне, выпускные экзамены) или внешними по отношению к региону событиями (война в Ираке); б) тематика, постоянно актуальная (проблемы социальной защиты, транспорта, ЖКХ и пр.).

При этом публикации первого типа в основном относятся к числу информационно-регулирующих текстов, а среди статей второй группы велика доля конфликтных текстов. Информационным поводом для создания конкретного текста служит та или иная конфликтная ситуация в рассматриваемой сфере.

В качестве примера рассмотрим статью из «Правды Северо-Запада» от 24 февраля 2010 года «Птица счастья» о попытке литовской компании «Сити Сервис» выйти на рынок ЖКХ в Архангельской области. Информационным поводом явилось проведение презентации: Намедни в АрхОблАдмине прошла презентация литовской компании «Сити Сервис». В партнерстве со Сбербанком России она предлагает навести порядок в нашем ЖКХшном болоте.

Интересной чертой подобного типа конфликтных текстов выступает отсутствие положительно оцениваемой стороны, точнее, в качестве таковой скорее всего подразумеваются потребители. При этом по отношению к двум отрицательным участникам ситуации используются различные дискредитирующие стратегии: для местных ЖХК – сниженные номинации, например, оглоеды из доморощенных УправКомпаний; в нашем ЖКХшном болоте, а для литовской компании – маркеры сомнительной информации: Оп, вот и первый «косячок», нет раскладки по доходам – сколько получили от сдачи помещений в аренду, а сколько от управления жилфондом. <…> Вряд ли подшефные «Сити Сервису» дома вылизаны до блеска и не имеют коммунальных проблем, чтобы приносить чистую прибыль. В Литве – пожалуйста, у нас или на Украине... очень сомневаемся. В итоге именно это определяет расстановку акцентов в заключении статьи: Согласны – деятельность наших УправКомпаний желает лучшего. А у части из них даже стала предметом уголовного разбирательства. Но этим они и милы! Случись что, ни в какую Литву розыск объявлять не придется, вот он, родименький, под березкой затаился.

Таким образом, при описании конфликтной ситуации с двумя отрицательно оцениваемыми участниками (в начале статьи они позиционируются как относительно равнозначные: Сменяем шило на мыло?) приоритет отдается той, которая лучше известна, пусть даже и с отрицательной стороны (Проблема – руки не из того места растут + воровство).

Отличительной особенностью подобных текстов, по нашим наблюдениям, выступает обилие прецедентных феноменов, например, в рассмотренной публикации используются следующие прецедентные высказывания и прецедентные имена: Сменяем шило на мыло?; «Выбери меня, выбери меня, птица счастья завтрашнего дня... Завтра будет лучше, чем вчера» (Николай Добронравов, Александра Пахмутова «Птица счастья»); мы хорошие ребята, мы ребята-октябрята; тимуровцы; бойтесь данайцев, дары приносящих!; пользы от них – как от козла молока; все крыши текут. Обращает на себя внимание тот факт, что в небольшом по объему тексте функционируют различные по происхождению прецедентные феномены. Вероятно, в данном случае важна лишь обобщенная ориентация на культуру, что создает значительный стилистический контраст с активно используемой сниженной лексикой.

Во-вторых, тематику публикаций областных СМИ можно ранжировать по признаку наличия или отсутствия регионального компонента. К числу частотных тем, отмеченных региональной спецификой, относятся Баренц-сотрудни­чество, проблемы АПК, ВПК, ЛПК, МСК и ТЭК (при освещении данной тематики упоминаются Северодвинск, Мирный, Ненецкий Автономный округ).

Однако большинство из выявленных тем не являются типичными только для исследуемого региона (здравоохранение, жилье, ЖКХ, транспорт и дороги и пр.). Среди них и самая частотная тема – деятельность органов власти.

Социологические исследования СМИ в разных регионах направлены на выяснение того, какие темы интересуют жителей. Так, по результатам обследования Тюменской области, получены следующие данные: «Региональные и местные события касаются в основном четырех информационных поводов: экономические новости, ими интересуются 35% ответивших, сводки происшествий (27% респондентов), деятельность местных властей (26%), деятельность областных властей (24%). В несколько меньшей степени жителей области интересует информация об известных людях региона (21%) и новости о культурных событиях (20%)» [Андрейкин, Печеркина, Ромашкина, URL].

Итак, выводы многих исследователей сходны в том, что не только в федеральной, но и в региональной прессе преобладают публикации политической тематики. Такое доминирование оценивается неоднозначно. С одной стороны, это рассматривается как объективная необходимость: «так называемые “местные” СМИ становятся посредником для публичных коммуникаций, в частности для политических PR-текстов, поскольку именно они соответствуют основным задачам связей с общественностью: воздействуют на состояние общественного мнения» [Фролова, 2007, с. 42]. С другой стороны, преобладание политической тематики расценивается негативно: «По всей видимости, большинство публикаций, затрагивающих эту тему, появляются по инициативе самих властей. В пользу этого свидетельствует неравенство печатных объемов позитива и негатива. Так, в течение января – мая 2003 года только около 5% упоминаний губернатора А.А. Ефремова в прессе имели негативную окраску и около 70% – позитивную. Таким образом, доминанта темы власти в периодической прессе является условной, так как скорее вызвана не читательским интересом, а ведением постоянной PR-кампании самой властью» [Материалы Р.И.М, URL]. Несмотря на различие в оценках, значительность доли публикаций политической тематики в региональных СМИ не оспаривает никто.

В связи с этим встает задача описания этой части региональной картины мира. Основным путем ее решения в работах современных исследователей выступает анализ языковых репрезентаций образов ведущих политиков, которые осмысляются как доминанты информационного дискурса региона.

Примером исследований такого типа является работа Е.Г. Малышевой, посвященная концепту <Губернатор> и выполненная на материале СМИ Омской области [Малышева, 2009]. Ученый, основываясь на положениях когнитивной лингвистики о полевой структуре концепта и языковой объективации концепта прежде всего на лексико-семантическом уровне, реконструирует ядро и приядерную область концепта <Губернатор> опираясь на ключевое слово концепта и его производные, а для описания периферии концепта анализирует «лексемы, устойчивые словосочетания, опосредованно, метафорически и метонимически, представляющие исследуемый концепт» [Там же, с. 77]. В результате был сделан вывод, что «во фрагменте региональной политической (и идеологической) картин мира объективировано представление о губернаторе как о единоличном хозяине всего региона, средоточии власти в городе и области, как о человеке, объектом деятельности которого становятся все социально важные сферы жизни населения Омской области. Губернатор в представлении омских СМИ – это знающий профессионал, разносторонне развитый и образованный человек, разбирающийся и в строительстве, и в экономике, и в сельском хозяйстве, и в культуре, и в искусстве, и в спорте. <…> Губернатор – это еще и успешный политик, значительная фигура в масштабах не только области, но и всей России <...> в текстах омских СМИ губернатор представлен как мудрый и опытный, совестливый и ответственный человек, обладающий высокими нравственными качествами» [Там же, с. 86]. Представляется, что полученные выводы были в значительной степени предопределены выбором в качестве материала исследования так называемых «прогубернаторских» СМИ. Несомненно, что анализ конфликтных текстов в этом ракурсе не менее интересен, поскольку позволяет наметить иной (отрицательный) полюс оценки (как гласит афоризм неизвестного автора, «Враг – это человек, который говорит нам в глаза то, что говорит о нас за глаза друг»). Кроме того, многое в образе политического лидера региона определяется тем, кто именно находится сейчас у власти, а также образами его предшественников. Проиллюстрируем сказанное на примере медиаобраза губернатора Архангельской области И.Ф. Михальчука.

В региональных СМИ упоминания об этом политическом деятеле появляются весной 2008 года, когда он становится кандидатом на пост губернатора. Следует отметить, что в целом созданный на этом этапе образ И.Ф. Михальчука отличается отсутствием большого разнообразия оценок. В нем акцентируются следующие признаки: 1) неместный – Коллеги из Якутии дают Михальчуку положительную характеристику; Хорошо, что кандидат на пост архангельского губернатора из Якутии, а не из Краснодарского края; 2) пользуется поддержкой федеральной власти – Выдвижение Михальчука – неожиданный ход президента; Выдвижение Михальчука – демократический жест Путина; Президент России поздравил нового архангельского губернатора со вступлением в должность; 3) успешный управленец – Послужной список кандидата на должность архангельского губернатора хорош; Новый глава Архангельской области Илья Михальчук известен двумя вещами: своими эффективными действиями по защите Якутска от наводнения во время разлива Лены в 2001 году и активной поддержкой федерального центра в его борьбе за контроль над алмазодобывающей компанией «Алроса».

Сопоставление И.Ф. Михальчука с Н.И. Киселевым, с его предшественником на посту губернатора, производится по следующим признакам: активность / пассивность – После прихода нового губернатора область «ждет сильная встряска»; Илья Филлипович, что бы про него ни говорили, очень деятельный человек; Губернатор Киселев проснулся от спячки лишь во время конфликта с экс-мэром Архангельска; успешность / неуспешность – Михальчуку в отличие от Киселева есть чем гордиться; неместный / местный – Я не уверен, что Михальчук костьми ляжет за Архангельскую область; На посту губернатора не обязательно быть нашему земляку; Для Архангельской области Михальчук – давно ожидаемый «варяг».

Общая оценка деятельности Н.И. Киселева сводится к акцентированию его недостаточной эффективности, отсутствию положительной динамики в решении многочисленных проблем области, как, например, в следующих высказываниях политических и общественных деятелей региона: О Киселеве как о губернаторе ничего хорошего сказать не могу; Нельзя сказать, что Киселев плохо работал, но и жить лучше мы при нем не стали; Правление архангельского губернатора Киселева не было авторитарным, но и не было эффективным; Период управления Киселева был «никаким»; При губернаторе Киселеве было скучно; Нам не хватало комментариев Киселева по актуальным темам.

Отметим, что выраженных отрицательных оценок практически нет: О губернаторстве Киселева могу сказать лишь добрые слова; Губернатор Киселев отработал на «четверку»; Киселев неплохо отработал на посту губернатора. Вместе с тем отдельные направления работы получают четкую положительную или отрицательную оценку: У губернатора Киселева были свои приоритеты – спорт, жилье и дороги; За время губернаторства Киселева в Архангельской области не были решены проблемы ветхого жилья; Лишь в образовании вижу положительную работу Киселева; Положительный момент губернаторства Киселева – газификация Архангельской области; Возглавляя Архангельскую область, Киселев уделял достаточное внимание молодежной политике региона; При губернаторстве Киселева в Архангельской области стал развиваться спорт; Архангельский губернатор Киселев не поддержал ни одну инициативу поморов; При Киселеве леспрому Архангельской области не уделялось достаточно внимания; При Киселеве положение дел в социальной сфере Архангельской области только ухудшилось. Примечательно, что различий в оценке той или иной сферы деятельности экс-губернатора нет.

С приходом к власти нового человека связывается много надежд и ожиданий перемен: Я верю, что новый губернатор улучшит жизнь в области; Первые шаги нового губернатора вызывают доверие; Надеюсь, что новому губернатору удастся найти то звено, за которое можно вытащить всю цепь проблем; Надеюсь, проблемы не помешают губернатору мыслить стратегически; На Соловках ждут, что новый архангельский губернатор поможет в развитии этой территории; Председатель горсовета Архангельска ждет положительных изменений в отношениях области и города [ИА REGNUM, URL]. В целом можно отметить, что многие в регионе возлагали на нового губернатора надежды, связанные с улучшением политической и экономической ситуации. Так, «Северный комсомолец» пишет по этому поводу: Новый губернатор получил сразу же огромный кредит доверия – потому, что им его наделил президент. Парадоксально, но так сложилось, что этот кредит выше, чем был у губернаторов избранных. Сейчас те, кто так или иначе соприкасались с новым губернатором, обмениваются мнениями и впечатлениями. В основном мнение одно: поживем – увидим. Но у всех присутствует настроение, которое можно назвать сдержанным оптимизмом. Все же хочется надеяться, что области, наконец, повезет и она обретет руководителя дельного, не склочного, справедливого, дальновидного [СМИ о губернаторе, URL].

Ключевой метафорой, характеризующей нового губернатора И.Ф. Михальчука, является образ варяга, основанный на переносном значении данной лексемы, см.: «Варяги – 1) иначе – норманны, или викинги; скандинавы, полулегендарные князья (в первую очередь братья Рюрик, Синеус и Трувор, якобы правившие в Новгороде, Белозерске и Изоборске), наемные дружинники русских князей IX–XI вв. и купцы, торговашие на пути «из варяг в греки»; 2) перен. чужаки, иноземцы, пришлые люди» [НСИСВ, 2002, c. 164]. Приведем примеры реализации данной метафоры в текстах СМИ:

Кандидатура Михальчука была внесена 9 марта и стала полной неожиданностью для политиков региона. Ранее поллномочный представитель президента России в Северо-Западном округе Илья Клебанов представил две кандидатуры – действующего губернатора Николая Киселева и своего помощника адмирала Михаила Моцака. Тем не менее, в администрации президента России сделали ставку на варяга из Якутии, бывшего мэра Якутска Илью Михальчука [Поморские варяги, URL];

Губернатором Архангельской области Владимир Путин назначил «варяга» из Якутска Илью Михальчука [Один Север... , URL];

Отметим, что это не первая попытка коммунистов отстранить от должности губернатора-«варяга» Илью Михальчука [Клуб регионов, URL].

Данная метафора актуализирует в образе губернатор следующие признаки: 1) чужой, то есть не имеющий связей с регионом; 2) назначенный «сверху». Следует отметить, что одни и те же признаки осмысляются по-разному в 2008 году (при назначении И.Ф. Михальчука на должность) и в 2010 году.

Так, основной в метафорическом осмыслении губернатора-«варяга» компонент ‘чужой’ сначала трактуется как ‘объективный’, например: Политолог отметил, что для Архангельской области Михальчук – давно ожидаемый «варяг». Последним «варягом» был Борис Попов, ностальгию по этому времени испытывают большинство жителей области. Кандидат со стороны не вовлечен во внутриклановые отношения и способен вести политику, которая будет в интересах региона и жителей области, а не в интересах элиты области, которые поставили на одну из политических фигур [Политолог, URL]. Затем этот компонент развивает значение ‘равнодушный’, например: Чужие люди: Архангельский губернатор Михальчук равнодушно взирает на коллапс областной культуры. Главная проблема в том, что для губернатора Михальчука и большой части его команды архангельские строители никакие не свои, а самые, что ни на есть, чужие. Ну, нет у этих людей здесь корней и пускать их (как, например, автор Итогов) они не собираются. Какой с них спрос, одни слезы… <…> Нам часто напоминают, что отмена прямых губернаторских выборов связана с тем, чтобы не допустить криминал в региональную власть. Спорный вопрос, что при системе назначения он туда не попадает. Но то, что в архангельскую власть пришло полное якутское равнодушие, наглядно видно из результатов нашего опроса [Чужие люди... , URL]. Отсутствие связей с регионом приводит не к объективной оценке ситуации, а к привлечению в регион чужой управленческой команды: Однако главное недовольство партийцев вызывает то, что губернатор – варяг. Господину Михальчуку дали кличку Якут, поскольку до приезда в Архангельскую область он возглавлял Якутск. «Он со своим азиатским стилем правления, когда должности отдают родственникам и знакомым, настроил против себя и население, и элиты, – объясняет господин Мосев. – В Архангельске крайне негативно к этому относятся, здесь никогда не было помещиков и крепостного права» [Коммерсант, URL].

Признак ‘назначенный «сверху»’ на первом этапе понимается как ‘наделенный доверием со стороны федерального руководства’: Владимир Путин сменил двух губернаторов из числа самых неэффективных. На их места приходят «варяги», в регионах неизвестные, но пользующиеся большим доверием Кремля. Кандидатом на место рязанского губернатора Георгия Шпака стал Олег Ковалев, а главу Архангельской области Николая Киселева сменит бывший мэр Якутска Илья Михальчук [Перестановка… , URL]. А затем трансформируется в признак ‘не имеющий доверия в регионе’, например: Не прибавляют доверия к власти и коррупционные скандалы: в мае прошлого года было возбуждено уголовное дело против двух сотрудников областной администрации. Чиновники оказались «неместными», один из них был советником заместителя губернатора Сергея Молчанского, которого называют правой рукой губернатора. В розыске находится бывший вице-мэр Архангельска, родственник губернатора Юрий Шаулов, его обвиняют в нецелевом расходовании бюджетных средств муниципалитета. Политика приглашения «варягов» (Илья Михальчук – бывший мэр Якутска, Молчанский возглавлял в Якутии крупную энергокомпанию) тоже не устраивает людей [Массовый митинг... , URL].

Этот политический феномен был проанализирован О.Б. Подвинцевым, сопоставившим губернаторов-«варягов» и региональные политические элиты в современной России [Подвинцев, URL]. В результате исследователь пришел к следующему выводу: «При формировании корпуса “варягов-назначенцев” федеральный центр широко практикует их рекрутирование из числа видных представителей наиболее сильных элит других регионов. Направленный из центра губернатор-“варяг” и привезенная им команда лишь более или менее успешно выстраивают отношения с региональной элитой, но остаются автономным элементом». Рассматривая ситуацию в Архангельской области, О.Б. Подвинцев характеризует ее как «скрытую конфронтацию» между губернатором-варягом и региональной элитой, для которой характерны информационные «подставки». Приведем описание этой ситуации, данное О.Б. Подвинцевым: «Новый губернатор-“варяг” Архангельской области Илья Михальчук, проводя совещание, роняет фразу: “Если мы не займемся сельским хозяйством, то нами займутся руководящие органы нашей страны и сама жизнь”. Именно эта фраза выносится в заголовок нейтрального по содержанию журналистского отчета о мероприятии, а затем попадает на информационные ленты, теряя свое окончание: “Если мы не займемся сельским хозяйством, то нами займутся руководящие органы”. В таком виде новость многократно тиражируется, формируя, как внутри региона, так и за его пределами, образ архангельского губернатора как чиновника, опасающегося лишь вышестоящего начальства и думающего, как ему угодить. Есть основания полагать, что подобная практика широко используется и против Александра Карлина в Алтайском крае. В результате, по крайней мере, у части населения региона сформировался образ губернатора, “сидящего на чемоданах”, которому надо помочь поскорее отправиться восвояси» [Там же].

Несомненно, что формирование медиаобраза политического лидера зависит в том числе и от того, как он выстраивает отношения со СМИ. Поэтому первая пресс-конференция И.Ф. Михальчука в должности губернатора вызвала заметный интерес.

Так, газета «Северный комсомолец» пишет по этому поводу: Первые личные впечатления – противоречивые. С одной стороны, Илья Филиппович заявил, что лицемерить, обманывать СМИ он не собирается – вопросы могут быть любые. И это подкупает. С другой стороны, он публично и достаточно резко выразил свое недовольство фотографией на первой полосе четверговой «Правды Севера». И это настораживает: наверное, СМИ – это не тот институт, который нуждается в том, чтобы ему устанавливали жесткие правила игры. А вот еще одно субъективное впечатление: показалось, что на пресс-конференции самому Михальчуку не было скучно... [СМИ о губернаторе... , URL].

«Правда Севера» оценивает поведение нового губернатора на пресс-конфе­ренции как попытку установить для местных журналистов правила игры, подкрепив для наглядности теорию свежим примером – показательной поркой. Первое впечатление издания от руководителя области – негативное: Илья Михальчук предпочитает «лакированные» портреты и очень боится, как бы чего не «вышло за пределы области». «Не хочу узнавать, кто учредитель газеты», – заметил он. Подразумевая «а мог бы, и тогда...»? Так «деловую дружбу» со СМИ (определение Михальчука) с угроз не начинают [Там же].

В следующем, 2009 году, в Послании губернатора Архангельской области ряд тезисов был связан с деятельностью СМИ: Конструктивное взаимодействие с прессой играет исключительно важную роль. // Все действия власти прозрачны и доступны. Работает Интернет-портал Правительства Архангельской области. Для прямого общения создан клуб редакторов. Я и мои заместители – постоянные участники программы «Диалог». // Но в целом считаю, что наша информационная политика нуждается в обновлении. Пресса должна информировать население о жизни не только больших городов, но и глубинки. Про районы забывать нельзя ни в коем случае. Это очень важно. // Мы поддерживаем и будем поддерживать городскую и районную прессу. Считаю, что газеты должны быть насыщенными информацией, но оставаться при этом доступными по цене для каждого жителя. И я уже поставил задачу по увеличению их тиражей. // Обратите также внимание – в газетах и на телевидении практически нет материалов аналитического характера. Пресса констатирует факты, но не предлагает путей решения проблем. Поэтому я учреждаю в 2010 году специальные гранты для журналистов в номинациях «Аналитик года» и «Как выйти из кризиса» [Послание Губернатора... , URL].

Региональные журналисты не согласились с высказанными губернатором тезисами. Приведем несколько высказываний.

Е. Светличная, главный редактор делового еженедельника «Бизнес-класс Архангельск»: Согласна, информационная политика нуждается в обновлении. Но не только методом увеличения тиражей районных газет и наличием в региональных изданиях материалов из глубинки. Нужно менять подходы. Нельзя писать о власти, как о покойнике: либо хорошо, либо ничего! <…> Монополия влияния на население через контролируемые властью СМИ уходит. И далее эта тенденция только усилится. // Увеличивать тиражи можно и нужно. Но не за счет «вкачивания» бюджетных миллионов, а повышением привлекательности газет в глазах потенциальных читателей. Засилье официоза, пропагандистских речей и политических пересуд свойственно многим изданиям, живущих за счет субсидий. На страницах газет мало людей, острый дефицит разных точек зрения, зато достаточно официальных сообщений и согласованных с учредителями позиций в редакционных статьях. Принципы информационной политики в Архангельской области нужно кардинально менять...;

А. Гревцов, журналист, автор блога «Архангельск Александра Гревцова»: Я не понимаю, почему власть вместо того, чтобы учить редакции районных газет зарабатывать, быть самостоятельными, будет увеличивать их поддержку. Господдержка – это абсолютно антирыночный механизм, с помощью которого редакции «государственных» СМИ нередко плодят макулатуру. Заявление же об увеличении тиражей... напечатать тираж и раздать его бесплатно – легко. Сложнее наполнить газету востребованной информацией, чтобы читатель «голосовал» за нее рублем. А для этого нужно повышать качество районных газет, отказываться от пропаганды. // Удивляет также сетования губернатора о том, что в архангельской прессе нет аналитических материалов. Я думаю губернатор, как человек с издательским прошлым, понимает, что любая аналитика – это антигосудственный инструмент. Кроме этого, именно сегодняшняя власть участвовала в уничтожении аналитических жанров в архангельской прессе, заменяя их на псевдо-аналитические. Аналитика в областной прессе появится лишь тогда, когда власть перестанет диктовать средствам массовой информации свои условия, ставить в прямую зависимость финансовое благополучие издания от лояльности к власти;

И. Азовский, главный редактор газеты «Правда Северо-Запада»: ...губернатор ставит задачу увеличения тиража газет. При этом население области постоянно сокращается. Большинство из тех, кто остается – смотрит МУЗтв и вообще не читает газет. Что хочет губернатор? <…> Что касается тезисов о средствах массовой информации, то и они напоминают мантры. Призывать к аналитике СМИ бесполезно. Государственные СМИ, получая деньги из бюджета, исходят из золотого правила коммерции – делаем то, за что заплачено. Государственные издания, по сути, получают деньги за то, что растолковывают мысли чиновников. Обращаться к частным СМИ тоже бесполезно, их осталось слишком мало и они просто выживают [Архангельские журналисты... , URL].

Анализ образа главы региона в СМИ может осуществляться также по методике, используемой компанией «Медиалогия» при составлении медиа-рейтинга глав регионов в рамках совместного проекта с ИА REGNUM.

При этом учитываются два параметра: количество упоминаний в СМИ и Индекс Информационного Благоприятствования (ИИБ) – показатель качественного состояния информационного поля, формируемого СМИ вокруг персоны. Показательно, что при расчете ИИБ учитывается и такой параметр, как «степень конфликтности контекста, в котором упоминается объект (например, конфликтность описываемой ситуации, участником которой является объект)» [Сводные медиа-рейтинги, URL]. Кроме того, во внимание принимается влиятельность источника информации (в основе параметра – цитируемость издания в других СМИ); характер упоминания объекта в сообщении (позитивный, негативный, нейтральный); роль объекта в сообщении (главная, эпизодическая); наличие прямой или косвенной речи, относящейся к объекту-персоне.

«Система оценивает общий уровень благоприятствования информационной среды за определенный период времени, суммируя единичные индексы всех сообщений с упоминанием объекта.

Значение единичного индекса может колебаться от -1000 до +1000 в зависимости от того, насколько позитивно и выгодно представлен объект в информационном сообщении. Чем выше значение ИИБ, тем более позитивно и выгодно представлен объект в материалах СМИ, тем лучше влияние СМИ на его репутацию.

Рейтинг по количеству сообщений (упоминаемости) в СМИ ранжирует объекты в зависимости от количества сообщений, в которых упоминается каждый объект.

Рейтинг по Индексу Информационного Благоприятствования (ИИБ) ранжирует объекты в зависимости от того, насколько выгодно и ярко каждый объект представлен в СМИ» [Там же].

Губернатор Архангельской области И.Ф. Михальчук не входит в «Топ40 глав регионов РФ по количеству сообщений в центральных СМИ», занимает 39 место в «Топ40 глав регионов РФ по количеству сообщений в региональных СМИ» (при этом его рейтинг за последний год по этому показателю упал на 11 пунктов) [Там же].

Возможно, низкие показатели рейтинга И.Ф. Михальчука обусловлены в том числе отсутствием личностной составляющей в его медиахарактеристике, так как «для успешного позиционирования политика регионального уровня посредством дискурса СМИ, в том числе массово-информационного, чрезвычайно важно эксплицировать личностные качества лидера, его близость к аудитории и к ее каждодневным проблемам. Более того, согласно выводам ВЦИОМ, россиянами в целом на первое место среди качеств главы региона вынесены морально-психологические характеристики: честность, порядочность и ум» [Малышева, 2009, с. 85].

Разумеется, рассмотренные методики описания образа политика не исчерпывают всего многообразия исследовательских подходов к данной проблематике. Так, Р.В. Головиной предложен дискурсивный анализ региональных СМИ, позволяющий сопоставить образы политического лидера в различных журналистских жанрах. При описании политического портрета используется фреймовая структура, включающая три блока: предыстория, или прошлое политика, истоки политической карьеры: а) биографическая справка; б) самые значительные поступки и действия; в) задатки лидера; настоящее: 1) институциональные характеристики: а) принадлежность к партии / движению / течению; б) занимаемая должность; в) политическая платформа; ценности; г) степень популярности; д) отношения со «своими» и «чужими» на политической сцене; 2) имиджевые характеристики: а) харизма (внешние атрибуты, манеры поведения, речевые особенности); б) типичные роли; 3) общая оценка; перспектива (будущее), прогнозы и планы будущей политической деятельности [Головина, URL].

Еще одной значимой задачей при реконструкции региональной языковой картины мира выступает выявление специфики мировосприятия. На материале СМИ она может решаться путем сопоставительного анализа того, как одна и та же тема / проблема освещается в федеральном медиадискурсе и в печати различных регионов.

В качестве примера сравним фрагменты медиакартин мира разного уровня, связанные с межэтническими вопросами. Эти проблемы актуальны для многих регионов, поскольку «в той или иной мере формирование региональной идентичности стало элементом определенной архаизации социальной жизни, связанной с переносом акцентов самоидентификации на примордиальные структуры, такие как этнос и территориальная общность» [Реутов, 2007, с. 180].

В работе А.В. Душина рассматривается конструирование образа русского национализма в печатных СМИ федерального и регионального (республика Татарстан) уровней [Душин, 2009]. Исследователь приходит к выводу о том, что для федеральных СМИ «характерен взвешенный подход к анализу ситуации в межнациональных отношениях: не отрицая наличия радикальных взглядов среди части русских националистов, газетные материалы не замалчивают и “обратную сторону медали”, чем являются проявления радикального национализма среди отдельных этнических групп, проживающих на территории России» [Душин, 2009, с. 16], уделяется внимание анализу исторических и социальных факторов проблемы, активно используется опора на мнение экспертов. Позиция региональных СМИ неоднозначна и варьируется от «замалчивания» данного явления в официальной и лояльной местным властям прессе до его одностороннего освещения с ярко выраженными негативными коннотациями по отношению к националистам и / или власти.

О.Н. Иванищевой на примере печатных СМИ Мурманской области дан «анализ толерантного дискурса в современной региональной прессе», «выдвинута гипотеза о том, что региональная пресса имеет бóльшее значение в формировании толерантного отношения к жителям области – представителям иной культуры в силу близости к читателю и может служить фактором межэтнической интеграции» [Иванищева, URL]. Исследователем описаны средства толерантного дискурса в региональной прессе, посвященной национально-культурным автономиям на территории Муранской области. При этом отмечается, что «особое место в анализируемом материале занимают публикации о проблемах саами – коренного населения Кольского полуострова» [Там же]. Оно обусловлено в том числе доминированием конфликтного дискурса при освещении в СМИ данной этнической группы: «Если в журналистских материалах о деятельности других национально-культурных автономий актуализируется семантический компонент единение, общий язык, взаимопонимание, то в публикациях о деятельности национальных саамских обществ вербализируется компонент непонимание, конфликты, когда речь идет об отношениях этих обществ друг к другу или к официальным органам» [Там же].

Тематика публикаций о саами разнообразна: национальные праздники, нелегкий быт, политическая жизнь саамских организаций, их борьба за права коренных малочисленных народов Кольского полуострова. «Проблемное освещение материала – характерный признак статей, посвященных деятельности саамских организаций.<…> В отличие от других этнических меньшинств, для саами Кольская земля – земля предков, родина. Акцентирование противопоставленных в публикациях семантических компонентов государство – коренные народы углубляет восприятие читателем тематического пласта “жизнь, культура, история коренных народов”, показывает необходимость особого понимания проблем политики, экономики и экологии Кольской земли» [Там же].

Сопоставим эти выводы с нашими результатами, полученными в ходе анализа концепта <поморы>.

Обозначая описываемую нами совокупность представлений о поморах как концепт, мы отталкиваемся от широко распространенного понимания концепта как многомерного ментального образования, в котором выделяются несколько качественно отличных составляющих (слоев, измерений и пр.) [Воркачев, 2003]. Немаловажным является и значимость данных представлений для лингвокультуры, их актуальность. На наш взгляд, именно активное функционирование в СМИ служит подтверждением этих характеристик, к примеру, информационное агентство REGNUM на запрос «поморы» выдает более 1000 новостных текстов, причем появляются такие тексты только в 2002 году. Напомним, что масштабное обсуждение в СМИ темы «поморы» сопровождало Всероссийскую перепись населения 2002 года, по данным которой 6564 человека, в том числе тогдашний губернатор Архангельской области А.А. Ефремов, давая самоопределение национальной принадлежности, ответили «поморы» [Федеральная служба... , URL]. В 2010 году обращение к данному концепту активизировалось. Вероятно, это было связано с подготовкой к очередной Всероссийской переписи населения (14 – 25 октября 2010 года). За прошедшие годы ситуация не изменилась: поморы остаются непризнанной этнической группой, они не включены в единый перечень коренных малочисленных народов России.

Итак, представление о поморах в конфликтных текстах СМИ формируется с помощью ряда противопоставлений. Первым (и, вероятно, одним из наиболее конфликтогенных) выступает противопоставление «поморы» – «русские». Так, официальный сайт общины поморов (http://pomorland.narod.ru) открывается статьей «Я – ПОМОР!», начало которой актуализирует указанную оппозицию: В последнее время знакомство с новыми людьми порождает целый ряд стандартных вопросов, обращенных ко мне. Происходит это примерно так:

Меня зовут Павел Есипов. Я председатель Совета областной автономии поморов.

Ах, да, что-то слышали о вас. Вот только не понятно – почему вы себя русскими не считаете?

Далее приводятся аргументы поморов, содержащие в том числе ссылки на записи речи, в которых противопоставлены поморский Север и Русь: Даже после образования единого русского государства упоминания Руси (Расеи) в устах поморов звучали как упоминание о некой таинственной далекой стране, не имеющей постоянного сообщения с их малой родиной. Так, в произведении «Год на Севере», написанном в результате литературной экспедиции 1855 г., известный русский литератор Сергей Максимов процитировал своего попутчика-помора: «Пошто же эти тебе песни-то? По мне, кажись, ехал ты напрасно: у вас там, в Рассее, лучше, красивее, бают, наших песни эти. Не надо бы…». М.М. Пришвин, путешествовавший летом 1907 г. по Русскому Северу и беседовавший с коренными поморами, записал такой диалог: «Почему же вы отделяете себя от России? – говорил я, – вы тоже русские». – «Мы не от России дышим! Впереди вода, сзади мох… Мы сами по себе», – отвечали Пришвину поморы («За волшебным колобком. Из записок на крайнем севере России и Норвегии»).

Отметим, что комментарии многих посетителей сайта подтверждают как распространенность подобных мнений (высказывания типа Точно, и моя бабушка говорила «Там, в Рассее»), так и их высокий конфликтный потенциал (высказывания типа Помор худоделанный; Давно не заглядывал на страницу, смотрю продолжаете тереть х*рню, кто есть кто, может чем шалоболить попусту, кто-то из помор рискнет провести генетический анализ, тогда точно узнаем кто поморы – русские, китайцы, фины, шведы.). Вероятно, конфликтность противопоставления «поморы» – «русские» обусловлена тем, что такая позиция нередко воспринимается как угрожающая целостности государства. К примеру, на одном из «Форумов Казачьего народа» размещен материал «Разделяй и властвуй – казаки, поморы, камчадалы», автор которого пишет: ...разделение Русского народа не прекратилось, слишком уж он велик и опасен даже в нынешнем морально-нравственном и разделенном состоянии, поэтому выискиваются новые и новые поводы для разделения. Стали выискивать новые нации и народы, вычленяя их из Русской нации. И выискали на радость врагам и тем болящим, которые так стремятся стать «нерусскими» вслед за украинцами и белорусами. Таким образом (как нечистые из табакерки) выпрыгнули идеи о нации казаков, поморов и камчадалов… [Разделяй и властвуй... , URL].

Еще одна оппозиция связана со стремлением поморов стать официально признанным этносом и получить статус коренного малочисленного народа. Это противопоставление народам (прежде всего ненцам), проживающим в сходных условиях, но имеющих такой статус и вместе с ним – право на значительные льготы. Так, статья с «говорящим» названием «Председатель общины поморов: “Мы ничего не имеем против ненцев, но контраст мы видим”» содержит многочисленные повторы идеи, вынесенной в заголовок: «Мы ничего не имеем против того, чтобы ненцы хорошо жили! Но поморы, коренной народ Севера, ощущает контраст между отношением государства к ненцам и по отношению к поморам», – так прокомментировал корреспонденту ИА REGNUM Новости итоги экспедиции по побережью Белого моря, проведенной общественниками, председатель Беломорской территориально-соседской общины коренного народа поморов, председатель рыбакколхоза «Беломор» Сергей Самойлов.

Далее он описывает ситуацию, характерную для тех сел, где живут и ненцы, и поморы: ...ненцы в основном не работают, но строят дома и рожают детей... <…>ненцы в принципе особо ничем не заняты – оленей не пасут, рыбу не ловят, а живут лучше, чем поморы.

Завершается статья приведением примеров «несправедливого» отношения государства к поморам: Не так давно там был случай, когда помора оштрафовали за установленную сеть на 2,5 тысячи рублей, в то же время ненцам сети ставить разрешено. <…> Сложность в том, что эти люди живут рядом. Одному можно то, что другому запрещено делать. Получается, что для ненцев рыболовство является исконным видом промысла, хотя они этим никогда не жили, а занимались оленеводством, а для помора по законодательству теперь рыболовство – это развлечение... Ну разве это нормально? [Председатель общины... , URL].

Неудачи, сопровождающие попытки поморов получить статус коренного малочисленного народа, обусловили формирование оппозиции «поморы» – «государство». При этом колебания в оценке властей и их конкретных представителей напрямую связаны с позицией последних по отношению к «поморскому вопросу». Приведем в качестве примера слова А.А. Шаларева, руководителя экспедиции по побережью Белого моря, организованной Архангельской региональной общественной организацией «Поморская экспедиция»: Проблем много у поморов, но все они – следствие деятельности, а равно и бездеятельности областных и центральных властей. Сами же люди трудолюбивы и гостеприимны, это особенности их менталитета и характера, и они искренне не понимают за что их, людей труда, притесняет собственная власть [Жители..., URL].

Последней по времени формирования в СМИ выступает оппозиция «поморы» – «природоохранные организации». Она связана с одним из традиционных поморских промыслов – добычей тюленей. Заметим, что реализацию данной оппозиции в прессе отличает весьма эмоциональная реакция поморов на акции «зеленых», что особенно заметно на фоне подчеркнуто сдержанных характеристик рассмотренных выше противопоставлений. Например: Эта акция милосердия может для бельков закончиться смертью. Тюлень находит своего детеныша в том числе и по запаху, и если от него будет пахнуть французскими духами или перегаром после того, как его обнимала звезда эстрады, мать может не покормить детеныша, – говорит представитель поморской общины [Архангельские поморы..., URL].

Вероятно, повышенная конфликтность описываемой ситуации объясняется рядом факторов. Прежде всего, значимостью традиционного промысла для поморов. Точка зрения председателя Совета Национально-культурной автономии поморов Архангельской области П.А. Есипова по этому вопросу такова: Промысел серки (зрелого гренландского тюленя) – традиционный поморский промысел, его запрет является преступлением против коренного населения Архангельской области. <…> В сравнении со средней полосой России здесь яблоневые сады не цветут и овощеводство практически невозможно. Государству давно пора уже заняться не сохранением молодняка тюленя, а защитой детей поморов, которые остаются без традиционного промысла. К сожалению, благодаря государству, поморы оказались браконьерами на земле предков, а других способов традиционного хозяйствования в нашем суровом климате нет [Поморам запретили... , URL]. Кроме того, поморы считают обвинения «зеленых» несправедливыми: ...поморы уже четыре года назад добровольно отказались от добычи белька в Белом и Баренцевом морях. Но, несмотря на это, зеленые на деньги международных фондов ежегодно 15 марта устраивали «День защиты белька», который в последние годы фактически превратился во всероссийскую кампанию по травле представителей коренного малочисленного народа поморов [Поморы считают... , URL]. Действия «зоозащитников» оцениваются как «зеленый экстремизм»: Иван Мосеев рассказал, что в архангельских школах российские зверозащитники провели конкурс рисунков на циничную тему «Как поморы убивают бельков». «Представьте себе, если бы они провели конкурс на тему “Как евреи убивают кошерных ягнят” или “Как мусульмане убивают барашков”, какой шум подняли бы правозащитники!» [Там же]; В 2008 году неизвестные зоозащитники выяснили, где проживает председатель «Поморского Возрождения» и нанесли вблизи его квартиры и на его почтовом ящике надписи оскорбительного характера (слово «Поморское» было заменено на «Позорное»), а также знаки – свастики и кресты [Прокуратура отменила... , URL].

Таким образом, концепт «поморы» в конфликтных текстах современных СМИ реализуется через включенность в несколько оппозиций, что задает многомерность этого ментального образования. На наш взгляд, можно говорить и о выделении как минимум двух качественно отличных составляющих изучаемого концепта: устойчивых и неустойчивых признаках этнической группы «поморы». Устойчивые признаки преимущественно фиксируются в текстах с низким уровнем конфликтности, например, такие характеристики поморов, как «живут у моря», «занимаются рыболовством», а неустойчивые признаки концепта проявляются прежде всего в текстах с высоким конфликтным потенциалом, что обусловлено либо их вытеснением как неактуальных, не соответствующих действительности («поморы убивают бельков»), либо их недавним появлением, нахождением в стадии активного формирования, «кристаллизации» («поморы – это коренной малочисленный народ»).

Таким образом, когнитивной предпосылкой создания конфликтного текста выступает мнение автора о том, что его представление о некотором фрагменте мира не совпадает с представлениями читателей и, следовательно, требуется их определенная коррекция, то есть намеренная трансформация картины мира. Кроме того, определенную роль в создании конфликтных текстов играет и повышенная конфликтность современного русского коммуникативного пространства, а также личностные особенности авторов текстов. Показательно в этом отношении прозвище «обер-помор», которое приписывают П.А. Есипову [Поморы просят… , URL].

Сравнивая полученные нами результаты с выводами О.Н. Иванищевой, можно отметить, что в обоих регионах публикации о проблемах коренного населения нередко отмечены повышенной конфликтностью. Это обусловлено их частотным описанием через включенность в оппозиции с другими этническими группами и государством. Устойчивый интерес региональных СМИ направлен на освещение политической жизни организаций, отстаивающих права малых народов. Однако в СМИ Мурманской области гораздо большее внимание уделяется устройству быта саами, национальным праздникам, другим особенностям культуры. Для реализации концепта <поморы> в СМИ Архангельской области это не типично, что, вероятно, свидетельствует об отсутствии выраженной этнической специфики в сопоставлении с другими этническими группами (прежде всго с русскими) и о доминировании в концепте <поморы > не этнических, а региональных составляющих.

Подводя итоги, наметим основные подходы к описанию региональной картины мира на материале СМИ.

Прежде всего, представляет интерес анализ локального медиаобраза на фоне других регионов, осуществляемый путем изучения «внешних» (не относящихся к региону) СМИ. При этом важны как количественные показатели (количество упоминаний), так и наличие устойчивых ассоциаций и оценок. В целом, особую сложность на современном этапе составляет формирование положительных имиджей территорий, поскольку «российские СМИ как на федеральном, так и на региональном уровне практически не создают символической медиапродукции, конкурентноспособной в рамках глобального информационно-коммуникативного пространства» [Хлыстунов, URL].

При описании «внутреннего» образа региона необходимо обозначить принципы структуризации его медиапространства: установить различия позиций местных СМИ, выявить доминирующую тематику, описать ключевые образы и концепты. Несомненно, что эту характеристику можно детализировать: сопоставить «медиаповестки» различных региональных СМИ (то есть то, какие события получают в них преимущественное освещение), при реконструкции политического фрагмента региональной картины мира немаловажным является и описание образов других политиков, помимо главы региона, а также образов политических партий и групп. Несмотря на доминирование в региональных СМИ политической тематики, анализ других тем, получающих освещение в прессе, может дать значимую информацию для реконструкции иных фрагментов локального мировосприятия.

Сопоставление данных, полученных в ходе анализа СМИ Архангельской области, с результатами исследований, выполненных на материале СМИ других регионов и федеральной прессы, позволяет установить как универсальные, так и локально-ограниченые характеристики отражения мира в медиадискурсе.

В ходе этого сопоставления становится очевидным, что во многом полученные результаты определяются выбором источников материала. Мы анализировали конфликтные тексты, что позволило описать те фрагменты региональной картины мира, которые являются нестабильными. Это связано с их недавним формированием в медиадискурсе (что было продемонстрировано на примере анализа концепта <поморы>) или с трансформацией определенных образов, показанной на примере эволюции медиаобраза губернатора области.

Представляется, что анализ конфликтных текстов позволяет наиболее ярко обозначить ключевые пункты процесса формирования региональной идентичности.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница