Редакционный совет



страница11/16
Дата17.11.2018
Размер3.4 Mb.
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16

Рис.2

Выделим квадрат со стороной b. Разделим отрезок А1В пополам.



А1В = a-b, А1В1 =

От точки D отложим отрезок DK = А1В1 = , тогда



АК = b + = .

Прямоугольники В1ВСС1 и DD1K1K равны, следовательно мы представили прямоугольник, как разность двух квадратов со сторонами АВ1 = a - = и D1C1 = A1B1 = .

ab = - □ или аb = - .

Методами геометрической алгебры греки решали квадратные уравнения. Они развили планиметрию, основанную на применении циркуля и линейки.

В античности рассматривали три типа задач, приводящих к квадратным уравнениям:

1. Преобразовать данный прямоугольник в квадрат, т. е., говоря современным языком, решить уравнение х2 = аb.

Из тождества, приведенного выше, получали:

х2 = - .

Отрезок х является катетом прямоугольного треугольника, у которого даны катет и гипотенуза . С помощью циркуля и линейки легко построить искомый отрезок х.

Преобразовать прямоугольник в квадрат можно и другим способом, с помощью теоремы Пифагора. Площади квадратов, построенных на катетах, равны площадям прямоугольников (рис. 3)


Рис. 3
Построим окружность с диаметром АВ1=AD. Треугольник АКВ1 прямоугольный. На отрезке АК построим квадрат. Площадь квадрата равна площади данного прямоугольника (рис. 4).


Рис. 4
2. Приложить к заданному отрезку а прямоугольник данной площади S так, чтобы «недостаток» был квадратом. Это значит, что на отрезке АВ нужно построить прямоугольник АА1D1D (рис. 5), площадь которого равна S, так, чтобы «недостаток» DBB1 D1 был квадратом. По условию АВ = а. Обозначим BD = x. Тогда античная задача запишется в виде квадратного уравнения х(а – х) = S.



Рис. 5
Задачу стали называть эллиптической. Так звучало слово «недостаток» на греческом языке. Этот термин встречается у Архимеда в III в. до н.э.

3. К данному отрезку приложить прямоугольник заданной площади S так, чтобы «избыток» был квадратом (рис. 6). Пусть BD = х. Задача эквивалентна уравнению х (а + х) = S.
Рис. 6

Ее называли гиперболической. Название произошло от греческого слова «избыток» (гипербола). Термин ввел Аполлоний (около 200 г. до н.э.)

Приведенные примеры позволяют получить представление о геометрической алгебре.

Свой закон «Все есть число» Пифагор и его ученики распространяли повсюду, где это было возможным, в том числе и на строение Вселенной, которую они называли словом «космос», что в буквальном переводе означает строй, порядок, прекрасное устроение. Планеты, двигаясь вместе со своими небесными сферами, издавали звуки, которые соединялись в музыкальные созвучия. Так рождалась «музыка сфер». Позднее эта теория получила свое развитие в астрономических исследованиях Иоганна Кеплера.

Через две тысячи лет девиз пифагорейцев «Все есть число» прозвучал в устах Галилео Галилея так: «Великая книга природы написана на языке математики». Можно только поражаться гениальности предвидения пифагорейцев о том, что именно математика откроет человечеству тайны Вселенной и микромира и станет, по словам К. Гаусса, «царицей всех наук».

К.С. Носов,

кандидат исторических наук,

Н.О. Зарощинская
Артиллерийское вооружение русских крепостей

XVI–XVII вв.
Военное дело Русского государства в XVI–XVII вв. неоднократно привлекало внимание исследователей. Ряд работ был посвящен истории русской артиллерии и фортификации134. Однако такие аспекты, как оснащение крепостей артиллерией и особенности распределения орудий по укреплениям (стенам, башням и воротам), до сих пор остаются неисследованными. Отчасти восполнить эту лакуну и призвана данная статья.

Наиболее интересные сведения об артиллерийском вооружении крепостей можно почерпнуть из описи городов, составленной в 1678 г.135 В этом документе приводятся данные по 141 городу России, не включены только Москва и города и остроги Сибири. Столь большой список городов, единый временной срез и одинаковый подход к описанию позволяют выявить закономерности в распределении орудий по разным городам и регионам страны. Для сравнения распределения артиллерийского вооружения крепостей по времени будут привлечены также описи за другие годы. Данные источников сведены в табл. 1 (включено по несколько городов-крепостей из разных регионов). Города в таблице разделены на четыре группы: «Замосковные» города, как они названы в источниках, города к югу от Москвы и северо-западные города (Новгородская четверть). Города второй группы иногда в источниках называются «украинными», однако, так как границы «польской украйны» постоянно смещались, мы будем называть их просто городами к югу от Москвы. Города и остроги Сибири заслуживают отдельного исследования и здесь рассматриваться не будут.

Наибольшее число орудий, конечно, было в Москве. К сожалению, подробной описью орудий в Москве мы не располагаем, но о значительном артиллерийском парке свидетельствуют косвенные факты. Известно, что по случаю воцарения Федора Ивановича в Москве «гремело 170 медных пушек», а по случаю коронования Бориса Годунова салютовало «несколько сот исправных орудий». По свидетельству очевидцев, при Борисе Годунове на каждой башне и в каждых воротах Кремля, Китай-города и Белого города в Москве (ворот и башен в трех оградах насчитывалось более 120) «стояло по 4 и 6 орудий, кроме полевых пушек, коих там так много, что перечесть трудно»136.

Следующими за Москвой по численности артиллерийских парков шли крупные города на северо-западных и западных рубежах страны: в Новгороде в 1675 г. было 72 орудия, в 1678 г. уже 130, а в Пскове в том же 1678 г. находилось 247 единиц артиллерии (см. табл. 1). В 1696 г. Псковский наряд состоял уже из 435 орудий, из которых 85 единиц были расставлены «по воротам и по башням и в раскатах» трех линий обороны города, а остальные хранились в амбарах на «Казенном дворе». В Смоленске в 1670 г. числилось 370 исправных орудий, из которых 277 орудий было расставлено по укреплениям, а остальные находились в казенном амбаре137.

Немалое число орудий имел Белгород: если в 1633–1634 гг. здесь было всего 19 орудий, то в 1678 г. в этой ключевой крепости Белгородской черты находилось уже 115 единиц артиллерии.

В крупных тыловых «замосковных» городах, таких как Владимир, Переславль-Залесский и Суздаль насчитывалось меньше, но все же довольно много крепостных орудий — от 20 до 40 единиц. В крупных южных городах, оказавшихся к 1678 г. под защитой двух оборонительных линий, число орудий также было значительно: в 1678 г. в Алексине отмечено 20, в Зарайске — 28, в Коломне — 44, в Серпухове — 19. Таким образом, в крупных городах, даже тыловых, поддерживалось достаточное число орудий. Исключение составляет лишь Кашира, где было всего 8 орудий, и Муром, в котором все 19 орудий на поверку оказались негодными к стрельбе.

Южная граница Московского государства в XVI–XVII вв. постоянно отодвигалась все южнее. Опасность татарских набегов привела к созданию на этом направлении нескольких укрепленных линий. Еще в XV в. московские князья сосредоточивали оборону вдоль реки Оки. Система обороны получила название «Берег». Сегодня она известна также как Окская оборонительная линия. Правда, это не была еще единая линия обороны: лишь броды были преграждены сваями, вбитыми в дно реки, а города, стоявшие на «Берегу», — Коломна, Алексин, Перемышль, Таруса, Кашира, Серпухов, Калуга — были хорошо укреплены и снабжены сильными гарнизонами. Тула и Зарайск были выдвинуты южнее «Берега»; эти крепости ознаменовали начало освоения «Поля» — обширной малонаселенной территории, где не было городов и властвовали кочевники. Кроме того, Тула прикрывала путь на Москву по самому опасному, Муравскому шляху — главной дороге, по которой осуществляли набеги крымские татары. В середине XVI в. была создана первая единая оборонительная линия — Засечная черта. Ее создание в основном было завершено к 1566 г., хотя она продолжала совершенствоваться и укрепляться и позднее. Черта имела протяженность более 1000 км и состояла из укрепленных городов, лесных и водных преград и специально возведенных крепостей. Все военное и административное управление Чертой сосредотачивалось в Туле. В 1638 г. укрепления Засечной черты были восстановлены, перестроены и усилены. В период с 1635 по 1658 гг. далеко на юге была создана новая оборонительная линия — Белгородская черта. В конце XVII в. южнее Белгородской была построена еще одна оборонительная линия — Изюмская черта. Основные работы были завершены всего за два года (1679–1680 гг.), хотя некоторые, порой довольно крупные военно-инженерные мероприятия проводились и позднее (в 1681–1684 и 1690 гг.).

Знание времени создания оборонительных линий на юге Московского государства важно для понимания стратегической значимости каждого города-крепости, и соответственно их артиллерийского вооружения. К 1678 г. Изюмская черта еще не была построена, и юг Русского государства защищали две оборонительные линии — Засечная и Белгородская (Окская к тому времени перестала функционировать). Таким образом, из перечисленных в табл. 1 городов-крепостей в 1678 г. Алексин, Зарайск, Кашира, Коломна и Серпухов оказались в тылу, прикрытые двумя оборонительными линиями. Одоев и Тула находились на Засечной черте. Крепости Епифань, Данков, Дедилов и Лебедянь были расположены между Засечной и Белгородской чертами. Краснополье и Белополье были расположены к юго-западу от Москвы и Белгородская черта прикрывала их не полностью. Крепости Белгород, Болховец, Вольный, Карпов, Нежегольск и Хотмыжск находились на передовом участке обороны — непосредственно на Белгородской черте, будучи опорными пунктами обороны соответствующих участков. Белгород был ключевым узлом обороны, так как в нем было сосредоточено военно-административное управление Белгородской чертой.

Тула как ключевая крепость Засечной черты имела значительное число орудий: 43 в 1629 г. и 61 в 1678 г. Расположенный на той же Засечной черте Одоев располагал уже куда более скромным артиллерийским парком — всего 11 орудиями.

Немало орудий насчитывалось в крепостях, расположенных между Засечной и Белгородской чертами: в 1678 г. в Епифани было 21 орудие, в Данкове — 44, в Дедилове — 30, в Лебедяне — 18.

Как ни странно, артиллерийское вооружение южных пограничных крепостей было в среднем хуже вооружения тех крепостей, которые оказались прикрыты Белгородской чертой. В передовых крепостях, находившихся непосредственно на Белгородской черте, артиллерийский парк насчитывал в 1678 г.: в Болховце — 17 орудий, в Вольном — 9, в Карпове — 21, в Нежегольске — 6, в Хотмыжске — 24 орудия. И совсем удивляет слабое обеспечение артиллерией крепостей Краснополье (3 орудия) и Белополье (4 орудия).

До строительства Белгородской черты, в конце XVI в., южные крепости, такие как Коломна и Дедилов, имели большее число единиц артиллерии, чем в 1678 г.: в Коломне их было 93, а в Дедилове — 40. Не должен вызывать удивление тот факт, что вооружение крепости Епифань в 1571/72 гг. было намного слабее, чем в XVII в., — в то время эта крепость была владением князя И.Ф. Мстиславского; Иван Грозный конфисковал ее в 1572 г. и с тех пор она стала развиваться как важная крепость на южной границе.

Артиллерия в XVI–XVII вв. делилась на, так называемую, медную (из литой пушечной бронзы) и железную. К последним мы будем относить как железные кованые, так и чугунные литые орудия. В XVII в. старые «медные» орудия постепенно вытесняются железными. Первых становится все меньше, а вторых все больше. Старые образцы орудий, которые раньше изготовлялись из бронзы, теперь делают из железа. Например, затинные пищали, раньше «медные», в описях XVII в. уже значатся исключительно как железные (ср. Коломну в 1577/78 г. и в 1678 г. по табл. 1). Тюфяки в большинстве крепостей еще медные, но в Пскове все 25 тюфяков уже железные.

Что касается типов орудий «городового наряда», то наиболее часто встречается название «пищаль». Значительно реже использовался термин «пушка»: в описи городов, составленном в 1678 г., пушки упоминаются только в Муроме и Новгороде. Но при этом в Новгороде из 130 единиц артиллерии пушками названы 90 единиц, еще 32 «пищалями затинными», 5 — «верховыми пищалями» и 3 просто «пищалями» (см. табл. 1). Таким образом, человек, составлявший опись Новгорода, несомненно видел разницу между пушками и пищалями. Простое смешение понятий исключается. Термин «пушка» встречается с XIV в.138 В XVI в. он употребляется очень часто наряду с термином «пищаль» (например, пушки отмечены в Дедилове, Коломне и Свияжске). Существует мнение, что пушкой до XVIII в. называли короткоствольное орудие, а пищалью — любое длинноствольное, и лишь с начала XVIII в. значение термина «пушка» поменялось и приобрело современное значение — им стали называть длинноствольное орудие для настильной стрельбы139. Согласно другой точке зрения, пушками назывались крупнокалиберные орудия, стрелявшие преимущественно каменными ядрами навесным огнем, а пищалями — средне и мелкокалиберные орудия140. Как бы то ни было, получается, что в Новгороде артиллерийский парк заметно отличался от других крепостей (в Муроме все орудия были негодны к стрельбе и ориентироваться на этот город трудно). Вопрос, действительно ли новгородцы отдавали предпочтение короткоствольным или крупнокалиберным орудиям, требует специального исследования.

Орудия в XVI–XVII вв. описывались по длине ствола и весу ядра. Наибольшее распространение в крепостной обороне имели пищали полуторные (1,5 сажени), 2-х, полу-3-х и 3-х аршинные. Мера длины соответствовала длине ствола.

Нередко в описях крепостей встречаются волконеи и тюфяки. Волконеи (фальконеты) представляли собой относительно малокалиберные орудия, стрелявшие ядрами весом полгривенки или полфунта (0,2 кг). Тюфяки — орудия гаубичного типа, ствол которых разделен на камору и котел. В основном они предназначались для стрельбы «дробом» (железной картечью или камнями), и в этом отношении оказывались весьма эффективны в крепостной обороне. Но изредка встречались и тюфяки, стрелявшие ядрами. Например, в описи Одоева за 1678 г. дробовые тюфяки указаны к городовому и засечному наряду, а в полковом наряде числилось 3 тюфяка, стрелявшие ядрами весом по полу-4 гривенки ядро141.

Довольно редко в городовом наряде встречаются пушки или пищали верховые. Сегодня они больше известны под названием мортиры. Это были короткоствольные орудия крупного калибра с навесной траекторией стрельбы. Благодаря навесной траектории снаряд мог перелететь через крепостную стену и поразить цель за ней. С помощью мортир осаждающие атаковали цели внутри крепости, а защитники — осадные траншеи противника. Как правило, верховые пушки стреляли тяжелыми ядрами. А вот верховые пищали могли стрелять и дробью, например, в описи Зарайска в 1678 г. сказано: «3 пищали медные верховые, к ним дроби железные пол-3 пуда»142.

Исключительно к крепостной артиллерии относились пищали затинные (крепостные ружья) — малокалиберные орудия, стрелявшие пульками. Эти пищали часто снабжали крюком (гаком), который при стрельбе зацепляли за стену крепости для уменьшения отдачи. Отсюда происходит и другое название этих орудий — гаковницы. Иногда затинные пищали крепили на «собаках» или на «вертлюгах», позволявших менять угол вертикальной и горизонтальной наводки. В некоторых крепостях затинные пищали составляли значительную долю крепостной артиллерии, зачастую больше половины. Так, в Переславле-Залесском затинные пищали составляли половину городового наряду, в Алексине 16 пищалей из 20 были затинными, а в Белгороде из 115 орудий 73 были затинными пищалями. По подсчетам П. П. Епифанова143, в 1636–1640 гг. в 39 городах числилось 969 медных и железных пушек, в том числе 507 затинных пищалей, 83 волконеи (фальконета), 39 тюфяков, 25 пушек «дробовых», 139 полковых пушек, 17 «сороковых», 77 «полуторных», 9 скорострельных, 10 «стрелецких» и 63 просто «пищали». Таким образом, малокалиберные затинные пищали составляли более половины артиллерийского вооружения крепостей. Но многие крепости имели незначительное число затинных пищалей или не имели их вообще. К таким крепостям можно отнести Суздаль, Белополье, Болховец, Вольный, Зарайск, Карпов, Кашира, Краснополье, Лебедянь, Нежегольск, Одоев и другие (см. табл. 1).

В крепостях иногда размещали многоствольные или скорострельные орудия. Это были многозарядные орудия из нескольких стволов, расположенных в ряд («сороковые» пищали) или на вращающемся барабане («скорострельные» пищали). Многоствольные орудия стреляли либо залпом, либо последовательно из каждого ствола. Они оказывались особенно эффективны при обороне ворот и брешей в стене: один залп из таких орудий сразу приводил к значительным потерям в живой силе атакующих. С. Маскевич, описывая в своем дневнике Китай-город, отметил: «Там, между прочим, я видел одно орудие, которое заряжается сотнею пуль и столько же дает выстрелов; оно так высоко, что мне будет по плечо, а пули его с гусиные яйца»144.

В описях среди артиллерийского вооружения иногда встречаются и такие понятия, как «урывок», «отломок», «отрывок» и «вкладень». Принято считать, что «урывком» называлась пушка или пищаль, ствол которой получил повреждение (разорвался при стрельбе, видимо у дульного среза), но из которого еще можно было вести огонь. Следуя этимологии слов, можно предположить, что «отломок» и «отрывок» также представляли собой орудие, ствол которого получил повреждение у дульного среза. Значение слова «вкладень» неясно. Судя по описям, «отрывки» и «вкладни» стреляли дробом, «урывки» и «отломки» — ядрами. Хотя, возможно, это не общее правило, и для каждого конкретного образца после повреждений определяли, чем из него теперь можно стрелять.

В качестве снарядов использовались каменные, железные, свинцовые, медные и чугунные ядра, каменные ядра и железные «усечки», облитые свинцом, «дроб» в виде рубленных кусков металла. Примерно с середины XVII в. широкое распространение получают разрывные снаряды (пушечные гранаты).

Несмотря на введение еще в XVI в. калибровочно-измерительных циркулей («кружал») для изготовления пушек и ядер, четкой стандартизации не было даже в XVII в. Описи показывают, что существовало множество разнокалиберных орудий. Писцы обычно указывают число ядер к каждому орудию отдельно, и нередки были ситуации, когда к одному орудию много ядер, а к другому их нет совсем. Редко когда ядра подходили к нескольким пищалям.

Вызывает некоторое удивление отсутствие четкого соответствия между числом и типом орудий и числом обслуживавших их пушкарей и затинщиков (см. табл. 1). В Краснополье на 3 орудия приходилось 29 пушкарей и 48 их родственников, в Белополье на 4 орудия — 34 пушкаря и 7 родственников, а в Коломне на 44 орудия приходилось всего 33 пушкаря и затинщика, в Туле на 61 орудие — 29 пушкарей и 20 их родственников, в Ладоге на 32 орудия — 6 пушкарей и 4 человека их родственников, в Новгороде на 130 орудий — 40 пушкарей и 21 их родственник, в Пскове на 247 орудий — всего 71 пушкарь и 36 родственников. В Переславле-Залесском и Суздале в 1678 г. отмечено 26 и 18 орудий соответственно, но ни одного пушкаря или затинщика.

Как видно из табл. 2–4, каждую пушку, пищаль и тюфяк обслуживали обычно два пушкаря, затинную пищаль — один затинщик145. Исключения составляют только полуторная пищаль у Никитских ворот в Туле и «пищаль собака» у Наугольной башни-роската в Белгороде. Первую обслуживало 3 пушкаря, вторую — 4. Таким образом, в общем случае при расчете необходимого для крепости гарнизона число затинщиков должно равняться числу пищалей, а число пушкарей должно превосходить число пушек, тюфяков и прочих пищалей в два раза. Недостача пушкарей и затинщиков свидетельствует о том, что гарнизон крепости был недоукомплектован и крепость была плохо подготовлена к обороне.

Распределение артиллерийского вооружения по стенам и башням крепостей было неодинаковым. Согласно осадному списку Тулы (см. табл. 2), орудия помещали только на башнях и воротах, на пряслах не было ни одного орудия. Более того, даже не все башни имели хотя бы одно орудие. В Крапивне орудия были на каждой башне и на каждом прясле (по одной затинной пищали на прясло). Менее равномерным было распределение орудий в Белгороде (см. табл. 4). Здесь орудия в основном концентрировались в башнях и воротах. Некоторые башни имели даже по три орудия, зато другие не имели их вовсе (общее число башен крепости превышает число башен, перечисленных в табл. 4). В трех случаях орудия расположены возле ворот на стене.

Примеры неравномерного распределения орудий можно найти и в описях крепостей XVI в. Например, в крепости Епифань в 1571/72 г. орудия находились только в башнях: в воротной было 5 затинных пищалей и пищаль самопальная, в другой башне 1 пищаль затинная и 1 скорострельная, в третьей — 1 пищаль затинная. В Коломне в 1577/78 г. пушки или пищали указаны далеко не на каждой башне. На башнях было в лучшем случае по одному орудию. На стенах артиллерии не было вообще. Зато «в казне» (на складе) хранилось 74 железных пищали и 16 затинных медных пищалей. В случае опасности эти орудия перебрасывали на наиболее опасный участок обороны. В Дедилове в 1587/88–1588/89 гг. в Никольской воротной башне размещалось три пищали: скорострельная и две сороковых. На прилегающем прясле находилась сороковая пищаль и пищаль-фальконет, на Красной башне — пищаль-фальконет и сороковая пищаль, на Сторожевой башне — полуторная пушка и пищаль-фальконет, на прилегающем прясле — пищаль-фальконет, на Пятницких воротах — две пищали-фальконет, на прилегающем прясле — пищаль-фальконет, на Шестиугольной башне — полуторная пушка, сороковая пищаль и 25 затинных пищалей. На остальных участках обороны, как и «в казне» орудий не было. Таким образом, в Дедилове осадный голова счел нужным сконцентрировать орудия на описанном участке обороны (включая прясла) и в первую очередь на Шестиугольной башне146.

Равномерное распределение орудий по стенам и башням встречалось очень редко. В почти идеальном виде его можно наблюдать в Свияжске — крепости, сыгравшей важнейшую роль в походе на Казань 1552 г. В 1565/66–1567/68 гг., то есть примерно через 15 лет после взятия Казани, была составлена опись города, согласно которой почти на каждой башне и прясле находилось по одному орудию (полуторной пушке или фальконету). Любопытно, что к каждому орудию полагалось всего по два ядра и по два пороховых заряда («выпуска зелья»)147. Описи XVII в. демонстрируют значительно большие боезапасы. Однако вряд ли такое распределение снарядов в Свияжске было случайностью, ведь оно указано для всех 32 орудий. Возможно, при нехватке боеприпасов осадный голова счел, что при штурме орудие не успеет сделать больше двух выстрелов, и распределил снаряды равномерно.

Видимо, общих предписаний по распределению орудий и боезапаса не существовало и каждый воевода или осадный голова решал этот вопрос по-своему в зависимости от численности наряда и боеприпасов, требований обороны и своего опыта. Можно отметить лишь общую тенденцию концентрировать орудия в башнях и в первую очередь в воротных башнях. Прясла вооружались орудиями значительно реже и только после того, как на прилегающих башнях помещали хотя бы по одному орудию. В воротных и важных глухих башнях помимо полуторных и полковых пушек и пищалей часто помещали пищали сороковые, скорострельные и тюфяки, то есть орудия наиболее эффективные для уничтожения живой силы противника. На менее важных глухих башнях, как и на пряслах, зачастую ограничивались только затинными пищалями.

Возможно, близким к идеальному было распределение орудий по оборонительным оградам Москвы. Описывая Китай-город, С. Маскевич, польский офицер, участник интервенции начала XVII в., в своем дневнике писал: «Трудно вообразить… какое бесчисленное множество осадных и других огнестрельных орудий на башнях, на стенах, при воротах и на земле»148. То есть в Китай-городе орудия были размещены не только на башнях и у ворот, но и на стенах и на земле (видимо, на площадях и перед воротами). Можно предположить, что Московский Кремль был вооружен не хуже. Однако такое хорошее вооружение крепости было скорее исключением, чем правилом.

По описям второй половины XVII в. известно, что в 140 крепостях страны (не считая Москвы и сибирских городов) находилось около 4000 орудий149. Однако, несмотря на столь внушительный артиллерийский парк, в большинстве отдельно взятых крепостей орудий катастрофически не хватало. Единиц артиллерии было намного меньше, чем предусмотренных в крепостях пушечных боев. Даже в крупных городах на северо-западе страны, несмотря на казалось бы внушительный по общей численности артиллерийский парк, орудий явно было не достаточно. Например, в Новгороде в 1675 г. на 14 башен кремля приходилось 27 пушек, на 10 башен Земляного города — 10 пушек и 16 тюфяков, на 20 башен Окольного города на Софийской стороне — 9 пушек, а на 23 башни Окольного города на Торговой стороне — 10 пушек (см. табл. 1). Как видим, на каждой башне кремля и Земляного города могли разместиться по две пушки, но уже на внешних укреплениях (Окольный город) пушек было более чем в два раза меньше, чем башен. А ведь протяженность укреплений только Окольного города на Торговой стороне в то время составляла 2256 саженей. В городовых стенах, башнях и быках этой линии укреплений было устроено 190 пушечных боев150. Получается, что на 19 пушечных боев приходилась лишь одна пушка. В каждой деревянной башне Окольного города на Софийской стороне было устроено от 5 до 11 пушечных боев, в башнях-роскатах — от 18 до 28, а в двух каменных башнях этой линии обороны число пушечных боев достигало 37 и 43 соответственно151. Таким образом, девяти пушек, приписанных этой линии обороны, хватило бы на полное вооружение лишь одной, самой слабой деревянной башни. Можно предположить, что в случае опасности орудия перебрасывали с одного участка обороны на другой. Однако на перемещение и установку тяжелых орудий требовалось много времени. Вряд ли это можно было сделать при неожиданном штурме. Быстрая переброска с одного участка на другой была возможна только для затинных пищалей.

Орудия производились на Московском Пушечном дворе и на более мелких пушечных дворах в Устюге, Устюжне, Вологде, Новгороде, Пскове, на Тульских заводах и пр. Однако на изготовление одного крупного орудия уходило от одного до полутора лет. При такой медлительности производства неудивительно, что орудий не хватало. Положение с вооружением крепостей зачастую осложнялось бюрократической неразберихой. Снабжение городов артиллерией находилось в ведении Пушкарского приказа. Но при этом ряд городов (в основном южных крепостей на засеках, хотя их список также неоднократно менялся) относился непосредственно к ведению Пушкарского приказа, а другие — к ведению других приказов. Последние вынуждены были обращаться в Пушкарский приказ с просьбой выслать нужное число орудий в каждый конкретный город. Но Пушкарский приказ не спешил удовлетворять просьбы других приказов. Известна любопытная переписка Новгородского и Пушкарского приказов относительно артиллерийского снабжения Архангельска и Холмогор. В июне 1671 г. Новгородский приказ просил отправить в эти города взамен попорченных пожаром пушек 12 пищалей медных московского литья (считавшихся лучшими) и колесного мастера. Ни действий, ни ответа не последовало и в феврале 1673 г., то есть почти через два года, Новгородский приказ послал в Пушкарский вторую память о том же, добавив: «Архангельский город порубежный и корабельная большая пристань, и без ружья быть для приходу на воинских кораблях опасно». Однако требование опять не было исполнено под тем предлогом, что не указаны ни длина, ни калибр требуемых пушек. Пушкарский приказ намекнул, что обижен недостатком канцелярской корректности Новгородского приказа по делу 1669 г. Новгородский приказ снова требует присылки орудий, не медных, так хоть железных Тульского литья. Ответ Пушкарского приказа: железных пищалей нет. Тогда Новгородский приказ высылает память о присылке медных пищалей с точным указанием веса ядра. Окончательный ответ Пушкарского приказа: медных пищалей тоже нет!152 В таких условиях неудивительно, что одни крепости оказывались вооружены артиллерией лучше, другие заметно хуже.

Подводя итог, можно сделать ряд выводов:

1. Крепости были оснащены артиллерией неравномерно. Наибольшим артиллерийским вооружением располагали Москва и крупные города на западе и северо-западе страны (Смоленск, Псков, Новгород). Число орудий в них исчислялось несколькими сотнями. В южных, даже пограничных, крепостях размещалось меньше орудий — от всего нескольких единиц (3 в Краноснополье, 4 в Белополье) до чуть более четырех десятков (Данков, Коломна). Самый крупный артиллерийский парк в 1678 г. здесь имел Белгород (115 орудий).

2. Распределение артиллерии по типам орудий отличалось нерегулярностью: в одних городах больше половины орудий составляли затинные пищали, в других затинных пищалей не было вообще, зато присутствовали тюфяки, многоствольные и скорострельные орудия. Отсутствовало и четкое соответствие между числом и типом орудий и числом обслуживавших их пушкарей и затинщиков.

3. Общих предписаний по распределению орудий по укреплениям не существовало и каждый воевода или осадный голова решал этот вопрос по-своему в зависимости от численности наряда и боеприпасов, требований обороны и своего опыта. Наибольшее внимание при распределении орудий уделялось башням, и в первую очередь воротным башням. Прясла вооружались орудиями значительно реже и только после того, как на прилегающих башнях помещали хотя бы по одному орудию.

4. Во многих крепостях артиллерийского вооружения не хватало. Единиц артиллерии было намного меньше, чем предусмотренных в крепостях пушечных боев.



Список библиографических сокращений:

ДАИ — Дополнения к актам историческим, собранным и изданным Археографической комиссией.

ПКМГ — Писцовые книги Московского государства. СПб., 1872–1877.

ПСРЛ — Полное собрание русских летописей.

РГАДА — Российский государственный архив древних актов.
Таблица 1. Артиллерийское вооружение и численность орудийной прислуги в некоторых городах-крепостях XVI–XVII вв.153


Название крепости

Дата

Число пушкарей и затинщиков

Наряд

«Замосковные» города

Владимир


1678

24 пушкаря, розсыльщика и их детей

Медные:
1 пищаль,
7 пищалей.
Железные:
18 пищалей чешуйчатых,
1 пищаль,
12 пищалей затинных.
Всего: 39 ед.

Муром

1678

8 пушкарей

Железные:
10 горелых негодных к стрельбе пушек,
1 пушка без станка,
8 горелых изогнутых затинных пищалей без станков.
Всего: 0 ед. годных

Переславль-Залесский

1678



Железные:
1 пищаль,
11 пищалей,
1 пищаль,
13 пищалей затинных.
Всего: 26 ед.

Суздаль

1678



Медные:
3 пищали,
Железные:
1 пищаль,
2 пищали чешуйчатые,
5 пищалей,
4 пищали затинные.
Всего: 18 ед.

Города к югу от Москвы


Алексин

1678

60 пушкарей

Медные:
3 пищали.
Железные:
1 пищаль,
16 пищалей затинных.
Всего: 20 ед.

Белгород

1633

44 пушкаря и затинщика

15 пищалей,
4 тюфяка.
Всего: 19 ед.

Белгород

1634

44 пушкаря и затинщика

15 пищалей,
4 тюфяка.
Всего: 19 ед.

Белгород

1678

70 пушкарей + 52 их родственника

Медные:
9 пищалей и тюфяков,
1 урывок,
4 негодные к стрельбе пищали.
Железные:
32 пищали,
73 пищали затинные.
Всего: 115 ед.

Белополье

1678

34 пушкаря + 7 их родственников

4 пищали железные.

Болховец

1678

18 пушкарей + 19 их родственников

Медные:
1 пищаль,
5 тюфяков.
Железные:
10 пищалей,
1 пищаль затинная.
Всего: 17 ед.

Вольный

1678

17 пушкарей + 11 их родственников

9 пищалей медных.

Данков

1678

38 пушкарей + 49 их родственников

Медные:
4 пищали.
Железные:
20 пищалей,
3 пищали дробовые,
17 пищалей затинных.
Всего: 44 ед.

Дедилов

1587/88 –1588/89

15 пушкарей,
23 затинщика

1 пищаль скорострельная,
5 пищалей сороковых,
7 пищалей волконет,
2 пушки полуторные,
25 пищалей затинных.
Всего: 40 ед.

Дедилов

1678

31 человек пушкарей и затинщиков

2 пищали медные полуторные,
11 пищалей железных,
17 пищалей затинных.
Всего: 30 ед.

Зарайск

1678

33 пушкаря

Медные:
6 пищалей,
3 пищали верховые, стрелявшие дробью,
2 тюфяка.
Железные:
11 пищалей,
6 пищалей затинных.
Всего: 28 ед.

Епифань

1571/72



1 пищаль самопальная,
1 пищаль скорострельная,
7 пищалей затинных.
Всего: 9 ед.

Епифань

1678

19 пушкарей

Медные:
4 пищали.
Железные:
1 пищаль,
16 пищалей затинных.
Всего: 21 ед.

Карпов

1678

43 пушкаря + 9 их родственников

Медные:
5 пищалей, одна из которых негодная.,
4 негодных тюфяка.
Железные:
11 пищалей,
1 пищаль чугунная.
Всего: 21 ед.

Кашира

1678

24 пушкаря и затинщика

Медные:
4 пищали.
Железные:
4 пищали волконеи.
Всего: 8 ед.

Коломна

1577/78




Всего: 157 ед.
из которых «в казне»:
74 железных пищали и
16 затинных медных пищалей.

Коломна

1678

33 пушкаря и затинщика

Медные:
2 пищали полуторные,
4 пищали волконеи,
3 пищали,
1 пищальный отломок.
Железные:
12 пищалей волконей,
22 пищали затинные.
Всего: 44 ед.

Краснополье

1678

29 пушкарей + 48 их родственников

3 пищали железные

Лебедянь

1678

39 пушкарей

Медные:
7 пищалей.
Железные:
8 пищалей,
3 пищали затинные.
Всего: 18 ед.

Нежегольск

1678

12 пушкарей + 17 их родственников

6 пищалей железных

Одоев

1678

24 пушкаря,
7 затинщиков

Медные:
1 пищаль,
2 тюфяка.
Железные:
4 пищали,
2 пищали,
2 волконеи.
Всего: 11 ед.

Серпухов

1678

63 пушкаря и затинщика

40 пищалей, из которых целых только 19.

Тула

1629

51 пушкарь и затинщик

33 пищали,
2 тюфяка,
8 затинных пищалей.
Всего: 43 ед.

Тула

1678

29 пушкарей + 20 их родственников

Медные:
9 пищалей.
Железные:
5 пищалей,

1 пищаль скорострельная,


Неизвестно какие:
39 пищалей,
7 пищалей дробовых.
Всего: 61 ед.

Хотмыжск

1678

19 пушкарей + 2 их сына

20 пищалей медных,
4 пищали железные.
Всего: 24 ед.

Северо-западные города (Новгородская четверть)


Ладога

1678

6 пушкарей + 4 их родственника

Медные:
7 пищалей полуторных,
3 пищали полковые,
2 пищали верховые,
2 тюфяка.
Железные:
1 пищаль полуторная,
1 пищаль полковая долгая,
1 тюфяк немецкий судовой,
15 пищалей затинных.
Всего: 32 ед.

Новгород

1675

40 пушкарей

Кремль:
27 пушек.
Земляной город:
10 пушек и 16 тюфяков «дробовых».
Окольный город на Софийской стороне:
9 пушек.
Окольный город на Торговой стороне:
10 пушек.
Всего: 72 ед.

Новгород

1678

40 пушкарей + 21 их родственник

Медные:
35 пушек,
5 верховых пищалей.
Железные:
55 пушек,
3 пищали,
32 пищали затинные.
Всего: 130 ед.

Псков

1678

71 пушкарь + 36 их родственников

Медные:
5 пищалей больших,
9 пищалей полковых,
19 пищалей полуторных,
3 пищали левик,
4 пищали волконет,
5 пищалей,
1 пищаль скорострельная,
1 пищаль дробовая,
7 отрывков.
Железные:
11 пищалей «хвостуша на собаке»,
7 пищалей чугунных,
1 пищаль скорострельная,
1 вкладень,
25 тюфяков,
1 пищаль раномыжская,
147 пищалей затинных.
Всего: 247 ед.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница