Сборник статей Под редакцией Виктора Каплуна


Раздел 3. ПЕРЕОТКРЫТИЕ НИЦШЕ: ТЕКСТЫ ФИЛОСОФОВ И ПРОБЛЕМА ИНТЕРПРЕТАЦИИ



страница26/35
Дата09.08.2019
Размер2.64 Mb.
#128064
ТипСборник статей
1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   ...   35
Раздел 3. ПЕРЕОТКРЫТИЕ НИЦШЕ: ТЕКСТЫ ФИЛОСОФОВ И ПРОБЛЕМА ИНТЕРПРЕТАЦИИ

Паоло Д'Иорио

Все эти «Воли к власти»648

[490]


Мы хотели представить нашу компиляцию, составленную из предварительных набросков к «Переоценке», как сборник материалов, упорядоченных нами, чтобы все могли узнать, как обстоят дела с текстами. Мы собирались указать, как и для остальных томов: «Неопубликованные записи, относящиеся к тому или иному году (периода „Переоценки”)». Но фрау Фёрстер-Ницше хотела иметь саму «Переоценку» как таковую. Поэтому она гордо окрестила этот простой сборник афоризмов «Волей к власти», что самому Ницше могло только повредить. Никакой «Переоценки» не существует, как бы ни хотелось фрау Фёрстер-Ницше иметь у себя таковую.

Ernst Horneffer, Nietzsches letztes Schaffen. Eine kritische Studie. Jena, 1907, S. 52-53.

«Воли к власти» в качестве произведения Ницше не существует, а то, что существует под этим названием, не имеет положительного интереса, потому что фрагменты гораздо лучше смотрятся на своих местах в книгах, опубликованных самим Ницше. Поэтому, очевидно, он и оставил эту «Волю» и занялся другими произведения.

Karl Schlechta, Le cas Nietzsche, tr. fr. Paris: Gallimard, 1960, p. 139.

Публикация посмертных произведений Ницше, написанных в последние годы его интеллектуальной активности, стала предметом оживленных дискуссий. В том, что касается проблемы существования некоего последнего и фундаментального труда Ницше («Воли к власти»), наше новое критическое издание решает эту проблему простым и ясным образом: главного труда, о котором идет речь, не существует. Лишь особые исторические обстоятельства стали причиной того, что этот вопрос приобрел преувеличенную важность.

Giorgio Colli & Mazzino Montinari, «État des textes de Nietzsche», in: Nietzsche, Cahiers de Royaumont. Paris: Édition de Minuit, 1967, p. 136.



1. Человек буквы

[491]


Господин Шмейцнер! Господин Шмейцнер! Публиковать отрывки из моих писем – это, в моих глазах, одно из самых серьезнейших преступлений. Мало что может быть для меня столь же мучительным — и это грубейшее злоупотребление доверием. — Относительно приложения к «приложению» я хотел бы понять только одно: для публики я и так уже являюсь поводом к скандалу; неужели Вы как издатель хотите, чтобы я к тому же превратился в посмешище? Что касается лично меня, и то и другое мне одинаково безразлично. Но я хотел бы понять, что сами Вы можете от этого выиграть. Две немыслимые ошибки в напечатанном тексте, несмотря на мою однозначную правку: ужасный солецизм «viel sicher» [многонадежный] (вместо «sicherer» [надежнее]) и это глупейшее «wahrhaft» [истинный] (вместо «nahrhaft» [питательный]), уничтожающее эффект от всего отрывка. — Вот моя боль и мое возмущение649.

Это письмо показывает, какое огромное значение придавал Ницше предельной точности во всем, что касалось публикации его текстов. Он, по его собственному выражению, был «делателем слов»; мысли и тексты были главным в его жизни. Они и были его жизнью650.

Для человека, живущего в мире письменного слова и ради письменного слова, ситуация была в высшей степени [492] неприятной: некто, без разрешения со стороны автора, публикует тексты, которые сам автор не считает возможным публиковать, поскольку их литературные и философские достоинства не отвечают его требованиям. Когда Ницше обрушивает на Шмейцнера гневные упреки за то, что тот опубликовал несколько строк из их переписки, он делает это не потому, что издатель предал гласности его замечания частного порядка, но потому, что эти несколько строк возмутили его писательскую совесть651.

Будучи почти слепым, Ницше с величайшим нетерпением ожидал корректуру своих текстов и вычитывал ее с предельной тщательностью. Кроме того, он хранил у себя по одному экземпляру каждой из своих книг и отмечал в них все замеченные опечатки (вплоть до нарушений межбуквенных расстояний). Даже читая книги других авторов, он нередко не мог удержаться и исправлял прямо в тексте бросившиеся ему в глаза опечатки. В его личной библиотеке мы можем обнаружить множество проявлений этого почти маниакального стремления к типографическому совершенству. Вот он исправляет две опечатки в греческой цитате на последней странице латинской диссертации об источниках Плутарха; вот делает исправления в итальянской цитате из «Трактата о монете», которую аббат Галиани приводит в одном из своих писем к госпоже д'Эпине; вот восстанавливает смысл фрагмента, исправляя «repos» [отдых] на «repas» [еда] в книге Луи Жаколио о законах Ману652. Правке подвергаются даже [493] музыкальные партитуры — в «Мессе для четырех голосов» Баха Ницше, филолог-музыкант, вписывает правильное си вместо досадного до, а на странице 136 партитуры «Кармен», в кульминационной точке арии Тореадора, исправляет силлабизацию итальянского текста, разбивая пополам долгое ми тенора653.

Ницше, действительно, был на редкость требователен во всем, что касалось подготовки его текстов к печати. Но даже эта высочайшая требовательность в типографских и издательских вопросах не может сравниться с тем значением, которое Ницше как писатель придавал вопросам стиля. В одном из писем к Эрвину Роде Ницше говорит о своих стилистических экспериментах в «Так говорил Заратустра», указывая, что стилистическая необходимость нередко определяла здесь даже выбор гласных654. Аналогично дело обстояло с книгами, составленными из афоризмов. Перед тем как стать афоризмом или сентенцией, тот или иной фрагмент текста, как правило, многократно перерабатывался. Ницше стремится к предельной точности в мельчайших деталях текста и одновременно тщательнейшим образом продумывает расположение отдельных фрагментов текста внутри общей структуры произведения. Те, кому довелось познакомиться с «писательской кухней» Ницше, не могут не согласиться с выводом, который делает Маццино Монтинари: в текстах Ницше «нет ни одного образа, термина или хотя бы даже знака препинания, которые попали бы сюда по воле случая»655.

[494] Что же сказал бы или сделал этот «человек буквы», если бы ему в руки попал экземпляр «Воли к власти»?



2. Сестра

1889 год был не самым счастливым для Элизабет Фёрстер-Ницше. В начале января в Турине случилось то знаменитое несчастье с ее братом, после чего он был помещен в психиатрическую клинику. А в июне произошла катастрофа с ее мужем: Бернхард Фёрстер, известный антисемит, покончил с собой, после того, как арийскую колонию «Nueva Germania», которую он основал за несколько лет до этого, постиг финансовый крах. Сочетание этих двух событий во многом и привело к рождению Ницше-Архива, которому было суждено стать одним из культурных полюсов Германии и всей Европы начала XX века656.

Элизабет Фёрстер-Ницше возвращается в Германию, и здесь она понимает, что книги и рукописи ее брата — это территория, которую также имеет смысл колонизировать, и что с их помощью можно справиться с последствиями недавнего банкротства. Она основывает Архив Ницше и пытается представить себя единственной законной хранительницей всего документального наследия философа — уничтожая и фальсифицируя документы, в которых Ницше высказывал свое отношение к ней совершенно однозначным образом. И вот она уже предпринимает новые публикации произведений брата, которые к этому моменту успели приобрести определенную известность.

Но одних законченных книг было недостаточно для оплаты огромных «представительских расходов» Архива. Необходимо было начать публикацию и продажу посмертного наследия, содержавшегося в личных тетрадях философа. Первые тома «Записок и набросков» публикуются еще при жизни Ницше. Постепенно Элизабет Фёрстер-Ницше приходит к убеждению, [495] что в литературном наследии Ницше не хватает одной важной детали — цельного систематизированного произведения. Давид Марк Гоффман полагает, что толчком стало письмо Петера Гаста, приложенное к рукописи «Антихриста», именно оно навело Элизабет на мысль, что необходимо воссоздать или, говоря точнее, создать «систему» Ницше. Гаст писал:

Принимая во внимание, что вначале в качестве названия фигурировало: «Антихрист. Переоценка всех ценностей» (а не «Первая книга Переоценки всех ценностей»), можно думать, что Ваш брат в период уже начинающегося безумия, закончив книгу, полагал на этом свою тему исчерпанной. <...> Тем не менее сохраняется необходимость четко проиллюстрировать последствия этой переоценки в области морали, философии, политики. Сегодня никто не в состоянии вообразить самостоятельно такие последствия — поэтому следует упорядочить огромную подготовительную работу, проделанную Вашим братом для трех других книг «Переоценки», и представить ее в систематизированном виде657.

Из этого письма Элизабет Фёрстер-Ницше сделает для себя три вывода — абсолютно нелогичных в отношении содержания, но зато многообещающих в отношении общей стратегии:

1. Ницше рассматривал «Антихриста» не как всю «Переоценку», но как первую книгу произведения, излагающего его систему. Для доказательства этого тезиса Элизабет Фёрстер-Ницше будет отныне без колебаний фальсифицировать и уничтожать любые документы, свидетельствующие об обратном.

2. Ницше написал также три остальных книги «Переоценки», но эти рукописи были утрачены по вине Франца Овербека (заклятого врага Элизабет и единственного настоящего [496] друга Ницше, хорошо знавшего, каковы были на самом деле отношения Ницше и его сестры).

3. Необходимо, следовательно, восстановить три других книги «Переоценки» и вернуть философу его утраченную систему.

В «По ту сторону добра и зла» и в «К генеалогии морали» Ницше сам объявил о грядущем выходе «Переоценки всех ценностей», и читающая публика желала знать судьбу этой книги658. Элизабет Фёрстер-Ницше подогревает интерес публики легендой об утраченной книге, в которой якобы излагается общая система философа; она сама в какой-то момент почти поверит в эту легенду (хотя в ее распоряжении находились документы, письма, фрагменты из «Ecce Homo», доказывающие обратное) и попытается организовать дополнительные поиски рукописей брата в Турине, Ницце, Генуе и т. д.

К этому моменту братья Хорнеффер и Петер Гаст успевают составить сборник из фрагментов, взятых из корпуса подготовительных материалов к «Переоценке». Среди отобранных ими материалов были как просто заметки для памяти, черновые наброски и едва намеченные с целью дальнейшей переработки тезисы, так и фрагменты, уже носившие следы определенной стилистической обработки, а иногда даже настоящие афоризмы, которые Ницше в свое время по какой-либо причине счел неудовлетворительными или неподходящими для текущих литературных проектов.

Идея опубликовать этот сборник под названием «Воля к власти» принадлежала Элизабет Фёрстер-Ницше. Она убирает примечание, в котором братья Хорнеффер объясняли, по каким критериям осуществлялся отбор материалов для их компиляции, и заменяет его предисловием, в котором впервые излагает официальную легенду Ницше-Архива о происхождении того, что станет «главным прозаическим трудом Фридриха Ницше».

[497] По этой легенде, «„Переоценка всех ценностей” составляет общий фон для всех произведений философа, подлинную цель, к которой устремлены все его усилия»659. Это утверждение, естественно, ложно — что однозначно доказывает издание Колли — Монтинари.

Кроме того, легенда утверждает, что от проекта «Воли к власти» Ницше перешел к проекту «Переоценки», но из всего задуманного в рамках нового проекта успел написать только первую книгу, оставив для трех других книг только отдельные немногочисленные наброски. Поэтому реконструировать «Переоценку» оказалось невозможно, и издатели были, так сказать, вынуждены обратиться к предыдущему плану и вместо «Переоценки» реконструировать «Волю к власти» — проект, от которого Ницше (и это признавала сама Элизабет Фёрстер-Ницше) отказался. До некоторой степени это истинно, но это лишь часть истины. Элизабет Фёрстер-Ницше не упоминает об очень важном факте, о котором ей, в частности, писал Гаст (в письме, цитированном выше) и о котором также однозначно свидетельствуют многие документы (сестра философа предусмотрительно постаралась воспрепятствовать их публикации): Ницше не просто отказался от проекта «Воли к власти» в пользу проекта «Переоценки», но сверх того [498] он, в конечном итоге, опубликовал «Антихриста» как текст, представляющий собой всю «Переоценку». Таким образом, Ницше не только объявил законченным произведение, которое запланировал, но и опубликовал его, и, следовательно, трудно понять, чем может быть оправдана «необходимость» реконструировать — «в соответствии с намерениями Ницше» — еще одно произведение на основе фрагментов и планов, не использованных самим философом.

Несмотря на цензуру Элизабет Фёрстер-Ницше, до нас все же дошел ряд документов, проливающих свет на отношения между, Ницше и его сестрой. Благодаря им мы знаем, до какой степени Ницше не переносил свою семью и ненавидел наумбургскую добродетель, которую она в себе воплощала.

Вы не можете представить себе мое отвращение и мое страдание от того, что мне выпало быть столь близким родственником людей вашей породы (речь идет о его матери и сестре. — П. Д'И.)! Что, если не отвращение, вызывает у меня приступы рвоты, когда я читаю письма моей сестры — ибо мне приходится читать эту смесь идиотизма и чванства, которая при этом еще стремится встать в позу моральности660.

[499] Что же касается строительства философских систем, известно, с какой ненавистью относился Ницше к этому занятию, даже если он в течение какого-то времени и думал о возможности создать собственную систему. Его окончательный отказ от этой идеи, естественно, не случаен, как не случаен и афоризм — или, в терминах Ницше, «стрела», — который мы находим на первых страницах книги «Сумерки идолов»:

Я не доверяю всем систематикам и сторонюсь их. Воля к системе есть недостаток честности661.

[Ницше, т. 2, с. 560, перевод Н. Полилова.]

В посмертных фрагментах 1880-х годов мы обнаруживаем вовсе не того «подлинного» Ницше, которого позднее попытается сконструировать Альфред Боймлер662. Ницше [500] отказывается от попытки построить систему по принципиальным соображениям — из философской честности; вместо маски философского систематика он избирает скорее маску литературного буффона, развивая свою философию в жанрах афоризма, сентенции, памфлета. Выбор выразительных средств есть одновременно выбор культурного стиля. В этот период, ощущая постепенное пробуждение интереса читающей публики к своей философии, Ницше предпочитает сравнивать себя скорее с французским беллетристом-памфлетистом, соревнующимся с парижскими романистами в психологической глубине (и в тиражах663); и демонстративно дистанцируется от характерной для немецкой философской традиции последнего века тенденции к строительству систем. В наброске письма к Жану Бурдо от 17 декабря 1888 года он пишет, что в «Казус Вагнер» «мысль исполняется настолько по-французски, что ее почти невозможно перевести на немецкий язык», а при чтении книги «Сумерки идолов» возникает ощущение «удовольствия высшего порядка», схожее с тем, что пробуждается при чтении «томика Поля Бурже». И предостерегает: «Стоит только занять моральную позицию по отношению к какому-либо из моих текстов, как текст оказывается испорчен: поэтому настал момент, когда мне следует снова появиться на свет — французом».

 

3. Сколько «Воль к власти»?

Для тех, кто следил за деятельностью основанного сестрой философа Ницше-Архива, с самого начала было очевидно, что систематизированная «Воля к власти» никоим образом не может считаться главным и последним выражением ницшевской философии и что Элизабет Фёрстер-Ницше опубликовала под этим названием книгу, произвольно составленную и полную издательских злоупотреблений. Первыми критиками этой компиляции по иронии судьбы стали ее составители — братья Хорнеффер. Цитата из небольшой [501] книги Эрнста Хорнеффера, которую мы привели в самом начале нашей статьи, говорит сама за себя, но в его книге, кроме того, содержится подробное описание некорректных приемов работы с текстами философа и филологической недобросовестности при их публикации, практиковавшихся Ницше-Архивом664.

Эта недобросовестность была очевидна даже для внешнего наблюдателя, не имевшего доступа к рукописям. Вот оценка «Воли к власти», данная Альбертом Ламмом:

Ситуация серьезнейшим и непоправимым образом искажается, когда... издатель собирает вместе старые заметки, которые сам Ницше не пожелал включить в предназначенные для печати книги, и делает из них надуманное и вводящее в заблуждение произведение, которое подается как продолжение последних книг Ницше (имеются в виду «Сумерки идолов» и «Антихрист». — П. Д'И.), так, словно оно представляет собой их итог. На самом же деле именно эти книги стали итоговой работой Ницше, и без них все подготовительные наброски уже не имеют самостоятельного значения665.



Элизабет Фёрстер-Ницше сама прекрасно сознавала филологическую несостоятельность своих компиляций, но она, тем не менее, всегда оставалась верна своему основному принципу — «дела есть дела»666. Резкая критика, которой с разных сторон подвергалась работа Ницше-Архива, не смогла помешать распространению этого сфальсифицированного [502] произведения. Более того, оно, в итоге, вышло не в одной, а в нескольких разных версиях. Описание этих версий лучше любых других аргументов показывает, что «Воли к власти» Ницше не существует; это, в частности, следует уже из того, что существует как минимум пять различных «Воль к власти». А именно:

ВВ1. 1901 год. «Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей (этюды и фрагменты)». Первая компиляция, опубликованная Петером Гастом и братьями Эрнстом и Августом Хорнеффер с предисловием Элизабет Фёрстер-Ницше. Компиляция состояла из 483 «афоризмов».

ВВ2. В 1906 году по случаю выхода в свет «Taschenausgabe» (карманного издания) содержание «Воли к власти» было полностью Переработано. Новая компиляция, изданная Элизабет Фёрстер-Ницше и Петером Гастом, насчитывала 1067 «афоризмов». Она была переиздана в 1911 году форматом in octavo. Отто Вейсс, издатель этой последней версии, снабдил ее критико-филологическим комментарием, который позволял получить представление о произвольности компиляции даже тем читателям, которые не могли иметь доступа к исходным рукописям667. Речь идет о так называемой «канонической» версии «Воли к власти». Именно ее использовали наиболее значительные интерпретаторы Ницше (Карл Ясперс, Карл Левит, Мартин Хайдеггер, Эйген Финк, Шарль Андлер, Вальтер Кауфман). В 1912 году она была переведена на английский, в 1927 году — на итальянский; на французский не переводилась668. Каноническая версия была вновь переиздана [503] в 1922 году в издательстве «Musarion»669 Фридрихом Вюрцбахом, который предусмотрительно не включил в свое издание комментарий Вейсса. В 1930 году эту версию переиздает и начинает пропагандировать (отныне без критико-филологического комментария) Альфред Боймлер; он наделяет компиляцию фундаментальным философским смыслом и использует ее в качестве основы для своей нацистской интерпретации творчества Ницше. В 1936 году Хайдеггер рекомендовал издание Боймлера «для каждодневного чтения» слушателям своего первого университетского курса лекций по Ницше670.

ВВ3. В 1917 году Макс Бран издает еще одну версию «Воли к власти»; на этот раз в компиляцию вошло всего 696 «афоризмов», но зато у нее появился новый подзаголовок:
«Опыт интерпретации всего становления». В 1921 году компиляция Брана переиздается в «Klassiker-Ausgabe»; в это девятитомное издание вошли только произведения, опубликованные самим Ницше, и «Воля к власти».

ВВ4. В 1930 году, в момент, когда вокруг творчества Ницше начинает возникать нечто вроде публичной полемики, издательство «Kröner», стремясь заранее насытить рынок, почти одновременно выпускает три разных издания «Воли к власти». Первые два были подготовлены к печати Альфредом [504] Боймлером, третье — Августом Мессером. Это последнее вошло в популярное собрание сочинений Ницше в двух томах и представляло собой новую версию «Воли к власти», содержавшую всего 491 «афоризм»671.

ВВ5. Во Франции определенной популярностью пользовалась большая компиляция Фридриха Вюрцбаха, состоявшая из 2397 «афоризмов». Она была опубликована в 1935 году по-французски под названием «La Volonté de puissance» [«Воля к власти»] в издательстве «Gallimard», без подзаголовка, но с пометкой: «Единственное полное издание во Франции» (точнее были бы сказать «сверхполное», поскольку оно содержало в два раза больше «афоризмов», чем каноническое немецкое издание). В 1940 году компиляция Вюрцбаха была также опубликована в Германии, но под другим -весьма впечатляющим — заголовком: «Завещание Фридриха Ницше. Опыт объяснения всех фактов и переоценки всех ценностей». Вюрцбах не преминул указать, что он упорядочил все фрагменты «в соответствии с намерениями Ницше». Эта компиляция была переиздана в Германии в 1969 году, а затем еще раз в 1977 году, но на этот раз под названием «Переоценка всех ценностей». Таким образом, в истории этой издательской фальсификации мы находим не только одно и то же книжное название для абсолютно разных компиляций, но и разные названия для одной и той же компиляции!

Оценку степени филологической несостоятельности первых двух версий (ВВ1 и ВВ2) и обсуждение связанных с филологической стороной дела философских проблем читатель может найти в соответствующих работах М. Монтинари672. Там же обсуждается полемика, сопровождавшая выход из печати различных компиляций673. Мы не будем останавливаться подробнее ни на этих двух версиях, ни на изданиях Мессера и Брана (ВВЗ и ВВ4), которые впоследствии не переиздавались и не оказали существенного влияния на известные интерпретации философии Ницше (хотя, конечно, их наличие в обращении между двумя мировыми войнами далеко не способствовало [505] созданию корректного образа философии Ницше у читающей публики).

Следует, однако, сказать еще несколько слов о компиляции, составленной Фридрихом Вюрцбахом (ВВ5), которая во Франции была (и до сих пор остается) самым распространенным и самым цитируемым изданием этой несуществующей книги Ницше.

Отметим, прежде всего, что вся критика, которую М. Монтинари адресовал каноническому изданию «Воли к власти»674, полностью и a fortiori приложима к изданию Вюрцбаха. Мы находим в нем все ошибки и недобросовестные манипуляции с текстом, содержавшиеся в компиляции Э. Фёрстер-Ницше и П. Гаста, — но здесь издательские злоупотребления оказываются еще более грубыми и многочисленными. М.-Л. Хааз и И. Салакварда, составившие таблицу согласований между «афоризмами» «Воли к власти» и посмертными фрагментами Ницше, показали, что в каноническом издании нет практически ни одного «афоризма», который был бы корректно воспроизведен на основе рукописей Ницше675. Издание Вюрцбаха, естественно, повторяет все соответствующие ошибки транскрипции, оставляя даже те из них, которые обнаружил и прокомментировал в своих примечаниях Вейсс. Вот один из примеров:

Вера в тело более фундаментальна, чем вера в душу; последняя произошла из ненаучного наблюдения агонии (Agonien) тела (ВВ5 II, 229).

Исходный фрагмент Ницше:

Вера в тело более фундаментальна, чем вера в душу; эта вера произошла из апорий (Aporien) ненаучного наблюдения за телом (Посмертные фрагменты, 2 [102], 1885—1886).

[506] Однако творческий вклад составителей компиляций не ограничивался одной только транскрипцией. Часто они создавали один фрагмент из нескольких, взятых из разных рукописей, или, наоборот, из одного фрагмента делали несколько «афоризмов». Например, из длинного фрагмента 7 [6], относящегося к 1887—1888 годам, издатели ВВ1 нарезали три «афоризма», а издатели ВВ2 опубликовали этот фрагмент полностью, но разделили его на 16 «афоризмов» и разбросали эти «афоризмы» по четырем книгам компиляции!

В издании Вюрцбаха редакторская «нарезка» не останавливается ни на уровне фрагментов, ни даже на уровне отдельных параграфов фрагментов; редакторской хирургии подвергаются даже фразы длиной в одну-две тетрадных строки. Кроме, того, если каноническое издание все же опирается главным образом на материал, который Ницше первоначально предполагал использовать для этого проекта, то Вюрцбах для своей компиляции берет материал из черновых тетрадей философа за весь период с 1870 по 1888 год, уничтожая тем самым всякую возможность понять траекторию развития ницшевской мысли.

Этот гигантский произвольный монтаж текстов местами выглядит столь абсурдно, что у читателя может возникнуть опасение: не упустил ли он чего-то самого главного, не ускользнул ли от него некий глубокий тайный смысл всего предприятия? При чтении этой компиляции порою кажется, что своей работой с текстами Ницше Вюрцбах просто хотел показать — задолго до литературных экспериментов Раймона Кено и УЛИПО676, — как, перемешивая разными способами черновые наброски того или иного философа, можно тысячами создавать разные философские системы.

Однако предисловие к компиляции (в недавнем переиздании в издательстве «Gallimard» оно стало послесловием) рассеивает все сомнения: Вюрцбах абсолютно убежден, что ему удалось найти тот самый единственный истинный план, который сам Ницше найти не смог. Причем реконструировал он [507] этот план через эмпатию с автором, и именно на такую эмпатию должен опираться в своей работе всякий уважающий себя компилятор.

<...>

Вюрцбах представляет Ницше как выразителя вечного ядра первоначального христианства, который — в «Антихристе» – изъясняется «подлинно христианскими» формулами. Ницше в интерпретации Вюрцбаха — впрочем, далеко не оригинальной — предстает воплощением психологического символа Христа, распятого во второй раз: «И „Воля к власти” будет Новым Заветом этого нового человечества».

Это недоразумение, возможно, объясняется — по крайней мере частично — тем, что в той главе компиляции, которой Вюрцбах дал название «Христианский идеал», он напечатал, не подозревая об этом, ряд фрагментов, принадлежащих на самом деле не Ницше, а Толстому.

Действительно, если все фрагменты Ницше, опубликованные под общим названием «Воля к власти», должны — по причине издательских манипуляций над текстом — рассматриваться как апокрифы, то некоторые из них оказываются «более апокрифичны», чем остальные, поскольку они представляют собой цитаты из других авторов, которые Ницше в тот или иной момент выписал себе в тетрадь и которые впоследствии были опубликованы компиляторами как афоризмы, принадлежащие самому Ницше. Когда, например, читатель, не знакомый с историей публикаций компиляции, читает фрагмент, представляющий собой цитату из «В чем моя вера» Толстого, где вера Христа противопоставляется практике церкви, он не может знать, что этот текст принадлежит не Ницше677. Элизабет Фёрстер-Ницше, напротив, прекрасно знала, кому принадлежит этот текст; в своей компиляции она опубликовала все выписанные Ницше отрывки из Толстого, [508] кроме двух, в которых сам Ницше прямо указывает происхождение отрывка.

Пример с цитатами из Толстого — наиболее яркий, но далеко не единственный; аналогично обстоит дело с цитатами и парафразами из Шарля Фере, Луи Жаколио, Фердинанда Брюнетьера, Эммануэля Эрманна, Анри Жоли, Поля Альбе-ра, Лефебра Сент-Огана.

Тем не менее до появления Критического издания Колли и Монтинари компиляция Вюрцбаха могла в определенном смысле быть полезной. Благодаря большой работе, проделанной Женевьев Бьянки, которая указала во французском издании приблизительную дату написания каждого фрагмента с параллельными ссылками на издание «Kröner», эта компиляция могла использоваться как своего рода тематический указатель, помогающий ориентироваться в хаосе собрания посмертных фрагментов, — хаосе, созданном в большей степени издателями, нежели развитием самой мысли Ницше — «подвижной, не бессвязной», как писал в 1956 году Р. Роос, указывая единственно правильный способ работы с этой компиляцией:

Вюрцбах уверяет нас, что ему потребовалось десять лет кропотливого труда, чтобы составить книгу из афоризмов, написанных в период с 1870 по 1888 год. Читателю потребуется, очевидно, гораздо меньше времени, чтобы выполнить единственную действительно необходимую работу: деконструировать компиляцию Вюрцбаха и попытаться расположить фрагменты в хронологическом порядке, если возможно, в соответствии с их расположением в рукописных тетрадях, опираясь на указатель, составленный Вейссом. Тем не менее эта книга может оказаться полезной, но, конечно, не в качестве «Воли к власти» или «Завещания Ницше»; она группирует по главам афоризмы, относящиеся к одной теме, но написанные в совершенно разные периоды. Хотя все собрание не становится от этого более связным, оно, тем не менее, может облегчить исследовательскую работу, которую следует проделать в отношении эволюции ряда конкретных тем на протяжении трех периодов творчества Ницше678.

[509] Сегодня такая работа уже не нужна, поскольку благодаря изданию Колли — Монтинари мы располагаем совокупностью посмертных фрагментов, расположенных в хронологическом порядке и имеющих форму, соответствующую рукописному оригиналу.

 




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   ...   35




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница