Посвящается жене Жене



страница13/25
Дата09.08.2019
Размер1.38 Mb.
#126995
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   25

— Слова, слова... — усмехнулся Владимир Ильич. — А у Грабовского — дела. Поглядите, как родственники радуются!

«Покойники» и их родня стояли в самом центре буфета, окруженные толпой праздных зрителей, журналистами и телекамерами. Там действительно царили веселье и радость. Грабовский давал сразу несколько интервью, еле успевал поворачиваться.

— Деньги, — коротко сказал Алексей. Он так и не притронулся ни к еде, ни к напиткам. — За деньги некоторые и мать родную продадут.

— Я тоже думаю, что он самый обычный шарлатан, — добавил доктор Брежнев. — Сам-то я сюда случайно забрел.

— А что вы имеете в виду? — пытливо обратился к ним обоим Яков, который тоже не пил и не ел, словно брезговал. — Вот же они — трупы: вино пьют, чокаются, смеются. Разве это не доказательство?

— Трупами бы и оставались, — проворчал доктор Брежнев. — А то шастают тут. Ломают правильную картину мира. Поеду-ка я в свою больницу... Ну их всех к черту!

— Во втором отделении будет оживление по кусочкам плоти, — напомнил Яков. — Вы с собой не захватили какую-нибудь косточку?

— Нет, — отрезал поселковый врач. — Прощайте. Бог даст, еще свидимся.

Он ушел, а Яков выразительно похлопал себя по карману.

— Я-то «косточку» принес, — сообщил он. — Сейчас поглядим, на что этот Грабовский еще способен.

— С какого погоста вырыли? — спросил я.

— Потом узнаете, — хитро улыбнулся он. И добавил: — Дайте-ка мне ваш букет, а то вы с ним как жених на свадьбе, но без невесты. Коли он Маше совсем не нужен, так я подарю его, пожалуй, доктору Грабовскому. За выдающийся вклад в дело воскрешения мертвых. Он взял цветы и направился к оживленной толпе. Там и затерялся. Все вокруг нас гулко шумело, чавкало и смеялось.

— Словно на балу у сатаны, — громко сказала Маша. — Смотреть противно. Булгаковщина какая-то.

— А ты не слушай и не смотри, — ответил ей Владимир Ильич. — Ты спи. Потому что вся наша жизнь — лишь сон. Без пробуждения до самой смерти. Так учит великий Бахай-сингх, которому я сейчас молюсь между посещением паперти и пивным баром.

— Это еще что за дьявол в чалме? — спросила Маша.

Но ответа получить не успела, поскольку прозвенел звонок и все ринулись в зал, на второе отделение. То ли театрального спектакля, то ли циркового представления, то ли «черной мессы».

Мы, не спеша, когда верхний свет был уже вновь притушен, а Грабовский начинал вещать со сцены, заняли свои места. Говорил он опять очень долго, едва ли не целый час, доведя всех до нетерпеливого изнеможения. Наверное, в этом и заключалась его «фишка», по словам доктора Брежнева: измочалить публику бессмысленным набором фраз, эклектической смесью из различных вероучений и фундаментальных научных догм, приправить этот бульон изрядной долей мистики под какофонию Скрябина или гаитянского джаза и неожиданно выдать в конце какое-нибудь кульминационное, заранее приготовленное «чудо». Так, в принципе, действовал и Горбачев, когда усыплял население доставшейся ему страны идиотически пустыми речами, рядился в овечье руно на шакалью шкуру, лгал всем, даже, возможно, самому себе, и «оживил» в итоге подлинного монстра Франкенштейна — Ельцина. Ну а по­следующие мучные черви в теле России завелись уже сами собой, от трупных пятен всех этих «меченых» и «беспалых». Такие вот технологии...

— Ну, будет уже! — снова выкрикнул кто-то из зала. Наверное, и этот вопль входил в «домашнюю заготовку», как «глас народа».

Грабовский успокаивающе поднял руки.

— Что означает воскрешение по частицам плоти? — сказал он. — Это не клонирование или наращивание молекулярных частиц. Мой процесс восстановления абсолютного замысла совершеннее творческой идеи творца, поскольку тут я применяю технологии будущего, почерпнутые мною из альбигойских сатурналий. Верховное, оплодотворяющее себя божество двуполо, как Ану и Анат, Бел и Белит, Адон и Адоним, Ашер и Асторот, Озирис и Изида, ну и так далее. Буквенное сочетание человеческой крови, обнаруженное еще Карпократом и варвелиотами, пропорционально материально миру существ, хотя святой Франциск Акциз­ский и отрицал очистительный вектор мандантов. Но мой метод построен на мгновенной квантумной генерации космической энергии и низкотемпературных сигналах. Сейчас вы в этом можете убедиться сами. Учебные пособия по этой теме также продаются в фойе, а уроки я даю в своем офисе на Кропоткинской за ограниченную плату. Сто пятьдесят долларов в час.

— Можно воскресить Магомета? — закричал кто-то из ложи.

— Можно, — скромно отозвался Грабовский. — Но не нужно. У меня могут быть неприятности с исламскими фанатиками.

— А Моцарта? Джона Кеннеди? Элвиса Пресли? Троцкого? — вопросы посыпались с разных сторон: — А Собчака? Муссолини? Моего дедушку? Принцессу Диану?

— Господа, господа, не все сразу, — снова поднял обе руки Грабовский. — Я вам гарантирую воскрешения всех, только по очереди, по очереди. Все мертвое человечество восстанет из своих могил и займет место за общим праздничным столом.

— Это ж сколько жратвы надо будет наготовить? — выкрикнул вдруг и Яков. — А места всем хватит?

— Понимаю вашу неуместную иронию, но отвечу: земля обязательно раздвинет свои границы, это вопрос ближайшего времени, одного-двух десятилетий. А энергозапасов хватит на сто миллиардов человек, живых и мертвых. То есть мертвых практически не будет, потому что я изобрел и издал бессмертие.

В скромности Грабовскому нельзя было отказать. Пожалуй, он еще действительно станет Президентом России. Народ проголосует хоть за обезьяну, лишь бы была надежда.

— Сейчас я продемонстрирую вам воссоздание одного из исторических деятелей, — продолжил «доктор». — В антракте мне передали кусочек плоти давно умершего, еще в тринадцатом веке, человека. Его косточку. Это московский князь Даниил, отец Ивана Калиты.

Я посмотрел на Алексея: он напрягся, а на скулах заходили желваки. Ассистенты тем временем вкатили на сцену какую-то железобетонную установку на колесиках. Грабовский распахнул в ней дверцы, показывая, что внутри ничего нет. Маша возмущенно произнесла:

— Вот как, гнева мусульман он боится, а православных можно топтать сколь угодно.

Грабовский услышал. Он ответил:

— Я работаю ради всего человечества. Сейчас я положу в плазменно-кинетический генератор вот эту частицу мощей. Благословение церковного управления у меня имеется, не волнуйтесь. И грамота от отдела внешних сношений. Пройдет пять минут, и вы сами убедитесь в наличии отсутствия всякого ортодоксального мракобесия и суггестии.

Сцена опять стала заполняться дымом, а свет гаснуть. В зале наступила тишина. Слышно было лишь, как кто-то покашливает. Яков шепнул мне:

— Это бизнес, ничего личного, как говорил Марк Карлеоне.

Я не стал вникать в его слова, поскольку все мое внимание было приковано к подиуму. Там вновь начались шаманские пляски ассистентов, а Грабовский заверещал дурным голосом. Кривляние с воплями продолжалось несколько минут. Но на этот раз «доктор» не стал падать на сцене, а просто лег на свою установку, раскинув руки и ноги. Отдохнув так некоторое время, он встал и сообщил:

— Все закончено. Субстанция уже внутри. Сейчас выйдет.

И стал открывать дверцу. Из «генератора» на четвереньках выбрался человек с окладистой бородой, одетый во все соответствующее: саккос, подризник, омофор и фелонь с епитрахилью. В руках он держал кадило и почему-то ковшик, в котором плескалась вода.

— Кто ты, ответь? — громко вопросил Грабовский.

— Я — Даниил! — ответила «субстанция». И выплеснула воду в зал, отчего многие завизжали: — Кропитесь, сукины дети!

Алексей повернулся ко мне и сказал:

— Дай-ка мне свою палку.

Он взял посох и быстро пошел к сцене. Ассистенты не успели его остановить. Все произошло очень живо и неожиданно. И качественно. Алексей принялся лупить посохом Василия Пантелеевича лже-Даниила, загнав его обратно в железобетонный генератор. Пара ударов досталась и доктору Грабовскому. По залу разносились шумные возгласы и смех. Многие тоже полезли на сцену. Одни стали защищать Грабовского, другие вступили с ними в драку. Началась всеобщая свалка. В довершение всего свет в зале вообще погас. Остались лишь крики. И полная темнота вокруг.

4

Каким образом мы все выбрались из этой давки? Не знаю, должно быть, чудом. Но удивительно, что вообще остались живы в обесточенном по какой-то причине Культурно-театральном центре имени Мейерхольда, большого любителя подобных мистерий. Позже мы узнали, что электричество вырубилось во многих районах Москвы. Само по себе, как уверял «рыжий Толик», а ему послушно поддакивал по телевизору президент. Но остановились поезда в метро, лифты в домах, отключились от света больницы, объекты водоснабжения, телефонные станции и канализация. Были человеческие жертвы. Вакханалия длилась часа полтора, в течение которой «приезжие мародеры» (термин мэра, словно своих ему мало) хорошенько пошустрили в продовольственных магазинах и на вещевых рынках. Может быть, «генеративная установка» Грабовского сожрала всю электроэнергию?



Неизвестно, но мы все встретились в квартире на 9 й Парковой, при том почти что одновременно, в двенадцатом часу ночи. К этому времени порядок в городе был уже восстановлен. Первым на попутной машине приехал я, затем на такси подкатили Маша и Яков (это он вытащил ее в темноте из Культурно-театрального центра), следом на мусоровозе прибыл Владимир Ильич. Алексей появился последним, вроде бы даже пешком и с моим посохом. Из-за пробок на дорогах он вполне мог нас и обогнать. Идущий всегда движется быстрее ведомого и, по крайней мере, никогда не пройдет мимо цели.

— Ну ловко вы их палкой-то угостили! — поздравил его Яков. — От души, я и сам порадовался. Поскольку не люблю шарлатанов.

— А не вы ли сами свою «косточку» этому Грабовскому подсунули? — напрямик спросил я. Мне не понравилось, что он как бы «спас» в давке Машу. Хотя за это можно было только поблагодарить. Я просто жалел, что сам не оказался на его месте: толпа унесла меня в другую сторону.

— Моя «косточка» при мне, — засмеялся Яков. И действительно вытащил из кармана какое-то ребрышко, завернутое в целлофан. — Это от барашка, — добавил он. — Я просто хотел над Грабов­ским покуражиться. Но вы опередили со своей дубиной народного гнева.

Алексей смущенно ответил:

— Еще Иосиф Волоцкий писал, что не бойся осквернить свою руку пощечиной, коли кто станет хулить святые имена на перекрестках.

— Да тут одной-то пощечиной не обошлось! — вновь засмеялся Яков. — Тут прямо избиение младенцев. Победа православия над язычеством. Демонстрация сильных аргументов.

Я чувствовал, что он веселится несколько фальшиво и не верил ему. Почему-то мне казалось, что у него была связь с Грабовским. И вся эта история с лже-Даниилом имеет какой-то тайный смысл. Не только поругание святого, но некий пробный шар. Разведка перед боем. Смотр сил противника. Маша думала так же, она сказала:

— Зачем вы позвали нас на это лицедейство? Разве можно шутить такими вещами. И нечего было меня тянуть в темноте за руку, хватать в охапку. Я бы и сама выбралась. Без посторонней помощи.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся Яков. — Но


«в охапке» надежнее.

— Еще неизвестно, где опаснее, — оставила она за собой последнее слово, фыркнув с особым артистизмом.

— Да уж, — подтвердил Владимир Ильич. — Яша мой если во что вцепится, то сожмет в смертельных объятиях, как проголодавшийся питон. Вы с ним поаккуратнее. Это вам не Грабовский. Тот просто змееныш по сравнению с моим сыном. Вот кто настоящий-то Змий.

— Папа!


— А что «папа»? Я же тебе комплимент делаю. Уж лучше быть змеем, чем кроликом. И лучше быть кроликом, чем капустой. И капустой быть лучше, чем песком бесплодным. И даже песком быть лучше, чем вообще не быть. Так учит нас великий Бахай-сингх.

— Дался тебе этот бахаит, что еще за птица выискалась? — спросил я. — Откуда прилетела? Вместе с Грабовским?

— Потом скажу. Я сейчас постигаю все религии мира. Хочу выбрать самую мудрую. А Грабовский — дурак! Я в нем разочаровался. Вторым отделением он испортил весь концерт. Позорит мундир физиков-ядерщиков. Одного не могу понять: как он действительно сумел оживить трупы?

— У антихриста в котомке много лжепророков и всяких «чудес», — промолвил Алексей. — Обольститель, большой профессионал в этом деле, у него громадный опыт, практически сразу же с пришествием в мир Спасителя. Тотчас же появились всякие «учителя» и «мессии», как обезьяны, и плодятся до сих пор. Я слышал, у нас в Минусинске есть некий Виссарион, называющий себя Вторым Христом, бывший сержант милиции, кажется. В Америке их вообще больше тысячи. Задача всех этих колдунов и экстрасенсов, прорицателей и астрологов в том, чтобы подготовить людей к принятию нового миропорядка. К появлению апокалипсического антихриста и созданию его единой церкви. Тогда все эти чародеи и секты сольются в один клубок змей. Точка единоверия для них будет одна — большая черная дыра, безбожие.

— Любимый соратник Ленина Бухарин тоже считал себя антихристом, — сказал я. — Причем, с детства. На спор с другими мальчишками принес из церкви причастие, «тело Христово», за языком, и выплюнул перед ними на землю. А узнав из Апокалипсиса, что мать антихриста должна быть блудницей, допытывался у своей честной и трудолюбивой матушки, не проститутка ли она? И очень жалел, что — нет. Благочестивая женщина была в шоке. Лучше бы она удавила его бельевой веревкой, пока еще был маленький.

— Да, антихрист будет происходить от блудной девы, — подтвердил Алексей, — от еврейки двенадцатого Данова колена блудодеяния. Не воплощение сатаны, поскольку он не имеет силы воплотиться в человека, подобно Богу, но полное его отражение, кривое зеркало, орудие погибели и беззакония.

— «Кривое зеркало» — есть такая передача на телевидении, — сказала Маша. — Что за уроды!

— Природное зло накапливается и приобретается постепенно, в длинной череде предков антихриста, — продолжал Алексей, — с каждым новым поколением, а такие, как Грабовский, множат его с каждым столетием. Блуд — самый сладкий инструмент зла, потому-то он сейчас особенно и процветает. От плотской страсти один шаг до убийства, а где убийства, там и вообще безумие, когда бросаешь вызов Небу. Святые отцы предупреждают, что настанет время, когда мир настолько изменится, а люди так омрачатся в своем сознании, что все вокруг будут безумствовать, а кто сохранит трезвость ума, так тому-то и скажут: это ты безумствуешь, потому что не похож на нас. Но когда это зло достигнет своей предельной вершины? Неизвестно.

— Считается, что оно уже дошло до своего пика при Ленине, Гитлере и Сталине, — заметил Яков. — Сейчас спад. Ну, кривляются какие-то уроды в телевидении — политики в том числе, ну, врут безбожно, ну, распущенность, конечно, кругом, террористы бородатые бегают... Но ведь нет такого страха, как при фашистах и коммунистах?

— Нет, прежде всего, страха Божия, — поправил Алексей. — Да, при Ленине был расстрелян Удерживающий — Николай II, и это стало для России началом конца. Поскольку по апостольскому преданию антихрист не может появиться среди нас, покуда существует самодержавная власть, она «удерживала» его, отодвигала бесчинства и безначалия. Не попускала полного разгула безбожия. Но вот царь был злодейски убит, а русский народ прошел мимо и не заметил... За что и наказан до сих пор. Как был наказан народ израильский за его крики: «Распни! Распни!» Между прочим, весть о ритуальном убийстве Николая II даже в неправославных странах вызвала ужас и трепет. Множество людей в Сирии, Ливане и Палестине рвали на себе волосы, кричали и плакали на площадях, многие кончали самоубийством, потому что считали, что со смертью русского царя кончилась человеческая история, а жизнь на земле потеряла всякий смысл. Траур там продолжался несколько лет. Так поступали арабы, далекие от России. Но не русские. Они легко отдали на поругание свою тысячелетнюю веру. Как глупец расстается с доставшимся ему сокровищем.

— Ленин — нравственный идиот от рождения, хоть и мой полный тезка, — заявил Владимир Ильич. — Это ж надо: разорить величайшую в мире страну, убить миллионы человек, а многие до сих пор спорят — благодетель он или нет, гений или злодей? Когда его фотографировали под конец жизни, он уже стоял на четвереньках, лаял как собака и показывал всем язык. В гробу лежал с чудовищным оскалом, наверное, самого сатану узрел. Семашко, вскрыв его черепушку, нашел там зеленую зловонную жижу вместо мозга. А почитатели и сейчас прут в мавзолей к этому Навуходоносору! Ладно бы европейцы, как в кунсткамеру, так свои, россиянские выродки.

— Этот мавзолей вообще-то построен по типу Пергамского алтаря, — добавил я. — А Пергам был центром сатанинского культа.

— Совершенно верно, — сказал Алексей. — В «Откровении» есть загадочные слова, обращенные к Пергамской церкви: «ты живешь там, где престол сатаны...» Не о нас ли, нынешних, сказано? А в книге пророка Даниила имеется упоминание о вавилонском идоле по имени Вил, который бережно охранялся именно в мавзолее. Вроде того, что построил Щусев. Вил — аббревиатура Владимира Ильича Ленина.

— Грабовский и его обещал воскресить, — промолвила Маша.

— Он работает только со свежими покойниками, — отозвался на ее слова Яков. — А хотите знать, как он это делает?

— Ну-ка, сынок, скажи.

— Его контрагенты рыскают по всей России. Ищут братьев и сестер близнецов, из которых один только что умер. Договариваются с родственниками, платят хорошие деньги. За «моральное неудобство». Потом привозят труп и живого близнеца на представление. Жмура показывают в гробу на сцене — для достоверности приглашают из зала медиков, а близнец прячется под люком. Потом, когда Грабовский кончает истошно орать, перед зрителями является воскресший. Вот и весь фокус. И не нужны ни дублеры, ни гримеры. Нужна только человеческая алчность и подлость. И бараны в зале. А родственники потом подтверждают, что это и есть любимый муж, зять, сват, скончавшийся три дня назад.

— А вы-то откуда об этом знаете? — спросил я.

— А я вообще догадливый.

— Ну и ну! — выдохнула Маша.

— Я не удивлюсь, если какого-нибудь близнеца намеренно мочат ради такого дела, — сказал Владимир Ильич.

— И такое возможно, — ответил сын. — Что только не сделаешь на потребу зрителей в цирке? Ради славы, власти и денег.

— А вы вроде бы даже и рады этому? — вновь задал я вопрос.

Яков на сей раз ничего не ответил, лишь пожал плечами. Но молчание его было достаточно красноречиво.

— Судьба царя — это судьба России, — Алексей вернулся к прежней теме. — Как человек с отрезанной головой — уже не человек, а смердящий труп, так и Россия без Удерживающего — уже не Русь Святая. Отдав на смерть Николая II, русский народ отказался чтить и Бога. Это было такое же Распятие, та же Голгофа, то же безумие толпы. Государь принес себя в жертву за грехи всей России и так же, как Христос, был всеми оставлен. А ведь накануне революции он предлагал Синоду иной выход из тяжелейшей ситуации: оставить царский престол, раз уж все против него, принять пострижение и стать патриархом, каким триста лет назад был Филарет при юном первом Романове. Не поняли, отказались принять эту здравую и, возможно, спасительную мысль. Но убийцам было мало смерти Помазанника Божиего. Они действительно отрезали ему голову, а на стенах подвала в Ипатьевском доме сделали древнеиудейскую надпись: «В эту самую ночь царь Валтасар был убит своими холопами».

— Мене, текел, упарсин, — произнес Яков. — Исчислил Бог царство твое и положил конец ему. Ты взвешен на весах и найден очень легким. Разделено царство твое и дано мидянам и персам... Да, Православное Царство пало, как и халдейское.

— И это имело каббалистическое, талмудическое значение. «Тайна беззакония» открылась именно тогда. Сейчас мы пожинаем плоды.

— А что ждет дальше?..

Они оба, Алексей и Яков, словно продолжали вековой спор и понимали друг друга с полуслова. Мне представилось, что они идут рядом, по пыльным и бесконечным дорогам, к сияющему впереди Кресту, но не могут никак дойти. Потому что это путь к Истине. И никто на земле не ответит ни им, ни мне, никому на этот простой вопрос: что же нас ждет дальше?

СКВОЗЬ ВРЕМЯ — В ВЕЧНОСТЬ

...Перо тихо поскрипывало и буквы ложились уже нетвердые, старческие — да и шутка ли! — более двадцати лет игуменом, с того самого года нового столетия, как преставился последний патриарх Адриан. А писать приходится все одно и то же:

«Державный царь! Государь милостивейший! Ваше государское богомолие, Данилов монастырь построен из давних лет, и погребен в том монастыре ваш государев сродник, благоверный и великий князь и чудотворец Даниил Александрович. А ограда и святыя врата каменная около монастыря построились не в давних летах, а по стене той ограды водяных спусков не учинено; значено было быть по той стене деревянной кровли, а той деревянной кровли по городовой каменной стене и на святых вратех по се число не учинено. И та каменная стена и святыя врата от доящей и снегу размываются, и если впредь кровли не учинить, оттого будут поруха не малая...»

Настоятель обители Макарий остановил перо и призадумался. Кто ж разрешит храмоздательство, коли самим царским указом еще с 1714 года по всей империи запрещено возводить каменные здания, кроме Петербурга? А ведь соборный храм во имя Святых Семи Вселенских Соборов обветшал уж до того, что и входить в него для служения перед мощами благоверного князя Даниила опасно — богомольцы могут пострадать от распадающихся кирпичей. Его святые мощи лежат против правого клироса, с юга, а раки достойной все еще нету... Денег в обители — 290 рублей 21 копейка, хлеба сверх семян 399 четвертей, всей братии с игуменом — 30 человеков. Теперь вот еще Петр Алексеевич повелел открыть при монастыре гошпиталь, содержать больных да увечных солдат, а равно и других бедных в богадельнях. Дело-то хорошее, да с кошельком худо, а тут еще вотчины у монастыря берут и отдают незнамо кому.

Макарий, 23 й настоятель со времени начала Данилова монастыря, вздохнул и заскрипел пером дальше:

«...а на поварне и на хлебне каменная кровля обветшала, а братския кельи деревянные весьма ветхи, и кровли все сгнили; в зимнее время братьем от мороза, а летом от дождя нужда не малая...» Игумен вновь замер с пером в руке. Еще когда он принимал обитель, одних колоколов было 292 пуда. Но в тот же год изъяли их четверть по царскому указу для нужд армии. А в 1710 м хитрецы воспользовались той уловкой, что указ запрещал отбирать более четверти колокольного веса только в столичных храмах, а Данилов монастырь стоял в пригороде, вот и вновь отняли еще колоколов на 57 пудов 10 фунтов! Хорошо удалось сохранить два главных колокола общим весом более 100 пудов, подаренных еще царем Феодором Алексеевичем. Надписи на них есть: «Лета 7190 марта 17 дня Государь и Великий Князь Феодор Алексеевич всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержец пожаловал сей в Дом Святых Отец Седми Вселенских Соборов и Святаго Благоверного Князя Даниила при игумене Тимофее с братией». А часовни всего две, а доходу с обеих в пользу монастыря от 13 до 19 рублей в год. Мало. А ограда монастырская совсем ветхая — всего-то дубовой обруб, который железом окован, землею насыпан и бутовым камнем забучен. И пошто кому нужны эти новые учрежденные нисколько не сообразные с монашескими обетами должности: монах-смотритель, монах-караульный, монах-судия, инквизитор и даже протоинквизитор? У нас тут один брат Иоанн Новоторжик сразу аж три последние должности и занимает. Раскольников да умалишенных, что ли, стеречь да сечь? Так и самих монахов батогами да шелепами присланные команды потчуют. Но самое глупое, что никому из братии не велено иметь ни книг, ни бумаги, ни чернил. Только у меня, игумена. И то кончаются. Раньше писал прошения в Патриарший приказ, потом — в Монастырский, ныне — в какую-то Духовную коллегию, придуманную лютеранами да англиканами. Может, и впрямь Петра Алексеевича немцы подменили, пока он там по голландиям шлялся? Ох, худо! А Полтава? Да, Полтава... Немец бы не смог. А Прут? Когда токмо благодаря Шафирке Петр Алексеевич и уцелел от турок, обманул хитрый иудей султана, спас царя...

Игумен Макарий снова скрипнул пером, но продолжал думать о другом. Что ж, Данилов монастырь не первый по богатству, но первый по чести. Как и сам святой угодник Божий чудотворче князе Даниил, смиренный и бескорыстный, не переселился в многолюдные и богатые столицы великокняжеские, а довольствовался скромною и бедною деревушкою Москвою. Зато к сей Москве с того времени начинают прибегать соседние области и княжества. Чужд был всякого лицемерия, неприятель всякого притворства и коварства, сих двух скрытых врагов человеческого рода, сих злейших орудий, служащих к несправедливому многих простейших и неповинных душ обольщению и погублению... Запечатлен благочестием и теплейшею верою к Богу. Создатель вокруг Москвы могучего и пространного государства Российского. Сей-то первоначальный основатель положил начало нынешнему величию России, пролагая малую точию стезю к сему тихими стопами. За ним и сын его, Иоанн Данилович, Калитою проименован рачительный хозяин — и так до Феодора Иоанновича... А надо ведь заказать новую службу и житие святого благоверного князя Даниила, надо. Прежняя, иеромонахом Карионом Истоминым сотворенная, слишком уж витеевата и мудрена.


Каталог: text
text -> Органические продукты. Сырье для органического синтеза на сас может быть получено несколькими способами
text -> Современные химические источники тока
text -> Оглавение
text -> Национальная медицинская ассоциация оториноларингологов
text -> Национальная медицинская ассоциация оториноларингологов
text -> «философия общего дела» Н
text -> Вопросы к экзамену по дисциплине «История государства и права зарубежных стран»
text -> Восстановление старых фотографий


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   25




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница