Прошлое тавриды



страница4/8
Дата09.08.2019
Размер0.53 Mb.
#127020
ТипИсторический очерк
1   2   3   4   5   6   7   8
Глава IX

Авары в черноморских степях. Нашествие Турков. Зависимость Боспора и Херсонеса от империи в конце VI века. Хазары и утверждение их власти в восточной части Тавриды. Херсонес в половине VII века. Юстиниан II.

В ту пору, к которой относится помянутый выше указ императора Тиберия, собиралась над Боспором новая гроза. Еще в последние годы императора Юстиниана появилась в степях переднего Кавказа кочевая орда, бежавшая на далекий запад из средней Азии под влиянием переворота, совершившегося в северной Монголии, а именно: объединения тюркских племен под главенством великого хана, имевшего свою резиденцию в горах Алтая. Беглецы эти назывались Авары, или Вархониты, как звали их Тюрки. Разгромив в Оногуров (они же Утургуры), кочевавших в приазовских степях, а затем Кутургуров, занимавших нынешние южнорусские степи к западу от реки Дона и до Днестра, Авары прошли далеко на запад и основали свою главную стоянку Аттила. Через Боспор доходили до Византии вести о подвигах Аваров, но путь их прошел в стороне от Боспора[1]. Последам Аваров явились в степи нижней Волги и Дона преследовавшие их Турки. Один из подчиненных верховному хану вождей, по имени Турксанф, разгромил Алан, подчинил себе Утургуров и в отмщение Византии за союз с Аварами, осадил и взял Боспор. Менандр сохранил имена вождей, которых послал Турксанф против Боспора: Бохан (вероятно, Бука-хан), предводительствовавший Турками, и Анагей, князь Утургуров[2]. Событие это относится к 580 году. Враждебные действия против союзных с империей племен и взятие принадлежавшего империи города совершилось в пору дружественных сношений между Византией и верховным властителем Турок: византийский посол Валентин находился в стане Турксанфа, когда тот послал свои войска в осаду Боспора; он выслушал его угрозы проникнуть в пределы империи через нижний Дунай. Угрозам этим не суждено было тогда сбыться. В 581 году Турки угрожали Херсонесу[3], но до взятия города дело не дошло, и турецкая волна скоро отхлынула. Причиной были междоусобия в недрах турецкой державы, длившиеся довольно долго. Верховный хан через 20 лет после помянутых событий известил императора Маврикия о восстановлении внутреннего мира и укрощении всех мятежников. Посольство, принесшее это послание в Византию, прибыло в 598 году[4].

Когда окончилось турецкое нашествие, Боспор оказался опять во власти Византии. Свидетельство об этом дает знаменитая надпись Евпатерия, открытая в 1803 году. В ее тексте речь идет об отстройке дворца (ððððððððð) в Боспоре Дуксом Херсона стратилатом Евпатерием по приказу императора Маврикия в 590 году[5]. Интересно отметить, что в этом памятнике конца VI века имя города Херсонеса является в сокращенной форме Херсон, которое, очевидно, вытеснило к тому времени окончательно старое имя Херсонес. Так и будем мы называть этот город в дальнейшем изложении.

Если не сбылись угрозы Турксанфа, то, во всяком случае, нашествие Турок имело весьма существенные последствия. Под турецкой династией объединилось одно племя, обитавшее в степях Волги и Дона еще при Аттиле и вышедшее на свет истории под именем Хазар. В кругозор византийской политики Хазары вступили во время правления имп. Ираклия (610-641).. Во время войны Ираклия с Персами, хазарский хан послал императору на помощь большие силы под начальством своего наместника в закавказские страны. Свидетельства о событиях этой войны сохранены византийскими, армянскими и грузинскими историками. Тенденцию к расширению своего господства в направлении к западу Хазары стали проявлять около половины VII века. Ближайшие соседи Боспора на востоке, Оногуры,  были вынуждены признать над собою власть Хазар в первые годы правления императора Константина II (642-668) . оногурами правил в то время князь Батбайань, отец которого, Курват, сносился с Византией, как  самостоятельный властитель. Подчинение Оногуров Хазарам имело своим последствием зависимость от них и побережных культурных центров. Неизвестно, когда именно Хазары завладели Фанагорией и Боспором, но точно засвидетельствовано, что в конце VII века в обоих этих городах сидели наместники хазарского хана, носившие титул «тудун». Власть хазар простерлась и далее на запад в пределы полуострова, побережье с городом Сугдеей (ныне Судак), крепость внутри полуострова Фуллы (вероятно, на месте нынешнего Старого Крыма) и часть горного Крыма до земель, занятых Готами, попали под власть Хазар.

Херсон оставался в прежних отношениях к империи и служил по-прежнему местом ссылки. Так, в 654 году сюда был сослан римский папа Мартин, в следующем году окончивший здесь свои дни. В письмах к своим друзьям в далекую Италию папа жаловался на дикие нравы населения, называя его языческим или обратившимся в язычество. Жалуясь на дороговизну и недостачу жизненных продуктов, папа Мартин делает, между прочим, интересное сообщение о том, что Херсон не имел своего хлеба, а получал его с противолежащего берега моря, который зовется Романеей. Привозившие хлеб суда возвращались назад на юг с грузом соли[6]. Таким образом, в половине VII века, Таврида, которая была житницей южных стран в V веке до Р.Х., при изменившихся этнических условиях, сама нуждалась в привозном хлебе, расплачиваясь за него солью.

Созданные Хазарами отношения предстают перед нами в повествованиях византийских хронистов о приключениях, которые пришлось пережить императору Юстиниану II, и событиях последних лет его правления. Низложенный за свою свирепость и изуродованный усечением носа, Юстиниан был сослан в Херсон (695 г.). Не найдя поддержки у херсонесцев в своих замыслах воротить себе престол и опасаясь выдачи правившему тогда в Византии Апсимару. Юстиниан бежал в крепость Дорос и вступил оттуда в сношения с хазарским хаганом. Хаган принял беглеца, дал ему в замужество свою сестру и поселил в Фанагории. Когда же Юстиниан имел основания опасаться, что его выдадут его врагам в Константинополе, то бежал из Фанагории, вызвал из Херсона нескольких верных друзей и при помощи болгарского царя Тербелия воротил себе власть (705 г.). Поклявшись отомстить херсонесцам, он стал снаряжать против них большой поход. Херсонесцы обратились за помощью к хагану, и тот послал им своего тудуна с войском. Имперские войска взяли Херсон, подвергли его опустошению; много знатных граждан было подвергнуто казни, а некоторых увезли в Константинополь. Вместе с ними был отправлен также и хазарский тудун.

Власть в Херсоне принял посланный для этой цели Юстинианом сановник, по имени Илия, и под его надзором находился сосланный в Херсон знатный вельможа Вардан, армянин по происхождению. Византийский флот отплыл назад, но на обратном пути погиб от бури. Не удовлетворившись произведенными в городе казнями, Юстиниан начал вторично снаряжать поход против херсонесцев. Город стал готовиться к обороне, Илия и Вардан перешли на сторону горожан, и хазарский хаган вновь прислал свои войска на помощь. Юстиниан отослал тудуна к хагану и поручил просить последнего, чтобы тот заставил херсонесцев выдать Илию и Вардана. На пути к хагану тудун умер; тогда Хазары перебили греческую эскорту и послов императора. Между тем, херсонесцы провозгласили Вардана императором под именем Филипика.

Снаряженный Юстинианом флот подошел к Херсону, и войска начали осаду города. Сначала дело пошло успешно: две башни, Кентенарийская и Синагра, были разрушены; но когда подоспели хазарские войска, византийцы сняли осаду, изменили Юстиниану и, при участии в деле хагана, присягнули Вардану, который затем отплыл в Константинополь, где и низложил Юстиниана (711 г.)[7].

Таким образом, Херсону, при помощи хазарского хагана, пришлось сыграть видную роль в событиях внутренней истории империи. Из отдельных черт повествования видно, что город мел в ту пору самоуправление, и стоявший во главе именитый гражданин носил титул протевана (первенствующий – греч.). Хотя хазарский хаган принимал живое участие в делах города и посылал туда своих наместников, тем не менее, Херсон не был непосредственно включен в пределы Хазарской державы и оставался в зависимости от империи.

[1] Evagr. hist. eccles. 5,1.

[2] Menandri frg. C. 43, p. 64 sqq. Dindorff.

[3] Menandri frg. c. 64, p. 125.

[4] Theopf. Sym. VII 7, h. 282 B.

[5] Х. н.ю. Р. 99.

[6] Mansi, Coll. Concil. X, Ep. XVI (p.861) и XVII (p.862).

[7] Theoph. Chr. p. 369-381.



Глава Х

Зависимость таврических Готов от Хазар. Еп. Иоанн готский и его судьба. Готская епархия в Тавриде. Еп. Стефан Сурожский. Верность православию таврических христиан в эпику иконоборства. Пещерные монастыри.

 В течение VIII века хазары находились в непрерывной борьбе с Арабами, и эта вражда являлась той почвой, на которой состоялось сближение Хазар с империей. Сношения Византии с Хазарами при императоре Льве были закреплены браком наследника престола, будущего императора Константина V, с дочерью хагана, нареченной при св. крещении Ириной, которая прославилась впоследствии своим благочестием и заступничеством за св. иконы. Скрепленные родственной связью добрые отношения между Хазарами и империей, по всему вероятию, и были причиной того, что Хазары не присоединили к своей державе Херсона, и он остался в прежней зависимости от империи. Но соседнюю область Готов Хазары подчинили себе, и хаган поставил свой гарнизон в крепости Доросе, назначив туда и своего тудуна. Точная дата этого события нам неизвестна, но так как было во второй половине VIII века, когда епископ Готов был Иоанн, причтенный впоследствии к лику святых. «Житие» св. Иоанна Готского, написанное между 815 и 842 годами в Малой Азии, дает целый ряд интересных сведений о событиях того времени.

Уроженец Готии «из торжища, называемого Парфениты», св. Иоанн происходил из семейства. Переселившегося из Малой Азии. Когда население Готии не пошло за своим епископом, склонившимся на сторону иконоборцев на соборе 754 года, и готский епископ получил другую кафедру, Иоанн был послан в Иерусалим и оттуда в Грузию, где получил посвящение в епископы, а затем вернулся на родину. Около 787 года Готы восстали против Хазар, и во главе этого движения стоял еп. Иоанн. Готам удалось изгнать хазарский гарнизон из Дороса, но потом произошло какое-то предательство, хаган вновь овладел Доросом и «Клисурами» и захватил в плен епископа и князя Готии. Последнему он даровал жизнь, казнив «17 его рабов, ни в чем не повинных». А епископа Иоанна заточил в крепость Фуллах. Ему удалось, однако,  бежать оттуда и переправиться за море в Амстриду, где он и скончался четыре года спустя. Тело почившего святителя было немедленно перевезено в Парфениты и погребено в храме монастыря святых Апостолов. «Монастырь этот преподобный снабдил всяким благолепием зданий и святых сосудов и различных книг и поместил в нем множество монахов»[1].

Развалины этой церкви были открыты в 1871 году в нынешнем Партените у подножия горы Аюдага; там же в 1884 году была найдена эпитафия игумена монастыря св. апостолов аввы Никиты с датой 906 г.[2] Монастырь этот существовал и в XV веке, о чем придется помянуть в дальнейшем.

Заточение в Фуллах, которому подвергся св. Иоанн, имело чисто политические причины. Будучи чужды религиозного фанатизма, Хазары допускали проповедь христианства в пределах своих владений, и под их властью – неизвестно в точности, когда именно – готская епархия превратилась в митрополию, захватившую огромную территорию. Сведение об этом дано в одном списке епархий Константинопольского престола, опубликованном в 1891 году. Митрополичьей кафедрой в этом списке является Дорос, столица Готии, и готскому митрополиту подчинено семь епископов. Три из них носят имена по народностям: Хоциры, Оногуры, Гунны, а четыре по именам городов: Хвала, Ретег, Таматарха и Астиль. Относительно имен Хвала и Ретег возможны только догадки; что же до двух других , то Таматарха – будущая русская Тмутаракань, а имя Астиль обозначало реку Волгу, а также и столицу Хазар (Итиль по другим источникам). Кафедра Хоцирская пояснена в этом списке именем  ðððððððð - т.е. Карасу, южный приток Салгира, на котором расположен ныне городок Карасубазар.[3]

Долго ли существовала готская митрополия в таких широких пределах, неизвестно. Но этот факт был возможен, пока хазарский хаган еще не принял иудейства, и не стала слабеть и умаляться его держава.

В период хазарского господства в Крыму начинается для нас истории Сугдеи (Сурож древней Руси, ныне Судак). В ХIII веке жители этого города считали его существование с 212 года по Р. Х. Но вся предшествующая история города покрыта для нас глубоким мраком, и мы лишь знаем, что в половине VIII века в Сугдее имел свою кафедру еп. Стефан, видный противник иконоборства, обязанный своим спасением Ирине, жене императора Константина Копронима, помянутой и в житии Иоанна Готского. В пастве еп. Стефана были и Хазары. В его житии помянут Юрий Тархан, наместник (тудун) хазарского хагана, который отличался “приверженностью к святому закону” и “послушанием” св. Стефану.[4] По всему вероятию, Хазара следует признать в “рабе Божием Тамгане”, скончавшемся в 819 году. Мраморный столб с этой эпитафией хранится в Феодосийском музее, куда он перенесен из разрушенной ныне мечети.[5]

Св. Иоанн Готский и св. Стефан Сурожский были борцами за православие в той великой смуте религиозной жизни VIII века, которая известен под именем иконоборства. Защитники икон, подвергаясь тяжкому гонению в столице империи и Малой Азии, знали о верности православию в странах «Евксинопонта». Свидетельство об этом сохранилось в одном агиографическом памятнике, составленном в Константинополе в первые года IХ века, а именно в житии св. Стефана Новаго, который свою верность иконопочитанию запечатлел мученической смертью в 765 году. В беседах с верными св. Стефан указывал на местности, где почитатели икон могли найти убежище от гонений, а именно: области Евксинского моря, епархия Зихии, города Никопсия. Боспор, Херсон и область Готии; далее – южная Италия, нижняя Ликия и острова Средиземного моря[6]. И монахи вняли совету Стефана: одни отплыли в Евксинский Понт, другие на Кипр, третьи в Рим. Монашество было словно уведено в плен, и Византия осиротела». Известно, что преследование монашества, особенно твердо стоявшего за почитание икон, имело своим последствием большую эмиграцию монахов из Константинополя и Малой Азии, и указание жития св. Стефана Нового является лишь составленным после события точным историческим свидетельством о совершившемся. Относительно эмиграции в Италию и множества возникших тогда греческих монастырей имеются многочисленные современные свидетельства. Что же касается Тавриды, то прямым подтверждением правильности сообщения жития св. Стефана является то обстоятельство, что знаменитый поборник иконопочитания Феодор Студин (ум. 826г.) находился в живых сношениях с представителями церковной иерархии в Тавриде. В числе его писем имеется одно, обращенное к епископам, жившим в изгнании в Херсоне[7]. В другом письме, адресованном «архимандриту Готии» св. Феодор дает разъяснения по поводу жалоб относительно разного рода настроений и несогласий в среде монашествующих и поучает насчет правил монашеского образа жизни и монастырского устава.[8]

Следы непосредственных сношений благочестивых византийцев того времени с южным побережьем Тавриды очевидны также у Епифания, жившего в конце VIII или начале IX века, в его обработке сказаний о путешествии ап. Андрея по серверным странам. Помянув о посещении ап. Андреем Боспора, Епифаний делает замечание, что и сам он был в этом городе и видел там “ковчег, имеющий надпись Симеона апостола, закопанный в основании храма св. Апостолов”. Из Боспора Епифаний ведет ап. Андрея в Феодосию и отмечает, что в настоящее время нет там и следа человеческого. Ссылаясь на свидетельство насчет Херсона, он говорит о посещении ап. Андреем этого города, и дает от себя такую  характеристику его населения: “народ коварный и до нынешнего времени туг на веру, лгуны и поддаются влечению всякого ветра”[9]

Весьма вероятно, что к эпохе монашеской эмиграции относится возникновение тех пещерных монастырей, остатки которых сохранились доныне в разных местах горного Крыма. Одни из них расположены на отдельных скалах, как-то: Шулдан, Мармара близ деревни Шулю, Качи-Кальон, Тепе-кермен, скала поблизости от Сюйренской башни, другие находились в городах, а именно: Черкес-кермен, Мангуп-кале, или поблизости от городского поселения, каковы пещеры в скалах Инкермана и на противолежащем склоне Сапун-горы, а также в ущелье, ведущем к Чуфут-калу, в предместье Бахчисарая Салачике (ныне восстановленный Успенский монастырь). Немногие эпиграфические тексты, сохранившиеся где-то на стенах пещер, а также иссеченные в скале изображения креста относятся ко временам более поздним и свидетельствуют о том, что эти монастыри расширялись и украшались в XII-XV веках и позднее. Может быть, многие из них и возникли уже в это время. Но начало пещерножительства, как типа монастыря, можно все-таки отнести к эпохе иконоборства и монашеской эмиграции в Тавриду. Основанием для такого предположения является сходство в типе, которое можно констатировать между крымскими сооружениями этого рода и теми, какие имеются в южной Италии и Сицилии. Эти последние сооружены монахами, бежавшими с востока. Они принесли с собой свой тип пещерножительства, процветавший в Малой Азии. Такие же эмигранты, направлявшиеся на северное побережье Черного моря, могли, занесите его и в горы южного берега Крыма. По условиям места и характеру горной породив, он привился здесь и передан был отсюда на Днестр, а может быть и в Киев.

[1] Васильевский, Житие Иоанна Готского. Рус-визант. Отрывки VII (Ж. М.Н. Пр., 1878, январь).

[2] Х. н. ю. Р. 69.

[3] Ю. Кулаковсий, К истории Готской епархии в Крыму в VIII веке(Ж. М. Н. Пр., 1898, февраль).

[4] Васильевский, Рус-визант. Исследования, II (текст жития и исследование).

[5] Х. н. ю. п. 75.

[6] Migne,P. G. 100, 1117.

[7] Migne,P. G. 99, ep. 102, 1344.

[8] Ib . ep. 164, 1520-21.

[9] Migne,P. G. 120, 284.

Глава ХI

Сооружение крепости Саркела для Хазар.  Херсонская фема. Открытие в Херсонесе мощей св. Климента Константином-философом. Появление Руси на Черноморском побережье.

Господство Хазар, державшееся в черноморских степях и Тавриде в течение VIII века, продолжалось и в IX –м. Но держава их слабела под напором других тюркских племен, прорывавшихся с востока и искавших себе новых земель. Необходимость охраны границ своих кочевий побудила хагана обратиться к Императору Феофилу с просьбой о сооружении крепости на границах. В 839 году родственник императора, протоспафарий Петрона, выстроил Хазарам крепость на Дону, которая была названа Саркел (Белая Вежа русской летописи). Местоположение этого города доселе не удалось точно констатировать, несмотря на старательные розыски многих исследователей, интересовавшихся этим вопросом. Саркел долго служил опорным пунктом хазарского владычества в черноморских степях и промежуточной станцией между столицей их державы на нижней Волге и приморскими владениями на территории Тавриды.

Пребывание Патроны в тех местах непосредственное ознакомление с тамошними отношениями имело важные последствия для Херсонеса. По совету Патроны, император Феофил распространил на город и его область тот тип военного управления, который сложился к тому времени в империи: образована была новая фема с стратигом во главе.[1] Самоуправление  с выборными властями из туземцев не было упразднено; но над ним стал непосредственный орган власти императора. Соседняя Готия высвободилась, по-видимому, из-под непосредственной власти Хазар, – с какого времени, это остается неизвестным, – и вошла в фему Херсона, получив название «Готских климатов». Со времени Феофила держался в течение нескольких веков этот порядок управления окраинной областью империи, и в археологическом материале имеются печати целого ряда стратигов херсонской фемы.

Привычное к самостоятельности население Херсона не всегда жило в мире с представителем центральной власти: под 892 годом у византийских хронистов занесено известие о том, что херсонцы убили своего стратига Симеона[2]. Чем вызвано было это событие и какие именно последствия, - для выяснения этих вопросов не имеется никаких данных в сохранившихся источниках.

В 60-х годах IX века в Херсоне совершилось событие, широко огласившееся в христианском мире и дошедшее до самого Рима, для которого оно имело особое значение. Разумеется открытие мощей св. Климента, третьего приемника ап. Петра на епископском троне Рима.

Легенда о том, что местом ссылки св. Климента был Херсонес, где он претерпел мученическую кончину, сложилась за несколько веков до открытия его мощей Константином-философом. Она повествовала также и о чуде, совершающемся на гробе святого: в день его памяти народ и священники плывут на лодках к тому месту, где покоятся святые мощи; когда они приплывают туда, море высушивает 6 миль и на месте, где находится гробница, раскидываются шатры, сооружается алтарь и в течение восьми дней служатся литургии. Господь совершает много чудес: изгоняются бесы, а если кто из одержимых прикоснется к якорю, орудию мученической кончин святого, то тотчас получает исцеление. – В таком виде записана эта легенда в одном памятнике, восходящем к VI веку[3]Она была известна Константину-Философу, и своим пребыванием в Херсонесе он воспользовался для розысков места упокоения св. Климента.

В письме одного современника этого события библиотекаря Анастасия (написано между 875 и 879 г.), даны некоторые живые подробности открытия мощей, а также и сведения о положении Херсона в ту пору. По свидетельству Анастасия, Херсон непосредственно граничил с хазарской землей, со всех сторон его теснили язычники, население его казалось «скорее жителями тюрьмы, чем города», так как они не смели из него выходить. Часть херсонской земли совсем запустела; в разрушение пришел и тот храм, расположенный неподалеку от города, в котором находились мощи св. Климента. Расспросы Константина-философа у местных жителей относительно чудесного отлива моря от этого храма не приводили к выяснению местонахождения храма, так как чудо давно уже перестало совершаться, а самый город заселяли «не туземцы, а пришельцы из разных варварских народов, даже лютые разбойники». Епископом Херсонеса был в ту пору Георгий, а неподалеку от города пребывал находившийся в изгнании епископ смирнский Митрофан, которого туда сослал патриарх Фотий. Обретение мощей совершилось при участии в поисках епископа Гергия и всего херсонского населения, так как всех сумел одушевить Константин-философ. Анастасий узнал о подробностях этого дела как от еп. Митрофана, так и от самого Константина-философа.[4]

В так наз. «Итальянской легенде» подробно рассказано об открытии мощей св. Климента. –После усердной молитвы Богу, Константин взошел на корабль вместе с епископом Херсона и клиром. Приплывши к острову, он обошел его со светильниками, и приступил к разрытию развалин храма, где и были обретены мощи и якорь – орудие смерти мученика. Ковчег с мощами был отнесен на корабль и перевезен с песнопениями на берег. Правитель города вышел на встречу, и мощи были положены в церкви св. Созонта, стоявшей вблизи города; затем их отнесли в церковь св. Леонтия, а оттуда, взявши ковчег с мощами, обошли весь город и положили их в главной церкви города, св. Софии.[5]

В Казачьей бухте в 12 верстах от Херсона есть маленький островок, на котором обнаружены в раскопках 1890 года, произведенных А.Л. Бертье-Делагардом, стены фундамента и части беломраморного полпа небольшой церкви. Это единственный островок на побережье Херсона, и так как на нем несомненно была церковь, а расстояние от города подходит к тому, о котором идет речь в житии (к полудню Константин-философ прибыл на остров, а к вечеру вернулся в город), то более чем вероятно, что именно здесь и совершилось открытие мощей св. Климента. Тот храм, развалины которого открыты здесь в настоящее время, воздвигнут, вероятно, уже после открытия мощей. Около него находился монастырь, как можно заключить по фундаментам раскопанных там построек, окружавших храм[6]. Храм на острове близ Херсона, несомненно, существовал в XIII веке. Его видел Рубрук, проезжавший в 1253 году на судне из Константинополя в Сугдею. В описании своего путешествия он поминает об острове близ Херсона и церкви на острове, которая, по рассказам жителей, была построена руками ангелов на месте, где пострадал св. Климент. Рубрук не заезжал в Хервон, и, очевидно, церковь была в хорошем виде, если ее можно было видеть с моря.

Константин-философ посетил Херсон на пути к Хазарам, куда он был послан императором Михаилом по просьбе хагана. После пребывания у Хазар и прения об истинной вере он вернулся в Херсон, а по пути вступил в борьбу с почитанием деревьев «в фульсте языце»,  где срубил огромный дуб, предмет культа туземцев, и проповедовал среди них слово Божие. Уезжая из Херсонеса назад в Константинополь, Константин увез с собою мощи св. Климента, которые впоследствии были доставлены в Рим, где и покоятся доныне в базилике, посвященной имени этого святого.

Хотя житие просветителей Славян говорит о блестящем их успехе в прении о вере, но на деле поездка их не имела желанных последствий, так как хаганский хаган обратился в иудейство, которое и стало исповеданием правящего рода и ближайших к нему вельмож. Обращение в иудейство не сделало Хазар нетерпимыми в религиозном отношении, но, во всяком случае, оно должно было ослабить ту близость, которая существовала раньше между ними и православной Византией. Хазары продолжали оставаться господствующим народом в восточной части северного побережья Черного моря, но уже в первой половине IX века стал проникать с далекого севера на юг к морю новый неведомый дотоле враг в лице «дикого народа Руси». В житии св. Герогия Амастридского дошло до нас первое по времени свидетельство о морском походе Руси на южное побережье Черного моря. Произведя страшные разбои на поморье, Русские дошли до Амастриды, где ограбили гробницу св. Георгия. Но от его мощей совершилось чудо, устрашившее варваров и побудившее их возвратить награбленные и взятые предметы христианского культа и воротиться назад[7]. В жита св. Стефана Сурожского сохранилось такое же известие о разбойничьих подвигах Руси на Таврическом побережье. Князь Бравлин из Новгорода подверг грабежу все побережье от Херсона и до Боспора, который назван уже Керчью. В Сугдее Русские ограбили церковь, в которой был погребен св. Стефан, и его гробницу. Вождь грабителей был поражен за это тяжкой болезнью и, чтобы избавиться от не, воротил все награбленные святыни, возложил их на гробницу святого Стефана, получил исцеление и отступил от города.[8] Легендарный характер подробностей, которыми изукрашены повествования об этих событиях, не лишает исторического значения самую их сущность, а именно: появление Руси на берегах Черного моря за несколько десятков лет до знаменитого похода на Царьград в 865 году при императоре Михаиле III и патриархе Фотии.

[1] Constfnt. Porphyrogen. Da admin. imp. C. 42.

[2] Leo gram. p. 269.

[3] Описание Святой Земли Феодосия, Палестинский Сборник. Вып. 28. 1819, стр. 5-6.

[4] Зап. Акад. Наук. 72 (1893), кн. 1. № 6. Ягичь.

[5] Legenda Italica. Vita cum translatione S Clementis. A..SS. Martii II, 19-21.

[6] Бертье-Делагард, Раскопки Херсонеса. М. По А.Р., вып. 12 (1893), стр.58.

[7] Житие Георгия Амастридского, гл. 43 (Васильевский, Русско-византийские исследования, II, стр. 66).

[8] Житие Стефана Сурожского, гл. 31 (Васильевский, о. с. стр. 100-101).



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница