Российская империя



Скачать 377.36 Kb.
страница3/3
Дата02.03.2018
Размер377.36 Kb.
#14104
1   2   3

Курс на независимость взяли также территории и народы Белоруссии, Эстонии, Латвии, Литвы. Там были сепаратистские движения, попытки создания органов независимого управления и самоуправления. На некоторые территории в 1917 г. вошли германские войска, началась их оккупация. Постепенно с развитием гражданской войны был утрачен контроль над Северным Кавказом и Закавказьем, Донской областью, Средней Азией, Сибирью, Дальним Востоком. Собирание земель бывшей Российской империи начнут уже большевики под принципиально новым лозунгом — как союз равноправных советских республик (см. СССР).

Историография изучения Российской империи огромна. Можно выделить основные концепции и теории. Большая историография посвящена истории российских колоний. Раз Россия империя, то надо определить, что явялется метрополией, что колонией. Спецификой Российской империи оказывалось то, что ее колонии оказывались непосредственно примыкавшими к метрополии, а не отделялись от нее морями и другими странами. Они были составной и непосредственной частью административной системы империи. Поэтому противопоставлять метрополию и колонию для Российской империи очень сложно. Тем более что некоторые колонии (Польша, Финляндия, прибалтийские земли и т.д.) по уровню социального, экономического и культурного развития превосходили «материнскую» территорию метрополии, центральнорусские губернии. Поэтому применить к ним классическую схему: «высокоразвитая митрополия» — «слаборазвитые колонии» будет неисторично. Тем более, что классические империи Запада никогда не предполагали интеграцию заморских колоний. Они всегда рассматривались лишь как объект колонизации и эксплуатации. Россия же интегрировала свои колонии в себя, для большинства из них (точнее, для их национальных элит) были предусмотрены пути и механизмы вхождения в имперскую элиту. Показательно, что в отличие от классических империй в России никогда не было министерства по делам колоний.

Стоить здесь заметить, что при ее несомненных плюсах такая система делала Российскую империю уязвимой: отпасть от нее какая-то часть могла только при общем коллапсе и развале всей имперской системы (в то время как отделение заморских колоний в классической империи было не столь болезненно для метрополии).

Классическая европейская колонизация — покорение слаборазвитых народов, эксплуатация и порабощение туземцев (вплоть до работорговли) — в России была развита слабо. Мы не видим здесь конквистадора, силой покоряющего и грабящего туземцев, истребляющего целые племена ради работорговли и грабежа. Как показано У. Сандерлендом, русская колонизация была прежде всего крестьянской, и связанной с переселенческими процессами. Именно миграции земледельцев присоединили к России Урал, Сибирь, Юг России. Это была не разрушающая, не хищническая, но созидающая колонизация (которая нередко, конечно, вступала в противоречие с традиционными туземными культурами и вытесняла их). Иным был характер и российского продвижения на Восток, который, скажем, А. Эткинд опреджеляет как проявление внутреннего ориентализма и российскую «самоколонизацию».

Безусловно, имели место русификация, христианизация, насаждение имперских экономических традиций, использование туземного людского потенциала в армии и в качестве рабочей силы. Но в то же время именно империя построила в колониальных землях дороги, заводы и фабрики, серьезно ограничила борьбу кланов и другие родовые и феодальные пережитки. Империя защитила эти народы от внешних врагов, спасая от уничтожения (особенно ярко это видно на примере армян и других народов Закавказья, спасенных от турецкого геноцида).

В связи с этим встает вопрос о русских как титульной нации империи. Д. Хоскинг писал, что империя в России доминировала над нацией, государственное строительство превалировало над национальным. Имперское самодержавие требовало подданства и службы от всех наций, но не занималось нациестроительством русской нации. В этом было существенное отличие Российской империи от классических империй Запада: последние предполагали власть государства над зависимыми территориями, а для России значимым была власть династии над всеми подданными одинаково. Причем если в династических униях с поляками и финнами они очевидно отличались от русских, но в случае с украинцами, белорусами отрицалась их принадлежность к отдельным народам. Они расценивались как принадлежащие к русскому народу (А. Миллер выделяет как элемент имперской национальной политики проект «большой русской нации»).

Официальный национализм, начавший развиваться при Риколае II (1825-1855) и воплотившийся в доктрине официальной народности, был одной из попыток противопоставить западному дискурсу нации свою концепцию, в которой бы нация тесно связывалась с монархом, государством и официальной религией («православие, самодержавие, народность»). Это была чисто имперская концепция, направленная на спасение империи, по словам Р. Суни, в ответ на вызов западной концепции политического сообщества ancien regime, суверенитет которого отождествлялся с фигурой правителя в рамках государства.

Изучение национального вопроса в Российской империи в историографии весьма противоречиво, содержит много концепций. Один из вопросов, который живо активно обсуждается — почему Россия не смогла пойти путем других империй (Французской, Германской, Османской и т.д.) и создать национальное государство? Приоритеты российской имперской элиты препятствовали его образованию. Несмотря на политику русификации, интенсифицировавшуюся во второй половине ХIХ в., она не привела к гомогенизации имперского населения. По словам Р. Суни, русификация должна была снабдить государство облоснованием в виде этнической нации. Но эта политика провалилась. Как писал Р. Суни, «Царская Россия прекрасно спарвилась с задачей строительства государства и создания империи, однако потерпела неудачу в создании полиэтничной “российской нации” в рамках этой империи. История царизма есть история империи, которая время от времени вступала на путь нациестроительства, но эта государственная национализирующая практика всегда вступала в конфликт со структурами и дискурсом империи… [царскому режиму] так и не удалось ни сформировать эффективную национальную идентичность, основанную на принципе гражданства, ни построить (или хотя бы попытаться построить) этническую нацию, даже среди русских».

А вот призывы к народному суверенитету тесно смыкались с лозунгом права наций на самоопределение, находили отклик и поддержку в националистических и сепаратистских движениях и в конечном итоге развалили Российскую империю. Здесь можно было пойти путем либерализации и модернизации, но Россия применяла либерализацию в основном к национальным окраинам (более либеральные законы и даже конституции Царства Польского и Великого княжества Финляндского), что создавало нехороший контраст с законами метрополии, применявшимися для русских, «титульной нации».

Много споров порождает определение самого характера Российской империи. В каком соотношении она находилась с классическими западными, европейскими империями? Здесь наиболее влиятельной в историографии стала теория модернизации С. Беккера, согласно которой «Роль России во всемирной драме была уникальной: Россия выступала одновременно как ее действующее и противодействующее лицо». С одной стороны, Россия со всеми противоречиями и колебаниями шла по пути вестернизации и модернизации, усваивая новые технологии и проводя реформы, особенно со второй половины ХIХ в. Россия позиционировала себя как Запад по отношению к своим восточным колониям и в свою очередь несла им модернизацию. То есть это была колониальная империя, «испытывавшая модернизационные конвульсии». С другой, Россия сама была объектом западной экспансии. Этим и был обусловлен сложный исторический путь Российской империи.

В противовес С. Беккеру Дж. Хоскинг определял Российскую империю как азиатскую империю, которая характеризуется наличием наднациональной элиты с сильным милитаристским этосом, «под которую кооптиророваны и культурно интегрированы» туземные элиты. Она инкорпорирует их в административную, военную, экономическую и правовую структуру империи. Главным приоритетом развития является политическое выживание и территориальная целостность государства.

С. Беккер писал о разных типах отношений Российской империи с колониальными перифериями. Он сравнивает Западные окраины и Закавказье с доминионами. Которые приобретали правители Запада в Европе в средние века и в начале Нового времени. В случаях Украины и Белоруссии имел место дискурс Реконкисты православных земель, освобожденных от католической Речи Посполитой. Этот же дискурс играл роль в отношении Бессарабии, Грузии, Армении.

В Сибири же Россия строила «империю на берегах северных рек» (термин Д. Майнига). Это было, по С. Беккеру, в чем-то похоже на то, что французы и голландцы строили в Северной Америке в новое время. Постепенно русские пришельцы вытесняли туземцев, которые просто вымирали в столкновении с чужой культурой, подрывавшей основы их традиционного образа жизни. Это приводило ко все большей интеграции сибирских территорий в империю. В ХIХ в. в Сибири шло такое же строительство русского национального государства, как и на европейских землях империи.

Третьим типом были отношения Российской империи со среднеазиатскими владениями, с Туркестаном, Бухарой и Хивой. Это тип «националистической империи» (термин Д. Майнига), характерный для европейского «нового империализма» второй половины ХIХ в. Здесь метрополия вполне осознавала культурную, религиозную и цивилизационную чуждость колоний, их отсталость, и более откровенно их эксплуатировала. В обществе присутствовала четкая сегрегация между имперской администрацией и подвластным населением.

В изучении имперских сословий в 1990-е гг. получила развитие теория «слоеного общества» (sedimentary society) А. Рибера. После отмены крепостного права к началу ХХ в. российское общество было атомизировано, разбито на множество групп. Их сословные, культурные, правовые границы накладывались друг на друга и не давали обществу сложиться в целостную социальную структуру. Отсюда и уязвимость России перед политическими и сицальными вызовами, опасность революции и т.д.

М. фон Хаген проанализировал один из новаторских подходов к изучению Российской империи, который он связал с «федералистскими» концепциями. Причиной его возникновения стала констатация простого и очевидного факта, что классические европейские империи гораздо успешнее справлялись с проблемами местных национализмов, чем национальные государства ХХ в., которые явили миру примеры жесточайших кровавых трагедий и геноцида целых народов (напр., «окончательное решение еврейского вопроса» Третьим Рейхом, трагедия распада Югославии в 1990-е гг. и т.д.). Модели экстерриториальной культурной автономии, практикуемые в Австро-Венгерской и частично — в Российской империях, давали эффективную модель решения этнокультурных и национальных проблем. И хотя официально провозглашались единство и унитарность империи, особый статус отдельных территорий позволял соблюдать равновесие, политический и культурный баланс и снимать социальную напряженность. Эта модель наиболее востребована сегодня, когда актуальным является выработка транснациональной и мультикультурной политики, которая по определению антинациональна.

По определению А. Каппелера, сейчас наиболее перспективен регионалистский подход к истории Российской империи: изучение ее через призму регшиональных историй отдельных образований и народов. Тем более, что они еще очень мало и недостаточно изучены. В то же воремя, А. И. Миллер показал, что понятие «регион» применительно к истории империи еще само нуждается в изучении и дефиниции.

В последние годы к изучению Российской империи пытаются приложить конструктивистские теории. Если нация является воображаемым сообществом и когнитивной рамкой, то, исходя из того, что империя также является формой политической организации — нельзя ли поставить вопрос об империи как «воображаемом сообществе»? Речь идет не о правовых и социальных, а о культурных и ментальных структурах, создающих идеальный образ империи, который выступает основой для имперской дискурсивной практики. Этот вымышленный образ, хотя в своей идеальности он, естественно, не соответствовал действительности, выступал серьезной идеологической скрепой империи, обеспечивал солидарное социальное действие и коллективную лояльность.

Библиография изучения Российской империи огромна, рекомендуем смотреть списки литературы в нижеуказанных работах.


Литература: Armstrong J. Nations before Nationalism. Chapel Hill, 1982; Doyle W. Empires. Ithaca, 1986; Weeks T. Nation and State in Late Imperial Russia: Nationalism and Rissification on the Western Frontier, 1863-1914. DeKalb, 1996; Геллер М. История Российской империи. В 3-х томах. М., МИК, 1997; Миронов Б. Н. Социальная история России периода империи (ХVIII – начало ХХ в.). Т. 1-2. СПб., 1999; Каппелер А. Россия — многонациональная империя: возникновение, история, распад. М., 2000; Хоскинг Дж. Россия: народ и империя, 1552-1917. Смоленск, 2000; Уортман Р. Сценарии власти: мифы и церемонии русской монархии от Петра Великого до смерти Николая II. М., 2002; Российская империя в сравнительной перспективе / Под ред. А. И. Миллера. М., 2004; Новая имперская история постсоветского пространства / Под ред. И. Герасимова, М. Могильнер и др. Казань, 2004; Миллер А. Империя Романовых и национализм. Эссе по методологии исторического исследования. М., 2006; Западные окраины Российской империи / Ред. М. Д. Долбилов, А. И. Миллер. М., 2006.

Скачать 377.36 Kb.

Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2023
обратиться к администрации

    Главная страница