Посрамитель шайтана



страница10/16
Дата09.05.2018
Размер2.46 Mb.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   16
ГЛАВА 35

Стремление угодить вкусу читателя сродни попытке продать душу дьяволу...

Личный опыт


    Оболенский много успел до того, как за ними пришли. Если бы он ещё и смотрел при этом по сторонам, да не просто смотрел, а ВИДЕЛ... Тогда, возможно, их приключение было бы несколько иным – как более безопасным, так и более пресным. А кому, к иблису, нужны пресные сказки?! Лев рассуждал так же, поэтому и действовал в гармонии с собственным сердцем больше, чем с собственным разумом. Что отнюдь не мешало ему полноценно наслаждаться жизнью...


    Он заходил во все комнаты, ураганом пронёсся по всем этажам, сунул нос в каждую щель, отметился в каждом закоулке и, самое главное, не привлекая ничьего внимания! Ведь, по сути, для всех он был слепым и все вокруг тоже «слепыми» – следовательно, никто никому не мешал. То есть в паре случаев, когда «визит» Льва был очень уж не вовремя, ему вежливо помогали нащупать дверь, но дело своё он делал...
    – Ходжуля, а ведь и впрямь хреново они здесь живут, – честно доложил лучший вор Багдада, вернувшись в келью. – Шесть таньга, ржавый ключ с нацарапанным словом, одна серебряная цепочка и карманный Коран ручной работы с цветными картинками. Кстати, единственная ценная вещь, и та затрёпана до невозможности, у тебя нет знакомых библиофилов в антикварных лавках?
    – Не-а, – задумчиво протянул Насреддин, даже не подняв на друга взгляд. Он явно был чем-то очень озабочен...
    – Есть нерешаемые проблемы?
    – Вот, полюбуйся.
    – Ну-ну, давай, запугивай. – Лев сложил украденное в уголок, а ненужный ключ вообще выбросил в окно, ловко попав в мусорную кучу. Потом недоумённо покосился на небольшой узкогорлый глиняный сосуд, появившийся из-за спины бывшего визиря. – Народная узбекская керамика. Там что, страшный яд, могучий джинн или зелёный шарик ослика Иа-Иа... В чём прикол-то?!
    – Там вино.
    – Тогда за твоё здоровье!
    – Понимаешь, о нетерпеливый в страсти к хорошему алкоголю. – Ходжа закрыл кувшинчик грудью. – Всё как-то чересчур просто и со всех сторон неправильно... Много ли ты видал пьяных чтецов Корана? А пьяных слепых? Шариат вообще запрещает пьянство, так с чего же эту божественную росу румийских виноградников, наполненную солнцем и сахаром, принесли именно нам?!
    – Не знал, не знаю и знать не хочу! – пылко объявил многоопытный россиянин, в то время как кувшин непостижимым образом оказался у него в руках. – Но пока я приму двести грамм на пропой души, ответь и мне на пару-тройку вопросов. Есть ли смысл спаивать нас с какой-то определённо нехорошей целью? Кому мы, блин узбекский, нужны тут, в задницу пьяные? И последнее, разве ж можно пол-литрой слабенького винца свалить с ног двух таких здоровых и красивых мужиков, как мы?! Повторюсь, твоё здоровье...
    Бывший визирь тоскливо взвыл, но поздно – мало не полкувшина золотистой струёй исчезло в широкой глотке Оболенского.
    – А тебе не дам! Причём не из жадности или вредности, а исключительно в целях общественной безопасности – случись что, должен же хоть кто-то из нас стоять на ногах для организации достойного сопротивления?! Вот это и будешь ты! А винцо, кстати, классное... но с привкусом... странным...
    Последнее слово мой рослый друг произнёс уже в падении. Он рухнул всем телом, не сгибая коленей, как корабельная сосна под неумолимым топором дровосека. Глиняный кувшин с остатками коварного вина разлетелся вдребезги...
    – Лёвушка-а... – в полный голос возопил Насреддин, всплёскивая руками над тушей товарища. – Ах ты гад! Ненасытная утроба пьяного шакала, налакавшегося в священный пост Рамазан и уснувшего позорным хвостом прямо по направлению к дому трезвого муллы... Вот тебе! вот тебе, вот!!!
    Чтобы отодрать домулло, яростно пинающего под рёбра безмятежно дрыхнущего Льва, понадобились усилия аж шестерых обитателей приюта слепцов. Судя по всему, за дверью их находилось порядочное количество, и прибежали они так быстро, словно их звали. Но выросший на базарах Багдада и Бухары, воспитанный в уличных драках зрелый мужчина легко бы справился с шестерыми старичками, если бы один, особо шустрый, предусмотрительно не огрел его чем-то тяжёлым по затылку...
    Потом их связывали, куда-то волокли по узким тёмным переходам. Могучего россиянина приходилось протискивать боком, тихо ругаясь и восхищённо цокая языками, причём только потому, что «хвала Аллаху, крови будет много»... Я, как всегда, никого не запугиваю, а лишь честно пытаюсь передать ту противоречивую атмосферу юмора и жути, в которую меня успешно вверг мой друг. Ему-то как раз всё было весело...
    Домулло пришёл в себя первым. Любой из нас, хоть раз в жизни получавший по кумполу, знает, что от травмы башки в сознание приходишь куда быстрее, чем от выпивки неизвестно чего с градусом и хаджем. Хадж – это сильнодействующий наркотик, вызывающий при смешении с алкоголем почти мгновенный глубокий сон. Уж кто-кто, а сам Насреддин пользовался им без зазрения совести направо-налево, как же он не почуял в кувшинчике характерного запаха? Хотя бы и слабенького, но мог ведь!
    Вот так примерно и размышлял герой народных анекдотов, возлежа на холодном полу в окружении странных белых линий и закорючек. Оболенский Мирно посапывал неподалёку...
    – Ради Аллаха, всемилостивейшего и всемогущего, – сипло откашлялся Ходжа и, помня о своей роли, продолжил: – Кто подскажет несчастному слепому, где он находится?
    В ответ раздалось лишь сдержанное старческое хихиканье... Пустым взглядом «невидящих» глаз домулло бегло отметил все детали, но это отнюдь не добавило ему спокойствия. Довольно большая комната без мебели и окон. На стенах ни одной выдержки из Корана, что в жилище мусульманина – нонсенс! Вдоль стен выстроились все четырнадцать обитателей приюта, в возрасте от шестидесяти и до «столько не живут», удовлетворённо перемигиваясь и потирая ручки.
    – О мои братья по вере, – осторожно начал второй раунд хитроумный пленник, с трудом шевеля связанными запястьями. – О те, чьё праведное дыхание я слышу, как слышу скрип соли в ваших коленях и неровный стук дряхлых сердец об немеющие рёбра... Скажите мне, невинному путнику, за какой грех вы связали меня и где мой возлюбленный брат? Всевышний да накажет вас за молчание...
    – Заткни свою пасть, о скудоумный нечестивец, – шагнул вперёд тот самый толстый старик, что допрашивал их у входа. – Как смеешь ты пугать нас именем Аллаха, если сам Аллах наказал тебя лишением зрения?! Он обделил каждого из нас! Нас – умнейших и достойнейших аксакалов, вынужденных притворяться ради жалкого куска хлеба и подаяния в три таньга в полгода, если повезёт... И ныне же мы законно возьмём у Аллаха ту часть богатства и славы, что причитается нам по праву заслуг наших...
    – Вай мэ, почтеннейший, – не сразу нашёлся Ходжа. – Вы всерьёз намерены что-то ТРЕБОВАТЬ от самого Всевышнего?!
    – Он сидит слишком высоко, чтобы мольбы страждущих справедливости были услышаны. Мы взыскуем к другому, к тому, кто откликается не по слову, а лишь по единственному помыслу и в чьей власти дать нам всё!
    – К шайтану?!!
    – К Великому Чёрному Владыке! – торжественно подтвердил старец. – К Бессмертному Господину всех джиннов и иблисов, к Повергающему в Пыль и Сотрясающему Престолы Неба! К тому, кто услышит и примет наши души на Страшном суде, защитит нас от гнева Аллаха и могучим крылом поддержит на пути к райским гуриям!
    – Но... шайтан известный обманщик, уверен, что его гурии не девственницы! – попытался оспорить начитанный в сурах Насреддин, но старик замахнулся на него посохом:
    – Молчи! Не тебе, слепцу, рассуждать о том, что сейчас увидят глаза зрячих. Он пришлёт сильнейшего из своих слуг, дабы исполнить предначертанное. Наш час настал, братья мои!
    – Звезда Альдебаран вошла в высшую фазу, – пустились суетливо перечислять постпенсионные «саксаулы». – Луна отвернула свой лик от красного Архугумазды, и на фоне внешнего серебра чётко видна её голубая печень! Гончие Псы уже лают на Око Хнума, а тетива Стрелка щёлкнула вхолостую, ибо кольца Са-анан-тура увернулись от разящей стрелы кометы! Но никто не увернётся от холодной длани Чёрного Владыки, сметающей их всех, словно алмазную пыль, в дальний угол Вселенной...
    – Воскурите огни! – По знаку толстяка вспыхнули ароматические факелы, и только тогда бывший визирь Коканда понял, что лежит в центре расчерченной на полу пентаграммы – печати Сулеймана, в зловещем окружении каббалистических знаков и надписей. А все эти благообразные старички являлись отступниками от ислама, собравшимися здесь с непотребной целью вызвать не иначе как самого нечистого.
    И это в то самое время, когда лучший враг шайтана и его успешный посрамитель по-прежнему дрых сном праведника и пнуть его с целью пробуждения у домулло не было никакой возможности...
    – Читайте заклинание! – Троица седобородых знатоков слева гнусаво затянула какую-то душераздирающую песню.
    – Лейте жир скорпиона! Разбрызгивайте кровь беременной ослицы! Сыпьте кладбищенскую пыль! – грозно командовал распорядитель. – Жертвы предоставлены, дайте мне нож и ключ!
    Насреддин едва не потерял дар речи, когда кривое лезвие зависло над его горлом, но решительный старик почему-то остановил руку.
    – Я сказал – ключ! Как я запру шайтана, привлечённого тёплым мясом праведного слепца, читающего Коран?!
    – Я не... то есть как раз хотел... признаться, что мы не те... – радостно ухватился за соломинку домулло, но в центре пентаграммы уже заклубился розоватый дым...
    – Где ключ?! Старые идиоты, без ключа мы не удержим нечистого!!!
    Старички перепуганно зашушукались, подталкивая друг друга сухонькими локотками, они почти были готовы во всём признаться, типа ключу кто-то «приделал ноги!», но поздно... Дым уплотнился в массивную фигуру с неулыбчивой физиономией и ящиком реального пива под мышкой!

ГЛАВА 36

Кто говорил, что водка – это дрянь,

Наверно, сам был редкостная пьянь...

Он просто не хотел ни с кем делиться,

Вот и орал на людях – водка дрянь!

Русские рубаи


    – Кто вызвал меня?! – громоподобным голосом взревел джинн, и аксакалы дружненько присели. Потому как планировать явление всесильного монстра из потустороннего мира – это одно, а вот получить желаемое и не знать, что с ним делать, – совсем иное...


    – Именем твоего Чёрного Господина, – чуть дрожащим фальцетом попытался продолжить ритуал главный провокатор. – Заклинаю тебя, назови своё имя и покорствуй нашей воле! В противном случае... да где же наконец этот проклятый ключ?!
    Джинн обвёл пылающим взглядом всю аудиторию, мгновенно расширился в плечах, упёрся ладонью в потолок и, одним неуловимым движением сорвав крышу, покрутил её на мизинце и зашвырнул в седьмое измерение. Старцы пискнули хором, двое-трое ушли в несознанку, а толстяк резко начал заикаться...
    – Повтори, что ты сказал, мелкий гнус?
    – Им... нем, ик! зак... ик! ли... ик! Вай мэ, да мы всего лишь... ик! просто так, пошу... ик! тили, да...
    – Пошутили?! – не поверив услышанному, страшным, как обвал, шёпотом переспросил джинн. – Несколько земляных червей, украв крупицу запретных знаний, вызвали меня (великого и грозного!) лишь потому, что они просто так ПОШУТИЛИ... Да я разотру вас в пыль, я смешаю вас с грязью, я засушу ваши трухлявые мозги, как воблу под пиво, я... Кто тут посмел хихикнуть, э?!
    Вызывальщики тут же предательски указали пальцами на виновника, но Насреддин уже не мог остановиться и заливался вовсю!
    – Сын вонючей змеи и прах облезлого тушканчика, – взревел джинн, хватая его за шиворот и вздымая к звёздам. – Ты смеешь смеяться надо мной?! Ты... о небо, клянусь Аллахом, это же... домулло?
    – Салям алейкум, почтеннейший Бабудай-Ага, – с трудом отдышался главный весельчак Багдада. – Сто лет не виделись, но я запомнил твоё лицо, о могучий джинн из кувшина старого пьяницы...
    – Валейкум ассалам. – Джинн вежливо поставил Ходжу на место и тактично уменьшился до приемлемых для общения размеров. – Извини, если накричал. Я был очень занят с друзьями в другом мире, сдачу двух коттеджей отмечали, я за пивом пошёл, а тут... эти, спиритисты, шайтан их накорми в отхожем месте!
    – Вах, о чём ты говоришь, уважаемый... Не явись сюда именно ты, нас с Оболенским уже прирезали бы как барашков!
    – Лёва-джан... – Бабудай-Ага, по-детски умилившись, осторожно погладил по голове недобудимого русского дворянина и тут же сделал страшное лицо. – Кто возжелал обидеть моего друга, так великодушно рассказавшего мне о пиве?!!
    – Мы... ик! нет... не мы... ик! мы лишь хоте... ик! ли... всего-то...
    – Чего?!
    – Исполнения наших желаний! – совладав с голосом, объявил-таки толстый старик, и остальные поддержали его воплями разобиженных пенсионеров:
    – Хотим быть подобными султанам! Весь день лежать на подушках и греться у огня! Чтобы нас часами ласкали женские руки! И чтобы нами все восхищались, но никто не заставлял работать! Хотим, чтобы нас бесплатно кормили, а мы могли бы прославлять сами себя с крыши собственного дома так, чтобы соседи склоняли головы! Да, а ещё, чтобы при одном взгляде на нас все признавали, как мы прекрасны, царственны и мудры, думая, что мы – боги!
    – Воистину так, – широко улыбнулся Бабудай-Ага, хлопая в ладоши. – Вы получили всё, о чём просили, а теперь – брысь!
    Четырнадцать разномастных котов смотрели на него круглыми глазами.
    – Брысь, я сказал!
    ...Бесполезно. Нагловатые старички не сразу въехали, в чьей шкурке им теперь придётся провести остаток жизни. Видимо, они ожидали чего-то иного, но общеизвестно, что джинны всегда выполняют приказы с долей чёрного юмора. Вспомните, в своё время чего хотел получить старый Хайям и кого ему выдали на руки? То есть джинн умеет найти юридическую лазейку в желаниях человека, так, как этого хочется ЕМУ, а не ВАМ...
    – Вай мэ, ну разве так ведут себя с пожилыми аксакалами?
    – Домулло, они сами напросились...
    – Ай-яй-яй... – состроил воспитательное лицо строгий Насреддин. – Соблаговоли-ка развязать меня и прими бесплатный совет – не обижай старого осла, ибо на склоне лет мы все становимся старыми ослами! Кто-то больше, кто-то меньше, но разве это причина, чтобы вести себя как осёл сейчас?
    – Они превратятся в людей сразу же, как только их искренне пожалеет хоть кто-нибудь, – склонив голову, подкорректировал своё наказание джинн, и одним щелчком ногтя избавил бывшего визиря от пут. – Мне пора идти, пиво греется...
    – Мой друг хотел с твоей помощью вернуться домой, – остановил его Ходжа, вздохнул, но продолжил: – Место Багдадского вора не здесь, а в ином мире, где он оставил своих близких. Наверняка они тоже молят Аллаха возвратить им мужа, отца и сына... Я тоже прошу тебя об этом.
    – Непременно, – как-то рассеянно отмахнулся Бабудай-Ага, начиная таять в воздухе. – Я ещё заскочу на днях... и заберу его, честное слово! Пусть проспится, завтра у вас тяжёлый день...
    – Эй, эй! Стой, в каком это смысле, тяжёлый?!
    – Шайтана срамить – нелёгкая работа. – Последние слова расстроенный Насредцин уловил уже еле-еле, могущественный джинн исчез в неизвестном направлении.
    Четырнадцать котиков по молчаливому кивку самого толстого послушно выстроились гуськом и, повесив хвостики, скорбно покинули помещение. Лев по-прежнему спал, казалось, что рухни на него большущая звезда и больно стукни по лбу, он бы и этого не почувствовал...
    А вот домулло, может быть впервые в жизни, замер, задрав голову к отсутствующему потолку, до глубины души поразившись красоте раскинувшейся перед ним Вселенной!
    На этот раз томные восточные звёзды не разыгрывали неприступных красавиц, а доверчиво опустились вниз столь близко, что их сияющие ресницы касались изумлённо приоткрытых губ Ходжи. И они смотрели прямо ему в глаза и отражались в них все сразу, всем небом, всей бездонностью Галактики, словно единая искорка глубины бездонных очей самого Аллаха... Ибо что может быть поэтичнее звёзд? Далёких, неведомых, девственных, а зачастую уже и погасших, но отдавших перед смертью свой свет людям.
    И нам стоило порою всего лишь обратить к ним суетливые взоры, остановиться, задуматься. Но увы, нам кажется, что звёзды вечны, что они никуда не денутся, а мы так заняты по жизни! Может быть, может быть, всё успеть невозможно... Но разве вы могли бы уснуть, если бы наверняка знали, что именно сегодня на небе родилась новая звезда и она ещё не придумала себе имя. Она просит нас сделать это...
    ...О, как причудливо и разнообразно матерился наутро Лев Оболенский! Я уже говорил, что у него необычайно творческая и даже по-своему поэтическая натура. А как витиевато можно послать по конкретному адресу, с использованием чисто восточных метафор, образов персидской лирики, повседневных откровений арабского песенного творчества...
    Какое неземное удовлетворение испытывал Ходжа Насреддин, пока его голубоглазый друг со всем пылом азиатской страсти и северной крепостью слова гонял зашуганных котов по всему приюту! Бывшие аксакалы, не испытавшие раскаяния, тоже в долгу не оставались, устраивая на него покушения и засады. Часа три шла неравная партизанская война с переменным успехом, но её исход был предрешён. Лев заявился довольный, расцарапанный и обложенный с ног до головы жуткими кошачьими проклятьями и плюхнулся за дастархан...
    – Судя по твоему умиротворённому лицу, о изумляющий боевыми шрамами, ты победил?
    – Да! А толстого пнул под хвост дважды...
    – Я горжусь тобой!
    – Ты серьёзно?
    – Нет, – столь же честно признал домулло. – Я так издеваюсь, кажется, ты называешь это «нездоровой иронией»... И, клянусь Аллахом, у меня есть на то причины!
    – Перечисляй поштучно.
    – А ты выплюнь лепёшку, меня это отвлекает. – Насреддин ловко увернулся от впрямую исполненного пожелания и продолжил: – Мы торчим одни во всём приюте, у нас нет верблюдов, мы не знаем, в какой стороне Самарканд, здесь не ходят караваны, но полным-полно психованных котов, лелеющих планы мести...
    – Ну и в чём кипеж? – недопонял подуставший в боях за территорию русский дворянин. – Ведь если я простил тебе упущенного джинна (не говоря уже о пиве!), то какой смысл переживать из-за ерунды? Выберемся мы отсюда, приют слепых чтецов Корана – место культовое, рано или поздно сюда придут, чтобы сдать под нашу сень очередного «незрячего» инвалида. А кстати, кто финансирует эту контору?
    – Подобные пристанища живут на пожертвования влиятельных лиц – султанов, эмиров, купцов и просто разбойников. То есть всех тех, кто предпочитает откупиться от Всевышнего благотворительностью...
    – Всё, как у нас, – согласился Оболенский и, привстав на цыпочки, высунулся из окна. – Ходжуля, поздравь себя, я зрю клубы пыли на горизонте, к нам гости! Живенько сообрази, чего бы позаковыристей наплести ребяткам, и линяем с ними до ближайшего шоссе на Самарканд. Я побежал паковать багаж...
    Насреддин радостно подскочил к другу, хлопнул его по плечу, и они вприпрыжку бросились открывать ворота. Что возмутитель спокойствия, врун, болтун и хохотун собирался поведать новоприбывшим, доподлинно не известно. За воротами стоял летучий отряд стражников Аслан-бея...


ГЛАВА 37

Дорогие детишки! Во время развлечения, пожалуйста, не бейте друг друга...

Плакат в детском комплексе

    ... – Лев, ну хотя бы на этот раз ты вёл путевой дневник?


    – Андрюха, ты въедливый, как яблоневая плодожорка! Вот я тут, блин, всё рассказываю, в лицах изображаю по-всякому, сам прикинь – у меня много свободного времени было?! С гулькину фигу! Я уж молчу о невозможности купить приличную бумагу, пару гелевых авторучек и сносный диктофон на батарейках (чёрт бы с ним, хоть китайской сборки!), но и этого не было ни на одном базаре!
    – Ты просто лентяй и не думал о торжестве науки... В которой, кстати, твои записи помогли бы стереть немало белых пятен.
    – Нет, нет, не путай, я – перемещенец во времени, а не учёная выдра в очках на носу. На Востоке умничать небезопасно... Там образованных людей немного, и ценят их соответственно – приближая ко двору для сохранности и надзора. Можно, конечно, всю жизнь у какого-нибудь султана за троном книжки почитывать, мудрые советы давать, но у меня другие взгляды на свободу личности... Изюм остался?
    – Не знаю, вчера полно было...
    – Это вчера. Давай прервёмся с писаниной и сгоняем в ближайший магазин – изюму купим, рис купим, барашка купим, урюка, тмина, перца купим, плов варить будем, э?! Какой хочешь: по-узбекски с тремя сортами риса, по-монгольски из конины, по-персидски с урюком, по-казахски с нежной бараниной и тёртой морковью, по-уйгурски из рёбрышек, по-бухарски с печенью и горохом, по-самаркандски с изюмом и курицей, по-фергански с говядиной, бараниной и свининой!
    – Ты умеешь варить плов?
    – Не умею... но у меня о нём ТАКИЕ воспоминания – пальчики оближешь!!!

    ...Собственно, бежать им было некуда, поэтому они и не пытались. Храбрейший Аслан-бей, без боя заполучивший в плен двух величайших преступников современности, удержал в своей груди порывы личной мести, поклявшись собственноручно поставить соучастников пред грозные очи Муслима аль-Люли Сулеймана-ибн Доде. А поскольку в Коканд они должны были вернуться лишь по исполнении «секретной миссии», то и наши герои приняли факт собственного заключения философски...


    Пока ещё стража найдёт эту новую невесту, пока поймает, пока вернётся – короче, кормить будут, а там давай бог ноги! Домулло даже охотно рассказал, что именно произошло в здешнем приюте и почему сразу четырнадцать котов падают в ноги главе городской стражи, тыча лапками в пристыжённого Оболенского... Хотя ему, как всегда, не поверили.
    – Привяжите этих лжецов к хвостам наших коней, мы пойдём в Самарканд и отыщем желанную звезду нашего благородного султана, сиятельную Ириду аль-Дюбину! А показательную казнь ослушников шариата произведут прямо в день вхождения новой жены в обширный гарем нашего великого повелителя. Что ты улыбаешься, как нетрезвая гиена?
    – Нетрезвый – это он, а улыбаюсь я, – вежливо поправил Ходжа.
    – Нетрезвый я был вчера, а сегодня – не опохмелённый, – столь же вежливо внёс поправочку Лёва-джан. – Но если же вести речь об улыбке гиены, так это – он! Так улыбается, руки сами кирпич ищут...
    – Молчать, дети шакалов! – строго гаркнул Аслан-бей. – Мне нет дела до ваших глупостей, но я хочу знать причину твоей подозрительной улыбки, о беглый визирь...

   – Если отважный глава нашей доблестной городской стражи позволит... Нам известна небесная гурия, носящая имя Ириды аль-Дюбины, но султан серьёзно заблуждается относительно её девственности и кротости нрава. Но, возможно, премудрый Муслим аль-Люли намерен таким образом свести счёты с жизнью?! Тогда кто мы такие, чтобы ему в этом мешать...


    – Ты лжёшь!
    – Вай мэ, во дворце повелителя Коканда я часто подшучивал над тобой и выставлял в глупом свете, но разве хоть раз обманывал?
    На этот раз Аслан-бей не стал торопить коня, а призадумался надолго. Совершенно ясно, что эти двое проходимцев знают нечто, способное, существенно облегчить или затруднить поставленную перед ним задачу. Значит, не стоит рубить сплеча, а надлежит неторопливо взвесить полученную информацию, дабы извлечь из неё максимум личной пользы...
    Видимо, в мозгу среднестатистического восточного человека тех дремучих времён причудливым, но естественным образом сочетались логические переходы от неадекватных поступков к вполне адекватному восприятию действительности. То есть привычная любому европейцу формулировка «казнить нельзя помиловать» от правильной постановки запятой не зависела – она вообще в ней не нуждалась!
    В контексте господина Аслан-бея это скорее выглядело бы следующим образом: «казнить нельзя обласкать можно обмануть достойно предать временно помиловать по настроению...» и так далее...
    Как видите, допускается масса вариаций и смысловых оттенков для лиц, обожающих филологические игрища со знаками препинания. Лично я к таковым не отношусь, но интеллектуалам нравится...
    Сам же глава городской стражи определил свою позицию так:
    – Отныне я буду называть вас вашими истинными именами. Вы будете находиться под моим покровительством и защитой до тех пор, пока мы не отыщем будущую невесту нашего господина и не представим её небесный лик пред его царственные очи! Уверен, что всемилостивейший султан, в радости и восторге от её красоты, смягчит гнев свой на ваши плутни... Дайте им коня! До Самарканда путь неблизкий...
    То есть примерно «живите, пока вы мне нужны, и хана вам обоим, как эта нужда ослабнет». Чисто по-человечески всё понятно, никто не строит иллюзий, но все довольны, восточные формы вежливости соблюдены...
    В любом отряде есть основные и запасные лошади. Суровые стражники подвели мосластую рыжую кобылу, и оба героя поочерёдно взгромоздились ей на спину. Седла не было, лишь подвязанный кожаным ремнём кусок серой кошмы, удила из обычной верёвки. Сама коняшка оказалась костистою настолько, что остроту её хребта Лев и Ходжа ощущали натёртыми задницами на протяжении всего пути. Тем не менее Оболенский не показывал виду, вовсю изображая посадку заправского ковбоя, а вот домулло ударился в тихое, поэтически-занудное нытьё...
    – Вай мэ, вай дод, и за что такие муки, полные страданий, падают на бедную голову скромного любителя мирных забав и безвинных шуток? Разве я кого-то убил, ограбил, обидел бранным словом, что сам Аллах отказывается протянуть мне руку помощи?! Разве не изучал я Коран, не стремился к праведности, разве нарушал законы шариата...
    – Это когда винище хлестал в обнимку с рыженькой танцовщицей или когда с похмелюги отсыпался в одном стойле с Рабиновичем? – не оборачиваясь, уточнил русский дворянин.
    – Вах, тебя не спрашивают! О злонравный искуситель правоверных, вечно толкающий простодушного мусульманина на путь греха! Но, быть может, в кругу этих храбрых воинов, истинных оплотов ислама, верных слову и букве учения пророка Мухаммеда, я заслужу хоть частичку прощения и предстану у престола Всевышнего без отягчающего мою душу клада в двадцать тысяч таньга!
    – Ходжа, совесть поимей, на тебя уже оборачиваются. Сколько можно втюхивать народу этот прокисший ерундопель с кладом – пять шагов на север, восемь на юг, у старой чинары, в полдень, когда тень от соседнего минарета коснётся подножия третьей ступеньки ближайшей психбольницы имени Абу-Бакара...
    – Заткнись, Лёва-джан, не мешай тем, кому интересно. – Но вскоре и сам Насреддин понял, что эта фишка уже не работает. Стражники презрительно кривили губы, а кое-кто даже погрозил настырному болтуну камчой. Стоило признать, что отныне надо бы придумать какой-то новый способ ухода из цепких лап закона. Но думать в пустыне, задыхаясь от горячей пыли, поднятой копытами лошадей, под гудящим солнечным зноем и плавящимися мозгами в голове было слишком трудно...
    Бывший визирь попытался закрыть глаза на боль в отбитой «точке номер пять» и мыслить позитивно. Его хватило где-то на полчаса...
    – Слушай, ты, кичащийся своим образованием и знанием жизни... Ну ладно эти стражники, пусть они обычные тёмные служащие, и сам Всевышний не смог бы достучаться через их медные лбы до их скудного разума. А если бы и достучался, то испугался бы царящей там пустоты с ма-а-леньким мозгом где-то в самом дальнем углу... Но ты! Ты, почтеннейший, утверждал, что пришёл к нам из другого мира. Мира далёкого, волшебного, технически развитого и социально устроенного... Скажи, хотя бы там люди стали мудрее и лучше?
    – Не уверен, – подумав, пожал плечами Лев.
    – Не гневи Аллаха! – возвысил голос праведный домулло. – Человечество должно было совершенствоваться с каждым столетием! Сам божественный промысел состоит в том, что дети учатся добру у своих отцов, дабы передать этот свет добродетели будущим поколениям. Отмеченные благородством помыслов и красотой поступков, люди просто обязаны стать добрее и чище! Сильный не обидит слабого, богатый одарит бедного, мужчина пожалеет женщину, цветущий подросток не станет смеяться над немощью старца, народы сбросят оковы, а единство мира и труда будет...
    – Ходжа, в тебе умер коммунист.
    – Когда?! – испуганно охнул Насреддин, хватаясь за живот. – А я-то гадал, почему мне так плохо со вчерашней ночи... Наверное, он уже разложился и начинает во мне пахнуть?!!
    Оболенский, скрючившись, закусил губу, чтобы не рассмеяться, и в этот момент отряд остановился, передовые всадники что-то заметили на горизонте. И это было не лучшее, что могло их обрадовать...


Каталог: Books
Books -> А. А. Пономаренко в настоящем пособии изложены методы оказания первой доврачебной помощи на месте происшествия. Приведены основы и принципы базовых реанимационных мероприятий. Приведены алгоритмы действий на месте прои
Books -> Информатизации и телекоммуникационных технологий республики узбекистан
Books -> Во имя аллаха, всемилостивого и всемилосердного
Books -> Удальцовой Розалии Владимировны студентки 401 группы отделения славянской (русской) филологии факультета иностранных языков на соискание академической степени бакалавра данное выпускное квалификационное исследование
Books -> Эволюция сексуального влечения: Стратегии поиска партнеров
Books -> Уйгуры: сквозь тернии веков
Books -> Об абортах


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   16


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница