Посвящается жене Жене



страница20/25
Дата09.08.2019
Размер1.38 Mb.
#126995
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   25

— Да потому что я написала потом в своей заметке, что приют надо закрыть, сровнять с землей или взорвать, а дебильных детей подвергнуть эвтаназии вместе с воспитателями. Причем так же поступить и с другими подобными заведениями.

— Маша, как ты могла? — возмутился Алексей.

— А что ты хочешь? Желтая же пресса. Что заказали написать, то и смастачила. Это тебе не какой-нибудь гламурный журнал с бриллиантами Ксюши Собчак или трусиками Маши Малиновской. Мне надо было пощекотать нервы читателям, чтобы у них волосы в паху зашевелились, дескать, бывает еще гаже, чем вам, в ваших норах, так что сидите и не дергайтесь. Читайте «Бульварное кольцо» и смотрите мыльные сериалы, да не забывайте ковырять в носу. А впрочем, вы сейчас сами убедитесь, насколько я была права. Те детишки, что играют с крысами, это еще более-менее адекватные. А в палатах...

Она махнула рукой. Мы некоторое время постояли, привыкая к атмосфере, а потом пошли к зданию. Вход вроде бы свободный, за билеты платить не надо. В коридоре нам, правда, встретилась пожилая женщина, но она, наверное, приняла нас за каких-нибудь родителей или родственников, только поздоровалась и прошла мимо. Пахло здесь то ли кислой капустой, то ли испражнениями. Порой доносились протяжные крики. Даже не крики, а вой. Чьи стоны?

Я шепотом произнес, цитируя Шевченко:

— И день иде, и ночь иде, и голову сховавши в руки, дивуюся, чему нейде — апостол правды чи науки? Ну, и чему же тут можно обучать, лечить или воспитывать?

— Сейчас увидишь, — ответила Маша.

Она, словно Вергилий в аду, стала открывать перед нами двери палат в коридоре. Зрелище, представшее нашим глазам, было действительно жутким, не для слабонервных. Уж Ксюшу бы отсюда вынесли на носилках. Как раз к ближайшей мусорной куче.

— Вот здесь лежат церебральники, — говорила Маша, ставшая вдруг очень серьезной и злой. — Тут — дауны и имбицилы. Там — аутичные, но эти хоть с какими-то гениальными проблесками, но как ежики — сразу в колючки прячутся. А вот вам совсем малютки — дети наркоманов и алкоголиков. Их еще можно вылечить, но никто этим по-серьезному не занимается. Никому дела нет. Вон той девочке, которой на вид пять лет, на самом деле — четырнадцать. Она почти не умеет говорить, какой уж там читать или писать! Некоторые и вовсе только мычат. Или стонут. Другие — вообще как растения. Только поливай изредка. Есть такие, на которых просто смотреть страшно. Видите?

Мы ходили за ней, будто в прострации. Я — точно. Перед глазами маячили искалеченные, иссохшие, как ветви смоковницы, существа, с огромными неподвижными пузырями вместо голов, с кривыми черными ртами, с пустыми глазницами, с дряблой обвисшей кожей синюшного цвета, полуголые или совершенно обнаженные, скрючившиеся на цемент­ном полу или привязанные за запястья к постелям, подвизгивающие и дергающиеся из стороны в сторону, как на шарнирах, равнодушно смотрящие сквозь нас или разглядывающие с какой-то потаенной надеждой, с меркнувшим в их глазах светом. Никто не бросался к нам и ничего не просил. Может, не умели. Не понимали. Не знали, что могут прийти и дать. Пожалеть или приласкать. Просто полюбить. Мне казалось, что на нас смотрит из щелей сама Россия, ее настоящее и будущее.

Маша первой не выдержала, закрыла дверь и вытерла слезы.

— Какая же я дура! — сказала она в сердцах. — Что я знала о жизни до сих пор? Жила, как у Христа за пазухой, с богатой маменькой. Да еще отчим этот... Сволочь! Лучше бы они меня саму в этот приют сдали!.. Здесь хоть ясно, что нас всех ждет.

— Не надо, Маша, — возразил Алексей, обняв ее за плечи. Он покачивал ее как ребенка. — Ты знаешь, я вдруг вот только сейчас вспомнил. Вспомнил всего одну фразу из того разговора у костерка, глубокой ночью. Словно на мгновение пелена спала. Наверное, так будет продолжаться всю мою жизнь. Буду познавать суть той беседы постепенно, до самой смерти.

— Что ты вспомнил? — спросил я.

— Я задал святителю вопрос: когда все это кончится? Мне не надо было растолковывать, что — «это»? Ты сам видишь. И он — видит и знает.

— И какой получил ответ?

— Буквально следующий, теперь я это отчетливо помню: «Когда я уйду, когда я приду, когда я приеду»... Скажешь, загадка, непонятица? Нет. Может быть, я тогда не понял, потому и забыл. А сейчас — ясно. Сам Господь и Его святые угодники вкладывают в наши руки, в наши сердца и души решение наших проблем. Они могут уйти, оставить нас, но непременно вернутся. А нам — делать.

Он замолчал, а Маша тихо промолвила:

— Теперь и я понимаю. Понимаю Олю Ухтом­скую. Слезы на ее лице уже просохли.

— Кстати, где она? — спросил я. — Очень бы хотелось знать.

3

Появилась директриса. Рыхлая и измочаленная, с таким же одутловато-бледным лицом, как у даунов. Машу она вновь не признала. Видно, совсем плохо с памятью. Выяснив, что мы не «комиссия из Минздрава», она немного успокоилась.



— А то уже нас год как закрыть хотят, — сказала директриса. — Каждый месяц проверяющие. И все из-за той поганой статьи одной журналюги, встретить бы мне ее! Уж я ее хорошо запомнила — вырву ноги из задницы! — и женщина погрозила кулаком почему-то в сторону Маши. Та отвернулась, слегка покраснела и стала покусывать ногти.

— Я читал, помню, — вставил я. — Но та «журналюга» уже давно в Хайфу уехала, там теперь строчит. Но у вас ведь тут действительно все запущено, не гольф-клуб.

— А деньги? А лекарства? — запричитала директрисса. — Откуда взять? То, что из бюджета области выделяют, так там же, в администрации, и разворовывают. Продукты сами из дома носим. Одежду добрые люди по поселкам собирают. Церковь местная только и помогает. А много ли у нее самой? И кто здесь работать-то будет, за такую нищенскую зарплату? Никого уже не осталось, я одна да еще несколько: не за деньги даже — душа болит.

— А Ольга Ухтомская? — спросил я.

— Она молодец, — похвалила женщина. — Бог послал.

— Справляется?

— Еще как! При ней дети и смирные становятся, и внимательные, все понимают, слушают, даже смеются. Тут ведь смеха нет — не услышите. Хохот — он там, в телевизоре, у Петросяна. А здесь сплошное горе. И слезы. А на Оленьке какая-то благодать лежит, она будто радость несет и исцеление. Ее это дело, ее. Вот уйду на пенсию, пусть на мое место становится, директрисой... А уж ту журналистку, пусть только вновь сунется, поколочу! — добавила женщина и снова погрозила кулаком. Опять Маше.

— И правильно сделаете, — сказал я. — Ну а где сейчас-то Ольга Ухтомская?

— А в мансарде! — ответила она. — Я ее утром видела. Идите.

Мы поднялись на второй этаж, потом еще выше, по шаткой деревянной лестнице, к мансарде. За дверью было тихо.

— Ну вот, — произнесла Маша. — Сейчас все и разрешится.

Я сначала постучал, затем, не услышав ответа, толкнул дверь. В небольшой комнатке, спиной к нам на стуле, у открытого окна сидела девушка. Читала книгу. Невзрачная кофточка, на голове — платок.

— Оля? — позвала Маша.

Девушка обернулась. Это была... Света Ажисантова.

— Так, — сказал я. — Здрас-сьте. Давно вас ищем. Где Ухтомская?

— Ольга уехала, — спокойно ответила ее подруга. — Я теперь тут вместо нее работаю. Пока временно, а там поглядим.

Она не то чтобы не удивилась приходу незнакомых людей, но будто бы даже ждала нас.

— Как уехала, куда? — спросила Маша. Алексей стоял молча, оглядывая комнату, бумажные иконки на самодельной божнице, фотографии на стенах.

— Не знаю, — пожала плечами девушка. — Она никогда не говорит, куда едет. Может быть, в подмосковное село Колоцкое, там Успенский женский монастырь с чудотворным источником. А может быть, давно хотела, в Мураново, к «Барскому колодцу» у церкви Спаса Нерукотворного. Или в Гремячий ключ, в Сергиев Посад. Или в Стромынь, на Дубенку, там тоже кладезь, еще от преподобного Сергия сохранился. Или еще куда, где есть святые родники.

— Зачем? — вопрос мой был глуп, это я сразу понял.

— Она набирает воду и привозит сюда, — ответила Света. — Дети от этого меньше болеют и даже поправляются. Вразумляются как-то. Она целыми сумками привозит, да еще рюкзак за спиной. Но теперь только в субботу вернется. А вам ее зачем надо?

Ажисантова была красива. Без всякой косметики. Какой-то особенной, слегка восточной красотой. Карие выразительные глаза, темные волосы и брови, точеное лицо с бархатной кожей. Ее можно было представить на светском рауте или в элитном клубе, но не здесь, в убогом и запущенном месте, рядом с мусорными кучами за окном, где продолжали копошиться дети. А читала она Псалтирь, как я успел разглядеть. Наверное, этим все и объяснялось.

— Ольга нам нужна потому, что... — начала Маша, но не знала, как закончить фразу. — Потому, что... я видела ее в Оптиной пустыни неделю назад. Вот.

— Да? Ну и что?

— Послушайте, Света, — вмешался я. — Давайте начистоту. Вас не удивляет, что мы знаем ваше имя?

— Нет.


— Мы уже шестой день идем по следу вашей подруги.

— А зачем? Я видела вас вчера в Новом Иерусалиме.

— Ага. Узнали-таки. А чего же не остановились, когда я кричал?

— Ольга не велела. А я ее всегда слушаюсь. Она умнее и рассудительнее.

— Ладно, это хорошо, но дело не в этом. Мы знаем, что ваша подруга скрывается, что ей угрожает опасность. В Оптиной убита ее тетушка, Татьяна. Сама Ольга оставила там, в гостиничном номере, свою сумочку.

— Про сумочку я ничего не знаю, — сказала Ажисантова. — А про Татьяну она мне рассказала. Ужасно.

— Убит также и Матвей Иванович, ее прадед, — добавил я. Алексей с Машей присели на краешек тахты, негласно поручив вести разговор одному мне. Я все же человек более практичный.

— Да, ужасно, — вновь повторила Света. — Оля позавчера звонила ему по телефону, а там — милиция... Она ухаживала за ним. Она за всеми ухаживает и всем помогает. Не понимаю только, какое вы ко всему этому имеете отношение?

— Да потому что сами вы тоже — «покойница»! — выложил я главный козырь. — Вы кремированы. И я не понимаю, что вы тут вообще делаете.

На этот раз она не сказала свое «ужасно», лишь улыбнулась.

— Ну, хорошо, — произнесла она. — Начистоту так начистоту. Я вижу, у вас серьезные основания искать встречи с Ольгой. Кое-что она мне действительно рассказывала. Но не все. Последнее время она и впрямь была очень тревожна, напугана чем-то. Что же касается меня лично, то я сделала свой выбор вполне осознанно. Хотя и благодаря обстоятельствам. Но ни о чем не жалею.

— Вы имеете в виду инсценировку своих похорон?

— Да. Но не только это.

— Однако авария, наезд грузовика или что там? — все-таки было?

— Было. Но не со мной. Рядом.

— Как это понимать?

Света вздохнула, словно раздумывая: говорить или нет? Потом промолвила:

— Ладно уж, скажу. Мне и самой надо выговориться. Я еще как-то не привыкла ко всему этому, — и она обвела взглядом свою почти монашескую келью. — Я давно хотела изменить всю свою жизнь. Она... была ужасна.

Наверное, это ее любимое слово, подумал я. А вслух сказал:

— Знаем, слышали. Дискотеки всякие, ночное веселье.

— Ну... если хотите, то да. И многое другое. Это сейчас не важно. Не понимаю, почему Оля со мной еще дружила? Но мы росли вместе. И родители, а прадеды так вообще в Гражданскую рядышком воевали, а потом вместе в эмиграции оказались. В Шанхае.

— Полковник Ажисантов, — произнес Алексей, кашлянув. — Начальник Хабаровского кадетского корпуса. И полковник Ухтомский, тоже один из руководителей белого воинства в Маньчжурии.

— Верно, — кивнула Светлана. — Но потом они оба резко отошли от политики. Приняли священнический сан, стали иереями в Русской православной церкви за рубежом.

— Посвящал их сам Иоанн Максимович, будущий святитель, — добавил Алексей. — Я читал.

— Вот этого я не знала, — впервые, кажется, удивилась девушка. — Я вообще мало что знала и о своих предках, и о религии, о христианстве. Сколько бы Ольга мне ни втолковывала. Ну, она-то, понятно, в кого уродилась. А я? Как мотылек порхала, все нипочем. Так бы и сожгла свои крылышки. Если честно, то даже нравилось. На первом месте удовольствия. А молодежь теперь вся такая, вырастили.

— Не вся, — вновь сказал Алексей. — Вон Ольга... Маша.

«Ну, насчет Маши я бы еще поспорил», — подумал я. И опять взял инициативу на себя:

— Итак, вы решили круто порвать с прошлым. И вместе с Ольгой придумали эту «кремацию»?

— Нет, не совсем так. Ольга не стала бы участвовать намеренно в столь грешном деле — заживо хоронить! Все произошло спонтанно. Накануне — верите или нет, — но мне во сне явился мой прадед. В ризе, а поверх нее почему-то воинский мундир. Словно он и священник и царский солдат одновременно. Монах и воин. Я его сразу узнала, потому что дома у нас есть его фотография. Между прочим, вместе с Ухтомским, его лучшим другом. Так вот. Прадед и говорит, а я его нисколько не испугалась, даже обрадовалась: что же ты творишь, внучка, чадо неразумное? Мы за вас смерть принимали, коммунисты нас живьем в проруби да колодцы сбрасывали, я сам чудом уцелел, а ты новым сатанистам потакаешь, волю их выполняешь, себя губишь... Ну и так далее. Много чего наговорил, а потом у него над правым плечом появилась светящаяся звездочка и — вошла в меня. Очнулась я утром вся в слезах. Первым делом побежала к Ольге. Сначала я хотела почему-то сразу в Пюхтицский женский монастырь ехать. Или в Шамордино, в Свято-Амвросиевский. Но Ольга меня отговорила. «Рано еще тебе». Предложила сперва здесь потрудиться. Все на пользу. Я в ответ: нет, хочу быть монахиней. Будто это венец лавровый. Что мне какие-то дети-калеки? Мусора-то в голове еще много, весь за один раз не выметешь. И вот тут-то случилось еще одно знамение, иначе не скажешь. Мы с ней на тротуаре стояли, разговаривали. А прямо перед нами два грузовика и столкнулись. Одна машина была доверху забита кровельным железом. Я как сейчас вижу: верхний лист сорвался и летит ко мне. Тогда казалось — что плавно и медленно, а на самом деле стремительно и... ужасно. Чуть ниже — и голову срезало бы, как лезвием. Буквально в нескольких сантиметрах пролетел.

Она замолчала, переживая случившееся. Мы не торопили. Через некоторое время, Света продолжила:

— Вот тогда-то я окончательно и поняла, что мне делать. Бежать от своей прежней жизни без оглядки. Если не в Шамордино, так в Черусти. А чтобы обратно пути не было, сама и придумала всю эту «кремацию». Тут уж я настояла, чтобы Ольга мне помогла. Зато теперь — будто заново воскресла.

Она снова улыбнулась нам, как-то очень искренне и радостно. Светло.

— А зачем вы вчера ездили в Новый Иерусалим? — спросил я.

— Ольга должна была встретиться с одной женщиной, Агафьей Максимовной. По какому-то важному делу. Я не в курсе.

Похоже, она говорит правду. Зачем ей теперь лгать?

— Встретились?

— А вы разве ничего не знаете? — глаза ее широко раскрылись. Потом Света добавила: — Агафья Максимовна умерла.

Слова ее прозвучали как гром среди ясного неба. Я тоже присел на тахту. А за окном, вдали, действительно что-то громыхнуло. И уже через пару минут пошел настоящий ливень. Просто потоп какой-то из разверзнувшихся в миг хлябей.

4

Надо было спешно уводить бегавших во дворе детей обратно в приют. Света поторопилась вниз, ну а мы, разумеется, тоже — не сидеть же тут, сложа руки? Когда мы гонялись за детворой, визжавшей почему-то не от страха, а скорее, от какого-то необъяснимого восторга, в доме отключили электричество. Но к этому уже не привыкать. К тому же, несмотря на проливной ливень и сплошные, затянувшие небо тучи, вокруг было непонятно светло. И дело не в молниях, а в чем-то другом. Не могу объяснить. Всюду на горизонте — темень и мрак, а здесь — какой-то островок света, будто единственная горящая лампочка в несколько слабых ватт. Может быть, все это только казалось? Нам-то, взрослым, было действительно страшно: гроза, громы, сверкающие молнии, словно огненные копья с неба, но почему дети смеются? Нормальный ребенок забился бы куда-нибудь под стол, а эти радуются и хохочут! Они чувствовали что-то, что не понимали мы. Нам не дано понять. Дело не в уме и чувствах. Просто они были более открыты, чем мы. И они, больные искалеченные дети, ждали чего-то... Знали, что должно явиться вслед за грозой и ливнем.



Переловив всех, высушив и кое-как переодев, мы вернулись в мансарду. Сами промокли до нитки, но у нас-то запасной одежды не было. Света, правда, переоделась, пока мы стояли в коридоре. Дала кое-что и Маше. Мы же с Алексеем лишь отжали воду с рукавов и брюк. Да и не до того было! Всех нас теперь интересовало совсем иное.

— Значит, Агафью Максимовну убили, — произнес я, когда мы вновь расселись в маленькой комнатке, кто где. — Так я и предполагал. Я чувствовал. Даже когда разговаривал с ней в последний раз.

— Но ты же ничего не помнишь? — возразила Маша.

— Зато я умею логически мыслить, сопоставлять факты и делать выводы. Возможно, меня даже хотели подставить, чтобы потом схватить на месте преступления. Рядом с трупом. Что-то помешало. Может быть, те монахи, которые отбили меня из «их» рук.

— А может быть, это ты и задушил ее? — спросила Маша.

Наступило молчание. Вопрос ее был глуп, но... чем черт не шутит? Какие омрачения не насылает на человека? Я почувствовал себя так, словно нырнул в глубокий омут. Спор наш разрешила Света.

— Почему вы все время говорите об убийстве, о преступлении? — озадаченно спросила она. — Агафья Максимовна умерла совершенно спокойно и естественно. На наших глазах. Никто ее не душил. Я еще никогда не видела такой тихой и мирной смерти. Даже какой-то благостной, словно все земное уже сделано, пора. И ее ждут.

— Как это было? — спросил Алексей. А мы с Машей сконфуженно молчали.

— Мы встретились с ней в беседке. Она успела о чем-то переговорить с Олей. Потом сказала, что жалеет, что сил уже нет и не сможет дойти до Воскресенского храма. Мы поняли, что она умирает, что это ее последние минуты. И тут появился этот монах.

— Какой?


— Не знаю. Странный. Я столкнулась с ним, когда хотела бежать за людьми. Вызвать «скорую». Он как-то ласково сказал мне, что не надо, что «все у него с собой». Мы с Олей отошли в сторону, пока Агафья Максимовна исповедовалась и причащалась... А «скорую» я вызвала уже потом. Только она не понадобилась. Вот, собственно, и все.

— А куда делся «монах»? — спросил я.

— Не знаю. Когда приехали врачи, люди, его уже не было. В суматохе я и не заметила.

«Наверное, такой и должна быть смерть праведника, — подумал я. — А Господь посылает своих слуг для последнего утешения».

Наверное, о том же самом думали и Алексей, и Маша. Говорить и расспрашивать о чем-то больше не хотелось. Оставался только один главный вопрос: что успела сказать Агафья Максимовна Ольге? Возможно, то же самое, что она просила меня передать Алексею. Но мое сознание нарушено! Боже, когда же я смогу вспомнить?

— А Ольга не говорила с вами никогда о... святых мощах Даниила Московского? — спросил на всякий случай Алексей.

— Нет, — покачала она головой. — Ну о чем со мной можно было толковать, когда я почти все время находилась в каком-то смрадном угаре? Сами посудите.

Я встал и начал разглядывать фотографии на стенке. Собственно, пора было уходить. Светлана ничего не знает. А со смертью Агафьи Максимовны оборвалась еще одна ниточка. Остается одна Ольга Ухтомская.

— Где же ее искать? — выразила вслух мою мысль Маша. — Объездить сейчас все святые источники и родники в Подмосковье невозможно. А ждать до субботы нельзя.

Взгляд мой остановился на одном снимке. Тут было много фотографий различных русских церквей, но этот висел как-то отдельно, чуть ниже божницы с иконами. Это была красивейшая колокольня из Троице-Сергиевой лавры. Почему Ольга Ухтомская выделила именно ее? Пять удивительно воздушных и изящных ярусов, с группами колонн на углах. Кажется, что стен вообще нет — лишь белоснежные колонны и высокие арки для колоколов, а наверху — буквально взлетает в небо золоченая фигурная пирамида с крестом. Мысль моя заработала четко и ясно, давая толчок памяти. Ухтомская... Ухтомский. Восемнадцатый век. Дмитрий Ухтомский, талантливейший зодчий, ученик школы Петра I. Он много чего замечательного в Москве построил, соборы, храмы, в том числе и эту колокольню со «звонами». Нет, первый ярус, кажется, начал другой архитектор, Мичурин, а Ухтомский завершил четыре остальных. И высота ее выше Ивана Великого на шесть, если не ошибаюсь, метров. Стиль классицизма. Прекрасно гармонирует с Троицким монастырем и Успенским собором, с царскими чертогами. «Я все-таки неплохой историк», — похвалил я сам себя.

— А у вас тоже иконы мироточат, — сказала Маша, стоя рядом со мной и глядя на божницу. — Вот откуда такое благоухание...

— Отец Сергий вчера говорил мне, что это в Москве сейчас повсеместно, — произнес Алексей. — Ну, нам пора ехать.

Но я не тронулся с места, продолжая размышлять. По проекту Ухтомского предполагалось поставить на всех ярусах этой колокольни тридцать две золоченые статуи: «Разум», «Верность», «Мужество» и т.п. Но монастырское руководство почему-то воспротивилось этому, и тогда их заменили множеством декоративных ваз. Довольно больших в размере, в которых очень удобно что-то спрятать или хранить.

— Скажите, Света, — проговорил я. — А какое отношение имеет ваша Ольга к знаменитому зодчему Ухтомскому? Она ничего не рассказывала?

— А зачем рассказывать? Я и так знала, наши родители и не скрывали своих родословных. Она — его прямой потомок.

Маша и Алексей смотрели на меня с некоторым недоумением.

— Вот теперь можно ехать, — сказал я. — Кажется, я догадываюсь, где находится то, что мы ищем.

СКВОЗЬ ВРЕМЯ — В ВЕЧНОСТЬ

...К тебе, обольщенный, несчастный русский народ, сердце мое горит жалостью до смерти. Очи мои в слезах при виде твоих тяжких страданий, в предчувствии еще больших скорбей. Кликушествуют пролетарские поэты: «Русь! Сгнила? Умерла? Подох­ла? Будь же ты проклята!» Забыты и попраны все заповеди Христовы. С неслыханной доселе дерзостью и с беспощадной жестокостью свершаются ныне беззакония. Зашаталось, смертельно зашаталось и почти рухнуло православное царство. Все адские силы выползли и набросились на русского великана, вцепились с зубовным скрежетом в плоть его со всех сторон. Или нам не дано больше быть «ни там ни тут»? Где Христос и где антихрист? Пишу эти строки я, Тихон Новоторжский, простой мирянин, прихожанин Свято-Данилова монастыря, а сам слышу стоны отовсюду, со всей России, вижу, как взрывают храмы и жгут иконы, как убивают священников, как глумятся над святыми мощами угодников Божиих. Кровь христианская реками течет по русской земле. Мир еще не видывал такого с первых веков...

Пишу в никуда, потомкам. Бог даст, кто-либо отыщет мое послание. Коли разбит будет в щепки русский корабль, так ведь и на обломках, на щепках спасаются. Не все же погибнут. Молиться надо, горячо молиться и каяться. По чуду Божиему, по Его Силе соберутся, соединятся все обломки и щепки, воссоздастся корабль в своей красе и пойдет своим путем, Богом предназначенным. А эти попущения, эти страшные испытания русскому человеку за то, что все меньше и меньше горел он любовию к Богу и церк­ви Христовой, все меньше чтил Небом данную царскую власть, все сильнее обольщался лукавыми и мимолетными ценностями мира сего. Забыл, что устами пророка Его сказано: «Видите ныне, что это Я, Я — и нет Бога, кроме Меня: Я умерщвляю и оживляю, Я поражаю и Я исцеляю, и никто не избавит от руки Моей». Непостижим Промысел Божий, тайна сия велика есть.

На глазах моих владыка наш Феодор вместе с пятьюдесятью иноками-даниловцами был схвачен волками и терзаем. Последний из всех московских монастырей пал, и не смог Хозяин Москвы заступиться за свою обитель. Но мощи светлого князя Даниила волкам этим и ехиднам не достались. Знаю я, где они, придет время — и откроются. Господи всемогущий, всеблагий, премудрый царь царств земных! Устрой и утверди русское царство с Русской православной церковью на непоколебимом Камне, каковой Ты еси, Иисусе Христе, Боже наш! Да не поколеблют державы Российской инородцы, и иноверцы, и инославные! Сохрани целость державы и церкви всемогущею Твоею державою и правдою Твоею! А врата адовы не одолеют Ее. Княже пресветлый Данииле! Озари град твой и обитель твою, людям православным свободитель и защититель. Моли Христа Бога спасти души наша.


Каталог: text
text -> Органические продукты. Сырье для органического синтеза на сас может быть получено несколькими способами
text -> Современные химические источники тока
text -> Оглавение
text -> Национальная медицинская ассоциация оториноларингологов
text -> Национальная медицинская ассоциация оториноларингологов
text -> «философия общего дела» Н
text -> Вопросы к экзамену по дисциплине «История государства и права зарубежных стран»
text -> Восстановление старых фотографий


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   25




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница