Прошлое тавриды



страница6/8
Дата09.08.2019
Размер0.53 Mb.
#127020
ТипИсторический очерк
1   2   3   4   5   6   7   8
Глава  ХV

Итальянцы в Тавриде. Кафа во владении Генуэзцев. Отношения к Татарам. Римско-католические епископы в Тавриде. Свидетельства Ибнбатуты о Сугдее и Керчи. Утверждение Генуэзцев в Сугдее и ее округе. Предоставление им Готии. Солхат. Армяне в Тавриде.

Ко времени татарского господства в черноморских степях относится прочное утверждение Итальянцев на побережье Тавриды. Уже в 1169 году император Мануил Комнин заключил договор с Генуэзской республикой, в силу которого генуэзские корабли получили право вести торговлю во всех портах побережья, кроме Матрахии и “России”. За время латинской империи в Константинополе (1204-1261) Черное море было открыто для Венецианцев, умевших извлекать торговые выгоды из завоеванного положения. В 1260 году прибыли в Сугдею два венецианских купца по фамилии Поло и завели здесь торговые предприятия. Их старший борат, Марко, имевший большие торговые обороты в Константинополе, когда решился вернуться на родину, составил в 1280 году духовное завещание, по которому предоставил, между прочим, дом, принадлежавший ему в Сугдее, находившимся там францисканцам.

Когда Михаилу Палеологу удалось отвоевать Константинополь у Латин и восстановилась греческая империя, Генуэзцы, соперничавшие с Венецианцами. За услуги, оказанные при этом императору, получили право исключительной торговли по берегам Черного моря. В 1266 году они прочно обосновались на крымском берегу в местности древней Феодосии. Этот город, бывший в конечном запустении в VIII веке, начал новую блестящую историю под новым именем Кафы. Самое место им пришлось купить у какого-то татарского владельца.

Венецианцы, успевшие уже раньше развить свою торговлю в Черном море, нашли доступ к Михаиле Палеологу, который предоставил также и им  право селиться на черноморском побережье. Они основались в Сугдее, которая носила у Итальянцев имя Солдайи. В 1297 году назначенный туда консул получил полномочия в отношении ко всей Хазарии, Gazaria, как называли на западе прилегающие страны по воспоминанию о давно минувших временах. Генуэзским купцам запрещено было под угрозою штрафа проводить более трех дней в Сугдее и вести какие-либо торговые обороты на всем побережье от Сугдеи до Кафы. В 1229 году обе республики заключили между собой вечный мир, который, впрочем, не прекратил соперничества и столкновений. Быть может, это примирение стояло в связи с событием 1298 года: страшным разорением, которому подверг Ногай все города побережья. В Кафе был убит внук Ногая, которого он послал для сбора дани. Явившись с огромным войском, Ногай взял Кафу и сжег ее, при чем было перебито множество купцов различной национальности. Ограблены были также города: Сару-керман (т.е. Херсон), Карк-иер (ныне Чуфут-кале), Керчь и др.[1]Тогда же пострадала и Сугдея.

Спустя несколько лет, в 1308 году, Кафа подверглась новому разорению от Татар, о чем охранил свидетельство современный сугдейский летописец, заносивший свои заметки в синксар.[2] Генуэзцы умели справляться с посещавшими их бедствиями, развивали свои торговые обороты на черноморском побережье, и в 1313 году возникло в Генуе специальное ведомство, именовавшееся Officium Gazariae. От имени этого учреждения издано было в 1316 году особое положение об управлении владениями республики на дальнем севере, которое оставалось в силе более столетия. В 1318 году, Генуэзцы основали постоянную колонию в Боспоре, который носил у них имя Воспро или Пондикопера. Вероятно, около того же времени утвердились они также и в Херсоне.

Колонии Итальянцев были опорными пунктами римско-католической пропаганды, которая была  направлена на не только не ведавших христианства кочевников, но  и на «греческих схизматиков». Миссионерская деятельность возложена была на орден миноритов, которые вызвали к жизни целый ряд кафедр не только на побережье Черного моря, но и далеко в глубине Азии. В 1318 году возникла епископская кафедра в Кафе. Ее занимал францисканец Джироламо, который имел свой престол в церкви св. Агнессы.[3] В 1333 году существовали кафедры в Херсоне и Боспоре. Первую занимал англичанин Ричард, вторую – итальянец Франциск де-Камарино, второй  - архангела Михаила. К обоим этим епископам вместе обращал свое послание папа Иоанн, поучая их касательно лежащей на них обязанности искоренять схизму.[4] В своем послании папа называет город Боспор – «именитым, обширным, весьма населенным, изобилующим всякими благами мира сего». Трудно судить, в какой степени эти похвалы соответствовали действительности, ново всяком случае похвалы расточены одному Боспору и не простираются на Херсон, который. Несомненно, уже потерял в ту пору прежнее значение.

Миссионерская деятельность боспорского епископа проявилась, между прочим, в том, что аланский князь Миллен отверг свое греческое исповедание и присоединился к Риму. Его примеру последовал князь Зихов (Джигегов), Верзахт, который удостоился получить почетное послание папы из Авиньона, датированное июлем месяцем 1333 г.[5] В 1350 году Зихия получила от папы Климента  VI своего епископа в лице францисканца Иоанна.[6]

Папа принимал близко к сердцу интересы христианского населения этой далекой окраины культурного мира. В 1322 году постигло Сугдею страшное несчастие. Раздор между Греками и Тюрками повел к столкновению; победа осталась сначала на стороне Греков; но затем “Тюркам помогли их сообщники, которые перебили Византийцев страшнейшим образом и выгнали большую часть их”. Так сообщает Ибнбатута об этом событии. А в сугдейском синаксаре стоит заметка такого содержания: “8 августа пришел уполномоченный хана Узбека по имени Карабулат, и занял Сугдею без боя, приказал снять все колокола, сломать иконы и кресты и запереть двери церквей: была печать, какой никогда не бывало”. В январе следующего года занесена заметка: “безбожные Агаряне закрыли божественную и святую икону Спасителя в царских вратах богоспасаемого города Сугдеи”[7].

Вести об этом погроме дошли до папы, пребывавшего тогда в Авиньоне и он обратился с посланием к хану Узбеку, прося его дозволить изгнанникам воротиться и восстановить в прежнем благолепии храмы.[8] Заступничество папы, по-видимому, не имело успеха, и под 1327 годом в синаксаре стоит запись о разорении городского замка и церквей св. Софии. Св. Стефана и св. Варвары. Это дело совершил Агач-Пасли по приказанию хана Узбека и Толактемира, его наместника. Путешественник Ибнбатута, посетивший Сугдею в 1334 году, застал там почти  исключительно тюркское население. Тем не менее, несмотря на все невзгоды, город сохранил часть своего исконного греческого населения, которое продолжало жить в старых идеях связи с империей и патриархией, как видно из летописных заметок в том же много раз помянутом      синаксаре, которые продолжаются до 1419 г. Город сохранял свое значение торгового порта, ближайшего к татарской столице в пределах полуострова, Солхату (ныне Старый Крым), где проживал наместник золотоордынского хана. Венецианцы договором с ханом Джанибеком от 1347 года обеспечили себе право торговли в Солхате с уплатой 2% пошлины с проданного. В позднейших двух договорах (один от 1356 года, а другой позднее, без точной даты) подтверждается право Венецианцев торговать в Солхате, при чем помянуты также три портовых города: Прованто, Калиера и Солдайя, где положена пошлина в 3%[9]

Гораздо менее сведений дошло до нас о жизни Боспора в XIV веке. По-видимому, этот город не подвергался таким разорениям, какие испытывала Сугдея. Интересные упоминания сохранил о нем арабский писатель Ибнбатута, который высадился здесь на пути из Синопы в 1334 г. и сделал остановку перед отъездом сухим путем в Кафу.

Подробно описав свою высадку, Ибнбатута продолжает так: «Я увидел церковь, направился к ней, застал в ней монаха и на одной из стен церкви увидел изображение мужчины  арабского, в чалме, опоясанного мечом и с копьем в руке. Перед ним горела лампада. Я сказал монаху: «что это за изображение?» Он ответил: «это изображение пророка Али», я удивился его ответу. Мы переночевали эту ночь в церкви и сварили себе кур, которых привезли с собою на корабле… Местность эта, в которой мы остановились, принадлежит степи, известной под именем Дешт-Кипчак. Дешт по-турецки значит степь. Степь эта зеленая, цветущая, нет на ней ни дерева, ни горы, ни холма, ни подъема. Нет в ней и дров, а жгут они (жители) только сухой помет, который называют тезек (=кизяк). Видишь, как даже старейшины их подбирают его и кладут в полы одежды своей. Ездят в этой степи не иначе как на телегах, а расстилается она на шесть месяцев пути; из них три едешь по землям султана Мухаммеда Узбека, а три по другим владениям. На следующий день после нашего прибытия в эту гавань один из купцов, наших товарищей, отправился к тем в этой степи, которые принадлежат к народу, известному под именем Кипчаков, - они христианской веры - и нанял у них телегу, которую тащил конь. Мы сели в нее и прибыли в город Кафу».[10]

Вряд ли возможно сомневаться в том, что церковь, в которой провел ночь Ибнбатута, есть храм св. Иоанна Предтечи, на одной из колонн которого красуется надпись с датой 6265 лето от Адама, т.е. 757 год нашей эры.[11] В высшей степени интересно сообщение Ибнбатуты о том, что в окрестностях города среди кипчацкого населения были христиане. Очевидно, они были греческого православного исповедания, так как римско-католическая пропаганда еще только начиналась около этого времени. Если местные Кипчаки обратились в христианство. То отсюда справедливо будет заключить, что туземное христианское население было достаточно многочисленно и сильно в своем христианском просвещении.

После разгрома Сугдеи в 1327 году нет известий о нападениях татар на побережные города до 1344 года, когда хан Джанибег вступил в войну с Генуэццами и угрожал Кафе. Но Генуэзцам удалось отстоять центр своего господства на побережье, они разбили войска хана, и заставили его возместить подчиненные городу убытки. Вскоре после этого возгорелась вновь вражда между Генуей и Венецией, и война, начавшаяся в 1349 году, закончилась в 1355 г. торжеством Генуи. Развивая свое могущество на черном море, Генуэзцы заключили в 1365 году договор с Татарами, по которому им была предоставлена пришедшая к тому времени в упадок Сугдея с ее округом на тех же правах, на каких они владели Кафой. В последовавших затем договорах 1380, 1381 и 1387 годов[12]  за Генуэзцами было закреплено все побережье от Чембало (Балаклава) до Кафы. В Сугдейском округе считалось 18 селений, которые перечислены в договорной грамоте. Не все имена этих селений могут быть точно локализованы в настоящее время, но, во всяком случае, ясно, что территория их соответствует  горной области от Алушты до Кафы. Кроме того, в силу тех же договоров Генуэзцам была предоставлена «Готия с ее селениями».

Имена селений Готии перечислены в тексте договора, и все они легко локализуются на современной карте Крыма: Фори (Форос), Кикинео (Кикинеиз), Лупико (Алупка), Мусакори (Мисахор), Орианда, Джалита (Ялта), Сикита (Никита), Горзувиум (Гурзуф), Пертените (Партенит), Ламбадие (Ламбат) и Луста (Алушта). – Городом на месте нынешней Баклавы, который носил у Итальянцев название Чембало, они завладели еще около 1345 года, а в 1357 там сидел уже генуэзский консул. Херсон был окончательно передан Генуэзцам по договору  с имп. Андроником в 1350 году, при чем было даже запрещено греческим купцам заходить в этот порт.

Главным городом этого большого колониального государства была Кафа. Центральное управление черноморскими колониями в Генуе назначало консулов в Кафу, Чембало, Сольдайю и далекую Тану; в другие, менее важные пункты, каковыми были на крымском берегу: Алушта, Партенит, Гурзуф и Ялта, назначал консулов представитель Генуи в Кафе. Этот город быстро разрастался, и в 1384-86 году в черту его укреплений вошли его предместья. Укрепления Сугдеи только в эту пору начали возникать: в 1385 году воздвигнута была первая башня. Захиревшая в прежнее время Сугдея стала оправляться под властью Генуэзцев. Она великолепно отстроилась и получила тройной ряд укреплений. Окончание фортификационных работ в Сугдее относится к 1414 году, как сохранила о том свидетельство одна надпись.[13]

Центром татарского господства в Тавриде был город Солхат. Расположенный на широкой и хорошо орошенной равнине, он больше, по-видимому, соответствовал вкусам кочевников, нежели старые приморские города. Быть может, в выборе этого места для столицы действовала и старая традиция, так как весьма вероятно, что там именно находилась в хазарское время крепость Фуллы, место заточения св. Иоанна Готского и проповеди Константина-философа. В Солхате имел свою резиденцию наместник золотоордынского хана, как нередко о том поминается в арабских и итальянских известиях о Тавриде. В ХIV веке, в пору Ибнбатуты, то был великолепный, богатый и огромный по своим размерам город. Здесь воздвигались первые мусульманские мечети. В 1288 году египетский  султан мамелюк Бейбарс в воспоминание о своем половецком происхождении соорудил великолепную мечеть. В 1314 году велением хана Узбека сооружена была другая огромная мечеть[14]. Город имел весьма разнообразное население, благодаря своему торговому значению. Здесь вели торг Венецианцы, сюда приезжали русские купцы, привозившие меха, здесь жили в качестве местного элемента Армяне.

Вопрос о том, с каких пор началась оседлость Армян в Тавриде, остается неясным и поныне. Распространенное в ученой литературе прежнего времени представление, что Армяне появились там только при золотоордынском хане Узбеке, опровергается самыми положительными данными. Армяне играли видную роль в судьбах Византии еще с VIII века и могли проникнуть в Крым гораздо раньше разорения их родины Татарами. Калокир, принадлежавший к знати Херсона, через которого Византия вступила в сношения с великим князем Святославом, чтобы поднять его против Болгар, был армянин по происхождению. Но то был знатный человек, имевший звание патриция, и его пребывание в Херсоне не может служить свидетельством о существовании армянской колонии в Крыму. Прямые показания в этом последнем смысле дают надписи несколько более позднего времени. Так, в церкви св. Георгия в Феодосии имеется надпись с датой 1027 года, в Кинбурнской крепости найдено армянское надгробие с датой 1159 года.[15] В сугдейском синаксаре есть заметка от 1242 года о смерти «раба Божия Давида, сына Сумбата» – армянина. Судя по имени. Имеется там же заметка от 1282 года о том, что Армяне разошлись с православными в праздновании св. Пасхи и справили ее по другому счислению, раньше православных.[16] Очевидно, в ту пору Армяне составляли в Сугдее довольно значительную колонию, если этот факт отмечен благочестивым летописцем, заносившим свои заметки в синксар. Под властью Татар Армяне прочно утвердились в Солхате, и поблизости от города возник в XIV веке монастырь св. Креста (Сурп Хач), существующий и доныне. Одна надпись на куполе монастырской церкви сохранила дату сооружения, а именно: 1338 год.[17] В рукописном Евангелии, хранящемся в церкви св. Георгия в Нихичивани (куда выселились Армяне в 1779 году из Крыма) имеется запись от 1347 года, в которой дано свидетельство о существовании в ту пору множества монашеских келий в окрестностях монастыря. В Коктебельской долине, неподалеку от Феодосии, сохранился алтарь церкви св. Стефана. Одна из найденных там надписей называет имя первого соорудителя этого храма, причем хронологическая дата не сохранилась, а другая – “последнего возобновителя” с датой, соответствующей 1400 году.[18]

[1] Тизенгаузен, о.с. 111 (Рукнеддин-Бейбарс).

[2] З.О.О. V 613, № 120.

[3] Baronii Annales Ecclesiastici XV, p. 240 (1322, № 45). Границы новой епархии: от Варны в Болгарии до Сарая и на севере до земли Русских.

[4] Ib. p. 451 (1333, № 19).

[5] Ib. p. 417 (133, № 38).

[6] Мuralt, Chronographie Byz. 1350, № 24.

[7] З.О.О. V 621, № 181; 600, № 30.

[8] Baronii Ann. Eccl. XXIV p. 202.

[9] Mas Latrie, Privileges commerciaux accordes a la Republique de Venise. Ribl. De l’Ecole des Chartes, VI Ser. 4 (1868).

[10] Тизенгаузен, о. с . 283.

[11] Х.  н. ю. Р. 93.

[12] Baron de Sasie, Notices et Extratis, XIII (1827), cтр.52-58.

[13] Юргевич, надписи в Судаке, 3 10. З.О.О. V 169-175.

[14] Текст надписи с датой сооружения мечети см. З. О.О. II 529.

[15] З.О.О. VI  327: 328.

[16] З.О.О. V 603 №47; 609 № 88.

[17] З.О.О. VI 325

[18] Кушнерев, Арм. Древн. Тавр. полуострова . З.О.О.Х 450; 446 (перевод отрывка из армянского сочинения Миная Медици; путешествие по Польше и др. мест. 1830).

Глава XVI

Православные епархии в Тавриде. Споры между иерархами за пределами епархий. Князь Алексей в Феодоро. Падение Византии. Гибель генуэзских колоний.

Утверждение Итальянцев в Тавриде и возникновение римско-католических  кафедр с возложением на их представителей миссионерских обязанностей не пошатнуло, по-видимому, православия в среде туземного населения. По-прежнему на территории Тавриды было четыре православных епархии: Херсонская, Готская, Сугдейская в соединении с Фулльской[1] и Боспорская. Во всех дошедших до нас списках епархий Константинопольского патриархата неизменно числятся эти автокефальные кафедры. Их представители, назначение которых зависело от патриархата, неизменно числятся в живых сношениях с Константинопольским синодом, и не редко участвовали в соборах. В XIV веке они были повышены в ранге: стали митрополитами, а сугдейский еще в конце XIII века[2]. Но это повышение не свидетельствует о подъеме значения и благосостояния кафедр. Более других обеднела, по-видимому, кафедра Херсонская. Когда патриарх назначил в Херсон митрополитом Иеремию, то взял с него обязательство, что тот после посвящения не будет искать  предлога оставаться в столице, просить о переводе на другую кафедру и бояться трудности управления этой епархией.[3] Между таврическими митрополитами происходили споры из-за пограничных мест и доходов, с них поступавших. Так, в 1317 году патриарх разбил тяжбу между митрополитами готским и сугдейским. Запустевшие от татарского погрома селения, принадлежавшие к Сугдейской епархии, оказались через некоторое время, когда жители в них воротились, подначальными готскому митрополиту. Который стал взимать с них каноническую подать(ðð ððððððððð). На это принес жалобу патриарху сугдейский митрополит[4]. От конца того же XIV века оно имеется целый ряд документов о спорах между херсонским и сугдейским с одной стороны и готским и сугдейским – с другой. Предметом спора между херсонским и сугдейским митрополитами было селение Элисс. В  половине XIV века оно принадлежало к Сугдейской епархии, а потом было захвачено херсонским митрополитом. Когда дело было разобрано в 1376 году, патриарх воспретил херсонскому митрополиту возбуждать какие-либо претензии на Элисс; но последующие патриархи несколько раз перерешали дело, и в 1390 г. Элисс был опять присужден херсонской епархии.[5]

С готским митрополитом у херсонского шел спор из-за обладания селениями «Сикита. Парфенита, Лампас, Алуста и Алания»[6]. Это дело разбиралось в 1382 году и затем в 1384.- Три имени из этих пяти совершенно ясны; Сикита - очевидно,  Никита (ныне Никитский сад), представляет затруднения только Алания, лежавшая, очевидно, где-то к востоку от нынешней Алушты на побережье, как видно из другого акта. Спорные местности были присуждены готскому митрополиту; но споры не прекратились и дело дошло даже до убийств. Патриарх поручил сугдейскому митрополиту вновь разобрать это дело. В документе 1385 года сохранилось дело о местности Кинсанус, которая была присуждена готскому митрополиту[7]. А в 1390 году местность  Кинсанус (ðððð ððððððð) и “все приморские места: Фуна, Алания, Алуста, Лампадопарфенита, Сикита и Хрихари (ððððð, ðððððð, ðððððð, ðððððððððððððððð, ðððððð, ððððððð) возвращены херсонскому митрополиту[8]. – В документах, касающихся этой многолетней тяжбы, не редко указывается на бедность Херсонской митрополии. В тех же документах помянуто под 1371 и 1384 годами о существовании на морском побережье патриаршего владения по имени Ялита (ððððððð), которое поручено было ведению сугдейского митрополита. Имел патриарх владения и в Готской епархии, которые, к сожалению, не названы в документе по именам.[9]

Хотя документы говорят только о раздорах между таврическими иерархами, но они в тоже время являются свидетельством о том, что исконное население оставалось православным, сохраняло свой греческий язык и свое национальное самосознание; власть императора прекратилась уже над теми областями, и Генуэзцы еще в 1350 году возбраняли греческим судам ходить дольше устьев Дуная, не допуская их до Херсона и дальше расположенных портов.[10] Таврические греки поддерживали и возобновляли старые церкви, созидали новые, сооружали новые пещеры в старых монастырях для церковного богослужения и жительства. Иссеченные на стенах пещер кресты, уцелевшие, а чаще полу стертые надписи должны быть отнесены по большей части к  XII – XV векам. В одной из пещерных церквей под Инкерманом имеется надпись с датой 1272 года.

Вся страна, насколько она не была предоставлена Генуэзцам, находилась во власти Татар. Имя золотоордынского хана Тохты (ум. 1313), или может быть Тохтомыша, значится в одной христианской надписи, найденной в Мангуп-кале.[11] В Чуфут-кале, древнем Кирк-иере, доселе уцелел мавзолей (тюрбе), в котором была погребена дочь Тохтомыша, Ненкеджанханым, умершая в 1437 году.[12] Но господство  Татар не устраняло возможности политической самостоятельности туземного населения, занимавшего крымские горы, и в том же самом Мангуп-кале, древнем Доросе, который в ту пору назывался Феодоро, сидел независимый от Итальянцев князь, по имени Алексей. Был ли то потомок древних готских князей или византийских топархов, высвободившихся из-под власти империи, гадать об этом трудно. На одной надписи, сохранившей память о его деяниях, носящей дату 1427 года, он называется: «господин Алексей, властитель города Феодоро и поморья»[13]. В тексте надписи речь идет о сооружении храма и крепости (ððððððð). Камень с этой надписью попал в научный оборот не прямо с места своего нахождения в те давние времена, а потому возможно сомнение насчет того, о какой крепости он свидетельствует: разумеется ли здесь столица Алексея, Феодоро, или другое какое-нибудь место напр., нынешний Инкерман. "Митрополитом города Феодоро и всей Готии» был тогда преосвященный Даман. Его имя и титул сохранила надпись с датой того же 1427 года, найденная в Партените. Она заключает в себе свидетельство о восстановлении заново старой церкви св. апостолов Петра и Павла, сооруженной некогда св. Иоанном Готским.[14]

Владетель Готии поддерживал сношения с двором трапезунских императоров, и в 1426 году его дочь Мария прибыла в Трапезунт, чтобы вступить в замужество с царевичем Давидом[15], который потом был последним трапезунским императором (1458-62). Генуэзцы видели в Алексее узурпатора, который самовольно удерживает в своей власти местности, принадлежащие Кафе. Осуществляя свое право на поморье, Алексей укреплял порт Каламиту (ныне Инкерман)[16]  и грузил здесь корабли, на что жаловались консулы Кафы в своих донесениях в Геную. В 1433 году Алексей сделал попытку расширить пределы своего поморья. В Чембало (Баклава) составился заговор: местное греческое население овладело крепостью и передало ее Алексею. Когда весть об этом дошла до Генуи, немедленно снаряжен был флот под командой Карла Ломеллино. Высадившись в Кафе в 1434 году, Ломеллино пошел на Алексея и отнял у него Чембало. Но он его не отрезал от моря, и Генуэзцы жаловались и после того на морскую торговлю в Каламите.

В ту пору, когда в горах Готии властвовал Алексей, над генуэзским владычеством в Тавриде и над всем христианским ее населением собирались грозные тучи. Турки имели решительный успех в своей борьбе с империей и теснили Византию с обеих сторон. В половине  XV века внутренние и внешние нестроения в черноморских колониях Генуи повели к выработке нового устава (1449 г.), который должен был устранить злоупотребления и, упрочив внутреннюю и внешнюю безопасность в колониях, содействовать поднятию их благосостояния и значения. Но дело не остановилось на этой реформе под влиянием событий внешних. Немедленно после взятия Константинополя Магомет II осадил Галату, генуэзскую часть города, разрушил ее стены, передал на разрушение дома и имущество жителей, а их самих продал в рабство или разогнал. Это было 2 июня 1453 года. Генуэзская республика, желая пасти свои черноморские владения, прибегла к помощи Банка св. Георгия, обладавшего огромными средствами, и в ноябре того же года состоялась передача всех владений Генуи на Черноморском и Азовском побережьях в собственность Банка. Сношения между Генуей и Кафой стали затруднительны, так как приходилось проходить Боспор, оба берега которого были во власти Турок. В самом узком месте пролива стояли друг против друга турецкие форты Анатоли-Иссар и Румели-Иссар, метавшие ядра в генуэзские корабли. Храбрые генуэзские капитаны проходили, однако, не раз благополучно через пролив и доставляли в Кафу боевые припасы и войско. Явился и другой путь, по которому поддерживались сношения метрополии с колониями: через Венгрию и Молдавию, и еще более далекий – Польшу и Великое княжество Литовское. Крепость Монкастро, возникшая на месте древней Тиры на правом берегу днестровского лимана, принадлежала Генуэзцам и в это смутное время перешла во власть воевод Молдавских.

В этих трудных условиях доживали свой век генуэзские колонии. Мечты папы Каликста III вызвать против Турок крестовый поход не осуществились. Население Кафы искало помощи у польского короля Казимира IV, и в 1465 году набрано было 500 казаков, которые под командой Галеаццо направились мимо Брацлавского замка на юг. Казаки ограбили Брацлав, но на пути их нагнало литовское войско и истребило почти всех. Лишь немногие вместе с Галеаццо добрались до Кафы.[17] Хотя Генуэзцы не признавали законности господства князя Готии Алексея, но мирились теперь с самостоятельностью этого владения и вступали в сношения с преемниками Алексея, как естественными союзниками в отстаивании свободы христианского населения Тавриды от исповедовавших мусульманство Татар. С перенесением столицы Солхата в Бахчисарай в 1428 году татары стали непосредственными соседями Таврической Готии. Быть может, к этому времени относится взятие Кирк-иера, благодаря хитрости бея Яшлавского, и представление этого прежде христианского города караимам, которые удержались в нем  с тех пор до начала XIX века, когда он окончательно запустел.

В 1475 году произошла катастрофа, положившая конец свободе христианского населения Тавриды: Кафа пала под соединенными усилиями Татар и Турок. Цветущий центр культуры был уничтожен, и его население было перебито или выселено в Константинополь. Судьбу Кафы разделили и другие города Генуэзцев, а также властитель Готии. Князем Феодоро был в ту пору «Исайко», как именуется он в русских современных документах. Не задолго до своей гибели «Исайко, князь мангупский» вступил в  сношения с Московским царем, предлагая свою дочь в замужество наследнику московского престола. Царь Иван Васильевич начал было переговоры; но этому проекту не было суждено осуществиться, и прибывший в Крым посол русского царя не застал уже в живых Мангупского князя.

[1] Partheey, Not. Episc. XI  97 – от времени имп. Исаака Комнина; но при Михаиле Пелеологе Фуллы опять стоят особо.

[2] Ib. p. 136, список епархий из времени Андроника младшего (1282-1328).

[3] Acta Patriarchatus Const.I. № 83, документ не имеет даты; относится он к первой половине XIV века.

[4] Ib. № 367, р. 67.

[5] Ib. II  № 419., p. 150.

[6] Ib. № 36, р. 67.

[7] Ib № 368, р. 69-70.

[8] Ib № 419, р. 148-150.

[9] Ib. №№ 367; 371, II р.68; 74.

[10] Niceph. Greg. II 877 (XVIII 2).

[11] Х. н. ю.  Р. 46.

[12] З. О. О. II 527.

[12] Х. н. ю.  Р. 45.

[13] Х. н. ю.  Р.

[14] ib. 71.

[15] Panaret. Chron. Nrapez. C. 57 (Хаханов, Трапезунтская хроника. Москва. 1905).

[16] См. карту Бенинказы.

[17] З. О. О. I. 513.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница