Редакционный совет


Международные отношения и мировая политика



страница7/16
Дата17.11.2018
Размер3.4 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   16

Международные отношения и мировая политика

И.Ф. Селиванова,

кандидат исторических наук

Казус Косово и перспективы государственности Приднестровской Молдавской Республики
Независимость Косово, полученная, благодаря усилиям США и ЕС, агрессия Грузии в отношении Южной Осетии и последующее признание Россией Южной Осетии и Абхазии в качестве независимых государственных образований актуализировали проблему “замороженных” конфликтов на постсоветском пространстве. Сложность их разрешения хорошо просматривается на примере Приднестровской Молдавской Республики. Приднестровье стало очередным местом, где столкнулись геополитические интересы Запада и России. Москва после массированной информационной войны, объявленной ей США и большинством государств Западной и Центральной Европы в результате событий в Южной Осетии в августе 2008 года, на примере урегулирования молдавско-приднестровского противостояния предприняла попытку доказать свою приверженность мирным способам разрешения конфликтов.

17-летний период существования ПМР как государственного образования продемонстрировал жизненность и завидную устойчивость республики, несмотря на отсутствие ее международного признания. Основными факторами жизнестойкости ПМР стали консолидированность общества и политического класса Приднестровья по отношению к политическому курсу и культурной политике руководства Республики Молдавия (РМ). Лидеры ПМР оказались на вершине власти именно потому, что заняли позиции, поддержанные и поддерживаемые большинством населения, правильно оценив массовые настроения приднестровского общества.

Конфликт между левым и правым берегами Днестра возник еще в конце 80-х годов прошлого века, когда на фоне приближающегося развала СССР националистические силы Молдавии взяли курс на максимальное сближение с Румынией, активно проводили политику воинствующей русофобии, когда лозунг «чемодан, вокзал, Россия» звучал настоятельной рекомендацией для русскоязычного населения Молдавии. В этих условиях Приднестровье, где сконцентрированы основные промышленные предприятия Молдавии, имевшие на тот момент прямое союзное подчинение, отчетливо представляло собственную перспективу в условиях прорумынской Молдавии или Молдавии в составе Румынии. О сохранении прежнего, зачастую привилегированного положения левобережной части Молдавии уже не могло быть и речи. Поэтому еще в сентябре 1990 года Приднестровье провозгласило себя Приднестровской молдавской советской социалистической республикой (ПМССР), впоследствии Приднестровская Молдавская республика - ПМР. Однако представлять разгоревшийся тогда конфликт только как конфликт элит было бы неверно. Неприятие политики молдавского руководства, изгнание из парламента страны представителей Левобережья и особенно языковая политика Кишинева, провозглашавшая единственным государственным языком молдавский (румынский) натолкнулась на возмущение всего полиэтничного населения Приднестровья, представленного приблизительно поровну русскими, украинцами и молдаванами, говорившими на русском языке.

В августе 1991 года правобережная Молдавия документально оформила свою государственность. Тирасполь, который стал столицей Приднестровской Молдавской республики, стал формировать собственные органы власти, в том числе и силовые структуры на левом берегу Днестра и в городе Бендеры, который вошел в состав нового образования, хотя и находится на правом берегу. С таким положением вещей не захотел мириться Кишинев, попытавшийся силовым путем восстановить свою юрисдикцию на данной территории. В июне 1992 года вспыхнул ожесточенный вооруженный конфликт, конец которому довольно быстро положил генерал А.И.Лебедь, командовавший тогда 14-ой российской армией, расквартированной в Приднестровье. Однако «синдром осажденной крепости», сформировавшийся после вооруженной фазы приднестровского конфликта летом 1992 года, сохраняется и поныне. А на тот момент и в течение еще длительного времени антикишиневские и антирумынские настроения стали сильнейшим фактором, объединившим общество и власть Приднестровья, сохраняя ситуацию в регионе в стадии перманентной обостренности.

Конкретные договоренности о форме сосуществования ПМР и РМ так и не были достигнуты, несмотря на то, что приднестровский конфликт, практически лишенный этнического и конфессионального (как в Косово, Абхазии и Нагорном Карабахе) компонентов, казался наиболее легко разрешимым. Тем не менее, позиции сторон отличаются еще большей несовместимостью, нежели в 90-е годы ХХ столетия и в начале XXI века. Казалось, острота конфликта должна была сгладиться. Силовые акции со стороны Молдавии больше не возобновлялись. Вопрос объединения Молдавии с Румынией снят с повестки дня. Однако нормализации отношений между Кишиневом и Тирасполем не произошло.

Почему? Отчасти потому что Приднестровье как самодостаточный экономический регион, обладающий экспортным потенциалом, вплоть до последнего времени не нуждался в хозяйственных связях с правобережной, преимущественно сельскохозяйственной Молдавией. Кроме того, регион пользовался и продолжает пользоваться экономической, политической и военной поддержкой российской стороны. И наконец, антикишиневские настроения по-прежнему активно внедряются в умы и настроения приднестровских граждан. Немало в этом отношении делают и молдавские власти, которые в неуважительном тоне ведут диалог с левобережными властями, и изображают Приднестровье в негативном свете в глазах международного сообщества.

Главное, однако, состоит в том, что конфликтующие стороны ориентированы на соперничающие между собой международные силы и структуры, которые имеют несовпадающие взгляды на пути решения приднестровского конфликта. Поиски компромисса ведутся обеими сторонами конфликта, государствами-посредниками Россией и Украиной, а также ОБСЕ. С 2005 года наблюдателями стали США и ЕС. Таким образом, нынешний формат переговоров выражается формулой ”2+5”. Однако согласья нет как у самих участников конфликта, так и у посредников. Республика Молдова видит решение приднестровского вопроса только в рамках единого государства, с предоставлением Приднестровью статуса автономного района. Приднестровье, напротив, настаивает на собственной независимости, в крайнем случае, согласно на широкую федерацию.

Несмотря на наличие внутренних трений между исполнительной и законодательной ветвями власти в ПМР, «во внешнем плане все едины – Приднестровье должно сохранить свою независимость», - писали «Молдавские ведомости» в октябре 2008 года.43 «Позиция Шевчука (Председатель парламента ПМР, представляющий республику на международных форумах, так как Президент ПМР И.Н.Смирнов лишен въездной визы в страны Евросоюза – И.С.) или другого «прозападного» приднестровского политика Андрея Сафонова, сводится к необходимости создания между Молдавией и Приднестровьем союзного государства по типу Сербии-Черногории, и с таким же возможным исходом, к которому пришли они - развод и девичья фамилия».44

После вооруженной стадии конфликта 1990-1992 годов первым крупным успехом на пути урегулирования конфликта стало подписание в 1997 году «меморандума Примакова», который закрепил принципиальное положение о сосуществовании Приднестровья и Молдавии в рамках общего государства. Однако сам термин «общее государство» трактовался сторонами по-разному. В Кишиневе его понимали как «унитарное», а в Тирасполе – как «федеративное». Только в 2002-2003 годах на встрече в Киеве обе стороны впервые согласились строить федеративное государство.

В ноябре 2003 года появился проект, подготовленный Россией и получивший название «меморандум Козака». В его основе лежала идея ассиметричной федерации, с его положениями выразили согласие и Кишинев, и Тирасполь. Однако подписание документа было сорвано за день до официальной церемонии из-за отказа президента Молдавии Владимира Воронина. Столь резкое изменение позиции молдавской стороны было вызвано недовольством ОБСЕ, которая фактически была устранена от процесса выработки соглашения, являясь официальным посредником процесса урегулирования. Кроме того, возражения ОБСЕ вызвало положение меморандума о сохранении в Приднестровье российского военного присутствия.

Отказавшись от подписания предложенного Москвой плана урегулирования, Кишинев резко сменил и внешнеполитическую ориентацию с пророссийской на евроинтеграционную. Эта эволюция сопровождалась ужесточением позиции Кишинева в отношении Тирасполя, который предлагалось исключить из переговорного процесса. В то же время Воронин пытался интернационализировать процесс урегулирования и расширить формат переговоров за счет Европейского Союза и США. Осенью 2004 года он отказался от идеи федерации и предложил заменить российских миротворцев на международных. Российско-молдавские отношения резко ухудшились, с российской стороны последовал запрет на экспорт в Россию молдавской сельхозпродукции, а затем и вина. Переговорный процесс был не только заморожен, но и осложнен двусторонними проблемами между берегами.

После победы «оранжевой революции» и объявления Киевом евроинтеграции основным приоритетом внешней политики Украины, усилия Кишинева по решению приднестровской проблемы получили поддержку с украинской стороны. Новые украинские власти, не связанные политическими обязательствами в деле приднестровского урегулирования ни с российской стороной, ни с приднестровскими властями – в сфере экономического приграничного сотрудничества, активизировали свое участие в разрешении конфликта. В 2005 году был обнародован так называемый «план Ющенко», который предусматривал для Приднестровья статус особого региона. План был рассчитан на полтора года и предусматривал демократизацию «сепаратистской территории». Получив поддержку со стороны Киева, парламент Молдавии в июле 2005 года принимает «Закон об основных положениях особого правового статуса населенных пунктов левобережья Днестра (Приднестровья)». В соответствии с этим документом Приднестровье могло рассчитывать только на автономный статус в составе унитарного молдавского государства. Закон вызвал негативную реакцию Тирасполя и привел к очередной блокировке переговорного процесса.

В марте 2006 года Кишинев при активном участии Украины и Евросоюза вводит новые таможенные правила на украинско-молдавской границе. Суть новых правил сводилась к следующему: чтобы иметь возможность экспортировать любые товары, произведенные в Приднестровье, предприятия региона должны зарегистрироваться (на временной или постоянной основе) в Регистрационной палате Республики Молдова и получить молдавские таможенные печати, а также сертификаты происхождения товаров. Таким образом, в соответствии с молдавско-украинским межправительственным соглашением украинские таможенные посты, находящиеся на границе Украины и Приднестровья, стали пропускать приднестровские грузы только в том случае, если они были оформлены молдавской таможней. Экспорт товаров из Приднестровья резко уменьшился, предприятия республики стали сокращать, а затем и останавливать выпуск продукции, перестали отчислять денежные средства в бюджет. В 2007 году дефицит бюджета ПМР составил 50% и, как следствие, возникли проблемы с несвоевременной выплатой зарплаты работникам бюджетной сферы, пенсий – пенсионерам, возникли сбои в деятельности некоторых государственных учреждений.

Расчет Молдавии и Украины строился на том, что резкое ухудшение экономического положения ПМР и недовольство населения сделают приднестровскую правящую элиту сговорчивее по отношению к их планам урегулирования приднестровского конфликта. Первоначально эти расчеты не оправдались. Но по мере ухудшения экономической ситуации среди предпринимателей и населения края стали нарастать компромиссные настроения. Лидеры ПМР прекрасно понимали, что попытки молдавско-украинских организаторов блокады «дожать» Приднестровье почти наверняка завершились бы успехом, если бы не финансовая поддержка и гуманитарная помощь России. Игорь Смирнов отмечал в этой связи, что «если бы не поддержка великой России, последствия от блокады могли бы быть катастрофическими»45.

В свою очередь, Кишинев видит восстановление единого хозяйственного и экономического пространства Молдовы как первый шаг на пути объединения Приднестровья с остальной частью Молдовы. В Кишиневе также считают, что в Тирасполе «необоснованно и цинично отвергают любые конструктивные шаги, направленные на последовательное и мирное разрешение приднестровского конфликта, включая введение льготного режима регистрации и деятельности хозяйствующих субъектов Приднестровья». Значительная часть приднестровских предприятий вынуждена была принять новые условия хозяйствования с тем, чтобы иметь возможность работать, в том числе в сфере внешнеэкономической деятельности, получив свободный доступ на рынки как стран СНГ, так и Евросоюза46.

На территории ПМР действуют около ста почти не связанных с экономикой Молдавии предприятий, 90% продукции которых экспортируется в страны СНГ и другие регионы мира. Фактическая экономическая самостоятельность Приднестровья объясняет одну из основных причин возникновения конфликта между Кишиневом и Тирасполем: приднестровская элита взяла курс на отделение от Молдавии, как только изменилось ее положения в системе политической власти Молдавии, то есть когда она потеряла возможность влиять на политику молдавской столицы. Поэтому ныне молдавско-приднестровский конфликт, свободный от этнополитического и религиозного компонентов, все более превращается в конфликт элит Кишинева и Тирасполя.

Россия рассматривала новую таможенную ситуацию на украинско-приднестровской границе прежде всего с политической точки зрения. Москва, учитывая евроатлантическую ориентацию Украины и Молдовы, их членство в ГУАМ и Сообществе демократического выбора, в попытках экономического блокирования Приднестровья усматривала очередной план по дальнейшему сокращению российского влияния на постсоветском пространстве.

Весь период самостоятельного существования Приднестровье пользовалось политической и экономической поддержкой Российской Федерации. На территории ПМР все эти годы находилась ограниченная группировка вооруженных сил России, здесь продолжают находиться склады с вооружением бывшей Советской Армии, вывезенным из стран Восточной Европы после распада СССР. Ныне на территории Приднестровья находятся полторы тысячи солдат Российской Армии, 500 из которых – миротворцы. Российские военнослужащие принимают участие в миротворческой операции в Приднестровье с 1992 года в составе совместных сил, куда также входят контингенты миротворцев Молдавии и Приднестровья, а также военные советники Украины. Представитель Верховного Совета ПМР по межпарламентским связям Григорий Маракуца считает, что «присутствие миротворцев России означает участие в нашей судьбе Российской Федерации и придает жителям Приднестровья определенную уверенность в завтрашнем дне»47.

В настоящее время приднестровский конфликт представляет собой характерный для постсоветского пространства пример неурегулированного регионального кризиса. Переговоры между Кишиневом и Тирасполем не ведутся с марта 2006 года. Нынешнее состояние двусторонних отношений продолжает характеризоваться как «замороженный конфликт», хотя это не совсем так. «Замороженным» по существу является только военный конфликт, в то время как «война двух берегов Днестра» во всех других своих формах продолжается.

В последние годы из-за геополитических изменений, связанных с расширением НАТО и ЕС на восток, проблема приднестровской государственности чрезвычайно актуализировалась. Приднестровский регион оказался в непосредственной близости с расширенным ЕС. Развертывание конкурентной борьбы за постсоветское пространство со стороны крупнейших акторов международных отношений не могло не затронуть Приднестровье. Евроатлантический выбор Украины и Молдавии заставляет их, а также США, НАТО и Объединенную Европу предпринимать активные усилия в направлении реинтеграции Приднестровья в Молдавию.

В какой степени это соответствует интересам Приднестровья, Молдавии и России? Все зависит от того, на каких условиях эта реинтеграция произойдет, в какой мере будут учтены интересы заинтересованных сторон. Поскольку добровольного намерения возвратиться в состав Молдавии у Тирасполя не наблюдается (большинство населения республики отказывается реинтегрироваться в Молдавию даже в форме конфедерации), а применение насильственных методов Кишиневом повлечет за собой вполне предсказуемые действия со стороны России и осуждение мировым общественным мнением, то силовой вариант решения этого вопроса в нынешних условиях не имеет шансов на успех.

У Молдавии и ее помощников в деле реинтеграции ПМР на условиях Кишинева остается испытанный и не однажды оправдывавший себя вариант действий – подрыв внутренней консолидации приднестровского общества. Тем более что в последнее время для этого в ПМР появились и объективные внутренние причины. Специфика нынешней стадии внутриполитического развития ПМР заключается в расхождении целого ряда интересов как внутри самой приднестровской элиты, так и между интересами элиты и общества. Однако и элита, и общество пока что единодушны в стремлении добиться суверенного статуса для Приднестровья и сохранить пророссийскую ориентацию ПМР. На проведенном 17 сентября 2006 года референдуме 97% принявших в нем участие приднестровцев высказались против объединения с Молдавией и за независимость ПМР с последующим свободным присоединением к Российской Федерации48.

Понимая недостаточную обоснованность подобного сценария развития событий, и политический класс, и население понемногу эволюционируют в сторону признания эвентуально возможными и других вариантов. Элита – с целью сохранения власти и собственности, полученной в результате приватизации49, население – в надежде на улучшение своего материального положения. В этом направлении работает и Европейский союз, который в рамках сотрудничества с Молдавией в формате Европейской политики соседства предоставил ей 1,2 млрд. евро на осуществление экономических реформ. Представитель ЕС в Молдавии Кальман Мижей полагает, что «европейская интеграция помогает Республике Молдова быть более привлекательной для приднестровского региона и, в некотором роде, притягивать его к сильной интеграции» с Молдавией50.

Однако процесс смены акцентов во взглядах приднестровского общества на собственное будущее находится в самом начале. О его желательности сейчас открыто заявляет только немногочисленная приднестровская оппозиция, которая считает неизбежной ту или иную форму совместного сосуществования с Молдавией в рамках общего государства. Таковых, по результатам референдума 2006 года, оказалось 3,3% от числа принявших в нем участие51. Оппозиционная приднестровская газета «Человек и его права» писала в этой связи: «Мы не смогли устоять перед наступлением изоляционизма и олигархии, согласились с увековечиванием статуса непризнанности, желанного нашими властями, но губительного для нас, жителей Приднестровья. Мы безропотно позволили распродать нашу общенародную собственность за гроши в результате судорожной приватизации, разогнали посредством нищеты и безработицы трудоспособное население по городам и весям ближнего и дальнего зарубежья. Мы позволили растоптать ростки демократии, изменить государственный строй, заменить демократию диктатурой». Несмотря на резкость оценок, свойственную этому оппозиционному изданию, очевидно, что при внешней монолитности приднестровская государственность сталкивается с вызовами внутри своей политической системы.

Родовые признаки государства, отличающие его от всех других политических институтов, составляют в то же время критерии, позволяющие судить и об уровне законченности его становления, и о степени его зрелости, и о степени устойчивости, стабильности. С этой точки зрения, одним из главных внешних проявлений стабильности государства выступает территориальный признак – государство как единая территориальная организация политической власти в рамках всей страны. С этой точки зрения, непризнанность ПМР международным сообществом формально означает, что ее территория продолжает считаться частью Республики Молдова, несмотря на ее реальное управление Тирасполем, а не Кишиневом.

Тесно связана с этим и ситуация, характеризующая другой важнейший признак государства – его суверенитет. Следует отметить, что этот признак нередко трактуется однобоко – только как государственно-национальная независимость. На самом деле понятие государства как суверенной организации имеет две составляющие:

– верховенство и независимость для любых других властей, политических институтов, организаций и структур внутри страны;

– внешнюю независимость по отношению к другим государствам или группам, союзам государств.

Из этих двух составляющих первая является определяющей при рассмотрении формы, характера, стабильности и внутренней устойчивости государства. И если мотивация требования суверенитета ПМР с самого начала вызывала некоторые сомнения с точки зрения международного права, то реальная независимость властей Тирасполя от Кишинева и их контроль над территорией республики стали бесспорными фактами.

Внешними составляющими легитимности приднестровского государства можно признать:

– многолетнее участие в переговорном процессе с Молдовой в качестве суверенной стороны;

– признание суверенитета ПМР де-факто со стороны влиятельных международных сил;

– нелегитимный (с нарушением законов того времени) выход Молдавии из состава СССР;

– срыв Молдавией подписания согласованного меморандума (план Козака) в 2003 году.

Таким образом, приднестровская государственность в ее нынешнем виде носит недостаточно устойчивый характер почти исключительно из-за ее непризнанности мировым сообществом. При этом международно-правовые основания признания независимости Приднестровья убедительно представлены в трудах не только приднестровских и российских правоведов52, но и юристов-международников других стран. Так, П. Брюно, советник международного криминального суда в Гааге, преподаватель Нью-Йоркского и Парижского университетов, Филипп Шансе Вельмот, бельгийский юрист-конфликтолог, Олег Верник, юрист, преподаватель Киевского национального университета им. Т. Шевченко в своей совместной монографии «Международное право и независимость Приднестровья» пришли к однозначному выводу о том, что суверенитет и независимость ПМР полностью обоснованы с точки зрения международного права53.

Кроме того, в отличие от молдавской политической элиты и большинства молдавских партий, у политических сил Приднестровья есть и общие ценности, и единство позиций по ряду важнейших вопросов, имеющих стратегическое значение для будущего их государства. Так, например, практически все партии Приднестровья видят будущее своего региона в развитии тесных и многосторонних связей с Россией, высоко ценят пусть и не признанную де-юре, но существующую де-факто «независимость региона» и готовы бороться за суверенные права Приднестровья.

В целом же события последнего времени еще раз подтвердили, что Приднестровье остается заложником в «великой геополитической игре» России, Европы, США и НАТО, вступивших в новую фазу геополитического передела постсоветского пространства. Именно результатами этой борьбы, как представляется, в значительной степени определяются перспективы сохранения приднестровской государственности. ПМР – это одна из тех чувствительных невралгических точек в Евразии, обладание которыми может позволить или не допустить той или иной стране претендовать на роль евразийской державы. В то же время многие эксперты считают, что сохранение нынешнего статус-кво предпочтительно для основных акторов приднестровского конфликта. Они пока что не готовы к решительному слому политической ситуации в регионе.

Вместе с тем в последние годы наблюдается ускоряющийся рост влияния на жизнеспособность политического режима ПМР совокупности ряда внутриполитических обстоятельств. Прежде всего это касается монолитности правящего класса непризнанного государства, которая дала серьезные трещины. Мобилизационный режим развития, поддерживаемый сохранением конфронтации с Молдовой, синдромом «осажденной крепости», как представляется, находится на грани исчерпания своих возможностей. Процесс активной приватизации, пришедшийся на начало нового века, создал новые кланы в элите, экономические интересы которых настойчиво требуют выхода на рынок Евросоюза54. Они нуждаются в легитимации своей внешнеэкономической деятельности, что реально либо в результате международного признания ПМР, либо интеграции Приднестровья в государственное пространство Республики Молдова.

В последнее время руководство Молдавии довольно умело использует «кнут» и «пряник» в отношении Приднестровья. В октябре 2007 года, то есть спустя полтора года после начала «таможенного кризиса» на приднестровско-украинском участке границы, президент В. Воронин выступил с рядом инициатив, получивших название «проектов по укреплению мер доверия между Кишиневом и Тирасполем», предложив:

– допустить крупные приднестровские фирмы на рынок ЕС с условием их регистрации в Кишиневе;

– снять приднестровские таможенные и пограничные посты;

– приступить к демилитаризации зоны безопасности между Правобережьем и Левобережьем республики;

– превратить в совместные вооруженные силы;

– реформировать Тираспольский университет, аккредитовав его в Кишиневе и открыв для абитуриентов всей Молдавии;

– создать совместное телевидение Кишинев-Тирасполь под эгидой неправительственных организаций обеих частей РМ;

– поделиться с Приднестровьем международной гуманитарной помощью, полученной на борьбу с последствиями засухи 2007 года.

Предложения Кишинева были поддержаны посредниками (Россией, Украиной и ОБСЕ) и наблюдателями (США и ЕС) процесса переговоров по приднестровскому урегулированию. Поддержала их и определенная часть приднестровской элиты, однако исполнительная власть Тирасполя отнеслась к ним весьма сдержанно. Она справедливо отмечала тот факт, что предложения молдавского лидера не были в официальном порядке представлены приднестровскому руководству и не подкреплены никакими гарантиями Кишинева. По мнению официального Тирасполя, эти предложения выглядели скорее как личная инициатива президента В. Воронина, полномочия которого заканчиваются весной 2009 года, а перспективы его переизбрания на очередной срок весьма неопределенны.

Но, так или иначе, эти инициативы В. Воронина могли бы содействовать сближению Приднестровья и Молдавии, если бы не позиция самого Воронина, который в своих предложениях назвал Приднестровье «оккупированной территорией». Кроме того, в новых молдавских предложениях никак не упоминался главный для приднестровцев вопрос – о вариантах политического устройства предполагаемого общего государства. Таким образом, молдавский президент под видом «нового» предложил хорошо забытый старый вариант – сначала реинтегрировать страну, а затем договариваться о политическом урегулировании конфликта. Кишинев по-прежнему остается на позиции, сформулированной молдавским парламентом в 2005 году, согласно которой Приднестровье может рассчитывать только на статус автономии в составе Молдавии55. Молдавская сторона отвергает любые варианты федерализации или конфедерализации республики.

В этих условиях официальный Кишинев, как писала газета «Приднестровье», «приступил к поиску подходов к крупному приднестровскому бизнесу и отдельным неправительственным организациям Приднестровья, способным повлиять на государственную политику»56. Молдавия стала делать ставку не на переговорный процесс, а на заинтересованность предпринимателей и общественности ПМР в реализации открывавшихся молдавскими предложениями возможностей. К числу таковых относились обещанные Молдавией гарантии неприкосновенности собственности всех физических и юридических лиц Приднестровья. «Никакого копания в истории смены владельцев и прочих расследований мы проводить не собираемся», – заявлял В. Воронин, отмечая при этом, что закон может быть принят только в пакете с согласием Приднестровья на предлагаемый вариант автономии57.

Очевидно, что в последнее время Кишинев начинает игру по новому сближению с Москвой, столкнувшись с обострением молдавско-румынских отношений, связанных с политикой Бухареста по румынизации Молдавии. Последнее обстоятельство особо беспокоит власти Молдавии, поскольку после вступления Румынии в ЕС выросло число молдаван, желающих получить румынское гражданство. На конец 2007 года 500 тысяч молдавских граждан уже имели гражданство Румынии, а еще 500 тысяч подали заявления на его получение. Это обстоятельство позволило ряду наблюдателей даже писать о Молдавии как об «исчезающем государстве».

Перемены в российско-молдавских отношениях позволили экспертам говорить о реализации плана «Козак-2», который предлагает урегулировать застарелый конфликт элит РМ и ПМР с помощью выделения квот Приднестровью в органах власти объединенной Молдавии. Согласно опросу, проведенному молдавским Центром социологических исследований и маркетинга CBS AXA в августе – сентябре 2007 года, 60% респондентов согласились с тем, что в случае объединения с Левобережьем представителям региона должна быть предоставлена квота мест (представительство) в парламенте и кабинете министров Молдавии58.

В целом эксперты оценивают активизацию деятельности Кишинева на приднестровском направлении в тесной связи с возможной угрозой «исчезновения» Молдавии в результате ее поглощения Румынией59. «В этом смысле объединение с Приднестровьем во имя противодействия румынскому влиянию, – пишет интернет-издание Moldova-today.net, – представляется президенту вполне логичным шагом. Воронин готов принять на вооружение тезис своих молдавских оппонентов о ПМР как о гаранте независимости Молдавии»60.

В последнее время западные страны заметно смягчили оценки приднестровского режима, параллельно активизируя контакты с властями и политическими лидерами ПМР. Спецпредставитель ЕС в Республике Молдова Калман Мижей после посещения Тирасполя летом 2007 года заявил на пресс-конференции в Бухаресте, что «Приднестровье не является закрытой диктатурой, это структурированное общество, где существует плюрализм точек зрения и намерений». По его мнению, очень важным в контексте урегулирования приднестровского конфликта является диалог между гражданским обществом Молдавии и Приднестровья. Не исключено, что, отказавшись от характеристики Приднестровья как «криминального анклава» и «черной дыры», Запад надеется привлечь на свою сторону ряд политиков Приднестровья и заручиться их поддержкой по вопросу о выводе российского миротворческого контингента из Приднестровья.

В то же время в Кишиневе крайне болезненно реагируют на любые контакты представителей евроструктур и США с властями, политическими деятелями и приднестровскими неправительственными организациями. Молдавские власти отрицательно относятся к любым попыткам Запада оказывать приднестровцам финансовую помощь и расширять свое культурное присутствие в ПМР. Ссылаясь на наличие проблем в отношениях Москвы и Тирасполя, интернет-издание Moldova-today полагает, что Запад может провести в Приднестровье «демократизацию», добиться вывода российских войск и превратить ПМР в маленький компактный «еврорегион»61.

Считается, что такая перспектива вполне привлекательна для политической и экономической элиты ПМР. Подобные идеи о Приднестровье как об образце воплощения европейских ценностей в Восточной Европе уже были озвучены некоторыми ее представителями.

С другой стороны, адепты евроориентации Молдавии, число которых постоянно растет, готовы отказаться от воссоединения с Приднестровьем, если это будет способствовать ускорению процесса приема Молдавии в Евросоюз 62. В целом, и западные страны, и Молдавия избрали в отношении ПМР тактику «эрозии» монолитности приднестровской элиты, «возгонки» в ней новых, договороспособных лидеров.

Договороспособность нынешних элит как Молдавии, так и Приднестровья считается весьма низкой. И. Смирнов и В. Воронин оцениваются как «политики уходящей натуры». Некоторые международные обозреватели в своих оценках исходят из того, что часть приднестровской элиты не только стремится к расширению контактов с правящими кругами Молдавии, но и готова променять независимость ПМР на конкретные экономические и политические гарантии и блага.

Проблема сохранения нынешнего приднестровского режима осложняется не только тлеющим распрями между отдельными частями ее элиты, но и нарастающим массовым недовольством населения экономической политикой всех ветвей власти ПМР. Долги ПМР за российский газ составили 1,6 млрд. долларов. Засуха 2007 года привела к потере около половины урожая зерновых. В этих условиях неизбежными стали инфляция и рост цен на продукты питания, коммунальные услуги, снижение финансирования образования и т.д. Уровень инфляции в республике в 2007 году превысил 20% против прогнозировавшихся 10%.

На этом фоне упреки в адрес властей стали постоянным рефреном общественных настроений в ПМР. Согласно опросу, проведенному приднестровским Независимым центром аналитических исследований «Новый век» в октябре 2007 года, 47,6% опрошенных сказали, что «жить действительно сложно, но терпеть еще можно», в то же время 42,9% респондентов считают, что «терпеть ситуацию, сложившуюся в экономике, невозможно»63.

Таким образом, совокупность внешних и внутренних факторов работает не на стабильность нынешнего политического режима ПМР. Пока еще сохраняется общность независимого видения будущего ПМР, но она все в большей степени размывается разбросом экономических и иных интересов разных частей приднестровской элиты, не связанностью ее интересов с нуждами населения республики, все возрастающей дихотомией полюсов богатства и бедности в ПМР. Внешние вызовы, активизация западного воздействия на приднестровские властные структуры, привлекательность для населения молдавских интеграционных инициатив заставляют приднестровские власти демонстрировать готовность к эволюции режима в направлении его большей «европеизации», которая считается синонимом демократизации.

Эти тенденции политического развития Приднестровья неизбежно будут нарастать, и как только Молдавия станет интеграционно привлекательной, процесс воссоединения обоих берегов Днестра получит новый импульс. Геополитические возможности России вряд ли позволят ей сохранить нынешний уровень своего военно-политического и экономического влияния в Приднестровье. Искушение европейской интеграцией, особенно в экономической сфере, будет, по всей видимости, способствовать смене политических элит в Кишиневе и Тирасполе, что способно ускорить сближение Лево- и Правобережья в общее государство.

Это устроит, скорее всего, других участников переговорного процесса, коль скоро при этом будет найден приемлемый для них баланс политических и экономических интересов. Пока же такого рода сценарий развития событий в разрешении приднестровского конфликта, если даже окажется жизнеспособным, то все же находится в самом начале своего зарождения. Его очертания еще очень призрачны, принципы размыты, но ощущение предстоящих в этом направлении перемен уже носится в воздухе.

Совершенно очевидно, что приднестровский конфликт в рамках унитарной Молдовы решить невозможно. Но было бы нереальным рассчитывать и на признание государственной независимости Приднестровья, тем более, если инициатором таковой будет Россия. Признание Москвой независимости Приднестровья сопряжено с серьезными рисками для интересов Российской Федерации. Территориальная целостность стран СНГ признана Россией, на этом основано и стоит Содружество, и не в интересах России разрушать его. Российская Федерация может служить опорой и быть партнером стран СНГ, играть весомую роль в современном мире, лишь опираясь на свои национально-государственные интересы, международное право и историческую справедливость. И если даже распад Содружества, выход из него Грузии, возможно, Украины и Азербайджана не испугают Россию, то угрозу международно-политической изоляции проигнорировать будет очень сложно без ущерба для национально-государственных интересов РФ. Отношения России с НАТО, ЕС, ОБСЕ, другими международными организациями и объединениями перейдут в конфронтационный формат. Кроме того, Россия вряд ли сможет обеспечить независимый статус Приднестровья в условиях возможных скоординированных действий Молдавии, Украины и ЕС по повторению экономической блокады и прочих мер давления на Приднестровье. Присоединение ПМР, а также Абхазии и Южной Осетии будет означать точку невозврата в отлучении России от клуба «большой восьмерки», в обвинении ее в восстановлении империи. Как показала ситуация с признанием независимости Абхазии и Южной Осетии союзников у России не оказалось, даже на пространстве СНГ.

Поэтому задача РФ состоит в том, чтобы сохранить и по возможности расширить нынешний уровень российского политического, экономического, культурного присутствия России в странах СНГ, в том числе и в Молдавии. Приднестровью при этом должна быть обеспечена максимально допустимая степень самостоятельности и предусмотрена свобода в изменении своего государственного статуса в случае объединения Молдавии с Румынией, как это было зафиксировано в Меморандуме 1997 года, и/или в случае изменения Молдавией своего нейтрального статуса.



М. Ф. Гацко,

кандидат философских наук




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   16


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница