Развитие российского военного законодательства на современном этапе


АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ВОЕННЫХ УЧРЕЖДЕНИЙ И ИХ ДОЛЖНОСТНЫХ ЛИЦ ЗА НАРУШЕНИЯ БЮДЖЕТНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА



страница7/15
Дата12.05.2018
Размер3.52 Mb.
ТипЗакон
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   15

АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ВОЕННЫХ УЧРЕЖДЕНИЙ И ИХ ДОЛЖНОСТНЫХ ЛИЦ ЗА НАРУШЕНИЯ БЮДЖЕТНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

Землина О.М., кандидат юридических наук, доцент

Рост правонарушений в бюджетной сфере ставит перед государством задачу совершенствования системы охранительных норм. При этом в системе юридической ответственности нас в соответствии с поставленной задачей интересует ответственность военных учреждений как участников бюджетных отношений, возникающих в процессе финансовой деятельности военных организаций. Естественно, при наличии соответствующего основания к нарушителям законодательства могут применяться традиционно выделяемые в правовой науке виды ответственности: уголовная, административная, дисциплинарная, материальная и гражданско-правовая. Вместе с тем, вполне основательно отмечается, что в последние годы в связи с бурным развитием фи­нансового, в частности бюджетного, законодатель­ства в науке стала выделяться и финансово-правовая ответственность как самостоятельный вид юридичес­кой ответственности.

При этом там же утверждается, что финансово-правовая ответственность есть разновидность юридической ответственности, поэтому содержит все ее признаки, но имеет и специфику, обусловленную особенностями финансово-правового регулирования. В целом с данным умозаключением можно согласиться, отметив, однако, что автор поменял местами причину со следствием, не избежав распространенной логической ошибки доказательства через доказываемое. Речь должна идти о том, что финансово-правовая ответственность есть разновидность юридической ответственности потому, что обладает всеми ее признаками.

Анализируя основания и порядок привлечения к финансовой ответственности военных организаций и их должностных лиц за нарушения бюджетного законодательства, следует сразу же оговориться о том, что именно бюджетным законодательством в основном и регламентируются отношения, возникающие в процессе формирования, распределения и использования централизованных фондов денежных средств государства. Согласно статье 1 Бюджетного кодекса Российской Федерации (Далее также – БК РФ) к бюджетным правоотношениям относятся отношения, возникающие между субъектами бюджетных правоотношений в процессе формирования доходов и осуществления расходов бюджетов, а также в процессе исполнения бюджетов и контроля за их исполнением.

Следует отметить, что понятие нарушения бюджетного законодательства, являющегося основанием привлечения к финансовой ответственности, содержится в ст.281 БК РФ, согласно которой «неисполнение либо ненадлежащее исполнение установленного настоящим Кодексом порядка составления и рассмотрения проектов бюджетов, утверждения бюджетов, исполнения и контроля за исполнением бюджетов всех уровней бюджетной системы Российской Федерации признается нарушением бюджетного законодательства, которое влечет применение к нарушителю мер принуждения».

В преамбуле БК РФ утверждает­ся, что в данном нормативно-правовом акте определе­ны «основания и виды ответственности за нарушение бюджетного законодательства». Далее, в статье 1 БК РФ указано: «Настоящий Кодекс уста­навливает правовые основы порядка и условий привле­чения к ответственности за нарушение бюджетного законодательства Российской Федерации». Часть четвертая Кодекса полнос­тью посвящена ответственности за нарушение бюд­жетного законодательства Российской Федерации.

Финансово-правовая ответственность по бюджет­ному законодательству представляет собой опреде­ленные законодательными актами неблагоприятные материальные последствия, которые обязан претер­петь нарушитель бюджетного законодательства. Эти последствия выражаются во взыскании либо неполуче­нии соответствующих сумм. Отмечается, что основанием для привлечения к бюджетной ответственности является нарушение бюджетного законодательства (бюджетное правона­рушение).

Однако, БК РФ не содержит понятия «бюджетное правонарушение». Данный термин подменен понятием «нарушение бюд­жетного законодательства», что не является одним и тем же и не позволяет контрольным и правоохрани­тельным органам устанавливать в выявленном противо­правном деянии состав правонарушения и, следова­тельно, привлекать к ответственности на законных ос­нованиях.

Такое решение за­конодателя, видимо, объясняется тем, что до после­днего времени российская правовая система не знала иных видов юридической ответственности, кроме тра­диционных: гражданской, дисциплинарной, админист­ративной и уголовной. Меры ответственности за нару­шения норм большинства отраслей законодательства, если только по своей тяжести они не влекли уголовную ответственность, включались в Кодекс об администра­тивных правонарушениях Российской Федерации (Далее также – КоАП РФ). Этими же причинами было обусловлено и исключение из текста статей рассмат­риваемой части БК РФ указаний о конкретном размере штрафов за бюджетные право­нарушения. В статьях БК РФ установ­лены лишь меры государственного принуждения, при­меняемые за то или иное нарушение бюджетного за­конодательства, конкретный же размер штрафов, рав­но как и порядок их применения, должны определяться КоАП РФ.

Ответственность за нарушение бюджетного зако­нодательства выражается не только в применении мер принуждения, предусмотренных БК РФ. Ответственность за нарушение бюджетного зако­нодательства, содержащего признаки административ­ного правонарушения либо состава преступления, предусматривается соответственно законодатель­ством об административных правонарушениях либо Уголовным кодексом РФ (Далее также – УК РФ). Так, нецелевое ис­пользование бюджетных средств, выразившееся в на­правлении и использовании их на цели, не соответству­ющие условиям получения указанных средств, опреде­ленным утвержденным бюджетом, бюджетной роспи­сью, уведомлением о бюджетных ассигнованиях, сметой доходов и расходов либо иным правовым основани­ям их получения, влечет наложение штрафов на руко­водителей получателей бюджетных средств в соответ­ствии с КоАП РФ (административная ответственность. Ст. 15.14 КоАП РФ), изъятие в бесспорном порядке бюджетных средств, ис­пользуемых не по целевому назначению (финансово-правовая ответственность. Ст. 289 БК РФ), а также при наличии соста­ва преступления уголовные наказания, предусмотрен­ные УК РФ (уголовная ответствен­ность. Ст. 285.1 УК РФ).

Статья 283 БК РФ устанавлива­ет основания для применения мер принуждения за нарушение бюджетного законодательства Российс­кой Федерации.

Сопоставляя и анализируя ст. 283 БК РФ и нормы Бюджетного кодекса, устанавливающие отдельные виды бюджетных правонарушений, можно констатиро­вать их несовершенство. Так, в единый перечень пра­вонарушений, содержащийся в ст. 283 БК РФ, не вклю­чены бюджетные правонарушения, ответственность за которые предусмотрена статьями 290, 291, 298-302 Кодекса. Соответственно, не яв­ляются основаниями применения мер принуждения за нарушение бюджетного законодательства следующие, имеющие существенное значение для обеспечения законности финансовой деятельности в Вооруженных Силах деяния: осуществление государственных или муници­пальных закупок с нарушением установленного поряд­ка (ст. 301 БК); нарушение запрета на размещение бюджетных средств на банковских депозитах либо на передачу их в доверительное управление (ст. 302 БК).

Следует отметить, что, хотя перечень ст. 283 БК РФ, закрепляющий основания при­менения мер принуждения за нарушение бюджетного законодательства РФ не является исчерпывающим, включение вышеперечисленных деяний в данный пе­речень видится необходимым. При этом нельзя не отметить, что некоторые виды бюджетных правонарушений, названные в ст. 283 БК РФ, далее в части четвертой Бюджетного кодекса вовсе не упоминаются. Это относится к таким видам правонаруше­ний, как несоблюдение нормативов финансовых затрат на оказание государственных или муниципаль­ных услуг, а также открытие счетов бюджета в кредитных организа­циях при наличии на соответствующей территории от­делений Банка России.

Отсутствие в БК РФ законода­тельного определения объективной стороны данных правонарушений и мер ответственности за их совер­шение равносильно непризнанию данных деяний бюд­жетными правонарушениями, что является очевидным пробелом бюджетного законодательства.

Кроме этого, некоторые основания, выделенные ст. 283 Кодекса в качестве самостоятельных, при уста­новлении мер ответственности объединены в один со­став бюджетного правонарушения. Например, неперечисление, неполное перечисление и несвоевре­менное перечисление бюджетных средств получате­лям бюджетных средств, выделенные как отдельные ос­нования применения мер ответственности, далее включены в один состав бюджетного правонарушения, предусмотренного ст. 293 БК РФ.

Более того, отдельные статьи, устанавливающие ответствен­ность за совершение бюджетного правонарушения, сформулированы таким образом, что в названии статьи описывается одно основание применения мер ответственности, а в содержании описывается совершенно другое основание. Примером такого не вполне ­корректного установления мер принуждения является ст. 296 БК РФ. В названии статьи гово­рится о «несоответствии уведомлений о бюджетных ас­сигнованиях и лимитах бюджетных обязательств бюджетной росписи», а в содержании - о «финансирова­нии расходов, не включенных в бюджетную роспись». Вызывает недоумение и тот факт, что уже достаточно длительное время не существует понятия «уведомление о бюджет­ных ассигнованиях», но остается ответственность за его несвоевременное доведение.

Наибольшую сложность при рассмотрении и при­менении соответствующих видов ответственности вы­зывают меры административной и бюджетной ответ­ственности. Прежде всего, это связано с тем, что и административная, и бюджетная ответственность пред­ставляют собой определенные виды денежных взыска­ний. Субъектом бюджетной ответственности является только хозяй­ствующий субъект, допустивший нарушение законо­дательства. В отличие от административной ответ­ственности меры бюджетной ответственности не могут быть применены одновременно к юридическому и к виновному должностному лицу.

В то же время законодательством предусмотрена возможность наложения на правонарушителя одно­временно мер административной и бюджетной ответ­ственности. Например, БК РФ в ряде статей (289-303) предусматривает возможность нало­жения административного штрафа в соответствии с КоАП РФ, а при наличии состава преступления – мер уголовной ответственности, и применение мер финансовой ответствен­ности, таких, как изъятие в бесспорном порядке бюд­жетных средств, аннулирование гарантий, выплата компенсации получателям бюджетных средств в разме­ре недофинансирования и другие.

Основанием для привлечения к бюджетной ответ­ственности является нарушение бюджетного законо­дательства (бюджетное правонарушение). Названная ответственность установлена нормами бюджетного законодательства — БК РФ и законами о бюджетах.

Бюджетная сфера на сегодняшний день характе­ризуется низкой эффективностью бюджетно-правового регулирования, отсутствием четкого и простого ме­ханизма применения мер как административной, так и финансовой ответственности в сфере бюджетных от­ношений.

Анализируя статьи БК РФ, в ко­торых устанавливаются нарушения бюджетного зако­нодательства и ответственность за их совершение (ст. 289-306), мы видим, что санкции всех этих статей содержат отсылку к Кодексу об административных пра­вонарушениях. Однако ошибочным был бы вывод, что нарушения бюджетного законодательства сводятся к административным правонарушениям.

КоАП РФ содержит ряд статей, устанавливающих админи­стративную ответственность за правонарушения в бюджетной сфере. Это статьи 15.14 «Нецелевое ис­пользование бюджетных средств», 15.15 «Нарушение срока возврата бюджетных средств, полученных на возвратной основе», 15.16 «Нарушение сроков пере­числения платы за пользование бюджетными сред­ствами», 15.8 «Нарушения срока исполнения поруче­ния о перечислении налога или сбора (взноса)». Пе­речисленные статьи дублируются статьями Бюджет­ного кодекса РФ (ст. 289-291, 304). Кроме этого, ста­тья 19.7 КоАП РФ «Непредставление сведений (ин­формации)» описывает правонарушения, предусмот­ренные в ст. 292 «Непредставление либо несвоевременное представление отчетов и иных сведений, необходимых для составления проектов бюджетов, и их исполнения и контроля за их исполнением» и ст. 294 «Несвоевременное доведение уведомлений о бюд­жетных ассигнованиях и лимитах бюджетных обяза­тельств до получателя бюджетных средств» БК РФ. Оставшиеся 12 видов нарушений бюджетного законодательства, предусмотренные статьями 293, 295-303, 305, 306 БК РФ, не названы в КоАП РФ, хотя данные статьи предусматри­вают наложение штрафов в соответствии с Кодексом РФ об административных правонарушениях.

Таким образом, напрашивается вывод, что нормы бюджетного законодательства, заложенные в БК РФ, не согласованы с нормами КоАП РФ. Данное несоответствие приводит к тому, что при совершении правонарушений, предусмотренных статьями 293, 295-303, 305, 306 БК РФ, невозможно применить пре­дусмотренную в них меру ответственности - штраф на руководителей государственных органов, органов местного самоуправления и кредитных организаций, так как данные статьи отсылают нас к КоАП РФ, а в нем отсут­ствуют соответствующие составы правонарушений.

Административная ответственность за нарушение в бюджетной сфере выражается в наложении штрафов на руководителей получателей бюджетных средств, на руководителей государственных органов, органов мес­тного самоуправления или на руководителей кредит­ных организаций.

В соответствии со ст. 282 БК РФ к нарушителям бюджетного законодательства могут быть применены следующие меры: предупреждение о ненадлежащем исполнении бюджетного процесса; блокировка расходов; изъятие бюджетных средств; приостановление операций по счетам в кредит­ных организациях; наложение штрафа; начисление пени; иные меры в соответствии с БК РФ и федеральными законами.

Как видно из положений ст. 282, БК РФ устанавливает только виды санкций, которые должны применяться за нарушения бюджетного зако­нодательства, конкретный же размер штрафов, равно как и порядок их применения, должны по замыслу зако­нодателя устанавливаться КоАП РФ. С юридической точки зре­ния объяснить подобное новшество российской право­вой системы затруднительно. Бюджетные и админист­ративные отношения регулируются различными от­раслями права, каждая из которых имеет собственный предмет и методы правового регулирования. При разделе­нии юридической конструкции ответственности за бюджетные правонарушения в БК РФ и КоАП РФ в процессе «делегированного» установления разме­ров санкций за нарушения бюджетной дисциплины из поля зрения административного законодательства вы­пали 15 составов бюджетных правонарушений: БК РФ предусматривает 18 составов правона­рушений (ст.ст. 286-306), в то время как КоАП РФ предусматривает ответственность только за три состава (ст.ст. 15.14-15.16).

Такое двоякое правовое регулирование ответ­ственности за нарушение бюджетного законода­тельства, безусловно, не способствует улучшению и стабилизации бюджетной дисциплины. Видимо, следует согласиться с предложением некоторых авторов о це­лесообразности исключения из КоАП РФ норм, устанавли­вающих ответственность за нарушение бюджетного законодательства, и установить ответственность должностных лиц непосредственно в нормах БК РФ, что позволит устранить дубли­рование норм об ответственности за конкретные бюджетные правонарушения в БК РФ и КоАП РФ.

Но даже при реализации «подтвержденных» трех составов бюджетных правонарушений в практике возникают серьезные трудности, связанные с их применением. Так, КоАП РФ устанавливает срок давности привлечения к административной ответственности два месяца со дня совершения правонарушения, что далеко не всегда применимо к сфере бюджетной де­ятельности. В большинстве случаев результативный финансовый контроль за расходованием средств федерального бюджета возможно осуществить толь­ко по окончании финансового года, то есть после декабря месяца. Если учитывать срок давности при­влечения к ответственности и то, что не все бюджет­ные правонарушения являются длящимися, пред­ставляется возможным привлечь к ответственности за бюджетные правонарушения, совершенные в но­ябре-декабре прошлого года, в то время как ранее допущенные правонарушения остаются безнака­занными. Сложившуюся ситуацию разумнее испра­вить посредством приведения законодательства в соответствие с принципами правовой системы, то есть соединить в БК РФ регулятивные и охранительные нормы, создав последним действенный механизм ре­ализации.

По нашему мнению, выходом из сложившейся ситуации может стать су­щественная переработка части четвертой БК РФ, посвященной ответственности за нарушение бюджетного законодательства Рос­сийской Федерации, в целях обеспечения прямой реализации ее норм.


АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ РЕАЛИЗАЦИИ СВОБОДЫ СОВЕСТИ В ВООРУЖЕННЫХ СИЛАХ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Иванеев С.В., кандидат юридических наук, доцент кафедры ВУНЦ СВ «Общевойсковая академия ВС РФ»
«Нравственность, умеющая ходить только на религиозных костылях, начинает хромать, когда лишается их».

(Г.В. Плеханов, «История русской общественной мысли»,

О религии и церкви. Избр. произв., стр.506.)
Для сегодняшнего этапа военного строительства в нашей стране характерно возрастание роли гуманизации, сущность которой состоит в заботе об обеспечении жизни человека как главного субъекта возможной вооруженной борьбы. В заботе о воспроизводстве его природно-биологических и духовных сил, о создании благоприятных условий для жизни человека в системе военно-социальных отношений. Социальные процессы, происходящие в военной организации государства, как объект государственного воздействия требуют новых способов – и институтов управления, и правового регулирования, и совершенствования организации воспитательной работы.

Совершенно естественно, что мы все любим нашу Родину и хотим видеть ее благополучной и, в том числе, сильной и защищенной. У нас, военнослужащих, другой Родины нет. Поэтому, когда политики с помощью клерикалов под предлогом «реформ» пытаются превратить армию, стоящую на ее защите, в духовно-мировоззренческое «средневековое болото», мы отдаем себе отчет в том, что происходит и чем это чревато.

В последние годы об опасениях такого рода много говорилось и писалось в СМИ, поэтому нет необходимости повторяться. Сегодня беда пришла, и требуется уже диагностировать заболевание российской армии.

То, что мне ранее неоднократно приходилось определять это «заболевание» клерикализацией, неизменно вызывало нескрываемое негодование, как со стороны представителей религиозных структур, так и сотрудничающих с ними генералов. При этом, интересно, что весь набор аргументов тех и других сводится к тому, что наш «народ-богоносец нуждается в пастырях», что «русский – значит православный» и т.п.. Очевидно, что подобного рода кликушеством, основанным на хорошо известных мифах, такие «аргументы» и исчерпываются. В то время, как свидетельства истории России не оставляют от них ничего, кроме пустых слов.

Как известно, в Послании Федеральному собранию РФ Президента России Путина В.В. от 12 декабря 2012 года озвучена следующая целевая установка:

«Мы должны… укреплять прочную духовно-нравственную основу общества. Именно поэтому определяющее значение приобретают вопросы общего образования, культуры, молодёжной политики. Эти сферы – это не набор услуг, а прежде всего пространство для формирования нравственного, гармоничного человека, ответственного гражданина России».

Нравственными, гармоничными людьми, ответственными гражданами России в первую очередь, безусловно, должны быть военнослужащие, весь без исключения командный и рядовой состав Вооружённых Сил – армии и флота. Задача формирования нравственных и гармоничных людей – ответственных граждан, из которых и может состоять цивилизованное гражданское общество, не нова и является практической работой в большинстве государств современного мира. Для этого в них постоянно работает система гражданского образования, отсутствующая, к сожалению, в нашей стране, что делает реализацию вышеприведённой целевой установки Послания Президента практически невыполнимой.

Поэтому, повышение уровня сознания военнослужащих посредством обучения современным гражданским знаниям, изменение парадигмы общественного развития – с превалирования насаждения «страха Божьего, страха как нравственной категории» и наказания граждан на более действенную: их воспитание, обучение и просвещение, является главной задачей военно-политического руководства страны.

Одной из опасностей рискованного эксперимента по внедрению различных религиозных культов в Вооруженные силы является то, что клерикализация армии и флота нарушает основополагающие принципы самой концепции воспитания военнослужащих Вооруженных Сил. Согласно этим принципам требуется установить в информационно-воспитательной работе, в какой степени удается формировать у обучаемых научное мировоззрение, убеждения, представления, моральные нормы и принципы поведения (приложение № 3 к приказу министра обороны РФ 2004 года № 70).

Воины армии XXI века как сознательные личности должны формировать свое мировоззрение, опираясь на научные представления и факты. Это предполагает освобождение сознания военнослужащих, от каких бы то ни было иллюзий о боге, пророках, святых, об аде и рае, предполагает их освобождение от комплексов и предубеждений в отношении разного рода «иноверцев и иноплеменников» и т. д.

Об этом достаточно подробно и много пишется на страницах печати.

В результате реформ Вооружённые Силы были разделены на стратегические силы, управляемые по старинке, т.е. полностью централизованные, и тактические силы, допускающие возможность максимальной самостоятельности в их применении. Однако на сегодняшний день тактические силы полностью исключают возможность в создании группировок войск на угрожаемых операционных направлениях в целях отражения агрессии противника. А если коснуться запасов вооружения и военной техники и других материальных средств, то явно просматривается утрата и мобилизационной готовности страны.

Исходя из этого, все содержание учебного процесса военных академий уже сейчас должно быть направлено на формирование у офицеров более цельных взглядов на сложный характер военных, прежде всего боевых действий будущего и глубокое изучение ими наиболее перспективных форм и способов вооруженной борьбы.

Только при таком подходе можно обеспечить успешное решение важнейшей задачи военного образования - дать базовую подготовку и сформировать современное мировоззрение военного руководителя, способного рассматривать войну, операцию (бой) или сражение в целом, т.е. как систему и создавать новое, а затем четко управлять войсками в самой сложной, быстро меняющейся обстановке.

Но вместо этого Минобороны во время проведения учебно-тренировочного сбора по воздушно-десантной подготовке с военными священниками в Рязанском училище ВДВ имени генерала армии В.Ф.Маргелова осуществляет прыжки с парашютом священников ВДВ, которые состоят на должностях помощников командиров по работе с верующими военнослужащими «для поднятия боевого духа бойцов».

Апофеозом абсурда и скудоумия явилось десантирование из самолета Ил-76 на парашютной платформе сборно-разборных конструкций полкового мобильного храма, который священнослужители собрали на площадке приземления. Десантирование храма осуществилось при помощи стандартной парашютной платформы «П-7», используемой для десантирования военной техники и грузов и включало модуль жизнеобеспечения храма, помимо дизель-генератора мощностью 6 кВт, холодильник, кондиционер, мультимедийный блок - видеопроектор, звукоусилительную аппаратуру и другие аксессуары.

А ведь финансирование из бюджета подобных «учений» является нарушением 14-й статьи Конституции и нарушением прав налогоплательщиков, в том числе военных пенсионеров.

Тем более Воздушно-десантные войска (ВДВ) - род войск, предназначенный для боевых действий в тылу противника, где надо не молиться, погрузившись в религиозные иллюзии и встав на колени в рабскую позу, а выполнять поставленную боевую задачу.

Да, сегодня, правда, из лекций богословов и духовенства выведено понятие «раб» в его социальном смысле, зато заменено понятием «раб божий».

Что же изменилось в сущности морального содержания раба?

Единственное то, что в условиях отсутствия рабовладельческих отношений нет и рабов как «говорящего орудия» (Аристотель), зато сохранен смысл рабской зависимости верующего от идеи божества. Понятно, что, в силу догматической сущности религиозного сознания, верующие военнослужащие не вникают в подобные «перевертыши» религиозной морали и, забыв о своем достоинстве человека, продолжают оставаться рабами по духу: «Рабы, повинуйтесь господам своим по плоти со страхом и трепетом, в простоте сердца вашего, как Христу…» - (Ефесянам 6:5-8).

Все это происходит, несмотря на то, что светский характер государства - одна из важнейших основ конституционного строя РФ.

Важнейшие личные права человека и гражданина на свободу совести, вероисповедания логически вытекают из положений ст. 14 Конституции о том, что никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной, а религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом.

В соответствии с Конституцией каждый человек может мыслить и поступать в соответствии со своими религиозными или атеистическими убеждениями, может соотносить свои поступки с какими-либо вероучениями или действовать независимо от них. Человек в течение своей жизни имеет право менять религиозные и иные убеждения, выходить свободно из религиозных объединений и вступать в другие, не опасаясь преследований.

Федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях» не допускает установления преимуществ либо ограничений в зависимости от отношения человека к религии. Равенство всех перед законом и судом независимо от отношения к религии и иных обстоятельств закреплено ст. 19 Конституции. По закону никто не обязан сообщать о своем отношении к религии, и не может подвергаться принуждению при определении своего отношения к религии, к исповеданию или отказу от исповедания религии, к участию или неучастию в богослужениях, других религиозных обрядах и церемониях, в деятельности религиозных объединений, в обучении религии.

Право свободно распространять религиозные и иные убеждения означает возможность каждого человека и гражданина в Российской Федерации доводить до всеобщего сведения смысл и содержание конкретных вероучений или опровергать их, выражать свое отношение к ним непосредственно, через средства массовой информации, путем проведения в соответствии с законодательством РФ публичных мероприятий, изготовления и распространения печатной продукции.

По мнению сопредседателя Института свободы совести С.А. Бурьянова, «имеющие место в современной России системные нарушения конституционных принципов свободы совести и светскости государства, а также политическая коррупция в отношениях государства и религиозных объединений делают невозможными свободные, честные и легитимные выборы».

Наряду с конкретными фактами нарушений свободы совести С.А. Бурьянов назвал их причины: неадекватность научной разработанности проблематики, слабое качество законодательства, антиконституционные тенденции законотворчества, проблемы на уровне судебной и следственной практики, репрессивную политику федеральной и местных властей; ксенофобию и ангажированность некоторых политических деятелей, общественных и религиозных организаций, СМИ.

Вместе с тем, сегодня по политическим и идеологическим причинам нельзя сбрасывать со счетов и актуальность религии в наши дни. При этом ее как культурный феномен, переживающий сегодня кризис, важно и не игнорировать, и не переоценивать. Многовековой опыт религиозного манипулирования людьми - явление не менее объективное, чем религиозная идеология. Поэтому интенсивное проникновение РПЦ во многие государственные структуры, включая армию и правоохранительные органы, при поддержке высших чиновников нельзя считать явлением эпизодическим.

Попытка фактического огосударствления одной из конфессий в многонациональной и многоконфессиональной стране представляется недальновидной. Это создает предпосылки для усиления и обострения скрытой межконфессиональной и межнациональной борьбы, способной выразиться в последующих опасных проявлениях национальной и религиозной розни, нарушающей статью 13 Основного закона Российской Федерации.

Таким образом, представляется целесообразным пересмотреть складывающуюся практику и ее законодательное регулирование с учетом современных реалий, интересов противодействия межнациональным и межконфессиональным конфликтам в целях формирования реальных условий признания и гарантирования прав и свобод человека и гражданина согласно общепринятым принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией РФ.






Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   15


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница