Прошлое тавриды



страница3/8
Дата09.08.2019
Размер0.53 Mb.
#127020
ТипИсторический очерк
1   2   3   4   5   6   7   8
Глава  VI

Ольвия. Культурные и политические судьбы города. Зависимость от Скифов во II в. до Р.Х. Биребиста. Дион Хрисоситом. Остров Ахилла. Подчинение Риму. Гибель Ольвии.

В западной половине северного побережья Черного моря греческие поселения были не столь обильны по числу, как по территории Крыма и далее к востоку. На бугском лимане стояла Ольвия и на днестровском – Тира (н. Аккерман). О первом из этих двух городов мы имеем несравненно больше сведений, нежели о втором, но они разрознены в хронологическом отношении, и не однородны по своему характеру. Уже в пору Геродота Ольвия  была большим, хорошо обстроенным и укрепленным городом. Своим благосостоянием она обязана была обширной торговле и оказывала очень сильное культурное воздействие на туземцев. То обилие сведений о варварских народах, населявших Скифию, и о соседних с нею, которое собрал от ольвиополитов Геродот, является уже само по себе доказательством широты и интенсивности  торговых сношений ольвиополитов с варварами материка. Ближайшие соседи Ольвии из Скифов испытывали на себе обаяние греческой культуры, усваивали греческий язык, греческие нравы, принимали религию Греков. У Геродота есть рассказ о царе Скиле, который имел в Ольвии свой дворец,  гречанку супругу, жил, когда бывал в городе, как Грек. И принял посвящение в культ Диониса; но эта измена отечественным богам и обычаям стоила Скилу жизни[1]. Уже в пору Геродота существовало неподалеку от Ольвии смешанное население из Греков и Скифов, которое он называет “Эллины-Скифы”. Город имел демократическое устройство с народным собранием и выборными носителями государственной власти, чеканил свою монету и ревниво оберегал свои торговые и экономические интересы.

Столетие спустя после Геродота Ольвия много потерпела от полководца Александра Македонского, Зопириона, который предпринял по собственному почину широкий завоевательный поход против Скифов, окончившийся гибелью армии и полководца. Неизвестно, что привело ольвиополитов в столкновение мс Зопирионом, но до нас неопределенные упоминания о том, что они должны были прибегнуть к самым крайним мерам, чтобы отстоять свою независимость: они освободили рабов, дали право гражданства всем проживающим среди них иностранцам и предприняли чрезвычайное погашение долговых обязательств. Им удалось отстоять свою свободу и самостоятельность; но это потрясение, очевидно, не прошло без последствий. В половине III века Ольвия – уже не тот богатый и могущественный город, каким она была раньше. Она окружена со всех сторон врагами. То были, по-видимому, новые народы, вытеснившие прежнее мирное скифское население, подчинявшееся греческой культуре и дорожившее теми благами жизни, какие она давала. Саи, Галаты, Скиры, Фисматы, Савдараты – вот имена этих народов. Все они являются врагами греческих поселенцев, которым приходилось постоянно воевать и откупаться денежными подачками от напора варваров. Тревоги и волнения не могли не отразиться на торговле, главном источнике богатства и силы ольвиополитов, город хирел и государственная касса была часто пуста. Отдельные граждане, обладавшие крупными средствами, приходили на помощь государству, и оно вознаграждало их почетными венками и памятниками. Имя одного такого щедрого жертвователя дошло до нас: это был Протоген. Сохранился декрет, принятый в его честь ольвиополитами[2]. Тут перед нами живая цепь бедствий, одолевавших Ольвию: жадные и дикие варвары, грозный царь Саитафарн, недород и недостача хлеба, безденежье. Во II веке Ольвия признала над собою власть соседних скифских царей и на монетах стало чеканиться имя владыки. Дошедшие на монетах имена царей таковы: Фарзой, Инисмей, Скилур, Канит, Сария. Хронологическая последовательность их не ясна, но, по-видимому, последним был Скилур, имя, которого было уже помянуто в обзоре судеб Херсонеса.[3]Выступление великого воителя Митридата на широкий простор Скифии не осталось без последствий и для Ольвии. Она высвободилась от зависимости от скифских царей, но отвоеванная свобода не сулила ей обновления силы и значения.

В половине I века Ольвию постигло конечное разорение: она была завоевана и разрушена. Враг явился с запада. То был царь Гетов, Биребиста. Геты были народ фракийского племени, живший к югу от Дуная на территории нынешнего Балканского полуострова. Ближайшими их родичами были Даки, занимавшие равнины нынешней Валахии. Подчинив себе ближайшие племена, Биребиста создал мощную державу, территория которой охватывала оба берега Дуная. Его власть признали над собой греческие города поморья. Эта новая сила привлекла к себе позднее внимание великого Цезаря, который на закате  своей славной жизни собирался предпринять поход против Гетов, явившихся угрозой для спокойствия соседних римских владений. В сове стремлении к морю Биребиста ополчился на Ольвию и подверг ее полному разрушению. Уцелевшие от погрома жители разбежались, и город перестал существовать. Это было около 50 г. до Р.Х.

 Но прекращение установившихся и действующих в течение нескольких столетий торговых сношений с культурным миром, осуществлявшееся через Ольвию, тяжко отозвалось на скифах, и они сами стали стараться о восстановлении древнего культурного центра. Бежавшие в Херсонес и другие города Крыма Ольвиополиты, по их вызову, вернулись в разрушенный город и отстроили его вновь. Следы погрома сказывались даже полтораста лет спустя. Ритор Дион Хрисостом, посетивший Ольвию в конце I в. по Р.Х., сообщает, что город в то время занимал лишь часть своей прежней территории, обстроен был очень бедно и укрывался за жалкой стеной. Вдали виднелись пострадавшие от Гетов старые башни, служившие охраной города в лучшие времена; везде были видны полуразрушенные памятники, побитые статуи, воздвигнутые в пору силы и славы города. Население нового города было греческое, но оно сильно перемешалось со Скифами; варварские имена чередовались с греческими в отдельных семействах. В одежде и складе жизни было также много скифского; это не препятствовало, однако, ольвиополитам быть Эллинами по духу, и Дион сохранил свидетельство о том, как высоко стоял у них Гомер, выразитель эллинского сознания за все века самобытности греческого племени.[4]

Существовал один частный повод особенного уважения к Гомеру. Греческая легенда поместила героя Ахилла в его загробном существовании в соседство Ольвии: против устья Дуная на острове, который ныне называется Змеиным, а в древности носил имя “Левка”, т.е. белый, был храм Ахилла “Понтарха”, т.е. властителя  моря. В эти далекие от Трои места унесла Фетида своего сына с костра, на котором он должен был быть предан огню после смерти, причиненной ему стрелою Париса. Ахилл обитал в этом храме в живом своем образе и властвовал над морем. К острову приставали моряки во время плавания и приносили ему обетные дары. Широкая песчаная коса близ устья Днепра, ныне Тендра, носила имя “Ахиллова ристалища”. В Ольвии также высился храм Ахилла наряду с храмом Зевса. Он был туземным героем для ольвиополитов, и ученый Дион был поражен тем живым знанием поэм певца Ахилла, Гомера, какое он встретил в Ольвии.

Одновременно с тем, как Херсонес и Боспор вошли в кругозор римской политики, вошла в него и Ольвия, к которой Рим приблизился и на сухопутье. Цезарь мечтал сделать границей Империи нижний Дунай. Августу это удалось осуществить, и целый ряд сильных крепостей протянулся по Дунаю до самого устья. Северная часть Балканского полуострова составила новую провинцию (Moesia),  состоявшую под начальством особого наместника. В состав ее вошли греческие города побережья от устья Дуная, сохранив свое самоуправление и независимость в делах внутреннего распорядка. Они продолжали по-прежнему чеканить свою монету. В один из таких городов, Томы (н. Кюстендже),  сослан был Августом поэт Овидий, томившийся здесь до самой своей смерти. В своих слезных посланиях с Понта он оставил нам живые описания окружавшей его природы и тех диких варваров, с которыми он сталкивался. Естественно, что и близкие к римским границам ольвиополиты искали высокого покровительства властителей мира, римских императоров, тем более что они состояли в живых торговых сношениях с соседними греческими городами, оказавшимися в пределах провинции. На одной дошедшей до нас надписи помянуто, что ольвийский гражданин Абаб, сын Каллисфена, «первенствовавший не только в отечестве, но и во всем понтийском народе, и пробившийся до известности Августам», посвятил императорам Августу и Тиберию сооруженный им портик[5].  Римская власть все более и более близилась к Ольвии. Лежавшая на днестровском лимане Тира, как известно из более поздних надписей. Вела свое счисление по особой эре, начинавшейся с 56 или 57 года. Более чем вероятно, что то была эпоха, когда Рим утвердил непосредственно  свою власть в Тире.

 В конце царствования Нерона разыгрались в придунайских степях события, которые не могли не отразиться на Ольвии. К сожалению, они нам слишком мало известны, и упоминание о них сохранилось только в эпитафии одного высокого сановника времен Нерона, Плавция Сильвана[6].  В числе его заслуг помянуты в эпитафии его дела за время наместничества в Мэзии. Среди варварских народов на севере от нижнего Дуная произошли какие-то волнения и войны, угрожавшие, по-видимому, безопасности границ  империи, а также городу Херсонесу. Плавций перешел Дунай и властно вмешался в дела варваров. Он отогнал «Скифов» от Херсонеса, который был в осаде, расширил границы империи, переселил множество варваров за Дунай, отведя им земли для мирного земледельческого труда, и установил прямые торговые сношения между Херсонесом и Римом: впервые, как отмечено в эпитафии, в  римские государственные запасы хлеба отправлены были большие партии из Херсонеса. – Повествуя о деяниях Плавция Сильвана, его эпитафия не называет Ольвии, но события эти разыгрывались в непосредственной близости к этому городу, и тогда впервые римская военная сила прошла по степям от римских границ до самого юга Крыма. Быть может, та военная эскадра из 40 кораблей и трехтысячный отряд войска, которые находились, по словам Иосифа Флавия, в восточной части Черного моря для охраны римских интересов в последние годы правления Нерона, стояли в связи с военными предприятиями Плавция Сильвана в западной половине припонтийских степей. С этого времени Херсонес находится в зависимости от наместника Нижней Мэзии. О том свидетельствует надпись на пьедестале статуи, воздвигнутой в честь Секта Веттулена Цереалиса, состоявшего наместником этой провинции при имп. Веспасиане[7]. Такой же памятник сохранился и от 92 г. Он был сооружен в честь наместника Секста Октавия Фронтона[8].  При Веспасиане находился, по-видимому, некоторое время в Херсонесе отряд римской армии. По всему вероятию, о нем именно свидетельствуют найденные в недавнее время в местности нынешнего Ай-Тодора кирпича с клеймами матросов эскадры Равеннского флота.

В начале II века Римская держава еще более приблизилась к Ольвии, когда император Траян разрушил царство Декебала и присоединил к пределам империи огромную территорию к северу от Дуная до нынешней Седмиградии включительно. Граница провинции Дакии шла на востоке по реке Серету. Вероятно, в связи с этим изменением границ империи стоит и то обстоятельство, что в пределы провинции Нижней Мэзии, захватывавшей нынешнюю восточную Болгарию и Добруджу, стали включать нижнее течение Днестра и Буга и вести границу до устья Борисфена. Так изображает дело на своей карте Птолемей. Но это включение имело весьма условный характер: Ольвия сохраняла свою самостоятельность, и ее жители сознавали себя особым государственным целым. При имп. Антонии Пии Ольвию теснили новые враги: Тавросифы, имя, упоминаемое в этом случае впервые в наших источниках, которому впоследствии суждено было служить в устах византийских Греков обозначением наших предков, русских славян. Император оказал городу вооруженную помощь, враги были побеждены и выдали ему заложников. Быть может, с той поры в Ольвии остался римский гарнизон, как был, несомненно, таковой при императоре Коммоде и в Херсонесе. Об этом последнем сообщила нам одна недавно найденная надпись от 185 года, в которой названы трибун “первого италийского” легиона и “триерарх” Мэзийского флота[9].

Непосредственное утверждение римской власти в Ольвии относится, по-видимому, ко времени имп. Септимия Севера и, вероятно, стоит в связи с его мерами по упрочению своей власти после победы над соперником, Песценнием Нигром. На монетах Ольвии появляется изображение римского императора, как свидетельство подчинения его власти автономной прежде городской республики. Монеты этого типа идут до времен Александра Севера. Возобновившиеся с недавнего времени раскопки на территории Ольвии дали в 1902 году одну надпись с совершенно неожиданным свидетельством о том, что там стоял римский гарнизон в 248 году. Но эта охрана лишь на время отсрочила угрожавшую городу катастрофу, и вскоре Ольвия прекратила свое существование. Мы с уверенностью можем назвать врага. То были Готы, придвинувшиеся в те времена к морю и начавшие свои истребительские набеги в пределы империи через Дунай и по морю. Современники не сохранили нам свидетельства о гибели старых культурных центров, и, лишь комбинируя разнородные данные, мы можем с уверенностью говорить об этих событиях. Ольвия и Тира погибли и никогда более не восстали. Лишь великолепные курганы, широко раскинувшиеся вокруг огромного городища близ нынешнего селения Паруитна, говорят нам немым языком о прошедшей славе Ольвии и о процветавшей здесь некогда оживленной культурной деятельности давнего населения.

[1] Herod.IV 78-80.

[2] I.P.E. I  16.

[3] Некоторые ученые относят подчинение Ольвии скифским царям ко времени после гетского погрома (см. ниже).

[4] Dio Chrys. Or. 36 9 Diodorf, II 48.

[5] I.P.E. I. 47; 102.

[6] C. I.L. XIV 3608.

[7] I.P.E. I 197.

[8] Ib. IV 93.

[9] I.P.E. IV 94.

Глава VII

Христианство на Боспоре и в Херсонесе в  IV веке. Христианство у Готов. Еп. Унила. Появление Гуннов и утверждение их в степях Тавриды.

Уцелевшее от того потрясения, которое произвели готы, культурное население Таврического полуострова не осталось в стороне от того великого переворота в жизни античного мира, который сделал его христианским. Уже на первом вселенском соборе в Никее в 325 году заседал вместе с другими «Кадм, епископ Боспора», подписавший соборные определения[1]. Среди отцов второго вселенского собора 381 года есть уже и подпись херсонесского епископа Эферия[2]. Если Боспор имел своего епископа  и  составлял особую епархию уже в начале IV века, то необходимо предположить, что христианство приникло в эти пределы задолго до 325 года, успело распространиться среди населения царства и, быть может, стало господствующей религией под влиянием религиозной политики имп. Константина Великого. Исконные живые сношения Боспора с городами малоазиатского побережья указывают прямой путь проникновения сюда христианства. Древнейшим современным свидетельством о существовании христианства на Боспоре, а также и вообще на территории полуострова, является одна эпитафия, датированная 601 годом боспорской эры, т.е. 304[3]

Агиографические памятники, дошедшие до нас в обработке и записях позднейших веков, относят появление христианства в Тавриде к начальным его временам. Сказания о путешествиях апостола Андрея, получившие обработку в конце VIII века, ведут его через Кавказ и Боспор и через Феодосию в Херсонес на проповедь христианства. Херсонес является, далее, местом ссылки третьего папы римского, св. Климента, который успешно проповедовал здесь христианство и подвергался мученической кончине от злого гонителя христианства, имп. Траяна. В Херсонесе проповедовали во времена имп. Диоклетиана (в 300 г) св. Василей и Ефрем, посланные епископом иерусалимским, и проповедь их имела значительный успех. После мученической кончины св. Василея. В Херсонес явились три другие епископа: Евгений, Ельпидий и Агафодор; но и они погибли смертью мучеников. После них действовал св. Эферий, скончавшийся на острове Алсосе, а затем св. капитан успешно утверждал христианство, о чем было доложено на Никейском соборе 325 г. Он также погиб мученической смертью в устьях Днепра, куда его прибила буря вовремя одного путешествия. Дни кончины этих святых просветителей Херсонеса занесены в святцы.

За полным отсутствием других данных, кроме поздних агиографических памятников (VIII-X век), вопрос о начале христианства в Херсонесе не может быть ближе разъяснен; но и этот материал ставит вне всякого сомнения тот общий факт, что в начале IV века христианство уже прочно утвердилось в этом старом культурном центре южного побережья Тавриды. Христианские датированные памятники, из числа найденных доселе, не восходят дальше начала VI века, но их отсутствие не говорит, конечно, ничего против справедливости высказанного положения, и с IV века начинается, таким образом, история двух епархий на территории Тавриды: херсонской и боспорской.

К тому же IV  веку восходит начало третьей епархии в Тавриде – готской. Первый ее представитель, достоверно нам известный, был Унила, принявший сан от патриарха св. Иоанна Златоуста. Когда еп. Унила скончался, готский князь обратился в Константинополь с просьбой поставить нового епископа. Иоанн Златоуст находился тогда в изгнании (404 г.) и в своем письме из Кукуза к Олимпиаде, воздавая хвалу почившему пастырю, просил друзей задержать назначение нового епископа до его возвращения. Предлогом задержки он советовал выставить затруднительность зимнего плавания на Боспор[4]. Очевидно, таким образом, что те Готы, которым нужен был епископ, имели свое пребывание в восточной части Таврического полуострова.

Одна недавняя (1904 г.) и еще не изданная археологическая находка в Керчи самым определенным образом засвидетельствовала пребывание в тех местах Готов в правление имп. Констанция (337—361г.). В одной погребальной пещере (катакомбе) обнаружено было богатое погребение со множеством вещей, преимущественно предметов вооружения, того типа, за которым установлено в настоящее время название готского. Там же были найдены два серебряных блюда с изображением имп. Констанция и подписью его имени. Многие из этих предметов находятся в ближайшем сродстве по типу и орнаменту с предметами знаменитого клада, открытого в Петроссе и хранящегося ныне в музее г. Бухаремта. Относительно Петросского клада давно установлена принадлежность его к сокровищам готских царей.

Богатство недавно открытого в Керчи погребения, готский характер найденных в нем предметов и даты их невольно ведут к предположению, что прекращение династии Юлиев Тибериев совершилось под непосредственным воздействием утверждения владычества Готов на территории древнего Боспорского царства. Быть может, дальнейшие находки позволят впоследствии превратить это предположение в прочный доказанный факт.

Если таврические Готы состояли в сношениях с Иоанном Златоустом, то, значит, они были верны православию в ту пору, когда главная масса их племени давно уже исповедывала арианство, ставшее как бы национальной религией германских племен, обособившее их впоследствии от туземного населения империи на новых местах их жительства в V и VI веках. Очевидно, христианское исповедание таврических Готов восходит к более давним временам, чем деятельность знаменито еп. Ульфилы, который, спасая себя и свою паству от гонения, переселился в пределы империи в 348 г. Свидетельства церковных историков Созомена и Филосторгия позволяют  утверждать, что семена христианства занесены были к Готам пленниками из Кападокии, которых они увезли к себе во время своих грабительских морских предприятий во второй половине III века[5]. Св. Василий Великий называет имя одного из этих проповедников - Евтих[6]. Общение с туземным населением Боспорского царства могло также оказать воздействие в том же направлении, и таврические Готы были и остались православными. Они обособились от главной массы племени под влиянием события мирового значения – появления нового народа на арене мировой истории, вторжения Гуннов. Переживавший эту эпоху историк Аммиан Марцеллин дает нам точную дату этого события – 371 год[7]. Появившись огромными массами из степей средней Азии, Гунны обрушились сначала на Алан, а затем вместе с ними сокрушили остготскую державу Эрманнриха, подчинили себе остготов и оттеснили их на запад от Поднепровья, разгромили Вестготов и вызвали переселение их в пределы империи, за Дунай. Незначительная часть Готов, принадлежавшая, вероятно, к восточной ветви племени, т.е. Остготам, осталась на территории Тавриды и совершено обособилась от своих соплеменников. В сохранившемся материале свидетельств и вторжении Гуннов нет упоминания о том, что они проникли на полуостров и совершили здесь свое дело разрушения; но более чем, вероятно, что кочевья Гуннов простерлись и на эту территорию. Зосим и другие, близкие к нему по времени историки сохранили легенду о первом появлении Гуннов в Европе, которая локализует это событие на берегах Боспорского пролива: раненый олень показал охотникам брод через море, чем и воспользовались Гунны для переправы на европейский берег[8]. Не подлежит сомнению, что главная масса Гуннов двигалась на запад через степи, не отклоняясь к югу от общего направления своего пути. Но так как помянутая легенда восходит к IV веку, то вряд ли возможно отвергать ее свидетельство в том смысле и на обоих берегах пролива, Фанагория и Босфор, уцелели в эту грозную годину и сохранили за своими стенами свое население.

Прочное утверждение гуннских орд на территории Таврического полуострова стояло, по-видимому, в связи с тем отливом гуннской волны на восток, который совершился после смерти “бича народов” Аттилы и крушения его великой державы. Через полуостров одна орда вернулась в приазовские степи. Историк Прокопий сохранил свидетельство о столкновении гуннов с Готами. Его описание места этой борьбы подходит к Керченскому полуострову. По его словам, Готы, после упорного сопротивления, вступили с Гуннами в соглашение и вместе с ними перешли на восточный берег пролива, где и заняли побережную территорию[9]. При имп. Юстиниане они вышли на свет истории под именем Готов-тетракситов. Но тот же Прокопий знает и других Готов, удерживавшихся в горных местностях Крыма. Они жили в горных долинах и мели свой центр в укреплении, носившем имя Дорос (позднее Феодоро, нынешний Мангуп-кале). Более чем вероятно, что Готов загнали в горы надвинувшиеся в Тавриду гуннские орды. Боспор сохранил свое старое население, а Готы разделились на таврических и тетракситов. Степные пространства полуострова оказались с тех пор в обладании гуннских орд.

[1] Gelzer, Nomina patrum Nicaenorum (1898). H. 56-57.

[2] Mansi, Coll. Concil. III 572.

[3] Зап. Од.Общ. XXII (1900), Ghjnjrjks стр. 59.

[4] Iohan. Chrysost. ep. Ad Olymp. 15, 5 (Migne, P.G. 52, 618).

[5] Migne, P.G. 67, 949; 65, 468.

[6] Ib. 32, 636.

[7] Amm. Marc. 31, 3,1.

[8] Zosim. 4, 30, 3; Iord. Gel. 25, 5; Agath. 5,11.

[9] Procop. Bel. Goth. 4,3, p, 479; 4, 4, p. 474-476.



Глава VIII

Боспор и Херсонес  течение IV и  V веков. Керченская христианская катакомба 491 года. Царь Диуптун на Боспоре. Отношения Боспора к Византии. Юстиниан Великий.

В течение  V века на территории Таврического полуострова продолжали свое существования боспорская и херсонская епархии. Епископы этих городов принимали участие в церковных соборах. Так, епископ Херсонеса Лонгин оставил свою подпись на соборных актах 438 и 451 годов, а епископ Боспора являлся на соборы 448 – в Эфесе и 449 – в Константинополе. В политическом отношении Херсонес сохранил свою зависимость от империи. Еще в IV веке он занимал положение отдаленной окраины, где при случае могли укрываться лица, вызывающие против себя подозрения со стороны верховной власти. Там проживал некоторое время родственник имп. Юлиана Прокопий до вступления претендентом против Валента[1]. Туда же сослан был в 366 году за соучастие в деле Прокопия бывший префект Константинополя Фронемий [2]. При имп. Феодосии (379-395) были возобновлены укрепления Херсонеса, о чем имеется современное свидетельство в одной надписи. Феодосий и его сын и соправитель Аркадий названы в ней – «наши владыки, вечные Августы, непобедимые». В этом деле «много потрудился» Флавий Вит, трибун имперской армии[3]. Аналогичные свидетельства имеются от V века. Так, в 460 году сюда был сослан александрийский патриарх Тимофей Элур, который через 17 лет был возвращен на свою кафедру.[4] А в 488 году, повелением имп. Зенона, возобновлены были стены города и обновлена общая башня, о чем сохранила свидетельство современная надпись. Текст надписи называется в конце в виде хронологической даты, пребывание в ту пору в Херсонесе комита Диогена в звании заведующего таможней[5]. Очевидно, что это лицо и было представитель центральной власти на этой окраине.

Что касается Боспора, то в течение V века он стал, по-видимому, вне зависимости от империи. Но за своими стенами он хранил старое население, сохранившее свой греческий язык, свою церковную связь с Византией, свои обычаи и традиции своего давнего прошлого. С полной определенностью сказал нам об этом один памятник, открытый в 1890 году, а именно: христианская погребальная пещера с точной датой на одной из стен – 788 год боспорской эры, т.е. 491 год нашего летоисчисления. Пещера, или катакомба, как принято называть этот тип погребальных сооружений, устроена совершенно так, как делали это в I веке нашей эры, в вероятно и раньше. Погребенная в ней чета носит сарматские имена: Саваг и Фаиспарта, т. е. Мы имеем перед собою несомненных туземцев, потомков исконного населения Боспора. На стенах, изукрашенных крестами типичной для V века формы, расписаны красной краской надписи, причем буквы имеют начертания, образцы которых можно найти на надписях III и IV  веков, несомненно языческих. Кроме молитвы Трисвятое, заканчивающееся поминанием погребенной в пещере четы, на стенах надписаны: краткая сложенная в обычном метре молитва, не сохранившаяся в нашем литургическом предании, текст 90-го псалма целиком и несколько отдельных стихов из псалмов, употребляющихся как прокимны в разных службах[6]. В 1895 году найдена была другая катакомба без даты, но, очевидно, того же времени, на стенах которой также написан полностью 90-й псалом, входящий и ныне в чин погребения усопших.[7]

Кочевавшие в непосредственном соседстве с Боспором Гунны держали, по-видимому, город в своей зависимости в течение V века. Но в начале VI столетия дело изменилось, и восстановлено было подчинение Боспора империи. Прямое свидетельство об этом сохранил историк Прокопий, по словам которого «автономные раньше Боспориты» признали над собой власть императора Юстина (518-527). Быть может, это событие стояло в связи с теми сношениями, которые имп. Юстин вел из Боспора с гуннским племенем оногуров, желая привлечь из его среды вспомогательные отряды для грозившей в ту пору империи войны с Персами[8]. Около того же времени вновь существовала на Боспоре царская власть, прекратившаяся с последним Рескупоридом, современником имп. Константина Великого. Факт этот открыла нам одна эпиграфическая находка. Сделанная в 1888 году[9]. Хронологическая дата сохранилась на камне не вполне, но с большой вероятностью можно предполагать, что следует разуметь 521 год нашей эры. Надпись свидетельствует о сооружении башни, и в начале ее текста стоит имя царя: «Тиберий Юлий Диуптун, друг Кесаря, друг Римлян, благочестивый». Этот последний эпитет имеет, очевидно, уже новый смысл и относится к христианскому исповеданию царя, что подтверждает также изображение креста в начале текста. Вслед за именем царя названы «эпарх Исгудий» и «комит Опадин». Звания этих лиц относятся к византийской чиновной иерархии, а варварские имена их не являются, по условиям того времени, ни в малой степени препятствием к тому, чтобы признавать в них имперских чиновников, несших службу на этой отдаленной окраине. Термин «комит» применялся в ту пору к тому званию, которое позднее называлось "коммеркиарий», т.е. чиновник, заведовавший сбором пошлин с привоза и вывоза. Очевидно, Боспор сохранял свое значение большого рынка для торгового обмена между варварскими племенами, занимавшими степи, и культурным югом. Близкий к тем временам историк Иордан сообщает, что отсюда шли в столицу дорогие меха, которые доставляли на Боспор соседние оногуры[10]. Эта статья экспорта существовала с давних пор и удерживалась затем в течение долгих веков, независимо от смены кочевых племен в соседстве с побережьем. Еще интереснее другое сообщение того же Иордана, относящееся к Херсонесу, а именно, что туда доставляли свои товары азиатские купцы. Существовавшие в течение веков караванные пути для товаров из глубины Азии к устью Танаида, на Боспор и в Херсонес, уцелели, несмотря на гуннское нашествие и перемену степного населения. Империя извлекла из этого свои выгоды, и ее комитет находился тогда не только в Херсонесе, но и на Боспоре.

Новый расцвет внешнего могущества империи при Юстиниане Великом (527 – 565) отразился и на жизни этих окраинных имперских владений. В первый год правления Юстиниана в столицу империи прибыл князь гуннской орды, кочевавший поблизости от Боспора, по имени Грод (или Горда), с целью принять христианство. Император был сам его восприемником и после крещения, богато одарив своего духовного сына. Отослал его назад в Тавриду, предоставив ему блюсти интересы империи на Боспоре. Как ревностный прозелит, Грод стал перечеканивать сделанные из драгоценных металлов идолы нэпа  монету, чем вызывал неудовольствие среди своих соплеменников. Они восстали против него под предводительством его брата Мугеля и убили его. Когда весть о том дошла до императора, он послал военную силу на Боспор: Мугель был изгнан с Боспора, в городе, был помещен императорский гарнизон и установлена непосредственная власть императора[11], которая простерлась и на противоположный берег пролива. Об этом последнем обстоятельстве дала свидетельство одна недавно найденная на территории Таманского полуострова, надпись, в тексте которой речь идет о сооружении какого-то здания, может быть храма, при участии императорского комита и трибуна имперской армии[12].

Прямая зависимость от империи выражалась обложением населения податями. Но в отношении этих отдаленных местностей империя не применяла общей формы поземельного налога. Мореходство, как главное занятие туземного населения, определило и форму обложения. Херсонес, Боспор, а вместе с ними еще и третья область, Лазика на Кавказском побережье близ устья Риона, несли морскую повинность в натуре. Она называлась  (ðð ðððððð)  и состояла в поставке судов, предметов оснастки и морского снаряжения. Взимание ее совершалось по индиктам, и при вступлении нового императора на престол на нее распространялись обычные льготы. Указ 575 года, изданный по поводу восшествия на престол имп. Тиберия, сохранил нам память об этой подати.[13]

Ко времени Юстиниана укрепления Боспора и Херсонеса оказались во весьма обветшавшем и полуразрушенном виде и император, в заботах о безопасности населения, отстроил заново стены этих городов. Жившие поблизости от Херсонеса Готы привлекли к себе также его внимание. С целью обезопасить их от набегов со стороны степняков, Юстиниан оградил укреплениями входы в их горные долины, а также  соорудил два укрепления на морском берегу: Алустон и Горзувиты (н. Алушта и Гурзуф). Историк Прокопий, который сохранил нам это свидетельство, сообщает, что страна Готов. – Называет ее Дори, - хотя гориста, но не камениста и отличается большим плодородием. Население занимается земледелием и виноделием, живет в открытых селениях, не знает и не любит городского быта. Состоя в договорных отношениях с империей, Готы ставят, по требованию императора, свое ополчение в три тысячи человек[14].

Забот императора Юстиниана удостоились также и приазовские Готы-тетракситы. Узнав о том, что император построил для Абазгов (Абхазия) храм и поставил им епископа, Готы в 21 год его правления (547-48) обратились к нему с просьбой дать им епископа, и эта просьба была удовлетворена. О судьбе Готов-тетракситов мы ничего не слышим в последующее время; но, очевидно, они удерживали свою национальную самостоятельность в течение последующих веков, так как наше «Слово о полку Игореве» знает еще о Готах в Приазовье.

[1] Zosim 4, 5.

[2] Amm. Marc. 27, 10, 8.

[3] I.P.E. IV 464.

[4] Thoph. Chr. P. 112; 121 De Boor.

[5] Хр. Надп. Южн. Рос. 7. С. Шестаков, К истолк. Надп. Врем. Зинона (Ж.М.Р. Пр.1906 март).

[6] Ю. Кулаковский. Христианская катакомба 491 года в Керчи. Пбргъ. 1891. (М. По А.Р.. вып. 6).

[7] М. По А. Р.., вып. 19, приложение.

[8] Procop. Bel. Pers. I 12.

[9] I.P.E. II 49.

[10] Iord. Get. 5, 38.

[11] Malal. Chr. 430 B.; Theoph. Chr. 175.

[12] Х. н. ю. Р.98.

[13] Novella 163, c. 2 (Corp. Iur. Civ. III, p. 751 Scholl).

[14] Procop. de  aed. III 7, p. 262.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница