Посвящается жене Жене



страница2/25
Дата09.08.2019
Размер1.38 Mb.
#126995
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25

— Серафиму Саровскому было положено прожить намного более ста лет. Он знал об этом, потому что ему было это открыто Господом. Но знал он также и о том, что произойдет с Россией. И он три дня и три ночи молил Бога, чтобы тот лишил его Царствия Небесного, но нас помиловал. Нас, всю Россию. Но Господь ответил ему: не помилую! Слишком уж мы все тут онечестивились, включая церковных архиереев. И их-то даже в первую очередь. Но преподобный продолжал молить. И тогда Господь решил так. Он возьмет его из жизни до срока, до естественного конца земной жизни, и воскресит в нужное время, как воскресил семь отроков в пещере Охлонской. Именно в нужный день, когда России станет совсем уж невмоготу. Когда преподобный старец станет ходить среди нас и спасать наши грязные сердца и души.

— Вот, значит, к какому соглашению пришли... — пробормотал я, хотя мне было сейчас вовсе не до шуток.

Что-то странное и таинственное разливалось в воздухе, подобное парному молоку или густому туману. Я не мог понять: то ли мне мерещится, то ли за спиной Алексея, который сидел за столом в углу, действительно кто-то стоит? Наверное, я слишком переутомился и не выспался. Да и дьявольская луна постоянно заглядывала через окно в комнату, будто прислушиваясь к нашему разговору. Маша была бледна. Впрочем, у меня не слишком хорошее освещение. А Алексей как-то выжидающе смотрел на меня. Борода его отливала серебром. Молчание наше тянулось довольно долго.

И неожиданно тишину нарушил резкий телефонный звонок среди ночи.

3

— На-чи-на-ет-ся! — раздельно произнесла Маша.



— Не снимайте трубку, — добавил Алексей.

— Кой черт? — отозвался я и пошел к телефону.

Второй сбежавшей невесты у меня нет, поэтому я не предполагал, кто еще может меня разбудить в эту ночь? Но было как-то не по себе. Словно меня ожидал зубной врач со своими инструментами. Однако когда я снял трубку, этот «зубной врач» оказался каким-то малоразговорчивым. И придуроковатым...

— Ну? — нетерпеливо спросил я.

— Че «ну»? — отозвались на том конце. Хрипло.

— Это я спрашиваю: «ну че»?

— Ты это... Кончай гнать. Тебе мало, что ли, вломили?

— Когда?


— Че «когда»? Совсем оборзел, что ли? Не лепи дуру-то.

— Какую?


— Во дает! Еще спрашивает. Баран.

— Кто «баран»?

— Ну не я же? Фуфель начищу.

Разговор становился все более интересным. Главное — репрезентативным, как нынче и принято. На том конце провода хохотнули.

— Толяна разбуди, — сказал тот же хриплый бас.

— Сщас, — ответил я. — Где я его тебе возьму? Тормози-ка. Ты вообще куда звонишь-то, брателло?

— В морг.

И после небольшой паузы:

— Сторож на месте?

— Я за сторожа. И вообще это квартира.

Опять молчание. И уже другим тоном:

— Понял. Базара нет. Сторожи дальше, братан.

Трубку повесили. А я вернулся на кухню.

— Ошиблись номером.

— А голос... хриплый такой? — тревожно спросила Маша.

— Ну да. Отморозок. И по фене ботает.

— И что говорил? — поинтересовался Алексей.

— Да ерунду всякую. Сторожа хотел из морга.

Они еще более тревожно переглянулись, а я непонимающе посмотрел на них.

— Не все так просто, — сказал Алексей, покачивая головой.

— Кажется, идут по следу, — подтвердила Маша.

— Да что в конце концов происходит? — спросил я, начиная злиться. Какое отношение имеет телефонный приблатненный тип к ним обоим? А уж тем более к нашей ночной сакральной беседе? К Великой Дивеевой Тайне, о которой только что рассуждал Алексей?

— Объяснить будет трудно, — горьковато промолвил он.

— И все же. Только не начинайте опять с какого-нибудь дремучего пятнадцатого века, — сказал я. — Еще кофе будем?

— Будем, — ответила Маша и взяла дело его приготовления в свои нежные руки. Заодно полезла в холодильник и вытащила остатки сыра. Больше у меня, как правило, ничего нет. Я предпочитаю питаться где-нибудь по пути, в кафешках.

— То, что Серафим Саровский воскреснет и будет пытаться спасти нac, Россию, вы уже знаете, — продолжил Алексей. — Но когда это произойдет? В какие сроки? На это могла бы дать ответ разгадка другой тайны — Оптиной пустыни. Потому что все это каким-то непостижимым образом промыслительно связано. Как связано абсолютно все в этом мире, человеческий волос и губительное цунами, начало и конец алфавита, день и ночь. Область Таинственного настолько глубока, что мы буквально плаваем в ней, не видя берегов. Не замечая, не желая замечать тех знаков и символов, которые нам посылает Всевышний. А от всего странного и непонятного пытаемся уклониться. Ведь многие даже воцерковленные люди и иерархи не желают верить в то, что апостол Иоанн, любимый ученик Христа, тайновидец, которому на острове Патмос была открыта самая загадочная книга — «Апокалипсис», вовсе не умирал, а чудесным образом сохраняем где-то Богом на земле, чтобы зримо и явно руководить Церковью перед самым концом истории. А стоит лишь вчитаться в текст Евангелия, и все станет ясно. На вопрос Петра об Иоанне Господь прямо отвечает: «Если Я хочу, чтобы он пребыл, пока приду, что тебе?» Понимаете: пребыл на земле до тех пор, пока не настанет срок Второго Пришествия.

— Вроде смотрящего по Вселенной, — пробормотал я и задал совершенно глупый вопрос: — А где сохраняем-то?

— Коли Русь — это Престол Господа, то где-то здесь, — совершенно серьезно ответил Алексей. — По всем святоотеческим пророчествам — и даже не только православным — мир спасет и удержит именно Россия. Теперь стало модным словечко «глобализм». Но это лишь иное название вселенского тоталитаризма, попытка установления нового мирового, практически фашистского порядка, с единой экуменистической религией.

— Чуешь, куда дело клонится? — по-простому обратилась ко мне Маша. — Серой запахло.

Я принюхался, но уловил лишь легкий аромат Машиных духов. По-прежнему предпочитает «Пуазон».

— Все признаки скорого явления антихриста налицо, — согласно кивнул Алексей. — Я вам не стану их сейчас перечислять, чтобы не загружать чрез меру. Да вы и сами, поди, знаете. Одних лжепророков развелось столько, что ступить некуда. Как тараканы повылазили. Одно лишь скажу — из «Откровения» Иоанна — «Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся». Изменимся внезапно и в мгновение ока.

Он замолчал, тяжело вздохнув и принявшись, после некоторого раздумья, за бутерброд с сыром.

— Ну хорошо, — произнес я. — Хотя чего хорошего-то? А Оптина пустынь при чем?

— ...Тут вот в чем дело, — отозвался он не сразу. Пережевывал. А Маша подошла к окну, одернула штору и поглядела на улицу.

— Вроде никого, — сказала она.

— Дело вот в чем, — повторил Алексей. Но и сам тоже встал и выглянул в окошко, словно не доверяя никому. И в третий раз произнес: — В чем тут дело — так это... в ливанских кедрах.

Признаться, после его слов я решил, что у парня немного не в порядке с головой. Может быть, у Маши тоже. Ну, у нее-то в хорошенькой головке давно сквозняк, это я знал точно. Но вот кто из них на кого больше влияет, следовало еще разобраться. Впрочем, дальнейший ход рассуждений Алексея опроверг мои мысли.

— В свое время, более ста пятидесяти лет назад, саженцы кедров были привезены в Оптину пустынь и посажены в отдаленном скиту, — начал рассказывать Алексей. — Занимался этим старец Макарий, которому было открыто многое из того, что неизвестно простым смертным. Собственно, он выполнял волю Божию. И деревья эти были посажены под определенными углами. В виде клинообразного письма. На малом клочке земли, при помощи кедров, заключена великая тайна, прочесть которую пока никто не смог. Долгое время никто даже не знал о том, что деревья старца несут людям некое последнее послание, возможно самое главное в конце истории. А впервые об этом в 1910 году упомянул схиархимандрит Варсонофий в беседе с другим священником, вовсе не желая того, чтобы это стало достоянием гласности. Но завеса таинственности приоткрылась, по России поползли слухи. С тех пор многие пытались «прочесть» Книгу Кедров. Но что говорить о мирянах, если даже сами насельники Оптиной пустыни сделать это не в силах? Очевидно, «страницы» эти откроются только самому избранному. Ведь много званых, как мы знаем из Библии, но мало избранных. А сейчас, может быть, их и вовсе пока что нет... Или есть, но еще не пришел срок, — добавил он шепотом.

— Голову даю на отсечение, что вы не раз посещали Оптину пустынь и блуждали в кедровой роще, — произнес я.

Алексей кивнул, покраснев при этом, как уличенный школьник.

— Последний раз я был там на прошлой неделе, — сказал он.

— Мы вместе были, — дополнила Маша. — Только я оставалась в гостинице для паломников.

— Да. Дело происходило поздно вечером, — продолжил Алексей. Голос его звучал торжественно и серьезно. — Я действительно неоднократно пытался постичь эти «клинообразные письмена», заключенные в ливанских кедрах. Наивный! Вот что значит чрезмерная гордыня. Но зато... в тот вечер мне совершенно неожиданно открылось иное... иная тайна. Даже не знаю, как и назвать то, что я увидел и услышал.

В этот момент произошел первый толчок. Позже, анализируя ночные события, я пришел к выводу, что слабое сотрясение дома сопровождалось еще и каким-то неявным и тихим гулом, словно урчанием скрытого под землей зверя, просыпающегося и готового к броску. Но в те минуты никто из нас не обратил внимания ни на этот толчок, ни на утробный гул. А я так и вовсе механически посчитал эти явления за издержки метростроения, к которым давно привык. Лишь придержал рукой зазвеневшую в чашке ложечку.

— Продолжайте, — попросил я, поскольку Алексей будто собирался с силами и молчал. А может, нарочно тянул паузу? Я заметил, что в нем было что-то актерское, театральное. Наверное, эта дурацкая борода лопатой, за которую так и хотелось дернуть и проверить: не фальшивая ли?

— В потемках я выбрел на заброшенный скит, который никогда прежде не замечал, — стал повествовать дальше Алексей. — Не был он указан на карте Оптиной пустыни, готов поклясться. А если и был, то на очень старых. Я вообще не мог понять, каким образом вышел к нему. Но в скиту горел свет. Огонек свечи или лампадки едва пробивался сквозь крохотное слюдяное окошко. Ноги сами привели меня к открытой дверце. Войти внутрь можно было только согнувшись чуть ли не пополам. Но я и не собирался входить, потому что уже слышал голоса. Два голоса. Один старческий, мягкий, другой — более молодой и какой-то нервный, с легким заиканием. Я еще подумал, что кто-то из оптинских монахов-схимников принимает запозднившегося паломника. Зачем мешать? Да так оно, в принципе, и было на самом деле. Хотелось лишь почему-то узнать: что за старец или иерей ведет столь поздний прием и кто этот паломник? Дело в том, что я знал практически всех насельников Оптиной пустыни. Заинтересовала меня и протекавшая между ними беседа. Понимаю, что я вел себя очень глупо, стоя в дверях и подслушивая, но...

С этими словами Алексей виновато развел в стороны руки и в очередной раз покраснел. Цвет лица, — это я тоже заметил, — менялся у него довольно часто. Гораздо чаще, чем у выпускниц Смольного. Так я думаю, хотя самому с этими выпускницами познакомиться не довелось.

И тут все мы услышали громкий стук в дверь.

— Не открывай ни при каких обстоятельствах! — прошептала Маша. А Алексей накрыл ее кулачок своей ладонью, словно оберегая.

4

Все это выглядело как-то чересчур таинственно, но и как-то до смешного нелепо. Не укладывалось в голове, которая всего час назад лежала на подушке и пребывала во сне.



— Я только посмотрю в дверной глазок, — пообещал я и вышел в коридор.

Сам я никакого страха не испытывал. Но не оттого, что я такой смелый, а просто этажом выше живет сумасшедший пенсионер Володя, добрый малый, однако блуждающий по ночам, как болезненный нерв. Иной раз, проходя мимо, может и постучать в дверь. А то и сложить старые газеты и чиркнуть спичкой. Потом, правда, непременно потушит. Или измажет какой-нибудь гадостью перила или ручку двери. Развлекается от скуки. Словом, фантазия у него не слишком богатая, но постоянная.

Тем не менее, поглядев в глазок, я не обнаружил в холле ни Володи, ни кого-либо еще, подобного.

— Пусто, — сказал я, возвращаясь обратно. — Очевидно, полтергейст. Так что за люди были в скиту и о чем они беседовали?

— Люди? — с сомнением повторил вслед за мной Алексей. — Люди... Может, и люди. Хотя там, возле скита, я ни в чем не был уверен. Пребывал в каком-то гипнотическом трансе. Потому что узнал их. Сначала одного, моложавого, потом и другого — старца. Но все дело в том, что среди схимников Оптиной старца этого не было. Никак не могло быть.

— То есть вы хотите сказать, что он пришел из другой обители?

— Вот именно. Из «другой»... — многозначительно промолвил мой странный гость с бородой лопатой. И опять мне страшно захотелось дернуть его за эту замечательно ненатуральную бороду. Но я удержался, только задал следующий вопрос:

— Кто же это были?

— Сейчас, погодите. Я назову имена, — отозвался Алексей, словно сидел перед следователем. — Надо вас лишь немного подготовить прежде. А то вы еще примете меня за ненормального. Вы ведь уже думали об этом, признайтесь?

— Слегка, — коротко ответил я. А он даже обрадовался.

— Вот видите! — и посмотрел на Машу. — Я говорил тебе, что нас всюду примут за сумасшедших?

— Потому-то мы и пришли первым делом к тебе, Александр, — сказала моя-не моя невеста. И добавила, как комплимент: — Ты сам психический.

— Ладно. Я сейчас сбегаю за одним пенсионером этажом выше. Он тоже из нашей компании. Со справкой.

— Володя, что ли? — спросила Маша. — Жив, курилка?

— Как Везувий, — ответил я. — Итак, продолжайте. Называйте имена, пароли, явки.

— Скажу. Но прежде хочу спросить: что вы знаете о святом благоверном князе Данииле Московском?

Вопрос этот, хоть и застал меня врасплох, но для историка, специализирующегося по Древней Руси, не был каким-то очень уж сложным. И я с ходу выдал ночным пришельцам маленькую лекцию:

— Ну, это мой конек, извольте. Даниил был четвертым сыном великого Александра Невского. Родился в 1261 году. Через два года осиротел, а еще через десять лет ему, юному отроку, по жребию достался в наследство самый малый удел — град Москва с окружающей областью. Степенная книга повествует о Данииле Московском исключительно в возвышенных тонах. Потому что он действительно был одним из самых благочестивых, мудрых и добродетельных русских князей. Кротким и миролюбивым. Его властолюбивые братья — Василий, Дмитрий и Андрей — постоянно заводили между собой распри, ездили в Орду, жаловались хану друг на друга, претендуя на имя великого князя Российского, а Даниил правил своим уделом в тишине и покое. Никогда не подставлял свой народ под гибельные войны. Но умел и защищаться. Когда братья выступали против него, он трижды поднимал ополчение, но дело кончалось без брани и кровопролития, поскольку слово его было весомее меча. В конце концов, и от своих братьев он заслужил любовь и почтение. А сколько храмов и монастырей он на Руси построил! По существу, он явился главным основателем Москвы. Маленький городок при нем сделался впо­следствии столицей огромного государства, сердцем России. Третьим Римом, преемником восточного православия. Более того, Даниил Московский по заслугам своим получил от старших братьев и других князей титул великого князя Российского со всеми знаками сего достоинства. Стал родоначальником русских царей. Именно он стоял у истоков самодержавия. Скончался он внезапно, на 42 м году жизни, передав власть своему сыну Иоанну, прозванному впоследствии Калитой. А погребен, если мне не изменяет память, в им же основанном Даниловом монастыре.

— Не изменяет, — подтвердил Алексей. — Но перед кончиной он успел воспринять на себя монашеский чин и схиму, а похоронить велел среди прежде почившей монастырской братии, без лишних почестей. Дальше происходит следующее. Поскольку Данилов монастырь был верстах в пяти от Кремля, за Москвой-рекой, то через 27 лет Иван Калита перевел его внутрь города, на свой великокняжеский двор. Где устроил обитель и воздвиг храм Преображения Господня. Но и тот, прежний монастырь, также сохранялся. С погребенными останками Даниила Московского. Почему так — непонятно. Видимо, не желали трогать праха усопших.

Маша кашлянула и вставила свою фразу:

— Это сейчас все как оголтелые с костями носятся: туда-сюда, сюда-туда, то Деникина хоронят, то Ленина из Мавзолея выбрасывают. Будто делать больше нечего.

— Короче, древний Данилов монастырь со временем и от нерадения стал приходить в упадок и оскудение, — продолжил Алексей, строго взглянув на нее. — Лишь через два с половиной века Иоанн Грозный, видя в пренебрежении то Даниловское место, велел сложить там каменную церковь, воздвигнуть стены и совершать панихиды и службы. А еще через сто лет, уже при государе Алексее Михайловиче Тишайшем, нетленные мощи блаженного Даниила Московского были чудесным образом обретены вновь и перенесены в церковь Семи Вселенских Соборов. Имя великого князя Даниила с тех пор причтено к святым Русской православной церкви. Но потом пришло новое разорение... В 1917 м. А в 30 е годы Свято-Данилов монастырь был вообще закрыт. Туда вселили колонию малолетних преступников.

— И? — произнес я, поскольку Алексей замолчал, вновь прислушиваясь к чему-то. Я тоже уловил какой-то неясный гул, будто где-то под нами заработала бормашина подземного зуботехника.

— Монастырь вернули патриаршей церкви в начале 80 х годов прошлого века. Аккурат перед самой перестройкой, — продолжал Алексей, глядя на звякнувшую в его чашке ложку. Мои с Машей столовые приборы вели себя не лучше. Это наступило время второго толчка, пока еще не столь сильного. Но в комнате что-то грохнулось на пол. Я вышел и убедился, что это упал с подоконника горшок с геранью. Потому что поставил я его впопыхах на самый край. Вместе с цветком я и возвратился на кухню. Сунул его пока что в кастрюлю, благо что она стояла пустой несколько месяцев.

— Даниил Московский — это не просто один из святых русской церкви, — произнес Алексей. — Это фигура особого, сакрального значения. Он — основатель крепости нашего царства, Хозяин Москвы, небесный заступник всей России. В своем почитании равен Александру Невскому, Дмитрию Дон­скому, Сергию Радонежскому, Серафиму Саровскому. Он, скажу я вам, подлинный источник русской силы и духа.

— Кто спорит, — сказал я. — Поясните мне только, какая связь между...

— Между Даниилом Московским и моим посещением того заброшенного скита в Оптиной? Самая непосредственная. Потому что беседа там велась именно о нем. О Хозяине Москвы. И то, что я услышал... Нет. Об этом я пока не могу сказать.

— Да говори уж! — потребовала Маша. — Александр — свой в доску.

— Спасибо, я не только «доска», но и кремень, камень, — поблагодарил я. — Так что не стесняйтесь, выкладывайте все, что есть.

Но «выложить» Алексей больше ничего не успел.

Третий толчок начался с того, что чашки на столе подпрыгнули, а кухонная утварь с полок посыпалась на пол. Тут уж стало ясно, что дело приобретает серьезный оборот. Хотя и все прежнее время было не до шуток.

— Эге! — произнес я, схватив зачем-то кастрюлю с геранью. Возможно, на тот миг она представлялась мне самым ценным в квартире. Впрочем, кто скажет, что для него самое важное перед лицом смерти? Не пора ли нам, господа, делать ноги?

Но Алексей и Маша и так были уже «на ногах».

— Бежим! — крикнула моя привыкшая к бегу невеста.

И мы все втроем вылетели в коридор. В дверях мы все-таки пропустили Машу вперед, будто опомнившись. А потом стали по-дурацки деликатничать, соревнуясь в благородстве.

— Прошу! — сказал я, посторонившись.

— Я — за вами, — ответил Алексей.

— Нет уж, только после вас!

— Никогда. Вы — первый!

— А вот дудки. Я вас умоляю.

А стены вокруг уже начали трещать, да и штукатурка посыпалась на головы.

— Олухи! — заорала с нижнего этажа Маша. — Скорее!

Голос ее как-то отрезвил нас. Я, позабыв про свое гостеприимство, довольно грубым пинком вытолкнул Алексея в холл, а через секунду мы уже неслись с ним вниз по лестнице. Но кастрюлю с геранью я все равно нежно прижимал к груди.

И мы успели выскочить на улицу, прежде чем фасад дома обрушился.

Сквозь время — в вечность

...Пятеро сыновей было у благоверного князя Даниила, и каждый воссел в граде своем: Георгий в Переяславле, Борис в Костроме, Александр в Вологде, Иоанн Калита в Москве и Афанасий, самый младший, в Новоторжске. Но вновь вдруг разгорелась распря за Великий престол, дух несправедливости и беззакония витал над Русью. В кровавой брани сошлись Георгий и князь Тверской Михаил. Дважды ездили они в Золотую Орду за ярлыком на княжение. Вначале Великий престол достался Михаилу. А за Георгия хан Узбек выдал замуж свою любимую сестру Кончаку. Возомнился тот и помутился разумом, отпал от христианских заповедей, стал совершать гнусные злодеяния: зарезал Рязанского князя Константина, бывшего у него в плену, наушничал и клеветал Узбеку на Михаила и своих братьев, повел войско татарское с воеводой Кавгадыем на Тверь.

Собрал на совет князь Михаил бояр и священство и спросил:

— Георгий ищет головы моей, терзаясь злобой, нету в нем того благочестия, как в родителе его, но кто из нас более виновен в распре и кто достоин великого княжения?

— Ты, государь, прав перед лицом Божиим, — отвечали ему, — возьми меч праведный и иди на врага. С тобою Бог и верные слуги, готовые умереть за доброго князя.

— Не за меня одного, — сказал он, — но за множество людей невинных, лишаемых крова отеческого, свободы и жизни.

В кровопролитной брани Михаил побил Георгия, обратил его в бегство, освободил много невольников да еще пленил Кавгадыя с Кончакой. Но вскорости отпустил их с богатыми дарами к хану. А по дороге домой любимая сестра Узбека внезапно скончалась. Этим-то и воспользовался коварный и злонамеренный Георгий, обвинил в смерти ее Михаила, стал требовать его на суд в Орду. Вельмож ханских он уже успел подкупить и настроить в свою пользу. И жена и дети умоляли Тверского князя не ездить в татарское логово. Михаил же, исповедуясь перед духовником своим, открыл ему мысль тайную: «Я всегда любил Отечество, но не мог прекратить наших злобных междоусобий; буду доволен, если хотя смерть моя успокоит землю Русскую».

В Орде князя Михаила заковали в цепи и наложили на шею его колодку. Волочили по земле, позорили, пока неправедные судьи, в числе коих был и Кавгадый, не вынесли ему смертный приговор. Разрешили лишь причаститься перед казнью. Взяв у игумена Псалтирь, князь раскрыл книгу и прочел: «Сердце мое смятеся во мне, и боязнь смерти нападе на мя». Невольно душа его содрогнулась от сих слов. Но игумен сказал ему:

— В том же псалме написано: «Возверзи на Господа печаль свою. Кто даст ми криле, яко голубине, и полещу и почию?»

А палачи уже подошли к нему, впереди выступали Георгий и Кавгадый. Все отступили от Тверского князя, один он стоял и молился молча. Убийцы повергли его на землю, мучили и били пятами, потом вонзили острый нож в ребра и вырезали сердце. И было это 22 ноября 1319 года. Тело святого страстотерпца-мученика лежало нагое несколько дней, пока нечестивый Георгий не снизошел отправить его в Москву. В обители, устроенной еще великим князем Даниилом Московским, сняли крышку с гроба, и весь народ православный с несказанной радостью увидел целость мощей Михаила, не поврежденных ни дальним путем, ни пятимесячным лежанием в могиле. Так, отечестволюбивый князь вошел в сонм русских святых восслед за благоверным сродственником своим Даниилом.

Вскоре погибли и хан Узбек, и Кавгадый, а жестокого Георгия наказало Провидение Божие. Встретил его сын Михаила Димитрий, прозванный Грозные Очи, и вонзил меч по самую рукоятку ему в грудь. Но и сам был казнен в Орде. Великое же княжение на Руси досталось Иоанну Калите, при котором не­отлучно находился любимый брат его Афанасий Новоторжский. Мир и тишина тогда воцарились на земле Русской, татары перестали опустошать города и села и на сорок лет православные избавились от истомы и насилия. Земледельцы могли спокойно трудиться на нивах, купцы — ездить с товарами по городам, бояре — наслаждаться избытком. Москва тогда еще больше возвысилась, сделалась настоящим сердцем России, истинной матерью городов русских...


Каталог: text
text -> Органические продукты. Сырье для органического синтеза на сас может быть получено несколькими способами
text -> Современные химические источники тока
text -> Оглавение
text -> Национальная медицинская ассоциация оториноларингологов
text -> Национальная медицинская ассоциация оториноларингологов
text -> «философия общего дела» Н
text -> Вопросы к экзамену по дисциплине «История государства и права зарубежных стран»
text -> Восстановление старых фотографий


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница