Посвящается жене Жене



страница21/25
Дата09.08.2019
Размер1.38 Mb.
#126995
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   25

Уже тринадцать лет этой безбожной власти. Сколько она еще стоять будет на ногах глиняных? Боюсь только, что, когда рухнет, вновь обхитрят да облукавят народ русский. Змий-искуситель вьется вокруг сердца каждого. Одному одно посулит, другому — другое. Прочел я недавно у преподобного Нила Мироточивого, который из шестнадцатого века изрек: бойтесь пуще всего года 1992 го. Какое сделается тогда хищение! Какое мужестрастие, прелюбодейство, кровосмешение, распутство будет тогда! До какого упадка снизойдут тогда люди, до какого растления блудом! Тогда будет смущение с великим любопрением: будут непрестанно препираться и не обрящут ни начала, ни конца, будут непрестанные споры и брани, будут спорить и враждовать о всем человек с человеком и народ с народом. Станет тогда народ глух, слеп и немощен, оторван тремя поколениями от святоотеческого духовного наследия. Не тогда ли и народится их Машиах, или Мелех, или Еммануил, царь сионской крови, антихрист, сцепивший все человечество в единой религии, но без Господа нашего Иисуса Христа? Не тогда ли и станут печати на лбу ставить с числом Зверя? Тогда будет такая война, когда на Россию весь мир вооружится. Тогда и православие-то из других стран исчезнет, только в России останется, а антихрист объявит ее врагом мира. А может, наново надо Русь крестить? Только так она может снова стать православным царством. Здесь — вопрос бытия России, ее возрождения духовного. Другого пути восстановления исторической России нет. Это ведь не только русское дело, но — вселен­ское. Ибо от того или иного решения его зависит и судьба мира, точнее, зависит вопрос о возрасте мира и о близости наступления Восьмого Дня.

Но мне ли в скорбях своих нынешних судить о том? Спросил бы владыку Феодора, но его уж нет, говорят, казнили. А помню, как февральским утром 23 го года он за богослужением произносил проповедь в нашем Троицком соборе. И вдруг среди всех нас, прихожан, началось сильное волнение, будто пошли круги по морской глади. Все показывали друг другу на царские врата. Владыка обернулся и увидел позади себя схимника. Не узнать его было нельзя — то был сам благоверный князь Даниил! Святой благословил всех молящихся и исчез... А через два года, на престольный праздник, в день обретения его мощей, служил в Троицком уже местоблюститель митрополит Петр. И когда владыка приложился к мощам преподобного князя Даниила, над ними образовалось облако, в котором ясно был виден образ святого, Хозяина Москвы и всей державы Российской. И еще знаю. Прихожанка наша, даниловская, Агафья, сказывала, что шла она вдоль стены уже разоренной обители и горько плакала, скорбя о поругании святыни. Вдруг видит перед собой схимника. Онемела от изумления, ибо узнала в нем благоверного князя Даниила. Князь ей и говорит ласково: «О чем ты плачешь? Я вам говорю: Аз есмь с вами, и никтоже на вы»...

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

1

Пока мы выбирались из поселка Черусти, ливень прекратился, хотя казалось, что он зарядит на целый день. Мокрое шоссе блестело и пузырилось. И почти на каждом метре оно было усеяно какими-то мелкими змейками, водянистыми, телесного цвета. Наверное, ураганный ветер нанес их сюда с торфяных болот из Шатуры. Такую гипотезу высказала Маша. Мы даже остановились, чтобы посмотреть поближе на это любопытное явление. Змейки оказались мертвыми или полудохлыми. И даже не змейки это были, а просто большие раздувшиеся червяки. Словом, обыкновенная гадость. Или необыкновенная? Теперь все вокруг виделось в странном свете. И продолжавшие стоять на обочинах иномарки. И невесть откуда взявшийся крестный ход, человек сто, с хоругвиями и песнопениями, двигавшийся в сторону МКАД. И даже то, что в конце процессии мы вдруг узрели... Якова.



Ехали мы медленно, потому что обогнать колонну, заполнившую все шоссе, не представлялось возможным. А он шел перед нашим «жигуленком», оборачивался к нам, подмигивал, корчил рожи и размахивал крестом из двух связанных палок. Вместо веревки был использован его же французский дорогой галстук. Когда я показал ему рукой, чтобы он садился к нам, Яков еще усерднее замахал этим самодельным крестом, даже что-то там громко загнусавил, ну просто неофит из Газы. Наконец, и он сам не выдержал и перебрался к нам в салон, сунув свой крест какому-то заросшему до самых бровей «синяку».

— Ты откуда здесь? — спросила Маша.

— О! — ответил он. — Это целая история. Мы с папой рано утречком за грибами собрались, в Черусти, — я помню, как еще в детстве сюда ездили — самые светлые воспоминания! 1975 год, начало строительства БАМа, Уотергейт, американцы бегут из Вьетнама, смерть Франко, Анатолий Карпов — двенадцатый чемпион мира! И — «Полет над гнездом кукушки». Не только выход фильма, но — вообще... полет. А недоучка Билл Гейтс, между прочим, именно в это время со своим школьным приятелем основал фирму «Майкрософт». Пока мы втихаря почитывали Солженицына... И грибов много. Эти-то ребята, друзья ваши, помнят, а вы, мадемуазель, нет. У вас уже никогда и ничего подобного не будет. Ни такой замечательной песни Давида Тухманова «День Победы», ни нового Хельсинкского соглашения, ни олимпийских побед Санеева и Андрианова, ни полетов в космос, ни Саяно-Шушенской ГЭС. Ни-че-го. Останется только «легкий пар» и «ирония судьбы». Жаль, право...

— Ну а тебе-то что за печаль? — спросил я. — Ты вроде уже давно в «ином мире».

— Но ведь действительно жалко, — отозвался Яков. Сейчас он говорил серьезно. Это было заметно даже по выражению лица и интонациям в голосе. — Была такая удивительная и могущественная страна, держава, империя. Дух захватывало. Не важно: от страха или восхищения. Но ведь захватывало?

— Не думал, что вы такой апологет Советского Союза, — заметил Алексей.

— А я имею в виду не Советский Союз. Россию. Чудо поистине потрясающее. А теперь от нее остался один остов. Но зато — с банками, биржами и ресторанами. Как повсюду в мире, в других странах-остовах. И сейчас русским остается лишь любить эти останки и плакать над ними. За что мы это сделали? Пришли и съели ее, обглодали. За что? Не понимаю. Нет, понимаю, но... не понимаю.

«Жигуленок» наш продолжал плестись в конце колонны-процессии.

— Кто это «мы»? — задал вопрос я. — И почему это ты отправился за грибами во французском галстуке и штанах «от Кардена»?

— Ну... мы — евреи, в основном, — ответил Яков. — Но и вы сами нам здорово помогли. Впрочем, не важно кто. Пришли бы новые, «иных времен татары и монголы». И вы бы им столь же усердно дань платили. Главное, что Святая Русь обречена на погибель. Вот что по-настоящему, в глобальном смысле ужасно. В смысле апокалиптическом. А дураки этого не понимают. Нет, понимают. Но опять же и не понимают. Вот, снова запутался.

— Распутывать тебя надо, — сказала Маша.

— Вот ты и займись, я не против, — нахально отозвался он. — А к штанам этим я привык и в самую торфяную топь за грибами лезть не собирался. Так просто, побродить хотел. И галстука мне не жалко. Что галстук — в сравнении с гибелью России?

— Ну, это мы еще поглядим, — произнес Алексей.

— «Мерс» мой почему-то заглох, — продолжил Яков. — Папа остался в машине, уснул, а я вижу: крестный ход, ну и присоединился. Не одному же до Москвы топать?

«Опять врет, — подумал я. — Не за этим он в Черусти ездил. Наверное, побывал в приюте еще до нас. И тоже с носом остался, не нашел Ухтомскую».

— А что это за крестный ход? — поинтересовался Алексей.

— О! — снова произнес Яков. — Замечательный «ход», я все выяснил. Во главе идет некий Игорь Жмык, иподиакон-расстрига, а за ним казачки ряженые, все обвешанные какими-то медалями да в лампасах. Потом — бородатые скитальцы по российским просторам двигаются, этих всюду навалом. Опять же бомжи с бомжатами, коим по стакану водку выдают на перевалах. Они будут идти долго, пока не свалятся. Очкарики в шляпах присоединились, васиссуалии, в поисках сермяжной правды. Старухи полубезумные, молодухи, младенцев несут. Ведут даже медведя на цепи, уж не знаю зачем? А направляются все прямиком в Кремль. Хотят его три раза, что ли, обнести хоругвями да окропить водицей. И то ли выгнать из него Путина с приспешниками, то ли, напротив, короновать его на царство. В этом я так и не разобрался. Словом, дурдом на марше.

— Я слышал об этом Жмыхе, — сказал Алексей. — Прощелыга и провокатор. Но народ у нас всегда был слишком доверчивым. А ведь как вроде легко прикрываться словом Божиим? Только падать потом больно.

На развилке мне удалось обогнать колонну и оставить ее позади.

— А ты что же, и на литургии вчера был, в храме? — спросил я. — Не твою ли морду, пардон, лицо, я видел?

— Не скажу, — весело откликнулся Яков. — А вы сами-то куда направляетесь?

— А тебе знать не положено, — в ответ сказал я. — Ты и так прыткий очень. В приюте-то был?

— А в каком? «Снова врет!» — подумал я. Но он, кажется, решил сейчас и не скрывать этого. Подумав, произнес:

— Был, был... Собственно, грибы — это для отвода глаз, для папы. Он их большой любитель собирать. Меня другие подберезовики интересуют.

— Которые от Березовского наплодились? — не удержался я.

— Наплодились? — переспросил он, становясь вдруг вновь очень серьезным. — Может быть, ты и прав. Только наплодился-то всего один. И не от Бориса Абрамовича, а от меня. Ладно уж, скажу, как на духу. Чего теперь скрывать-то? Только пусть Маша ушки ладонями закроет, а то еще больше меня возненавидит.

— Не буду, — пообещала она.

— Ну, тогда слушайте. Я и в Россию-то приехал не только за тем... за чем приехал, но и за этим тоже.

— Очень вразумительное начало, — усмехнулся я.

— Короче, была у меня лет семь-восемь назад одна любовница. По молодости. Женщина и старше меня по возрасту, и некрасивая, и глупая, если разобраться, и с характером скверным да еще гулящая.

— Во как! — вырвалось у меня. — А за что ж ты ее полюбил-то, Яша?

— А кто тебе сказал, что мы любили друг друга? Так, жили-встречались. Но я почему-то был к ней очень привязан. Сам не знаю отчего. До сих пор понять не могу. Наваждение, что ли? Нет. Я человек неглупый, опытный, до нее у меня были одни красавицы, из богатых семей: женись — не хочу. А тут вдруг — как прилипло к телу.

— К сердцу, — поправил Алексей. — Вы, наверное, ее спасти хотели, вытащить?

— Типичная интеллигентская заморочка, — добавил я. — Так лейтенант Шмидт женился на уличной проститутке, а после семнадцати лет жизни с ней совсем свихнулся от ее бесконечных загулов и полез на крейсер «Очаков», чтобы покомандовать «флотом». Не везло парню в личной жизни, тут любой тронется. Другая его подружка, Зина Ризберг, которой он за три с половиной месяца накатал с сотню любовных писем, выходя из зала суда, где его приговорили к расстрелу, сумела сказать лишь одно: «Чего-то я проголодалась, очень семги хочется». При этом еще и зевнув. Но ты продолжай, продолжай.

— Я и продолжаю, ты только не перебивай своими экскурсами и аналогиями. Никаким «флотом» я командовать не хочу, а такая «Ризберг» и у меня была. Даже не одна, а целая дюжина. Мама мне постоянно сватает. Каждые полгода пытается подсунуть какую-нибудь, которая без семги жить не может. Но я же не хозяин лавки с морепродуктами?

— А кто ты? — спросила Маша. Вопрос, конечно, был очень любопытный. Должно быть, не только в сфере человеческой, личностной, но и какой-то иной. Мне было трудно разобрать выражение Машиного лица, потому что я сидел спиной к ней, за рулем. Но по голосу понял, что спросила она не просто так.

— Сейчас не об этом, — отмахнулся Яков. — И ничего я ее не думал «спасать» или «вытаскивать», как вы говорите. Может быть, я понять хотел: почему женщина доводит себя до такой низости, до такого предельного саморазрушения? Ну, веди ты себя прилично, коли уродилась страшненькой и бестолковой, верь, в конце концов, в Бога, но у нее и этого не было. Хотя... может и было, где-то в глубине души. Только под большим слоем пыли. А я хотел эту пыль с мусором разгрести да докопаться до сути, до истины.

— Докопался? — спросил я.

— Почти. Мамочка помешала. Вовремя увезла меня в сектор Газа, уговорила. А то бы я и впрямь женился на этой женщине. Я ведь сделал ей накануне отъезда предложение, да она отказалась.

— Почему? — задала «свой» вопрос Маша.

— Почему... — Яков задумался. И продолжалось это довольно долго. Я уж решил, что он уснул там. — Да потому... Она еще и расхохоталась мне в морду, как только что изящно выразился Александр. Потому что нашего ребенка, которого она родила за три года до этого, я отвез в приют. В Черусти. А ведь он не был таким уж идиотом, как казалось. Просто аутизм. Это не страшно. Жить можно. Можно даже стать гением, если заботиться. Но я этого не хотел. А ей было поначалу наплевать. Словом, обоим нам этот ребенок, мальчик, только мешал. Но что значит «наплевать» или «мешал»? Это ведь только кажется, что ты принимаешь какое-то верное решение, на самом деле — все не так, все оборачивается совсем иначе, все главное постигается лишь потом, спустя год, пять, десять лет, на исходе жизни. И уже понимаешь, где ты был не прав, но вернуть ничего нельзя. Поздно. Остается только вымаливать прощение.

— Если умеешь молиться, — добавила Маша. А Алексей слушал внимательно, не перебивая, напряженно.

— Я сказал, что поначалу она хорохорилась? — продолжил Яков. — Да, так оно и было. Но после-то взяла и повесилась. Через пару дней после моего отъезда в Израиль. Это я уж потом узнал, здесь, совсем недавно. Собственно, на вторые сутки, как приехал... Эх, матушка, матушка, зачем ты меня отсюда увезла? — последнюю фразу он произнес смешливо.

— А ребенок? — спросила Маша.

— А что — ребенок? Там, в приюте, много их, всяких и разных.

— Но можно же узнать, выяснить?

— Можно, — согласился Яков. — А нужно? Пока я этого не хочу... Может быть, потом, со временем. Не знаю.

— И вы сейчас так спокойны? — непонимающе проговорил Алексей.

— Я всегда такой, — жестко ответил тот. — Высадите меня на автобусной остановке. Я вижу, нам все равно не по пути. Вы куда-то торопитесь, да и я тоже.

Я остановил машину, Яков попрощался и вышел. Даже весело помахал нам рукой. Но в зеркальце заднего обзора я видел, что лицо его сумрачное и какое-то застывшее, словно венецианская маска, с оскалом карнавальной улыбки.

— Не понимаю, что это за человек? — произнес я.

— А я, кажется, начинаю догадываться, — сказала в ответ Маша. И добавила: — Нет ничего хуже одиночества.

2

Похоже, у Алексея во всех храмах, церквах, монастырях и обителях были свои знакомые дьяконы, монахи или пономари. Нашелся такой и здесь, в Троице-Сергиевой лавре. Иначе бы мы просто не смогли попасть на колокольню, осмотреть все ярусы и заглянуть в декоративные вазы. Но прежде всего, разумеется, мы помолились у гроба со святыми мощами преподобного Сергия Радонежского, светильника земли Русской... Выйдя из собора, Алексей разыскал звонаря, о чем-то пошептался с ним. Потом этот молчаливый человек, с простым и грубоватым лицом моряка, проводил нас в саму колокольню и запер за нами тяжелую дверь. Сказав лишь, что времени у нас ровно час.



Мы приступили к делу, постепенно поднимаясь от одного яруса к другому, на высоту почти в девяносто метров. В какой вазе нас ждет то, что мы ищем? Я почему-то не сомневался в успехе нашего начинания. Кроме того, мне казалось, что именно об этом со мной и говорила Агафья Максимовна. Я почти поверил в звучавшие во мне голоса, в ее слова, возвращавшиеся из памяти. Но ваз становилось все меньше, они уменьшались в размерах, а поднявшийся вдруг сильный ветер пронизывал нас насквозь. Если на первых ярусах нам приходилось приподнимать Машу и она рукой скользила по полой внутренности, ощупывала дно, то в конце мы уже и сами как могли исследовали оставшиеся двухвековые вазы, чья ощущаемая под пальцами пустота хранила тем не менее некую мистическую полноту и тайну. Будто мы прикасались не к шершавой поверхности, а к самому времени, к эпохам, к годам... И странно, но внутри не было никакой грязи и пыли. Подобно чистейшему морскому песку, только спрессованному тем же застывшим раствором времени. Это было удивительно.

Попробуйте хотя бы на два года «забыть» в квартире свои вещи, и во что они превратятся, когда вы вернетесь? Устанете прибираться. А тут, словно сами небесные силы и ангелы присматривали за чистотой и порядком. Конечно, если бы вместо декоративных ваз стояли статуи, как предлагал зодчий, нам было бы намного труднее. Тогда вообще непонятно: где искать? Но уже и так становилось ясно, что святых мощей Даниила Московского здесь нет, просто не может быть. Возможно, какое-то время их еще и могли укрывать от большевистского разгула на первом или втором ярусе, в самых крупных вазах. Но потом, очевидно, перезахоронили в другом месте. А может быть, это произошло и совсем недавно. Ответ могли дать лишь три человека: Василий Пантелеевич, Агафья Максимовна и Ольга. Но двое из них мертвы. Наверное, Ольга Ухтомская со своей тетушкой и увезли отсюда святые мощи две недели назад. К этой же версии склонялся и Алексей.

— Они были здесь, — произнес он. — Звонарь сказал мне. И Скатова он знал, и Агафью Максимовну. Они тоже тут появлялись.

Мы уже стояли на самом верху, а ветер все усиливался, становился просто каким-то ураганным, того и гляди закружит в беспощадном вихре и вы­бросит через арку с колокольни. Оставалось всего несколько ваз. Да и время поджимало.

— Странно, но когда мы были позавчера с Яковом в лавре, он тоже очень интересовался этой колокольней, — сказала Маша. — Даже спрашивал: а что в вазах? Пусты ли они или нет.

— Ты была с ним тут? — удивился Алексей.

Вот так. Все тайное рано или поздно становится явным. А я лишь несколько злорадно порадовался. Пусть теперь сама выкручивается, я умываю руки.

— Была, — призналась она. — И уже тогда поняла, что он, в принципе, очень запутавшийся и несчастный человек. Со вторым дном. У меня и сейчас не выходит из головы эта его история. Бедная женщина, бедный ребенок!

— Бедный Яша, — добавил я. — Погоди, он еще всем даст жару! Не верю я ему. Они только и умеют либо слезу, либо смех из других вышибать. И все это превращают в деньги.

— Ты не прав, — заспорила она. — Ох, как же ты не прав, если так думаешь... А Левитан, художник? А...

— Хватит, — остановил нас Алексей, поскольку мы были опять готовы сцепиться. — Давайте заканчивать. С Яковом вы потом разберетесь.

Мне показалось, что он несколько расстроился после слов Маши. А штормовой ветер уже буквально валил с ног. Кепочка моя куда-то улетела, сорвало и платок с Машиной головы, а бороду Алексея трепало, как разноцветное мочало. Люди внизу сновали словно букашки, будто стайки маленьких рыбок, ищущих спасения от приближающегося цунами. Думалось: вот сейчас первая гигантская волна накроет их, понесет и выплеснет — кого живым, кого мертвым — к неизвестному берегу. А мы сами стояли как бы на вершине маяка, но не ведали: суждено ли спастись и нам? На Москву, судя по всем признакам, надвигалась какая-то глобальная природная катастрофа. Что-то странное происходило в атмосфере, во всей.

И началось это шесть суток назад. Когда в моей квартире появились ночью Алексей и Маша. Нет, даже раньше. Не двенадцатого сентября, в день церковного поминовения святых мощей благоверного князя Даниила Московского, а в тот час, когда Алексею в Оптиной пустыни открылась истинная правда о них. И с тех пор два встречных движения устремились друг к другу — ручей людских поисков и страшный поток воды и огня, грозящий возмездием. Осень мира уже наступила, земля покрыта погребальным дымом и города грешных падут, исчезнут в пучине. Я вдруг отчетливо представил себе Москву, словно она вся сейчас лежала у наших ног, сверкающая в елочной мишуре витрин и зазывных вывесок, с ростовщическими банками и жульническими казино, со сладострастными домами терпимости и обжорными ресторанами, с подлыми чиновничьими заведениями и нечестивыми теремами богатеев, с толпами обслуживающих холопов, охранников и пыточных мастеров, — такой город должен погибнуть. Пусть он будет погребен в руинах, на дне морском. И пусть на его месте возникнет другой, как сказочный град Китеж — из праведных вод Светлояра, с колокольным звоном — как символ Святой Руси.

Маша подошла к последней вазе, ухватилась за горловину, чтобы ее не унесло ураганным ветром, а я, стараясь преодолеть рев стихии, прокричал в лицо Алексею (мы еле удерживались на ногах, нас швыряло из стороны в сторону):

— Кто был... тот старец... из скита... в Оптиной?.. Кто?.. Он что-то прокричал мне в ответ, но я не расслышал.

И повторил, схватившись за его плечи:

— Кто?.. Кто?

Хотя лица наши были почти рядом, но голос его прозвучал словно издалека:

— Серафим... Саровский...

И почти тотчас же мы услышали крик Маши:

— Нашла!..

Она что-то держала в руках и показывала нам. Какой-то небольшой предмет, шкатулку из темного дерева. Ее едва не вырвало ветром, но она прижала найденную вещь к груди. Уже ничего не было ни видно, ни слышно — ураган достиг небывалой силы. Оставаться здесь было просто нельзя, невозможно. Помогая друг другу, мы еле добрались до лестницы и начали спускаться вниз.

Звонарь уже отпирал кованую дверь.

— Прямо нашествие какое-то, — сказал он, выпуская нас. — Вон, еще двое просятся на колокольню.

Невдалеке стояли доктор Брежнев и Лариса Васильевна Скатова. Они зябко ежились на пронизывающем ветру. Но здесь он был все-таки гораздо слабее, чем на пятом ярусе. А вскоре и совсем стал затихать, будто выполнил свою миссию-предупреждение. И солнце уже засветило ярче прежнего.

Маша держала найденную шкатулку под кофточкой.

— Вы? — удивленно спросил доктор Брежнев. — Нам надо бы объясниться.

— Ну, идете, что ли? — поторопил их звонарь.

— Идем, — отозвалась женщина. И они скрылись за тяжелой дверью.

— А вы их хорошо знаете? — спросил я у служителя.

— Еще бы! У доктора многие лечатся. Он и статьи разные в православные журналы пишет. И женщина эта, Лариса Васильевна, часто тут бывает. Иначе бы не пустил.

Мы попрощались, и он ушел, позвякивая ключами. Нам не терпелось поскорее взглянуть на то, что нашла Маша. Но делать это на виду у всех было неразумно. А где найти укромный уголок? И стоит ли ждать Брежнева с дочерью Скатова?

— Ну, ладно, Яков и его «черненькие», ладно, брателлы, — сказал я. — Тут все более-менее ясно. Я могу понять и доктора Брежнева с Ларисой Васильевной, наверное, им действительно что-то удалось узнать от самого Скатова или Агафьи Максимовны. Но Путин? Этот-то какое поручение дал своим службакам? Или он как всегда говорит одно, а делает совершенно другое? Или хочет перехитрить своих хозяев из Вашингтона? Или слуги у него самого такие купленные-перекупленные, что дурят и его тоже? Кто с кем и в какие игры играет?

— Не знаю, но в любом случае до святых мощей еще никто пока не добрался, — ответил Алексей. — А вот что в шкатулке — надо посмотреть. Думаю, мы близки к разгадке.

— А знаешь что? — меня вдруг осенила одна мысль, я решил высказать ее вслух. — В Оптиной-то ночью, когда ты слушал их разговор... знаешь что...

— Ну?


— Ведь слова эти относились не к Путину, нет. Он лишь миф, оболочка. Из них двоих гораздо реальнее тот, кто пришел сейчас. И его откровение... — я не мог всуе произнести имя великого праведника и заступника, — было направлено именно к тебе! Вот. Ты должен знать. И открыть вновь для России святые мощи Даниила Московского. А Путину — лишь последнее предупреждение. Последний для него шанс... Но, видимо, не в коня корм. Эти люди, которые пришли к власти, как в казино, всегда будут преследовать только свою выгоду, надеясь набить мошну. Но уйдут ни с чем. Их со временем не только из России, из казино-то даже вышвырнут, пинком под зад. Со всеми их фишками в карманах. И они пожрут сами себя. Теперь я в этом абсолютно уверен. Да... Видимо, не случайно ты стал орудием Промысла Божия.

Алексей промолчал, ничего на это не ответив. Зато слово взяла Маша, которая продолжала прятать шкатулку под кофточкой.

— Вроде бы легкая, а тяжесть невыносимая, — призналась она. — Пойдемте скорее к машине, там поглядим.

— А доктор Брежнев, а Скатова? — спросил Алексей.

— Ждать не будем, — решительно отозвался я. — Дудки! Тут тот единственный случай, когда я с Машей полностью согласен. Нас двое, а ты один. И мы более практичные в мирских вопросах. Особенно когда дело касается клада.


Каталог: text
text -> Органические продукты. Сырье для органического синтеза на сас может быть получено несколькими способами
text -> Современные химические источники тока
text -> Оглавение
text -> Национальная медицинская ассоциация оториноларингологов
text -> Национальная медицинская ассоциация оториноларингологов
text -> «философия общего дела» Н
text -> Вопросы к экзамену по дисциплине «История государства и права зарубежных стран»
text -> Восстановление старых фотографий


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   25




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница