Помню крупного, крепкого человека, который


ЭТО МОГ ПОЗВОЛИТЬ СЕБЕ ТОЛЬКО ОН



Скачать 10.79 Mb.
страница18/48
Дата09.05.2018
Размер10.79 Mb.
ТипУрок
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   48

ЭТО МОГ ПОЗВОЛИТЬ СЕБЕ ТОЛЬКО ОН

Тонкий психолог от природы, М.К. Янгель прекрасно понимал, что смело может бросить в бой свою инженерную армию и получить поддержку смежников, если сумеет донести до сознания не только важность решаемых задач, но и понимание того, что от каждого на его рабочем месте зависит успех дела, что он является не просто исполнителем, а участником создания нового инженерного шедевра и в этом процессе может проявить свой ум, организаторские и творческие способности, утвердить свои амбиции, наконец. Только на этом пути можно рассчитывать на успех, победу.

И одним из действенных рычагов в завоевании единомышленников были публичные выступления. Все, кому приходилось видеть и слушать Михаила Кузьмича на трибуне в конструкторском бюро, на заводе, полигоне и в других организациях по самым различным поводам - торжественным юбилеям и праздничным датам, на производственных совещаниях и в самые трудные периоды жизни, навсегда сохранили о них благодарную память. А выступления Главного на традиционных партийно-хозяйственных активах всегда были событием в жизни конструкторского бюро.

К собраниям такого рода он готовился неизменно тщательно и с поразительной серьезностью. В процессе работы над докладом пользовался различного рода справками, тезисами, которые готовили проектанты, ведущие конструкторы, а при необходимости специально создаваемые комиссии, вырабатывавшие проекты решений конференций. Вначале обычно просматривал подготовленные материалы в присутствии их исполнителя, а затем, если сразу не возникало вопросов и не требовалось уточнений, он обращался к ожидавшему:

 Ты оставь мне на вечер, я над ними еще поработаю.

И с этими словами, предварительно расписавшись в реестре о получении документа, запирал его в сейф. Готовился к докладу вечером, когда оставался один, а часто и в выходные дни. В случае необходимости, на следующее утро вызывал исполнителя и просил уточнить какие-то определенные положения, сроки выполнения конкретных работ, номера приказов или решений по обсуждаемым вопросам. В особо ответственных случаях, когда требовали обстоятельства, он работал над письменным текстом лично, неоднократно корректируя уже напечатанное. И никогда, и ни при каких обстоятельствах, не зачитывал чужую заготовку. Выступая, оратор всегда был обращен к аудитории и только изредка бросал взгляд на написанный текст. Слушая речь Главного, готовивший "разработку" выступления узнавал в ней только справочные материалы и официальную информацию.

Подготовку доклада, который должен был сделать Михаил Кузьмич на торжественном заседании, посвященном 10-летию конструкторского бюро, поручили двум весьма компетентным сотрудникам. В назначенный срок доклад был положен на стол Михаилу Кузьмичу. Прочитав его внимательно и стараясь не обидеть его авторов, Главный дружелюбно произнес:

 Надеюсь, Вы мне доверяете сказать то, что считаю нужным?

Или Вы сомневаетесь, что я не скажу лучше, чем написано?

Прочувствовав, что его могут неправильно понять, он дружелюбно предложил:

 Давайте договоримся так: я набросаю тезисы доклада и покажу Вам и, если они окажутся приемлемыми, с ними и выступлю.

Во время выступления всегда умел зримо и объемно показать роль конструкторского бюро в решении задач, стоящих перед страной, тонко и логично подвести и ненавязчиво убедить, что каждый исполнитель, независимо от занимаемого положения в коллективе, является сопричастным к жизни Государства.

Если требовали обстоятельства, Михаил Кузьмич не боялся обрисовать обстановку "наверху", рассказать о расстановке сил и существующих группировках в высших эшелонах власти: какие есть поддержки начинаниям конструкторского бюро и кто им противостоит.

По ходу доклада импровизировал, придерживаясь своего представления об обсуждаемом вопросе и передавая свое настроение слушателям. А равнодушных в этот момент в зале не было, о чем лучше всего говорили их лица и огромное внимание, с которым следили они за развитием излагавшихся проблем, задач и перспектив на будущее. Особенно подкупали простота общения и уровень мышления с его государственным подходом к постановке любой проблемы.

Все это делало выступления Главного не только интересными, конструктивными и содержательными, предельно насыщенными конкретными данными, но и чисто по-янгелевски неповторимо доверительными. Всегда находил такие слова и такие выражения, в которых ощущалось биение жизни сегодняшнего дня с его большими и малыми проблемами, обладал удивительной способностью избегать шаблонных фраз, в его речи начисто отсутствовали слова-паразиты, и, что самое важное, говорил только по существу. Умея прекрасно донести свои мысли до каждого слушателя, он тем самым достигал необычайного эффекта - ликвидировал дистанцию начальник - подчиненный, цементируя коллектив значимостью предстоящих работ. Вот почему на производственные совещания и торжественные собрания по традиционным датам, на которых должен был выступать М.К. Янгель, не нужно было ни агитировать, ни обязывать явиться. На "Янгеля" шли с большим желанием, его выступления ждали с большим нетерпением, так как знали, что он "не подведет", что услышат много новой неформальной информации о том, что есть на настоящий момент и что ждет впереди. Каждое такое собрание всегда в жизни конструкторского бюро становилось событием. Ну, а пристрастие к молодежи, ее делам и заботам всегда являлось его неотъемлемым качеством, ставшим основой административного кредо и бравшим свои истоки в активной жизненной позиции Михаила Кузьмича в период жизни и творческого мужания на пути " в люди". В этом проявлялся и стиль руководства - возможно больше контактов с исполнителями.

После выступления обычно усаживался на свое место в президиуме, а если по результатам работы собрания предполагалось принятие решения, удалялся в специальную комнату за сценой, где работала комиссия по составлению его проекта, выкуривал сигарету, продолжая по динамику слушать очередное выступление, а затем возвращался к президиуму собрания.

В ходе прений внимательно относился ко всем выступлениям, находя в этом ответ на реакцию и настроение коллектива по обсуждаемым вопросам. Оживлялся, когда следовали дельные предложения, иногда сопровождая их короткими и всегда к месту репликами, порой вызывая находившегося на трибуне на более конкретные предложения. Не пропускал ни одного замечания, которое мог бы отнести в свой адрес.

Однажды произошел такой случай. Михаил Кузьмич вернулся из Киева, где проходил очередной съезд Коммунистической партии Украины, делегатом которого он был. Во время доклада о результатах съезда коллективу конструк-

торского бюро он допустил одну неточность - не стыковались цифры приводимых показателей в отдельных отраслях промышленности. Как потом выяснилось, Главный очень плохо себя чувствовал, возможно это и послужило причиной неправильной информации. И это заметил один из присутствовавших. Когда кончилось собрание, он быстро преодолел расстояние, отделявшее его от президиума, поднялся на возвышение и, подойдя к Главному, прямо заявил, что у него вызывают сомнение приведенные данные. На "прямолинейного" инженера недовольно зашушукал стоявший рядом заместитель М.К. Янгеля, требуя не досаждать лишними вопросами и удалиться. Инженер и сам понял, что не вовремя подошел со своим вопросом, увидев состояние Главного. Но было уже поздно. Михаил Кузьмич рукой отстранил заслонившего было его заместителя и пояснил ему:

 Пусть скажет, ведь мне еще не один раз придется выступать по этому поводу.

Выслушав суть замечания, он поблагодарил инженера и сказал, что обязательно внесет необходимые коррективы.

Незаурядные ораторские способности Главного во многом определялись умением мобилизоваться в нужную минуту. Убедительное подтверждение этому содержится в эпизоде, рассказанном Г.Д. Хорольским так, как он запомнился ему с тех далеких дней:

 Был конец рабочего дня. Главный ушел с работы намного раньше времени, простудился, а поэтому очень плохо себя чувствовал. И видимо, как это принято по русскому обычаю, придя домой, в добавок еще в качестве профилактики "полечился". О самочувствии Михаила Кузьмича не знал представитель парткома, который явив инициативу, пришел предложить ему выступить на очередном общественном мероприятии - совместном партийно-хозяйственном активе завода и конструкторского бюро. Однако, едва переступив порог квартиры, и пригласив принять участие в заседании, понял, что этого не следовало делать. Но было уже поздно. Главный тотчас же стал собираться, несмотря на то, что прибывший попытался остановить его, не советуя больным подвергать себя лишней опасности. Но все уговоры оказались
бесполезными, ничто не могло повлиять на принятое решение: он должен присутствовать на таком важном представительном совещании.

Состояние Михаила Кузьмича было действительно предельно плохое, поэтому постарались, чтобы не обращать внимание, усадить его за стол президиума на сцене актового зала Дворца машиностроителей, как-то оградив от взглядов присутствовавших, думая, что он просидит там в качестве "свадебного генерала".

Дальнейшего же хода событий никто не предусмотрел. Доклад делал директор завода А.М. Макаров. И вдруг, после окончания его выступления, председательствующий предоставил слово М.К. Янгелю. Знавшие истинное положение дел, буквально обомлели. Мгновенно оценив обстановку, парторг конструкторского бюро, под видом подачи материалов для выступления, стал помогать Главному преодолеть расстояние, отделявшее стол от места выступления. Поднявшись на трибуну, Михаил Кузьмич раскинул руки, как бы подстраховывая свою плохо повинующуюся фигуру. И вдруг, человек мгновенно на глазах преобразился, так что сидевшие в зале не успели заметить его состояния. Перед ними был собранный, уверенный в себе руководитель, и даже осанка сразу стала какой-то горделивой. Выступление было непродолжительным, но произнесенным на одном дыхании. Это была короткая, содержательная и убедительная речь. Четко и конкретно были расставлены все акценты. "Прокатившись" и по конструкторскому бюро, и по заводу, Михаил Кузьмич наметил первоочередные задачи и обрисовал перспективы развития на
будущее. И ни разу за все время не обратился к помощи предложенных материалов. Заключительные слова буквально потонули в шквале аплодисментов.

Так бурно присутствовавшие реагировали на происшедшее, находясь всецело во власти оратора. А он сразу обмяк и снова стал таким, каким был полчаса назад. Но на это уже зал, находясь под впечатлением только что происшедшего, не обратил никакого внимания...

Вернувшись с полигона Капустин Яр после успешных зачетных испытаний ракеты Р-12, М.К. Янгель попросил комитет комсомола организовать встречу с молодежью. Он знал, что к нему накопилось много вопросов, да и сам соскучился по своим "ребятам". Накануне в Москве Главный присутствовал на Совете обороны страны, где был заслушан его доклад о достигнутых успехах и ведшихся работах по созданию межконтинентальной баллистической ракеты на высококипящих компонентах. Высокую оценку и поддержку руководством государства новых разработок Михаил Кузьмич спешил передать коллективу, рассказать о новых задачах, стоящих перед конструкторским бюро. И на сей раз, как и всегда, еще задолго до начала собрания актовый зал конструкторского бюро был буквально набит слушателями. Это тот случай, про который принято говорить: "яблоку негде упасть". Кто не втиснулся в актовый зал, пристроился в проходах и в дверях у входа.

Михаил Кузьмич уже встал из-за стола в своем кабинете, намереваясь направиться для выступления перед собравшейся аудиторией.

Но не успел он сделать и двух шагов, как повелительно зазвучал звонок спецаппарата правительственной связи. По "вертушке" приказывали немедленно вылететь самолетом в Москву - через четыре часа его ждал глава государства Н.С. Хрущев.

В глазах комсомольского вожака - организатора встречи растерянность: его растерзают собравшиеся в актовом зале. Что он может противопоставить аудитории выступлению самого Михаила Кузьмича?

Все это мгновенно шестым чувством оценил Главный. Доверительно и ободряюще посмотрев на комсорга, он вернулся к столу и, произнеся с усмешкой "попробуем", - взял трубку телефонного аппарата спецсвязи.

Москва проявила понимание и разрешила задержаться с вылетом на два часа.

С огромным трудом пробирался Главный через массу сотрудников, заполнивших проходы, пока не добрался до сцены. Внимание и уважение людей, очевидно, только удесятеряло его силы. В этот вечер Михаил Кузьмич говорил с молодежью увлеченно, до самозабвения. Он образно рисовал картины будущего военной ракетной техники, которая явится мощным оружием противостояния, оружием, которое остудит горячие головы поджигателей и сторонников холодной войны. Речь шла о перспективе развития конструкторского бюро, и каждый из присутствовавших нашел в ней свое место. Бурными приветствиями встретили присутствующие речь своего лидера, не подозревая, какое мужество пришлось ему проявить, чтобы не сорвать это мероприятие, значимость которого было трудно переоценить.

Описанное собрание состоялось в 1959 году: конструкторское бюро отмечало первый мини-юбилей - пятилетие своего существования, триумфально уже на этом этапе.

В 1961 году, после успешного завершения испытаний не только новой ракеты средней дальности Р-14, но и первой межконтинентальной баллистической ракеты, руководство государства принимает решение о награждении участников создания ракет орденами и медалями. Ожидается приезд для вручения наград самого Н.С. Хрущева. Сверху пришла разнарядка и на высшую степень отличия. Звание Героев Социалистического Труда предполагается присвоить ближайшим соратникам - заместителям М.К. Янгеля, главному инженеру и начальнику производства завода, а также традиционно представителям его величества "рабочего класса" - слесарю, сборщику и токарю. Этим же указом Президиума Верховного Совета СССР Главный конструктор будет
удостоен высшей почести - второй Золотой Звезды, дающей право на звание

дважды Героя и сооружение бюста на родине.

Но среди представляемых к наградам Москва не дала добро на присвоение звания Героя директору завода А.М. Макарову, который только несколько месяцев назад заменил на этом посту бывшего директора, ставшего к тому времени уже министром.

Между тем, бывший главный инженер и на старой, и на новой должностях проявил себя прекрасным организатором и руководителем производства, вложив много сил и энергии в успешное решение задач освоения изготовления новых ракет. Видя в этом акт высшей несправедливости, М.К. Янгель делает неожиданный и решительный шаг - заявляет в Центральный Комитет партии, что он в сложившейся ситуации не может принять награды и вынужден отказаться от нее.

Показательно, что этот смелый демарш предпринимает Главный конструктор, а не кто-то из заводчан, занявших в то время уже высокое положение в Москве. Факт знаменательный еще и потому, что по формальным признакам - структуре предприятия - конструкторское бюро не было подчинено заводу.

В этой истории победил Главный. Его непримиримая позиция вынудила "верха" пойти на уступки и исправить несправедливость - пришлось найти еще одну "Звезду", которой и был справедливо увенчан А.М. Макаров.

Успехи, достигнутые КБ и заводом в шестидесятые годы по созданию ракетно-ядерного щита, во многом объясняются тем, что между Главным конструктором М.К. Янгелем и директором завода А.М. Макаровым установились истинно дружеские, а самое главное, честные, откровенные отношения,
цементировавшиеся не только личной преданностью друг другу, но и верой в то дело, которому они служили. Кстати, вскоре после описанной эпопеи "раздачи звезд" А.М. Макаров конкретным поступком доказал свою преданность М.К. Янгелю.

Начав разрабатывать лунную программу, С.П. Королев понимал, какая огромная тяжесть в ее реализации ляжет на производство. Желая укрепить руководство, он видит во главе своего опытного завода такого крупного организатора промышленности, которым быстро стал директор днепропетровского завода. С.П. Королев делает настойчивое предложение А.М. Макарову. Без особых колебаний А.М. Макаров не принимает его. И одна не из последних причин, послуживших отказу от, несомненно, лестного и перспективного переезда в Москву, - М.К. Янгель - не С.П. Королев. В кругу близких он так оценивал эти две крупнейшие фигуры в ракетной технике:

 Михаил Кузьмич - мягкий, демократичный, контактный и конструктивный, а Сергей Павлович, несмотря на несомненные достоинства, - деспотичен, порой самодур, под настроение на горячую руку все мог сделать.

О независимом характере Главного конструктора, умении сохранять чувство собственного достоинства, держаться со всеми на равных без тени подобострастия и чинопоклонения при контактах с вышестоящим руководством любого уровня подчеркивали неоднократно все, кому приходилось наблюдать его в самых различных и сложнейших ситуациях.

 Мне пришлось участвовать в подготовке иллюстрационных материалов к операции "Тополь", - вспоминает инженер Л.М. Шаматульский -, на которой для Генерального секретаря ЦК КПСС Н.С. Хрущева демонстрировались достижения ракетной техники в стране. Операция проводилась на полигоне Капустин Яр и в ней участвовали практически все конструкторские бюро страны. Дней за десять до начала операции мы с Л.П. Мягких, вооруженные револьверами системы "Наган", доставили наши плакаты на полигон специальным самолетом. Одно непродолжительное время такое практиковалось - мы сами себе охрана! Заблаговременно установили иллюстрационные плакаты возле представленных для показа ракет, но нас попросили остаться до тех пор, пока не приедет Михаил Кузьмич и не ознакомится с ними. Главный прилетел за сутки до начала операции и неторопливо, внимательно осмотрел все, что было выставлено для демонстрации. Чувствовалось, что он был спокоен, хорошо подготовлен. Вопросов практически не задавал, только сделал на листике какие-то пометки и дал указание поменять местами некоторые плакаты. При нем не было особой свиты, не чувствовалось никакого ажиотажа.

Операция прошла успешно. Мы не присутствовали при докладе Михаила Кузьмича Н.С. Хрущеву, но, по рассказам очевидцев, сообщение было четким, доходчивым и, самое главное, убедительным. В общем, он произвел хорошее впечатление на главу государства и его приближенных.

А на докладе Главного Н.С. Хрущеву нам довелось присутствовать во время посещения главой страны конструкторского бюро. С лидером государства Михаил Кузьмич держался спокойно, без тени подобострастия и "мандража", докладывал четко, на вопросы отвечал вразумительно, доходчиво. В разговоре приветливо улыбался своей доброй улыбкой. Вел себя как радушный хозяин с дорогим гостем. Впоследствии, когда Генеральным секретарем ЦК КПСС стал Л.И. Брежнев, на полигоне Байконур была проведена операция "Клен".
В подготовке этой операции я тоже участвовал. При просмотре иллюстрационных материалов Михаил Кузьмич был опять практически без свиты, держался по-прежнему спокойно, уверенно, не нервничал, не суетился. Он обходил выставленные на свежем воздухе плакаты и по всему чувствовалось, что полностью в курсе дела, что ему все дано. Вопросов не задавал, а лишь давал по ходу дела какие-то указания своему заместителю В.М. Ковтуненко...

Интересное наблюдение приводит в своих воспоминаниях военный испытатель А.С. Матренин, бывший в то время начальником Второго управления полигона:

"Михаил Кузьмич во время визита Н.С. Хрущева в конце сентября 1962 года, да и других посещений космодрома, всегда держался как-то особенно скромно, не стремясь лишний раз "помозолить" глаза высокому руководству, подчеркнуть свои заслуги в этом деле. На поставленные вопросы отвечал деловито, даже с оттенком сухости, никогда не указывал "удовлетворяющего" срока выполнения предлагаемого задания. На подобные вопросы чаще всего отвечал так:

 Надо рассмотреть, посоветоваться с исполнителями, увязать обеспечение, а тогда и определять срок.

Однако отсутствие явного подобострастия в таких ситуациях не снижало авторитета М.К. Янгеля в глазах самого строгого начальства".

К цитируемому следует добавить, что это и свидетельство бесконечной скромности, проявлявшейся в любой ситуации.

В этой связи в памяти всплывает такой показательный эпизод. На заводском митинге во время посещения Днепропетровска в 1959 году выступает Н.С. Хрущев. Говорит без шпаргалки, свободно общаясь с аудиторией и нисколько не заботясь о грамматической чистоте своей речи, чем доставил после митинга много хлопот специальным корреспондентам центральной партийной газеты "Правда", которым нужно было причесать в спешном порядке речь. Ведь на следующий день она должна выйти на первой полосе не только "Правды", но и всех центральных газет.

Его ближайшие сподвижники, находившиеся на трибуне, полностью во власти оратора, заискивающе пожирая его глазами, и купая при первом возможном случае в аплодисментах. Особенно запомнился бывший в то время Первым секретарем ЦК КПУ Н.В. Подгорный, в подобострастной позе вытянувшийся в нужном направлении. И на этом фоне резко выделялся М.К. Янгель, державшийся с достоинством, без тени какого бы то ни было раболепия и суетливости. И, несомненно, именно такое поведение еще больше укрепляло авторитет Главного в глазах свидетелей подобных сцен.

Независимое принципиальное поведение, подтверждаемое приведенными

примерами, является четко выраженной жизненной позицией, фундамент которой сформулировал еще в восемнадцатом веке английский политический деятель В. Честерфильд:

"Сознание своего достоинства делает умного человека более скромным, но вместе с тем и более стойким".

В ЖИЗНИ И В КНИГАХ

Среди тех, кто в силу своих служебных обязанностей больше всего общается с Главным и видит его ежедневно в самых различных ситуациях, а порой может и чувствовать эти ситуации невольно на себе, есть два человека, не связанных непосредственно с технической политикой, не участвующих ни в совещаниях и обсуждениях, ни в принятии решений, и, тем не менее, в своем роде самые "приближенные" - это личный секретарь и водитель персональной машины. И часто в их манере поведения, как в зеркале, невольно находит отражение нрав и характер самого руководителя. Не было исключения в этом смысле и в приемной М.К. Янгеля: здесь не чувствовалось самоутверждения через сопричастность. Секретарь - скромная, преданная своему делу женщина. В ее руках - все связи Главного с внешним миром. В любых обстоятельствах со всеми, независимо от ранга, в ровных отношениях, неизменно доброжелательна. При случае, всегда стремилась помочь организовать "зеленый свет" - незапланированную встречу. Умело используя для этого всевозможные паузы между совещаниями и приемами.

Любопытные воспоминания, характеризующие атмосферу общения Главного с окружающими людьми, оставила эта простая женщина, которую все знали по имени и отчеству - Лидия Павловна.

"У Михаила Кузьмича была интересная привычка - разговаривать с самим собой, думать вслух. Очень часто, принеся ему в кабинет стакан чая, я заставала его "марширующим" по кабинету и говорящим вслух, ставила стакан на стол и потихонечку, чтобы не нарушить ход мыслей, старалась выйти из кабинета. Но Михаил Кузьмич останавливал меня у дверей и говорил, что я ему не мешаю, а наоборот, ему удобнее, если есть аудитория. Он ходил и говорил долго, подходил к доске, рисовал какие-то иероглифы, обращался ко мне, как будто хотел, чтобы я подсказала ему что-то неразрешимое. И он всегда находил то, что искал, видно, разговор с самим собой вслух ему помогал. Он садился в кресло, брал карандаш и писал, писал, не обращая ни на что внимания, не замечал, когда я выходила из кабинета. Будучи поглощен своими мыслями, он был счастлив".

А вот второй, не менее интересный эпизод:

"В последнее время болезнь сделала его раздражительным. Это сильно угнетало, и он просто страдал от находящего все чаще нервозного состояния. Помню такой случай: в конце дня один инженер попросил Михаила Кузьмича принять его. Михаил Кузьмич назначил встречу на следующий день на 9 часов утра. Проситель пришел пораньше и ожидал в приемной. Появился Михаил Кузьмич. Лицо его сразу сделалось суровым. Как только увидел в приемной инженера, сразу повысил на меня голос, даже накричал, зачем это я разрешаю терять людям время. Товарищ не должен сидеть и ждать, а должен быть на рабочем месте. Сказанные слова относились, конечно, к нам обоим. Посетитель это понял и смутился. Но Михаил Кузьмич пригласил его в кабинет. Через некоторое время инженер вышел взволнованный, но довольный. Последовал звонок, вызывал Михаил Кузьмич. Мне было обидно за такой "разгон". А он начал спокойным голосом обвинять себя, что не сдержался, нехорошо себя повел перед посетителем, а в заключение сказал:

 Но ведь это Вы тоже виноваты, Лидия Павловна, что заставили человека сидеть в приемной. Вот Вы и извинитесь перед ним. Я была рада принять на себя вину, так как видела, как тяжело ложится болезнь на плечи этого замечательного человека".

Водитель персональной машины Михаила Кузьмича чем-то даже внешне походил на своего начальника - такой же высокий, статный. О его авторитете среди сотрудников в конструкторском бюро, хотя он и не был инженером, говорит хотя бы такой факт, что к нему неизменно обращались так же, как и к Главному, по имени и отчеству - Павел Александрович. От природы он был щедро наделен народной мудростью, наблюдения отличались глубиной, с замашками на "философскую" оценку событий. Все это гармонировало с безукоризненно тактичными манерами общения.

Их отношения строились на взаимном уважении, цементировавшемся полным доверием. Это была своеобразная негласная дружба Главного и человека из обслуживающего персонала - академика и по-житейски умного простого человека. Она цементировалась строгим распределением функций: начальник и подчиненный, которыми оба, по раз и навсегда заведенной традиции, менялись в зависимости от обстоятельств.

Именно в силу отмеченных качеств у П.А. Мезинова, бывшего в днепропетровский период жизни Янгеля неизменным спутником во всех поездках на автомобиле, сложился свой, совершенно неожиданный взгляд на личность руководителя. Показательно, что когда однажды его попросили поделиться мнением на этот счет, то свое кредо он изложил весьма лаконично:

 В жизни получалось мало так, как написано в книгах. С ним всегда было интересно. Если кто-то едет с нами, то между собой разговоров не ведем, а когда никого нет - он для меня всегда открытый. Однажды по пути из Харькова в Днепропетровск в машине, кроме Михаила Кузьмича, были "большие" люди из министерского Главка. Невольно разговор перешел на производственные темы - что нужно и как сделать. Один из попутчиков предусмотрительно заметил, что при водителе такие разговоры вести нельзя, на что Михаил Кузьмич очень спокойно ответил:

 Павел Александрович проверен не раз и при нем я могу говорить все, что угодно.

 За все время работы с ним, - рассказывает П.А. Мезинов, - ни разу не слышал резкого, грубого слова. Выходит с совещания часов в 5 вечера, уставший, без обеда, но даже не повысит голоса. А ведь знаю, только что был очень резкий разговор, а со мной сразу совсем другой человек. В пути никогда не командовал, не указывал, как ехать - быстрее или медленнее. Бывало, спросишь:

 Михаил Кузьмич, может поедем быстрее?

 Павел Александрович, как ехать, дело Ваше. Лишь бы был порядок. Сейчас командую не я.

Это было доверие. Однажды вечером сказал, что на сегодня я больше не нужен и отпустил домой. А дежурный попросил остаться, так как специальной машины для разъездов не оказалось. Через некоторое время выходит Михаил Кузьмич и удивленно спрашивает, почему я до сих пор не ушел. Пришлось объяснить, что остался по просьбе дежурного. На это последовало:

 Так кто же здесь старший, дежурный или я? Если еще раз так получится, я объявлю Вам выговор. И это запомните, так как не выполняете указаний, и чтобы знали на будущее, кто старше.

Как-то однажды, - продолжает вспоминать Павел Александрович, - я сопровождал на машине жену Михаила Кузьмича - Ирину Викторовну в поездке по Прибалтике. В пути она несколько раз в присутствии своего сына Саши беспричинно выговаривала мне. Вернувшись в Днепропетровск, провел техническое обслуживание автомобиля, прихожу к Михаилу Кузьмичу и говорю, что

подготовил машину к сдаче, потому что вышел конфликт с Вашей женой. На это Михаил Кузьмич отреагировал мгновенно:

 Я больше никогда не отпущу Вас в поездку с Ириной Викторовной. Вы ее еще не знаете. И не будем об этом больше говорить.

Я представляю, как другой на его месте стал бы выгораживать свою жену, а Михаил Кузьмич, зная ее слабые стороны, рассудил справедливо и принципиально...

Михаил Кузьмич был заядлым рыбаком. Однажды он попросил инженера Ю.И. Козинченко показать "хорошее" место. Как договорились, инженер заехал на своей машине "с первыми петухами". Машина Главного уже стояла у подъезда. В это время вышел водитель, в руках у него был заранее заготовленный Кузьмичом "тормозок", который следовало положить в багажник. В пакете, кроме всего прочего, оказался "секретный" груз - две бутылки напитка со звездочками. Открыв крышку багажника, Павел Александрович положил сверток.

Следует заметить, что это был один из сложных моментов в жизни Главного. Бесконечные интриги конкурентов и их покровителей, борьба за генеральную линию конструкторского бюро, не всегда получавшая поддержку в верхах, жизнь практически на правах командированного в вечном отрыве от семьи создавали душевный и моральный дискомфорт. В результате Главный стал прибегать к "коньячным разгрузкам" после нелегкого трудового дня. И это был, пожалуй, единственный вопрос, по которому мнения руководителя и персонального шофера резко расходились.

Инженер, хорошо понимая ситуацию, обратился к водителю:

 Павел Александрович, что будем делать?

 Как что, вот рядом лежит монтировка. Только я не имею права воспользоваться ею.

Инженер "намек" понял и, не разворачивая сверток, ударил по нему указанным орудием.

Вскоре вышел Михаил Кузьмич, сели в машину, поехали. На месте быстро

надули лодки и приступили "к работе". Клев был отменный. Водитель, равнодушный к рыбной ловле, лег отдыхать под деревом.

Когда солнце поднялось достаточно высоко, наступило время завтрака. Вытащили лодки. Павел Александрович открыл багажник и тут-то обнаружилось, что бутылки разбиты. Недоумевая, Михаил Кузьмич стал поругивать


водителя:

 Вы же классный шофер, как умудрились так вести машину, что бутылки оказались разбитыми.

И в довольно жесткой форме потребовал поехать в ближайшее село, чтобы купить спиртное.

Но приказ не произвел никакого впечатления и последовал решительный отказ:

 Вы приехали сюда рыбачить, я отдыхать, а не гонять за водкой по селам. Посему никуда не поеду.

И, повернувшись на другой бок, продолжал спокойно дремать дальше.

Не выдержав, Главный в сердцах ругнул "взбунтовавшегося" подчиненного, снабдив концовку крепким словцом. Однако окончательно поняв, что плетью обуха не перешибешь, попросил съездить инженера в магазин, или, как он выразился, в "комору". Но основной виновник создавшейся ситуации под благовидным предлогом: барахлит машина, да и чувствует себя неважно, также отказался.

Поняв, что все возможные пути отрезаны, Михаил Кузьмич обиженным голосом заявил:

 Хорошо, я сам пойду пешком.

Напрямую до магазина было около километра заболоченного луга. Учитывая, что Главный после болезни тянул ногу, инженер решил для подстраховки

поехать машиной, спрятался за ближайшим амбаром и стал наблюдать. Вскоре со стороны огородов показался Михаил Кузьмич, подошел к магазину и, постояв около него совсем недолго, пошел той же дорогой назад.

Инженер сел в машину и опять по дороге вкруговую приехал раньше, чтобы не оказалась обнаруженной его слежка. Появился Михаил Кузьмич, и по всему было видно явно не в духе. Стали завтракать. Инженер, видя, что завтрак проходит "всухую", как бы между прочим, поинтересовался:

 Где же Ваша покупка? На что последовало короткое:

 Сиди и ешь.

Снова сели в лодки. Клев по-прежнему доставлял удовольствие. Инженер попытался разместиться со своей лодкой поближе к Главному. Однако последовал категорический приказ:

 Отъезжай к другим камышам и стой там.

Выждав время, инженер опять за свое:

 Михаил Кузьмич, так что произошло в вашем походе?

 Ну что, я тебе кричать буду. Подплывай ближе.

Инженер, воспользовавшись предложением, приблизился.

 Представляешь, подхожу я к магазину, а на двери отпечатанный на плохой бумаге мой портрет и биография как кандидата в депутаты Верховного Совета СССР. Вот я и подумал, что они скажут:

 Приехал покупать водку?

Через некоторое время, встретив инженера в коридоре КБ, Главный загадочно произнес:

 Ну, как комора? - и заулыбался.

О характере человека судят по его друзьям, теми, с кем он постоянно
общается.

 У нас был очень большой и разнообразный круг друзей и знако-


мых, - скажет на вечере памяти М.К. Янгеля его жена И.В. Стражева. - В нашем доме бывали всегда как желанные гости и подолгу засиживались
за содержательными беседами академики и рабочие, инженеры и министры, дворники и известные деятели искусства. Со всеми связывали какие-то общие интересы, жизненные проблемы, всегда находились темы, увлекавшие участвовавших в обсуждении возникавшего вопроса.

И как бы в подтверждение сказанного, впоследствии в своих воспоминаниях Ирина Викторовна приводит любопытный эпизод, происшедший во время "уничтожения" восемнадцатикилограммового арбуза - тяжеловеса, который Михаил Кузьмич привез с полигона.

"Вкус арбуза был сладчайший. Разрезали его общими усилиями. На блюде темно-красные с черными семечками куски. И тут с очередным обходом квартир пришел слесарь из домоуправления.

 Где купили?

 Арбуз вырос на космической бахче, - на полном серьезе ответил Михаил Кузьмич. - Присаживайтесь к нам и попробуйте на вкус.

 А мне говорили, что в космосе ничего на растет, - покачал головой слесарь. Через некоторое время, встретившись во дворе с Янгелем, слесарь пожаловался ему:

 Никто мне не верит, что я у вас ел космический арбуз. Говорят, что космонавтика еще до этого не дошла, чтобы арбузы в небе выращивать. А один товарищ мне даже сказал:

 Скоро скажешь, что слесари уже в космосе гайки закручивают."

Все вспоминавшие беседы с Михаилом Кузьмичом неизменно отмечают, что всегда он находил общий язык, интересные и близкие для собеседника темы разговора. И такие доверительные контакты неизменно обогащали обе стороны. Только знание тонкостей профессиональных тайн каждого, глубокое понимание психологии собеседника, давало возможность вести заинтересо-

ванный доверительный разговор, открывающий душу человека. А это, как известно, ключ к дружбе, взаимопониманию, духовному родству.

Умение вести беседу с людьми - это тоже талант, точнее грань таланта неординарной личности. В каждом человеке независимо от его уровня всегда можно отыскать что-то интересное и полезное для самого себя, для размышлений. В этом подходе берет свое начало человечность Главного как администратора. Умение понять любого человека – это, очевидно, наследственная черта характера Михаила Кузьмича, истоки которой восходят к его детству, именно в простой среде больше всего познается народная мудрость разумной человеческой жизни. И М.К. Янгель никогда не упускал случая прикоснуться к этому "джерелу". Интересный эпизод воспроизводит генерал-полковник
М.Г. Григорьев, с которым Главного связывали не только совместная работа по испытаниям ракет, но и узы глубокой дружбы и уважения.

"А дело было такое. В студеный день рыбачили на Сыр-Дарье. Разожгли костер, котелок для ухи приготовили. И тут подошел к нам уже знакомый старик-старовер из села, расположенного неподалеку. Борода у него была чуть не до пояса.

 Замерз маленько, - сказал старик, обращаясь к Михаилу Кузьмичу. -
Разреши у костра погреться.

 О чем разговор?! Садись поближе к огню, - ответил на вопрос Янгель. -


У нас с собой спирту немного есть. Может быть, выпьешь, чтобы согреться?

 Вы мне лучше его домой дайте, - попросил присаживаясь подошедший. - Пить не хочу, а руки обмывать им буду. Шелушатся они у меня и болят. Часто невод из воды тяну, вот и нажил себе беду. - И он протянул к огню ладони.

 Бери с собой, - согласился Михаил Кузьмич. - Кстати, дед, я давно хотел тебя вот о чем спросить. Говорят, что ты много о политике рассуждаешь, о свободе говоришь?

 Свободу и вправду люблю, - перебил тот Янгеля и немного нахмурил брови. - А кто, скажи, ее не любит? Но я больше по рыбке специалист.

 Нет, коли ты за свободу и политикой занимаешься, все же ответь, пожалуйста: Кеннеди, по-твоему, хороший президент? Или наш Хрущев лучше?

 В этом вопросе вам разбираться сподручнее, - уклончиво ответил старик.  Ты лучше меня про рыбку что-нибудь спроси... А о Кеннеди, такой вопрос американцам за океаном задавать надо. Им виднее. О Хрущеве тоже сказать не могу: с ним ни разу не беседовал...

И все же вызвал тогда Михаил Кузьмич старика на политическую дискуссию. О чем-то спорили, в чем-то соглашались. А потом даже на космические темы перешли.

 И огня согревающего с тобой не надо, - дружески простился старик с


Михаилом Кузьмичом. - Ишь как разогрел меня своими вопросами. В тупик загнал. А за спирт спасибо.

 Запомнилась мне тогда эта дискуссия, - закончил свой рассказ М.Г. Григорьев. И, как бы что-то вспоминая, добавил:

 С первых дней знакомства с Михаилом Кузьмичом я приметил, что у него какой-то талант особый для беседы с людьми. Для творческих разговоров такой талант нужен".

Из воспроизведенного случая легко определить и составляющие подмеченного М.Г. Григорьевым таланта: уважение к собеседнику, умение вызвать на откровенность, способность слушать и дать возможность высказаться сполна. Всегда и при всех обстоятельствах М.К. Янгель помнил, что рядом находятся простые исполнители, стесненные в своих возможностях по сравнению с руководством, к которому всегда обращено внимание системы. Примеров внимания к рядовому сотруднику всех, кому приходилось общаться со своим Главным, предостаточно.

Самый популярный маршрут командировок (кроме, естественно, Москвы) -

полигон Тюра-Там. При скоростях авиации тех лет около 300 километров в час, путь от Днепропетровска занимал порядка десяти часов, и обычно проходил ночью. Промежуточная посадка - небольшой аэропорт в городе Уральске. После четырех-пяти часов в кресле, которое периной не назовешь, тряски под нудный гул поршневых моторов, небольшая передышка.

 Вышли из самолета, - вспоминает инженер В.Е. Токарь. - Начальство во главе с М.К. Янгелем отправилось перекусить. Мы вчетвером, естественно, постеснялись последовать за ними. А была осень, дул пронизывающий ветер, вдобавок еще со снежком. Холод заставил нас прижаться к стене здания местного буфета, который именовался рестораном. Вдруг открывается дверь, и один из заместителей Главного приглашает нас внутрь здания. Заходим, а там накрыт стол и даже традиционная бутылочка стоит на нем. Позже мы выяснили, что вспомнил о нас Михаил Кузьмич, и за свои деньги заказал нам застолье. Редкостный случай в моей практике, когда начальство проявляет заботу о рядовых сотрудниках, - резюмирует В.Е. Токарь...

О другой аналогичной ситуации рассказывает в своих воспоминаниях


Ф.П. Санин:

"Я редко летал самолетом с Михаилом Кузьмичом, но мне запомнился один случай. Сели в Уральске. Естественно, все кинулись в буфет. Среди нас было несколько сотрудниц. Он их посадил за стол, сам пошел в буфет и взял все, что нужно было для ужина себе и женщинам".

Простота в общении по свидетельству всех без исключения очевидцев стала хрестоматийной.

 Находясь в командировке в министерстве, - вспоминает начальник инструментального бюро завода, - зашли перекусить в столовую. Следом появились Янгель и Ягджиев (главный инженер завода Лука Лазаревич Ягджиев. - Авт.) и расположились за соседним столом. Во время обеда к Михаилу


Кузьмичу подошел работник министерства, и я слышал как он сказал, что
Д.Ф. Устинов просит прибыть Янгеля в Центральный Комитет партии. Михаил Кузьмич сразу встал, подошел к нам (очевидно Лука Лазаревич сказал ему, что рядом сидят работники завода, потому что мы лично не были знакомы с Главным) и извиняющимся тоном сказал:

 Если Вас не затруднит, возьмите сдачу, которую принесет девушка.

Они заранее расплатились, а поесть так и не успели.

По возвращении в Днепропетровск, я пришел в приемную и сказал секретарю, что нужно отдать деньги. Она сразу связалась по телефону с Михаилом Кузьмичом, и я услышал, как в трубке прозвучал его голос:

 Пусть зайдет.

Приветливо улыбнувшись, Янгель пригласил сесть и сразу спросил:

 Какие деньги?

Когда я объяснил, как это случилось, он как старому знакомому сказал:

 Большое спасибо.

С этими словами пожал мне руку, и я вышел. Долго после этого оставался под впечатлением состоявшегося знакомства. Как все это было просто и непосредственно.

Так сложилось и стало нормой, что к Главному обращались или звонили не задумываясь не только на работе, но и домой, если требовали обстоятельства. И никогда никто не получал отказа или выслушал неудовольствие за несвоевременный звонок.

При создании скоростных боевых блоков возникла проблема получения телеметрической информации в момент воздействия на нее максимальных перегрузок и температур. Связано это было с возникновением вокруг движущегося объекта раскаленной плазмы. В это же время пропадала радиосвязь с наземными пунктами приема телеметрической информации. Поэтому информацию записывали на магнитную ленту, а затем воспроизводили после прохо-

ждения плазменного участка. Применявшиеся ранее для этих целей механизмы на основе магнитных лент часто таких условий не выдерживали: происходило или механическое разрушение или спекание ленты.

В ОКБ Московского энергетического института под руководством Главного конструктора А.Ф. Богомолова был разработан новый механизм бортового запоминающего устройства телеметрической системы на основе применения вместо магнитной ленты металлического носителя информации в виде струны.

Однако в процессе внедрения нового тончайшего механизма в производство на Раменском приборостроительном заводе, входившем в Министерство авиационной промышленности, возникли большие проблемы, вызванные высокими требованиями по допускам изготавливаемых деталей. Для того, чтобы выдержать сроки, предписанные директивными документами на изготовление прибора, которым необходимо было оснащать головные части, проходившие летно-конструкторские испытания, требовалось вмешательство на высоком уровне, тем более, что завод находился в другом министерстве. Курировавший этот механизм инженер конструкторского бюро Г.П. Бочкарев обратился с просьбой о помощи к И.В. Ковалю, принимавшему в это время от КБ "Южное" участие в работе Военно-промышленной комиссии по подготовке и согласованию с заинтересованными организациями постановления правительства по ракете Р-36М, в головные части которой должны были устанавливаться указанные механизмы. О том, как развивались события дальше, рассказывает инженер И.В. Коваль:

 Сразу позвонил Михаилу Кузьмичу на его московскую квартиру. К телефону подошел Главный и я в общих чертах обрисовал возникшую проблему в связи с задержкой освоения механизма. В ответ прозвучал вопрос:

 Откуда вы звоните?

Я объяснил, что в настоящее время нахожусь в гостинице Москва, где и проживаю.

На это последовало:

 Вы сможете сейчас приехать ко мне домой?

Сказав, что я приеду вместе с куратором этого механизма Г.П. Бочкаревым, спросил как добраться? Михаил Кузьмич на это ответил, что он даст команду дежурному, который нас пропустит. И вот мы в квартире Главного. Встретил он нас очень просто, приветливо, одет был по-домашнему. Сразу предложил сесть, а сам еще некоторое время продолжал стоять. И сразу обратился:

 Расскажите поподробнее суть вашей проблемы.

Мы изложили коротко истинное состояние дел с освоением механизма на Раменском приборостроительном заводе и проблемы, которые возникли на участке изготовления, сборки и настройки нового прибора.

Михаил Кузьмич внимательно выслушал нас. Возникла характерная янгелевская пауза. Мы же думали, что сразу получим решение и ждем. Вдруг совершенно неожиданно последовало:

А что я должен делать?

Теперь, в свою очередь, у нас возникла некоторая пауза: пришли за решением, а вместо этого задается вопрос. Только потом, уже выйдя на улицу, поняли, что своим вопросом он максимально пытался активизировать наше участие в решении этого вопроса. А в тот момент, представив себя на месте Главного и набрав побольше воздуха в рот, мы с комсомольским задором предложили:

 По этому вопросу надо Вам позвонить начальнику Управления авиационной промышленности или, как минимум, главному инженеру завода.

На наше предложение Михаил Кузьмич среагировал мгновенно:

 Хорошо, я Вам помогу.

На следующий день, придя на завод, сразу поняли, что команда прошла. Откуда и как - по линии Управления Министерства авиационной промышленности или прямо был звонок Михаила Кузьмича главному инженеру, мы не выясняли. Нас поразили в этой истории не только простые отношения и необыкновенная оперативность, но и безотказная помощь в таком небольшом для Главного деле по отношению к простым инженерам. Результаты не заставили себя ждать, прибор вскоре был освоен, установлен на боевые блоки разработки КБ "Южное" и в последующем применялся на нескольких типах головных частей.

О том, насколько оказался совершенным новый механизм, показал ход дальнейших испытаний. После одного из пусков, вследствие прогара боковой поверхности, головная часть под действием нагрузок, возникающих на атмосферном участке свободного полета, разрушилась. В районе падения боевых блоков на полигоне испытатели обнаружили в глине разрушенный механизм запоминающего устройства. И, неожиданно для всех, из него была извлечена металлическая струна также вся в глине, но целой и невредимой. Оказалось, что записанная на ней телеметрическая информация сохранилась и была прочитана в лабораторных условиях на другом приборе. В результате была установлена причина разрушения боевого блока. Знание этой информации было особенно важно, потому что, как уже было сказано выше, на этом участке
полета из-за воздействия плазмы, окружающей боевой блок, прекращалась радиосвязь с наземными пунктами приема телеметрической информации.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   48


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница