Разрешите более подробно описать нашу колонию



страница6/6
Дата28.11.2017
Размер0.81 Mb.
1   2   3   4   5   6

Еще раз спасибо Вам, дорогой Алексей Максимович. Ужасно тяжело, что я не увидел вас, и еще тяжелей, что Вы хвораете.

Желаю Вам здоровья и бодрости.

Преданный Вам А. Макаренко

Москва. 18.9.34
---------

Дорогой Алексей Максимович.

Если Вы помните, весной прошлого года я был принят Вами и представил Вам свою пьесу "Мажор", которая перед тем побывала на конкурсе Совнаркома и удостоилась даже рекомендации.

В общем Вы пьесу мою одобрили, предложили кое-что исправить. Я драматург молодой, и мне легче написать новую пьесу, чем исправить старую. Я все-таки еще поработал над "Мажором" и передал ее для печати в Гос. изд. "Художественная литература". Оттуда я получил очень хороший отзыв, скоро она должна выйти в свет. Ваше положительное отношение к моему драматургическому дебюту и потом успех пьесы в "Художественной литературе" меня настолько окрылили, что я даже пренебрег полной неудачей моих попыток пристроить ее театре (МХАТ отозвался отрицательно, все другие даже не ответили), тем более что эти попытки не отличались особенной энергией.

Короче говоря, я написал еще одну пьесу "Ньютоновы кольца" (почему-то скрываюсь под фамилией Гальченко). Меня увлекла тема изобразить игру мельчайших бликов, зайчиков на очень ограниченном участке нашей борьбы, мне хотелось этой радужной игрой подчеркнуть величие и уверенность нашего движения. Сегодня я прочитал Вашу статью "Литературные забавы", и теперь я понимаю, что меня в моей пьесе интересовала "химия" явлений среди наших людей. Очень возможно, что такой химии у меня не получилось, я не имею никакого понятия о качестве "Ньютоновых колец". Но так как в эту работу я вложил кое-что и так как в ней есть рисунки настоящих живых людей и живых конфликтов, которые я наблюдал вокруг себя, то я осмеливаюсь просить Вас, если позволяет здоровье и если у Вас найдется время, прочитайте "Ньютоновы кольца", которые я Вам одновременно посылаю.

Внимание и забота, которые Вы мне всегда оказывали, позволяют и теперь обратиться к Вам с этой просьбой.

Начал третью часть "Педагогической поэмы", которую надеюсь представить к альманаху седьмому. Очень хочу, чтобы третья часть вышла самой лучшей, поэтому стараюсь закончить ее раньше, чтобы успеть сделать исправления, а может быть, даже написать наново, если потребуется.

Простите, что письмо на машинке - уже две недели, как лежу в постели, немножко надорвался - нервы.


Харьков, коммуна Дзержинского.

26 января 1935 г. Преданный Вам А. Макаренко

Дорогой Антон Семенович,

на мой взгляд, пьеса "Ньютоновы кольца" пьеса интересная и может быть разыграна очень весело, если за нее возьмутся молодые артисты, например - филиал МХАТа, играющий в Коршевском театре.

Но я уверен, что любой режиссер скажет Вам: пьеса растянута и требует солидных сокращений "по всей длинне" ее текста.

К этому недостатку присоединяется другой: недописаны фигуры Хромова, Лугового, Никитина. Хромов особенно требует добавлений, ибо драматизм его положения недостаточно подчеркнут. Ему надо бы дать сценку с Рязановой, сцену, после которой она почувствовала бы, что Хромов работает честно.

Впрочем - все это дело режиссуры, и я Вас спрашиваю: будете ли Вы переделывать пьесу или сначала покажете ее режиссеру? Жду ответа.

Сударь мой: мне очень хочется обругать вас. Вам бы следовало сначала довести до конца "Педагогическую поэму", а потом уж писать пьесы. А Вы, по примеру литературных юношей, взявшись за одно дело и не кончив его, начинаете другое. Первое дело от этого весьма страдает, а оно важнее пьесы, значительно важнее.

Ну, вот, обругал, легче мне стало?

Увы, нет. Всего доброго. Крепко жму руку.

8.2.1935. А. Пешков
1935 г., февраль

---------

Дорогой Антон Семенович,

на мой взгляд, "Ньютоновы кольца" пьеса веселая и - если хотите – я могу передать ее в театр Корша или же Вахтангова.

Но - мне хочется ругать Вас. Напрасно Вы прервали работы над "Педагогической поэмой", значение которой гораздо солиднее пьес. Вот уже первые части "Поэмы" вышли, а где третья? Очень прошу Вас: продолжайте эту работу! Я думаю, что 3-ю часть нужно довести до момента Вашего ухода и на нем кончить.

Копию Вашего письма П.П. о Куряже я сообщил Павлу Петровичу Постышеву, вероятно, он вызовет Вас "для разговора".

Будьте здоровы! Работайте.

А. Пешков

1935 г., февраль

---------

Дорогой Алексей Максимович!

Ругаете Вы меня или помогаете, а я все равно не умею так написать Вам, чтобы хотя бы на минутку Вы почувствовали всю глубину и теплоту моей благодарности и любви к Вам. И я страшно злюсь на себя и на наш век за то, что теперь люди такие деловые и суровые, что они умеют только возиться с материей, что явления в собственных душах такие для них стали непосильные.

Спасибо, что обругали. Это у Вас так сильно и ласково выходит, что мне может позавидовать любой мой воспитанник. Секрет педагогического воздействия таким образом еще и до сих пор для меня проблема. Во всяком случае, после Вашей проборки мне хочется написать не третью часть "Педагогической поэмы", а третью часть чего-то страшно грандиозного.

Это, однако, не мешает "жалкому лепету оправданий". "Педагогическая поэма" - это поэма всей моей жизни, которая хоть и слабо отражается в моем рассказе, тем не менее представляется мне чем-то "священным". Я не могу писать поэму в сутолоке моей работы в коммуне. Для поэмы мне нужен свободный вечер или какое-нибудь уединение. А пьесы я набрасываю в коммунарском кабинете в трехминутных перерывах между деловыми разговорами, выговорами, заседаниями, удовлетворяя писательский зуд, который так поздно у меня разгорелся в значительной мере благодаря Вашему ко мне внимания. Теперь я уже не в состоянии пройти безучастно мимо интересных людей и коллизий. А так как мне записывать некогда, то хочется написать скорей, пока не забыл ничего.

Оправдался? Кажется, нет. Поэтом даю слово не писать ничего, пока не окончу "Педагогическую поэму", кстати, конец уже недалеко.

А после "Педагогической поэмы" я мечтаю не о пьесах, а о таком большом деле: напишу тов. Бубнову предложение. Я хочу написать большую, очень большую работу, серьезную книгу о советском воспитании. Если у меня хватит здоровья, я уверен - это будет очень важный и капитальный труд. Я однажды приступил к нему, но увидел, что такую книгу можно писать в полном отрешении от текущей работы и обязательно "с книгами в руках", просмотрев все высказывания старого опыта, истории, художественной литературы. Вы даже представить себе не можете, Алексей Максимович, сколько у меня скопилось за 30 лет моей работы мыслей, наблюдений, предчувствий, анализов, синтезов. Жалко будет, если все это исчезнет вместе со мной. Я потому и буду просить т. Бубнова, чтобы мне дали возможность жить в Москве, поближе к книгам и к центрам мысли, и работать. Мне понадобится два года.

Видите, я не очень отравлен драматургией и помню ваше указание – писать о педагогическом деле. Но сейчас мои мозги очень скомканы коммуной: ведь у нас 520 ребят, а я уже достаточно заморился.

Не знаю, как сказать, как благодарить Вас за то, что прочитали "Ньютоновы кольца". Совесть мучит меня, что я затруднил Вас этой работой, но утешаюсь тем, что в "Ньютоновых кольцах" тема тоже педагогическая. Ведь теперь перевоспитываются не только дети. В пьесе я и хотел захватить кусочек великого процесса перевоспитания, только выражая его не в "небывалых чудесах", а в простой "химии". Перевоспитывается не только Хромов, а и Рязанова, и Луговой, и Ходичков, и Елочка. И не потому перевоспитывается, что стоит над душой гениальный педагог, а потому, что вся атмосфера, весь тон жизни и отношений новые, конечно, все это тонкие штуки, и поэтому сократить, дописать, доработать пьесу наедине с самим собой я не сумею. Если пьеса того заслуживает, если она станет объектом работы режиссера или театрального коллектива, я с большим успехом смогу ее улучшить. И Вы так пишете. Поэтому, если Вам придется говорить о моей пьесе с режиссером, Вы считайте, что за моими исправлениями остановки не будет.

Спасибо еще раз за Ваше великое человеческое внимание ко мне и за ласку.

Харьков, 54, коммуна им. Дзержинского, А.С.Макаренко

Преданный Вам А.Макаренко

---------

Киев, 28 сентября 1935 г.

ул. Леонтовича, 6, кв. 21


Дорогой Алексей Максимович!

Сегодня авиапочтой выслал Вам третью часть "Педагогической поэмы". Не знаю, конечно, какой она получилась, но писал ее с большим волнением.

Как Вы пожелали в Вашем письме по поводу второй части, я усилил все темы педагогического расхождения с Наркомпрососом, это прибавило к основной теме много перцу, но главный оптимистический тон я сохранил.

Описать Ваше пребывание в Куряже я не решился, это значило бы описывать Вас, для этого у меня не хватило совершенно необходимого для этого дела профессионального нахальства. Как и мои колонисты, люблю Вас слишком застенчиво.

Третью часть пришлось писать в тяжелых условиях, меня перевели в Киев помощником начальника Отдела трудовых колоний НКВД, обстоятельства переезда и новой работы - очень плохие условия для писания, в сутки оставалось не больше трех свободных часов, а свободной души ничего не оставалось.

Работа у меня сейчас бюрократическая, для меня непривычная и неприятная, по хлопцам скучаю страшно. Меня вырвали из коммуны в июне, даже не попрощался с ребятами.

Дорогой Алексей Максимович! Большая и непривычная для меня работа "Педагогическая поэма" окончена. Не нахожу слов и не соберу чувств, чтобы благодарить Вас, потому что вся эта книга исключительно дело Вашего внимания и любви к людям. Без Вашего нажима и прямо невиданной энергии помощи я никогда этой книжки не написал бы.

У меня сейчас странное ощущение. Работа окончена, но остались уже кое-какие навыки письма, кое-какая техника, привычка к этой совершенно особенной, волнующей работе.

А в то же время я вдруг опустошился, как будто всю свою жизнь до конца выложил, нечего больше сказать.

Я очень хочу надеяться, что Вы не бросите меня в этот неожиданной пустоте.

Посоветуйте, как сначала наладить мое писательское самочувствие, куда броситься, как сохранить те элементы стиля, которые, вероятно, все-таки есть в моей работе?
Искренне преданный Вам А. Макаренко
P.S. Второй экземпляр выслал в редакцию альманаха "Год 18".

В Москве буду числа 6-го-12-го. Если нужно, вызовите меня телеграммой, а то так не пускают.

В случае надобности, я думаю, можно выбросить главы "У подошвы Олимпа" и "Помогите мальчику".

А.М.
---------

Дорогой Антон Семенович,

третья часть "Поэмы" кажется мне еще более ценной, чем первые две.

С большим волнением читал сцену встречи горьковцев с купяжцами, да и вообще очень многое дьявольски волновало. "Соцвосовцев" Вы изобразили так, как и следует, главы: "У подошвы Олимпа" и "Помогите мальчику" – нельзя исключать.

Хорошую Вы себе "душу" нажили, отлично, умело она любит и ненавидит. Я сделал в рукописи кое-какие мелкие поправки и отправил ее в Москву.

Вы спрашиваете, "как сохранить элементы стиля" и т.д. Очень просто: ведите аккуратно запись наиболее ясных мыслей, характерных фактов, словесной игры: удачных фраз, афоризмов, "словечек". Пишите ежедневно хоть десяток строк, но так экономно и туго, чтобы впоследствии их можно было развернуть на две, три страницы. Дайте свободу Вашему юмору. Делая все это, Вы не только сохраните приобретенное работой над "Поэмой", но расширите его.

Напомню Вам сказанное в "Поэме" о :чекистах". Так же, как Вы, я высоко ценю и уважаю товарищей этого рода. У нас писали о них мало и плохо и писали не от удивления пред героями, а, кажется, "страха ради иудейска". Сами они, к сожалению, скромны и говорят о себе молча. Было бы очень хорошо, если б, присмотревшись к наркомвнудельцам, Вы написали очерк или рассказ "Чекист". Попробуйте. Героическое Вы любите и умеете изобразить.

Если Вас тяготит "бюрократическая" работа и Вы хотели бы освободиться от нее - давайте хлопотать. Я могу просить, чтоб Вас возвратили к ребятам.

Ну - что же? Поздравляю Вас с хорошей книгой, горячо поздравляю.

М. Горький
P.S. Вы, конечно, использовали не весь материал - дайте десяток портретов беспризорников. Говорят, что теперь они - грамотнее, легче идут на работу, быстрей дисциплинируются. И, будто бы, причиной ухода из семьи на улицу служат: мачехи, вотчимы и «скука жизни» в семье. Отцам-матерям некогда заниматься детьми, детям не о чем говорить с родителями.

8 октября 1935 г.



Тессели М.Г.


– –





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница