Сборник статей участников IV международной научной конференции 5-26 апреля 2008 года Челябинск Том Челябинск 2008



страница22/49
Дата09.05.2018
Размер9.13 Mb.
ТипСборник статей
1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   ...   49

Список литературы

1. Маслова, В.А. Введение в когнитивную лингвистику [Текст] / В.А. Маслова: учеб. пособие. – М.: Флинта: Наука, 2006.

2. Преображенский, А.Г. Этимологический словарь русского языка [Текст] / А.Г. Преображенский: в 2-х т. – М.: Государственное издательство иностранных и национальных словарей, 1959.

3. Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 5 [Текст]. – М.: Наука, 1958.

4. Срезневский, И.И. Материалы для словаря древнерусского языка. В 3-х т. [Текст] . – М.: Государственное издательство иностранных и национальных словарей, 1958.

5. Степанов, Ю.С. Константы. Словарь русской культуры. Опыт исследования [Текст] / Ю.С. Степанов. – М.: Школа «Языки русской культуры», 1997.

6. Фасмер, М.Этимологический словарь русского языка [Текст] / М. Фасмер: в 4-х т. – М.: ООО «Издательство АСТ», 2004.

7. Черных, П.Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка. В 2-х т. [Текст] / П.Я. Черных. – М.: Рус.яз.-Медиа, 2006.

8. Шанский, Н.М., Иванов, В.В., Шанская, Т.В. Краткий этимологический словарь русского языка [Текст]: пособие для учителей. – М.: Просвещение, 1975.

Л. А. Мулляр

Пятигорск, Россия

СКАЗОЧНАЯ КАРТИНА МИРА:

ОБРАЗНО-КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ

СОЦИАЛЬНО-ОНТОЛОГИЧЕСКОЙ СЕМАНТИКИ
Сказка – полисемантичный и многоаспектный образно-концептуальный микрокосм, созданный воображением человека. Непосредственное позициони- рование сказки как одной из духовных доминант социокультурного пространства, как особого способа духовной рефлексии, перманентно причастно социальному бытию человечества и есть данность: «Сказки, как на крыльях, переносятся из столетия в столетие, и не виден предел полета их мудрости, закованной в строгие формы небольших рассказов» [Шолохов 1987: 348]. Сквозное и повсеместное бытование сказки не случайно, поскольку в силу яркой образности и смысловой многослойности, в процессе становления и развёртывания социального бытия сказочная картина мира стала уникальной формой семиологической запечатленности социальной семантики в ее образно-концептуальной репрезентативности, сферой слияния несакрально чудесного художественного вымысла и важных социальных обобщений.

Образы-концепты сказки существуют в конкретных текстах, а тексты сказок существуют в духовной культуре; будучи фрагментами душевной жизни автора (народа или личности писателя), тексты сказок объективируют социоментальные ресурсы «творца» (по Шлейермахеру – Дильтею). Фольклорно-сказочный текст есть социокультурный феномен – источник скрытых, имплицитных смыслов, актуализация которых обусловлена их особой ролью в обеспечении доступа к глубинной социоментальной информации.

Из многообразия теорий социосемиотики, с нашей точки зрения, пред- ставляет особый теоретико-методологический интерес идея Ф. де Соссюра о жизни знаков внутри социума, развернутая в концепцию социального как семиологического, позволяющая утверждать, что социокульурную реальность возможно идеировать как систему семиотических объектов, явлений, процессов, при этом, процедура идеации формализуется в определенных означающих сегментахсемиологемах, которые размещены в сказочном пространстве.

Семиологема сказки, по нашему мнению, есть изображение идеи мотива в различных ракурсах, «сталкивание» формы и содержания, образа и концепта. Смысл, концепт становятся явлены благодаря предметности образа. Если образ – это видимая универсалия, «контур» формы, концепт – это ведающая универсалия, «концентрат» смысла, то образ-концепт – это видение как ведание, когда видеть значит ведать. Таким образом, формирование сказочно-семиологической картины мира – концептуальное восхождение от образа, которое заключает в себе «созерцание образа – схватывание идеи» [Лосев 1993: 123].

Процедура образно-концептуального конструирования сказочной картины мира может быть охарактеризована как внерациональная форма осмысления социокультурного бытия посредством метафорического, ассоциативного мышления в виде «конкретных абстракций», имеющих «некоторый характер всеобщности». Именно это подчеркивал Гегель, размышляя о средневековой германской поэме «Рейнеке-лис», созданной по мотивам народных сказок: «Обрамление в форму животного эпоса не представляется нам лишь единичным случаем – оно поднято выше этой единичности (т. е. изображения Средневековой Германии) и получает некоторый характер всеобщности, благодаря которой оно становится для нас наглядным: так вообще идут дела на свете» [Гегель 1978: 100]. Смыслоемкая формулировка Гегеля констатирует степень условности вымысла и потенциал образно-концептуального обобщения, поднимающего сказку над предметностью непосредственного сюжета. Способность нетривиально и глубоко обобщать социокультурный опыт позволяет сказке претендовать на роль носителя и выразителя социально-онтологической семантики, порожденной социумом в конкретных исторических обстоятельствах и содержащей общезначимые сущности социальных коллизий.

Выделяя некоторые «базовые» диады, фокусирующие переплетения социально-онтологического и семиологического в сказке, мы рассматриваем социологемы как социосингулярные сегменты социальности, а семиологемы – как семиосингулярные образы-концепты социальности.

1. Социологема «социум» - образ-концепт «Дом/Свое царство»

Социум – форма социальной организации – человеческая общность, пред- полагающая взаимообусловленные связи и отношения между индивидами, стабильное и уверенное существование в адекватных условиях.

Дом в сказке – ритуальный социум, освоенное, очеловеченное пространство в котором безопасно, изначально течет размеренная жизнь, все стабильно и «все хорошо»: «В некотором царстве, в некотором государстве жили-были…», «Жили-были старичок со старухою…», «Жила-была в одной деревне маленькая девочка…». Локус «Дом» репрезентирует обязательность Своего социального места.

2. Социологема «социальная мобильность» - образ-концепт «Путь/Дорога»

Социальная мобильность связана с изменением социальной позиции, места в социуме.

Сказочный Путь – факт движения, мобильности (социальной активности) героя. Прохождение Пути всегда связано с преодолением трудностей и приобретением опыта/мудрости; Дорога – конкретная траектория не только пространственного перемещения, но и социального действия героя.

3. Социологема «социальный идеал» - образ-концепт «Иное царство»

Социальный идеал – одна из важнейших категорий социальной онтологии, смысловое ядро которой включает образец совершенного, возвышенного и благого, эталонный предмет/отношение в социальной реальности.

В сказочном нарративе размещено представление об «Ином царстве» как социальном идеале: «Иное царство» выражает примитивную социальность как всеобщий народный общественно-экономический идеал социальной справедливости, благополучных социальных отношений, достатка/богатства, связанный с вековой мечтой об изобилии, безбедности, «справной» (успеш-ной) жизни.

4. Социологема «социальный опыт» образ-концепт «Волшебник/Вол- шебница»

Социальный опыт – специфический компонент социальности – совокупность сложившихся в процессе социальной деятельности социальных умений и знаний, объективированных в предметной и семиотической формах, отражающих степень овладения объективными закономерностями в развитии социокультурного бытия на данном этапе развития.

Аккумуляция социального опыта в сказке осуществляется в образах-концептах коллективной мудрости («ведовство», «знание»), духовного знания, персонифицированного в «Мудром старике»/Волшебнике (сказочник, крест- ный героя, старичок-лесовичок, «маленький седой гном с кисточкой на колпаке и зеленым зонтом», Морозко, чародей, калика перехожий) или «Мудрой старухе»/Волшебнице (старушка-задворенка, фея, ведьма, Хозяйка медной горы, Баба-Яга).

5. Социологема «социальное зло» - образ-концепт «Упадок/недостача»

Социальное зло – нормативно-оценочная категория социальной онтоло- гии, выражающая социально-отрицательное и нравственно-негативное в социальном бытии.

Социальное зло в сказке осмысливается прежде всего как беда-недостача в Своем царстве и означает несправедливые и неправильные социальные отношения, социальное унижение, социальное отчуждение; нечто дурное, вредное, отвратительное; несчастье, опасность, агрессию, насилие, жестокость, брутальность, угрозу здоровью и жизни; все то, что мешает человеку социально реализоваться, снижает социальное значение действий индивидов и ведет к сужению, свертыванию, разрушению, уничтожению, падению – Упадку социальности (похищение невесты, социальная обездоленность, вредительст- во).

6. Социологема «социальное добро» образ-концепт «Успех/ликвидация недостачи»

Социальное добро - нормативно-оценочная категория социальной онтологии, выражающая социально-положительное и нравственно-позитивное в социальном бытии.

Социальное добро в сказке осмысливается как ликвидация беды-недостачи в Своем царстве и означает справедливые и правильные социальные отношения, социальное возвышение; нечто хорошее, полезное; счастье, безопасность, ненасилие, гуманность, гарантированность здоровья и жизни; все то, что позволяет человеку социально реализоваться, повышает социальное значение действий индивидов и ведет к созиданию, возникновению, расширению, развертыванию, взлету - Успеху социальности (освобождение невесты, социальное благополучие, сказочная свадьба).

«Величиной с орех», сказки вмещают в себя социальные смыслы, благо- даря своей семиологической форме; латентно-контекстно заключают в своем нарративе социально-философскую семантику и ассоциации, представленные как социальные утопии. Это возможно потому, что сказочные семиологемы – особые формы концептуальности вне рациональности – придают сказке характер «магического мышления» и культурной всеобщности, осуществляя в сказкопространстве философское осмысление различных ракурсов социального бытия.



Список литературы

1. Гегель, Г.Ф. В. Эстетика [Текст] / Г. Гегель. – М.: Наука, 1978. – 286 c.

2. Лосев, А. Диалектика художественной формы [Текст] / А. Лосев. – М.: Республика, 1993. – 269 с.

3. Шолохов, М. Сокровищница народной мудрости [Текст] / М. Шолохов // Пословицы русского народа. Сборник В. И. Даля. – М.: Мысль, 1987. – 416 с.

Р.Р. Назаров

Москва, Россия

Д.М. Юнусова, В.Р. Алиева

Ташкент, Узбекистан



ПОЛИЛИНГВИЗМ И ЭТНИЧЕСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ:

проблемы взаимоотношения
Полилингвизм включает в себя владение несколькими языками. Наиболее простой формой полилингвизма является билингвизм, т.е. двуязычие, владение двумя языками. Можно выделить следующие обстоятельства формирования полилингвизма: Полилингвизм индивидуальный, обусловленный личной склонностью конкретного индивида к овладению более чем одним языком; полилингвизм групповой, характерный для этнических меньшинств, живущих компактно (что позволяет сохранять родной язык), но в иноэтническом окружении (что приводит к овладению языком большинства); полилингвизм региональный – образуется в зонах этнических контактов, когда представители контактирующих этносов овладевают языками друг друга, а часто – и промежуточным языком, выступающим в качестве средства межэтнического общения; полилингвизм государственный – обусловлен наличием в государстве более чем одного государственного языка, что является причинойии следствием того, что многие граждане государства пользуются более чем одним языком; полилингвизм межгосударственный – является следствием расширения межгосударственных контактов и распространения мировых языков.

Первый случай полилингвизма, т.е. индивидуальный полилингвизм в принципе может быть неограничен. Известны феноменальные случаи владения десятками языков самых разных языковых семей и групп. Однако такие случаи не являются предметом нашего рассмотрения, т.к. нас интересуют случаи с одной стороны, массового полилингвизма, с другой стороны – те случаи, когда происходит сильное влияние данного явления на этническую идентичность.

Такие явления как билингвизм (двуязычие) и трилингвизм (трехъязычие) в принципе достаточно широко распространены. Есть целые этнические группы, использующие более чем один язык, и даже население целых регионов и государств, владеющее более чем одним языком. Например, для народов Центральной Азии характерны такие групповые и региональные варианты полилингвизма, как владение родным языком и одним из языков соседних народов (например, узбекско-таджикский, узбекско-казахский, узбекско-кыргызский, узбекско-туркменский и т.д. билингвизм). Трилингвизм обычно выступает как знание двух местных языков и русского (например, узбекско-таджикско-русский) или как владение тремя местными языками (например, узбекско-таджикско-кыргызский). В ряде регионов Центральной Азии (все столичные центры, Ферганская долина, юг Казахстана, юг Кыргызстана, Самарканд, Бухара, Каракалпакстан, север Таджикистана и т.д.) явление полилингвизма получило очень широкое распространение. Например, только в одном Каракалпакстане можно отметить формы полилингвизма, связанные со знанием каракалпакского, узбекского, казахского, туркменского, а также русского, корейского, татарского и др. языков в самых различных сочетаниях.

Среди других регионов массового распространения индивидуального, группового и регионального полилингвизма в СНГ можно отметить Кавказ. Для него характерно наличие большого количества языков и зон этноязыковых контактов. Здесь можно отметить много регионов массового распространения полилингвизма (весь Северный Кавказ, в особенности Дагестан, Карачаево-Черкесия, Кабардино-Балкария; почти вся Грузия – Абхазия, Южная Осетия, Мегрелия, Джавахетия; север и юг Азербайджана и т.д.). Владение 3-4-мя языками на Кавказе – обычное явление. Например, большинство южных осетин владеет осетинским, грузинским и русским языками, большинство лезгин – лезгинским, азербайджанским и русским языками (зачастую ещё аварским, армянским и т.д.), для Тбилиси характерно грузино-армяно-русское трехъязычие, для Абхазии – владение абхазским, русским, мегрельским и грузинским языками. В целом для Северного Кавказа больше характерна третья форма полилингвизма (региональный), для Закавказья – вторая (групповой), хотя встречаются все формы.

Следует отметить, что в таких образованиях как Абхазия и Южная Осетия полилингвизм закреплён юридически – в качестве государственных признаны по три языка: национальный (соответственно абхазский и осетинский), а также грузинский и русский. Во всех автономиях Северного Кавказа в качестве государственных языков провозглашены русский и национальные языки (в Адыгее, Северной Осетии, Ингушетии, Чечне – по 1 языку, в Карачаево-Черкесии, Кабардино-Балкарии – по 2 языка, в Дагестане – 6).

В целом четвёртая форма полилингвизма – закрепление на государственном уровне – не очень характерно для СНГ. Только в Беларуси и Кыргызстане в качестве 2-го государственного языка провозглашён русский язык. Но в мировой практике государственный полилингвизм - обычное дело. Даже в Европе, имеющей многовековую практику строительства национальных государств много примеров: Швейцария (4 языка), Андорра, Люксембург (по 3), Финляндия, Бельгия, Ватикан, Ирландия, Монако (по 2). Ещё более распространена данная практика в других регионах мира: Азии, Африке, Америке. В большинстве бывших колоний в качестве государственных языков провозглашены языки метрополий (английский, французский, испанский, португальский и т.д.), а также 1 или несколько местных языков. Примеры тому: Индия, Пакистан, Сингапур, Малайзия, Ангола, Мозамбик, Камерун, Перу, Боливия и т.д.

Пятая форма полилингвизма связана с такими процессами как интернационализация и глобализация общественной жизни – экономики, политики, культуры и т.д. Это ведёт к массовому овладению ведущими языками мира –английским, немецким, французским, испанским, русским, китайским и т.д.

Исследование реально функционирующих аспектов полилингвизма (лингвистического, социологического, психологического, философского, этнического и т.д.) предполагает наличие различных целей и задач. Сам термин «полилингвизм» трактуется неоднозначно. Например, является ли полилингвизмом владение только отдельными самостоятельными языками (родственными или неродственными), или полилингвизм - владение литературной формой языка и отличающимися от нее диалектами. Примеров тому много: такие языки как немецкий, итальянский, французский, китайский, хинди, грузинский, осетинский, мордовский, марийский и т.д. имеют диалекты, сильно отличающиеся от литературных норм, или даже создающие новые литературные нормы.

Полилингв (т.е. человек, владеющий более чем 1-м языком) обычно владеет разными языками в различной степени, хотя нередки случаи примерно одинакового уровня владения. Обычно существует иерархия владения языками, зависящая от разных факторов: этнической принадлежности самого индивида, его этнической идентичности, его окружения, частоты употребления того или иного языка и т.д. В этой связи актуальная проблема т.н. «родного языка», владения им, его места в языковой иерархии. Традиционно «родной язык» считается категорией социолингвистической. Хотя здесь значительно важнее этнический аспект.

Владение языком – важный этнический маркер, хотя и не единственный. Известны случаи, когда этнос меняет язык, но сохраняет этническую культуру и самоидентификацию. Перешли на английский язык шотландцы и уэльсцы, на французский язык – большинство провансальцев и бретонцев, на испанский – большинство каталонцев, галисийцев и т.д. Двуязычие широко распространено среди ирландцев, эльзасцев, басков и т.д., при этом язык малого этноса становится вторым, первым выступает язык этнического большинства (соответственно английский, французский, испанский). Однако идентичность представителей названных этнических групп – на очень высоком уровне. Поэтому утверждать, что смена языка или распространение полилингвизма (с вытеснением этнического языка на второй план) автоматически ведёт к смене этнической идентичности было бы не совсем верно.

В структуре полилингвистической иерархии языки могут выстраиваться различным образом. Например, французский баск может владеть следующими языками: а) баскский – родной язык (язык этноса), б) язык более широкой этнической группы (испанский), в) язык государственности (французский), г) межгосударственный язык (английский). В этом случае встаёт вопрос о влиянии полилингвизма на этническую идентичность. Данный баск уже отличается от своего соплеменника, проживающего в горах Басконии (север Испании) и владеющего одним баскским языком. Если 2-й чаще будет этнически самоопределять себя как баск, то от 1-го можно ожидать разных вариантов: а) как баск (в южной Франции, где проживает много выходцев из Испании и они держатся общинами – каталонцы, галисийцы, астурийцы), б) как испанец (в других регионах Франции, где разница между каталонцем и баском не так значима), в) как француз (за пределами Франции, когда на смену этнической принадлежности приходит принадлежность гражданская), г) как европеец (в Америке), д) как представитель белой расы (в Африке).

Два последних варианта уже не связаны с языковым фактором, а с географическим и антропологическим. Но вот 3 первых выстраивают языковую иерархию: баскский язык – испанский – французский. Вероятно, степень владения языком влияет на этническую самоидентификацию: тот язык, которым индивид владеет лучше, может иметь ключевое значение для этнической идентичности. Например, если 1-м по уровню владения выступает испанский язык, то индивид скорее будет определять себя как «испанец, баскского происхождения, французского гражданства». Если 1-м в иерархии становится французский язык, то индивид будет определять себя как «француз испанского (баскского или испано-баскского) происхождения».

Полилингвизм, естественно, более распространён в полиэтнических (многонациональных) социумах. Наличие большого числа этнических единиц (этносов, субэтносов, этнических групп и т.д.), обладающих собственно языками и диалектами, приводит к необходимости межэтнического общения. Данная проблема может быть решена несколькими путями: языковая ассимиляция - полный переход всего социума на язык одного из этносов – либо самого крупного, либо наиболее развитого; появление большого числа полилингвов различного этнического происхождения, выполняющих посреднические коммуникативные функции; переход этнических меньшинств к различным формам полиязычия; переход всего социума на некоторый «койне» – обобщающий язык, не родной ни для одного этноса и выполняющий функции межэтнической коммуникации (урду в Пакистане, пилипино на Филиппинах, бхаса – в Индонезии).

В любом случае в полиэтническом обществе появляются большие группы людей, владеющих более чем одним языком. Например, в Османской империи представители торгового сословия (в основном из греков и армян), поражали знанием разных языков – от арабского и персидского до албанского и болгарского. И это было в порядке вещей.

Полилингвизм не проходит бесследно для его носителей, для их этнической идентичности. Если человек чаще употребляет не «родной» язык (или языки), нежели язык собственной этногруппы, то неизбежна трансформация идентичности. Если для 1-го поколения «родным» остаётся язык собственной этнической группы, для 2-го поколения – этот язык будет уже скорее всего 2-ым, т.е. не главным, даже если он сохраняет символическое значение. Для 3-го поколения – возможна полная утрата «родного» языка, превращение его в пережиток. Данная картина наиболее характерна для эмигрантов в США, Канаде, Австралии, Германии, Франции, Аргентине и т.д.

Следует отметить явление этнического парадокса: деды и отцы пытаются ассимилироваться, поскорее забыть о своём происхождении. А сыновья и внуки вдруг начинают осознавать своё этническое происхождение как факт, как объект гордости, начинают изучать свою этническую историю, культуру, язык (ими уже во многом утраченные). Именно этим объясняется такой взлёт этничности во всём мире.

Существует упрощённый вариант объяснения этнического парадокса: социальные аутсайдеры, чьи предки не смогли ассимилироваться и адаптироваться в социуме, пытаются завоевать своё «место под солнцем» через принадлежность к этническим (расовым, лингвистическим, конфессиональным, культурным) меньшинствам. Но это было бы примитивно. Тем более что среди лидеров этнических движений – много выходцев из успешных, благополучных слоёв общества. Другой вариант объяснения: этническое возрождение – это реакция на сплошную унификацию, глобализацию, стирание этнокультурных особенностей.

В любом случае, среди лидеров этнического возрождения – маргиналы, т.е. люди находящиеся между двумя (и более) этническими культурно-языковыми системами. Ведь часто индивид владеет не просто языками: он включён в разные культурные системы. Если человек владеет английским, голландским и немецким языками, он полилингв, но при этом не выходит за рамки одной культурной системы – европейско-христианской. Другое дело – если человек владеет французским и арабским, болгарским и турецким, русским и узбекским: это уже межкультурный полилингвизм. Свободное владение и употребление языков различных групп и семей ведёт к трансформации этнической идентичности: она становится более широкой, открытой. У монолингва не может быть сомнений в собственной этнической идентичности – такая мысль просто не может его посетить.

Увеличение числа полилингвов может быть обусловлено различными объективными и субъективными причинами, но в любом случае мы оцениваем это как явление позитивное, способствующее расширению межэтнических, межкультурных и даже межцивилизационных контактов.

Е.И.Огневая

Челябинск, Россия

О СООТНОШЕНИИ ПОНЯТИЙ «МОДА» И «ЯЗЫКОВАЯ МОДА»
Мода может пониматься как самый поверхностный и самый глубинный из социальных механизмов [Бодрийяр 2000: 169].
Традиционно под словом мода подразумевается мода на одежду, обувь, головные уборы, аксессуары, косметику и т.п. – то есть все, что связано с внешностью, с красотой. Например, в Оксфордском словаре первое значение слова fashion – “a popular style of clothes, hair, etc. at a particular time or place” [OALD 2000: 459]. В четырехтомном «Словаре русского языка» мода определяется как «господство в определенной общественной среде в определенное время тех или иных вкусов, проявляющихся во внешних формах быта, в особенности в одежде» [СРЯ 1982: 285]. То есть под модой понимается господство каких-либо внешних атрибутов. Однако если смотреть более широко, существует мода на книги, рестораны, курорты, танцы, музыку, художников, хобби, спорт, марки и цвета автомобилей, а в последнее время появилась и мода на сотовые телефоны определенных марок. В прессе часто говорится о моде на здоровый образ жизни, а в США беспокойство вызывает прогрессирующая мода на обращение к пластическим хирургам. Таким образом, мода проникает во все сферы человеческой жизни и касается не только материальных объектов, но и идей, поведения, положения в обществе и т.п. Ж. Бодрийяр пишет, что «мода образует средоточие современной культуры, включая такие ее стороны, как наука и революция, потому что этой логикой насквозь пронизан весь порядок современности, от секса до масс-медиа, от искусства до политики» [Бодрийяр 2000: 174].

Мода – это своего рода цикл: когда зарождается новая тенденция, ее принимает лишь небольшой процент общества – те, кто всегда на пике, «избранные», для большинства же это кажется странным, иногда смешным, очень смелым. «Мода является формой нетрадиционного поведения, и первоначально всегда содержит в себе момент отрицания определенных эстетических и нравственных представлений, вкусов и привязанностей» [Парыгин 1971: 292].

Постепенно эта тенденция распространяется среди тех, кто хочет примкнуть к «избранным», и охватывает все больший круг людей. Здесь реализуется престижная (в терминологии А.Б. Гофмана) функция моды. «Мода дает возможность иллюзорного приобщения к более высокому социальному статусу и является средством повышения социального престижа» [Парыгин 1971: 294]. Теперь уже все признают, что это модно, хотя и не всем это нравится и не все этой тенденции следуют. В это время предыдущая тенденция начинает ощущаться как устаревшая, и все, кто еще не примкнул к новой, чувствуют себя некомфортно и меняют свои пристрастия, а у «избранных» уже появляется новая тенденция, так как они не могут быть «как все», и то, что получило широкое распространение, автоматически перестает быть модой.

Так завершается цикл, и в то же время начинается новый. При этом известно, что мода возвращается, хотя и с небольшими изменениями. Возвращение становится возможным только после того, как тенденция будет признана окончательно вышедшей из моды и забыта, то есть когда она потеряет всякую связь с циклом. Здесь применимо выражение: «все новое – это хорошо забытое старое». Эта цикличность особенно легко прослеживается в моде на одежду.



Мода может рассматриваться как особая социальная ценность. Но, как пишет Т.Б. Любимова, «мода – это специфическая ценность, готовая тут же превратиться в свою противоположность, в то, чем можно и нужно пренебречь. (…) В ценности «модность» не случайно слышится порицающий оттенок одновременно с одобрительным; он не обозначает какой-то действительный порок, но, скорее, своеобразную готовность к самоустранению при одновременном утверждении «модного» как носителя ценности» [Любимова 1973: 68-69]. Это свойство моды прослеживается и в языке. С одной стороны, мода – это то, чему необходимо следовать, от чего нельзя отставать, например, англ. to move with the times – идти в ногу со временем. Человек, следующий моде, как правило, получает положительную оценку окружающих: англ. fashion plate, fashion conscious. Человек, следящий за модой, считается привлекательным: англ. snappy, groovy, dashing, classy – «модный и привлекательный»; в других лексических единицах, близких по семантике, подчеркивается компонент «ухоженность, аккуратность, опрятность» (dapper, dandy, spruce, smart, natty, groomed), а также «элегантность, стиль» (soignée, saucy, doggie, chichi, chic). Часто, также, значение «модный» сочетается с компонентом «дорогой, богатый». Богатство в этом случае может оцениваться как положительно (например, англ. blood, ritzy, swish, tony, the jet set), так и отрицательно (posh, flashy, doggish) – в том случае, когда оно излишне выставляется напоказ или отсутствует истинный вкус. В то же время, общество не поощряет тех, кто излишне усердствует в погоне за модой, ср. англ. foppish – too interested in clothes and the way one looks, to do sth. parrot-fashion – to learn or repeat sth. without thinking or understanding what it means, to keep up with the Joneses – to try to have all the possessions that your friends have because you want people to think that you are as good as them, to jump on the bandwagon (infml., disappr.) – to join others in doing something that is becoming fashionable because you hope to become popular or successful yourself, to follow the crowd – to always do what other people do, without thinking for yourself. Недолговечность модных тенденций отражается в таких лексических единицах как craze, fad. Наряду с положительной оценкой модного наблюдается отрицательное отношение к тому, что моде не соответствует. Например, англ. out of favour – no longer liked, fashionable or popular; dowdy – not attractive or fashionable; dodo – (from Port. “stupid”) – slow-witted or hopelessly behind the times; old hat – old-fashioned and therefore boring; out-of-date, outmoded – no longer fashionable or useful.

Однако, помимо того, что понятие «мода» находит разнообразное языковое выражение, в языке существует мода и как явление. Время от времени появляются новые слова и выражения, которые начинают употребляться слишком часто, «модные словечки» (ср. англ. a vogue word – a word that is fashionable for a short period of time), как их часто называют в прессе. Например, после демонстрации сериала «Рабыня Изаура» в моду вошло слово фазенда – так многие садоводы стали называть свои приусадебные участки. Со временем сериал забылся, и слово ушло. При этом кажется целесообразным, вслед за О.И. Титковой, различать модные и актуальные слова [см.: Титкова 2001]. По предлагаемой терминологии актуальное слово обозначает нечто новое и приобретает частотность употребления в связи с актуальностью самого денотата. Так, например, несколько лет назад актуальными были слова перестройка, ваучер. После исчезновения реалий эти слова потеряли актуальность. Как правило, актуальная лексика принадлежит к языку политики, идеологии, агитации и т.п. Собственно модными являются слова, не обладающие новизной денотата, но массово и часто употребляемые для выражения того или иного значения. В нашем случае слово фазенда, соответственно, является модным, а не актуальным. Мода на слова хорошо прослеживается в молодежном сленге. У разных поколений для выражения одних и тех же смыслов используются разные слова, и когда более взрослый человек, пытаясь показаться «своим» среди подростков, вспоминает себя в их годы и использует выражения, употреблявшиеся тогда, это, как правило, вызывает смех: любой подросток скажет, что так уже давно не говорят. Как отмечает Б.Д. Парыгин, нарушение моды (т.е. определенного образца поведения в рамках социальной группы), как и нарушение обычая, вызывает негативные оценки [Парыгин 1971: 291].

Помимо отдельных модных слов в языке существуют целые модные тенденции. К ним, например, относится мода на обращения – вспомните недавний переход от «товарищей» к «господам». Еще свежи воспоминания о моде на переименование с целью уничтожить любое напоминание о коммунистическом прошлом, в результате которой столько улиц и городов сменили названия на «докоммунистические». После революции возникла мода на имена, такие как Вилен, Сталина, Оюшминальд и др., образованные путем сложения, аббревиации и другими способами от имен вождей и от различных коммунистических реалий. В тот же период времени распространилась мода на сложносокращенные слова, такие как совнарком, колхоз, продмаг и т.п. В настоящее время в русском языке господствует мода на англицизмы.

Понятие языковой моды рассматривается в работе В.Г. Костомарова «Языковой вкус эпохи. Из наблюдений над речевой практикой масс-медиа». Автор сравнивает две категории речевой культуры: вкус и моду. Вкус (в речевом поведении) он определяет как «систему идейных, психологических, эстетических и иных установок человека или общественной группы в отношении языка и речи на этом языке» [Костомаров 1999: 29] и как «меняющийся идеал пользования языком соответственно характеру эпохи» [ibid: 32]. Под модой же В.Г. Костомаров понимает «крайнее проявление вкуса, более индивидуальное, быстро проходящее, бросающееся в глаза и обычно вызывающее раздражение у старшей и консервативной части общества» [Костомаров 1999: 34]. При этом автор подчеркивает, что о появлении той или иной модной тенденции можно судить по возражениям, раздающимся против вновь возникших явлений. То есть вкус в языке расценивается как явление положительное, а мода – отрицательное. И действительно, когда речь заходит о каких-то нововведениях в языке, о них отзываются пренебрежительно, часто звучат выражения «модное словечко», «модное словцо» и тут же предлагается более ранний, традиционный и адекватный, по мнению автора, эквивалент. Это вполне обосновано, так как зачастую эти нововведения призваны завуалировать, приукрасить неприглядную действительность. Например, когда должность уборщицы в офисе называют более «солидным» англицизмом офис-менеджер. К таким же последствиям ведет и распространившаяся на западе идея толерантности, благодаря которой бедные стали называться differently advantaged, лысые – thin on the top, коррумпированные – ethically different [примеры по: Тарбеева 2007: 105].

Таким образом, понятия «мода» и «языковая мода» объединяют такие черты как массовость, недолговечность, динамизм, вызов общепринятому и игровой характер. Но в то же время языковая мода, в отличие от остальных разновидностей моды, получает преимущественно отрицательную оценку. Это связано с тем, что в языке силен и очень значим фактор традиции. Язык не приемлет слишком быстрых изменений, так как они ставят под грозу его функционирование. А сущность моды именно в отказе от общепринятого, в нарушении традиций.


Каталог: konfer
konfer -> Цель исследования: Установить влияние профилактических мер на рефракционный и аккомодационный аппараты глаза у учащихся 10 классов Сибирского лицея. Задачи исследования
konfer -> Литературная мода и литературные модели в западноевропейской и американских литературах
konfer -> Методическая разработка учебно-практической конференции «Современные аспекты аллергологии» для специальности «Сестринское дело»
konfer -> Интерактивная деятельность на уроках истории и обществознания
konfer -> Мастер – класс «Приемы саморегуляции как способ формулирования регулятивных удд на уроках физической культуры»
konfer -> Окружающая среда это мы с вами!
konfer -> Научно-исследовательская работа «Память персонального компьютера»
konfer -> Дыхательная гимнастика
konfer -> Аддитивные технологии «За» и


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   ...   49


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница