Секция краеведения и туризма



Скачать 155.5 Kb.
страница2/3
Дата09.08.2019
Размер155.5 Kb.
#127235
1   2   3

Материал составлен по рукописи В.Ворошилова «Материалы по истории и этнографии Большого Сочи с древнейших времён до второй половины XIX века (Историко-этнографические очерки Убыхии).» Сочи. 1979.

Подготовил В.Л. Ксенофонтов.

МЮРИДИЗМ В УБЫХИИ.

Победы воинствующего мюридизма в Дагестане и Чечне в середине сороковых годов XIX века обусловили его распространение и на Западном Кавказе. Мюридизм, имевший теократическую основу, получил популярность в массе низших слоёв горского населения благодаря своей идее всеобщего равенства. Особенно популярной почвой для мюридизма служили патриархально-демократические горские общины, сохранившиеся почти в классической форме в Убыхии

Несмотря на то, что ислам среди убыхов, как и среди адыгов и абхазов, начал распространяться ещё с середины XVIII века, мусульманская религия не получила широкого распространения, закрепившись в основном лишь в среде горской родовой знати. Проповеди турецких и крымских мулл оставались чуждыми основной массе населения, в своих религиозных воззрениях прочно придерживавшихся смеси христианства и первобытных культов.

Более или менее прочно ислам начал восприниматься убыхами только начиная с конца тридцатых - начала сороковых годов на популярной мюридистской основе, принесённой с Восточного Кавказа, из Дагестана и Чечни, проповедниками «газавата» - священной войны против России, присылавшимися Шамилём на Западный Кавказ.

Первым официальным эмиссаром Шамиля на Западном Кавказе был наиб Хаджи-Магомет, прибывший к абазехам в 1842 году. Чтобы изолировать прикубанские племена от русского влияния, он решил заставить их переселиться в горы, но получил решительный отпор. Попытка Хаджи-Магомета объединить западнокавказские племена под знаменем «газавата» ему также не удалась; и только внезапная смерть спасла его от гнева Шамиля.

В 1845 году на Западном Кавказе появились два новых посланника Шамиля: Сулейман-Эффенди и его помощник Хаджи-Бекир. Шамиль поставил перед ними задачу создать из западнокавказских горцев крупное воинское соединение и перебросить его в Чечню и Дагестан на помощь войскам Шамиля. По всем горским обществам было разослано воззвание Шамиля, согласно которому каждый аул должен был выставить определённое количество всадников в полном вооружении. Однако всадники на сборные пункты не являлись, а большинство горских общин вообще отказались обсуждать воззвание Шамиля. Сулейману-Эффенди с трудом удалось сколотить небольшой отряд, с помощью которого он пытался силой принудить выступить на помощь Шамилю, но получил решительный отпор и собранные им силы разбрелись по своим аулам. Не выполнив поручения Шамиля по организации вспомогательного отряда и опасаясь его гнева, Сулейман-Эффенди сдался в плен русским.

Самым активным проповедником мюридизма на Западном Кавказе явился Магомет-Эмин, присланный Шамилём в конце 1848 г. Магомет-Эмин был известен в Дагестане под своим настоящим именем Магомет Асиялов (по имени его матери - Асин). Шамиль же дал ему прозвище «верный» (по-арабски - Амин) и с тех пор за ним закрепилось имя Магомет-Эмин. По отзыву самого Шамиля, Магомет-Эмин не отличался большими способностями как правитель, но был очень храбрым и набожным наибом, преданным Шамилю.

Достигнув же к началу Крымской войны (1853-1855 гг.) определённых успехов в проповеди газавата на северном склоне Западного Кавказа, Магомет-Эмин переносит свою деятельность в Убыхию и Джигетию, где его мероприятия находят поддержку как со стороны старшинской верхушки, так и в массе свободного населения.

3 октября 1852 года Магомет-Эмин с двухтысячным отрядом убыхов вторгнулся в землю джигетов. Начальник Черноморской береговой линии, извещённый об этом, немедленно прибыл с резервом в укрепление «Святого Духа» и 4 октября выслал вверх по реке Мзымте отряд численностью 740 человек с двумя орудиями под командованием майора Бибикова.

5 октября эти войска встретились с отрядом Магомет-Эмина в четырёх километрах от укрепления «Святого Духа» (в районе современного с. Молдовка) и вступили с ними в бой. После ожесточённой схватки убыхи лишились более 20 человек убитых и нескольких раненых из лучших фамилий и на другой день ещё до рассвета разошлись по своим аулам.

Осенью 1852 года, после получения указания из Константинополя, Магомет-Эмин на большом собрании горцев объявил о неизбежности новой войны между Россией и Турцией и призвал их выступить с оружием в руках на стороне Турции.

Деятельность Магомет-Эмина в этот период среди убыхов и абадзехов оценивалась Турцией не менее высоко, чем происки Сефер-бея среди натухайцев и шапсугов.

Определённый успех, достигнутый Магомет-Эмином в распространении мюридизма среди убыхов был обусловлен поддержкой старшинско-дворянской верхушки в лице таких видных деятелей как Измаил Дзиаш (Измаил Баракай) и Хаджи-Берзек Керантух, представлявших наиболее многочисленные и знатные дворянские фамилии. Средним и низшим слоям населения Убыхии импонировали демагогические обещания наиба о полной свободе и независимости всем членам горских обществ.

Обосновавшись в Убыхии, Магомет-Эмин построил в долине Вардане (р. Буу) крепость, которая однако просуществовала недолго и была сожжена повстанцами. Именно в Убыхии Магомет-Эмин нашёл поддержку в тот тяжёлый момент, когда ему выразили непокорность даже абадзехи, в своё время настойчиво просившие Шамиля прислать им наиба.

Несмотря на предпринятые русским командованием меры, Магомет-Эмину удаётся установить свою власть над большей частью Адлерской Джигетии.

Для закрепления своего влияния и насаждения мюридизма в Убыхии, Джигетии и причерноморской Шапсугии Магомет-Эмин производит массовое уничтожение крестов в священных рощах, где горцы совершали в течение многих веков свои религиозные обряды и празднества, и взамен строит мечети. Среди свободолюбивых горцев, не привыкших к столь бесцеремонным действиям, эти мероприятия Магомет- Эмина вызвали массовое недовольство, выразившееся в конечном итоге в восстании и уничтожении всех мечетей с восстановлением крестов в священных рощах. Была уничтожена при этих выступлениях и крепость Магомет-Эмина в Вардане, бывшая его опорным лагерем в Убыхии.

Под влиянием убыхов очень незначительное распространение мюридизм получил среди жителей Ахчипсу, а также дальцев и цебельдинцев. Распространить идеи мюридизма и газавата в Абхазии Магомет-Эмину не удалось.

Несмотря на слабость позиций Магомет-Эмина на территории причерноморских племён, выступивших против его решительных мер по насаждению мюридизма, общим результатом его деятельности в Убыхии явилось закрепление мусульманства на восточном берегу Чёрного моря, усиление влияния Турции среди горцев и признание ими султана главой мусульманского мира.

Но своей основной задачи - поднять горцев против русских во время Крымской войны - Магомет-Эмину не удалось выполнить

После окончательного разгрома в середине 1858 года сил Шамиля и его пленения, Магомет-Эмин счёл более благоразумным сдаться русским войскам, приведя с собой 2000 абадзехских всадников.

Александр II, довольный сдачей в плен последнего наиба Шамиля, очень благосклонно лично принял Магомет-Эмина, назначил ему пожизненную пенсию в размере трёх тысяч рублей в год и разрешил выехать для проживания в Турцию.

Деятельность Магомет-Эмина в Турции носила двойственный характер; он занимался интригами среди кавказских эмигрантов, одновременно заверяя теперь уже царское правительство в своём верноподданничестве и выпрашивая у него дополнительные, кроме пенсии, подачки.

Материал составлен по рукописи В.Ворошилова «Материалы по истории и этнографии Большого Сочи с древнейших времён до второй половины XIX века (Историко-этнографические очерки Убыхии).» Сочи. 1979.

Подготовил В.Л. Ксенофонтов.

ДРУЗЬЯ А.А.ПУШКИНА В СОЧИ.

2. КОНСТАНТИН КАРЛОВИЧ ДАНЗАС.

1801-1870

Сын генерал-майора Константин Карлович Данзас происходил из курляндских дворян. Однако детские годы он провёл в Москве, где обучался в университетском пансионе. По ходатайству влиятельной знакомой отца графини С.В. Строгановой он был принят в Лицей. Вступительный экзамен Данзас сдал отлично, но потом репутацию свою не поддержал. Профессор русской и латинской словесности Н.Ф. Кошанский аттестовал его не слишком лестно: «Константин Данзас, кажется, мало имеет способностей, или они переменчивы; он не может идти ровным шагом, прилежание его зависит совершенно от глаз надзирателей; он не имеет ни сколько соревнования, чтобы сравниться с другими, ни столько рассудительности, чтобы чувствовать пользу, почему и успехи его малы и слабы».

Гувернёр М. Пилецкий высказался несколько иначе: «Нельзя сказать, чтобы не имел способностей, но свойственная ему мешковатость, вялость, неловкость и притом и леность делают их бесплодными». Рыжеволосый, большой, неуклюжий, с вечно вздёрнутыми бровями и наивным взором, Данзас был прозван в Лицее «Медведем». Он оправдывал это прозвище обычным будничным равнодушием ко всему и вспышками ярости, когда его задирали. Директор Лицея Е.А. Энгельгард отмечал: «Его неизящный вид даёт повод к поддразниваниям, на которые он отвечает сердитым криком и кулачной расправой... Убедить его, что он когда-нибудь бывает не прав - невозможно». В одной из лицейских «национальных песен» эти характеристики суммированы весьма своеобразно:



Он был медведь, но мишка милый...
Обычно Данзас оказывался в самом хвосте списка лицеистов, составленного по степени успехов в науках. Пушкин недаром вспомнил в одном из вариантов «19 октября» (1825 г.):

Спартанской душой пленяя нас,

Воспитанный суровою Минервой,

Пускай опять Вольховский сядет первый,

Последним я, иль Брольо, иль Данзас.

Это единственное упоминание Данзаса в стихах Пушкина. Но они не были вовсе чужды друг другу в Лицее. И не только потому, что сиживали в конце общего стола, но и благодаря некоторым общим интересам. Данзас вместе с Дельвигом выпускал журнал «Лицейский мудрец». Он, правда, слыл в основном «типографщиком», т.е. переписывал каллиграфическим почерком сочинения других, но и сам не чужд был литературе. Энгельгард удивлялся: «Как ни странно, в нём довольно много склонности к искусству». Словом, Константин Данзас был из тех людей, которые не выдаются в кругу сверстников-соучеников и обнаруживают свои лучшие качества позднее - в живом деле.

Выпущен Данзас был по самому низшему лицейскому стандарту - офицером, но в армию, а не в гвардию. И началась его служба, полная суровых испытаний, опасных сражений и постоянных ссор с начальством из-за полного отсутствия житейской хитрости и из-за пренебрежения к формальной стороне офицерских обязанностей. Однако он был беззаветно храбр в бою и за то любим нижними чинами. Служебный формуляр Данзаса пестрит записями о наградах: «золотая полусабля» за храбрость (1829); бриллиантовый перстень (1835); там же сказано, что в 1828 г. в бою под стенами крепости Браилов был он ранен пулею в левое плечо выше ключицы с раздроблением кости». Рана эта долго давала себя знать: даже в 1839 г. при высадке десанта при Шахе, Данзас держал левую руку на перевязи. 22 января 1831 г. Энгельгард писал Матюшкину: «Данзас с простреленным плечом и контузией в ноге, в двух крестах был здесь и на сих днях отправился в армию».

Кочевая жизнь офицера занесла его в начале 1820-х годов в Кишинёв, где он мельком виделся со ссыльным Пушкиным. Трижды участвовали они вместе в праздновании лицейских годовщин. Последний раз это произошло 19 октября 1836 г.- в день 25-летия Лицея. Пушкин знал, что подполковник Данзас находится в Петербурге в ожидании нового назначения.

Встреча Пушкина в Данзасом в день дуэли долгое время считалась случайностью, тем более что на таком толковании настаивал сам Данзас. Однако в свете известного о Пушкине становится понятным, что в час смертного боя рядом с ним оказался один из лицеистов, один из первых его «друзей души». Всю жизнь Пушкин был окружён друзьями, и каким-то странным диссонансом показалось бы, если бы за Чёрной речкой он остался одинок, без преданного друга, знавшего его с детства и не терявшего из вида долгие годы.

Разумеется, Данзас не мог сказать на допросе после дуэли Пушкина, что поэт заблаговременно избрал его секундантом. Ведь ещё манифестом Екатерины II от 1787 г. секунданты на дуэлях признавались соучастниками «в умышленном причинении смерти» и их ждала неизбежная кара - смертная казнь. По-видимому, всё же Пушкин условился с Данзасом не 27 января, в день поединка, а накануне - 26 января.

На долю Константина Карловича Данзаса пришлось несколько самых страшных ударов: он провожал Пушкина к месту смертельного поединка, до последней минуты надеясь что кто-нибудь остановит, спасёт Пушкина (имеются свидетельства, что Данзас, желая как-нибудь дать знать проходящим о цели их поездки, ронял пули, чтобы, заметив это, их остановили); он стал единственным дружественным свидетелем смертельного ранения Пушкина; он был вестником несчастья для Натальи Николаевны; он отнял у Пушкина пистолеты, когда истомлённому предсмертными муками поэту пришла мысль покончить с собой; он дольше всех находился подле умирающего, ощущая полное бессилие чем-то помочь ему. Пушкин завещал Данзасу не мстить за него и умолял друзей не допустить сурового наказания своего секунданта: «Просите за Данзаса. Он мне брат».

Данзас был предан суду. Военный суд первой инстанции вынес приговор по всей строгости закона. «Подсудимого подполковника Данзаса,- говорилось в нём, хотя он и объясняет комиссии, что при изъявлении согласия быть посредником при выше объяснённом происшествии, спрашивал секунданта с противной стороны ДАршиака не имеет ли средства к примирению ссорящихся миролюбно, который отозвался, что нет никаких, но так как он поступил не по точной силе 142-го воинского артикула и не донёс заблаговременно начальству о предпринимаемом ими злом умысле и тем допустил совершиться дуэли и убийству, которое отклонить ещё были способы, то его, Данзаса, по долгу верноподданного, не исполнившего своей обязанности, по силе 140-го воинского артикула повесить». Вторая инстанция смягчила приговор, постановив отобрать у Данзаса золотую полусаблю, данную ему за храбрость, и разжаловать его в рядовые. Однако по мере прохождения указа по дальнейшим инстанциям мера наказания снижалась, пока не достигла двух месяцев содержания в крепости. 19 мая 1837 г. Данзас вышел на свободу.

Долгое время он прослужил в Санкт-Петербургской инженерной команде. Очень скоро вновь не поладил с начальством и был направлен в Тенгинский полк, где оказался прямым начальником М.Ю. Лермонтова. На Кавказе Данзас форменным образом рвался под пули. По отзывам людей бывалых, в частности декабриста Н.И. Лорера, подобной безрассудной храбрости они не видывали. В 1839 г. Данзас был назначен помощником генерала Н.Н. Раевского, возводившего форты Черноморской береговой линии, и встретился со Львом Пушкиным.

Его первым боем в составе Тенгинского полка была высадка в устье Шахе 3 мая 1839 г., где он проявлял чудеса храбрости. Сводный пехотный батальон подполковника Данзаса высадился вторым десантным рейсом и с ходу направился в бой для усиления авангарда, который во главе с генерал-майором Кашутиным и полковником Полтининым продолжал отважно наступать по шахинской равнине на основные силы убыхов. Это наступление длилось два часа, закончилось в самом узком месте долины, у места нынешнего автодорожного моста. С подвязанной раненой рукой Константин Карлович постоянно находился впереди своего батальона. Открытый и прямодушный характер Данзаса сразу же привлёк к нему всех. Офицеры и рядовые полюбили его беззаветно и после отчаянного боя шутя звали его «маршал Субаши» («Субаши» называлась река Шахе на русских военных картах). Генерал Раевский, готовя позже наградные списки, особо отозвался о храбрости подполковника Данзаса.

Участвовал Данзас и при высадке десанта на реке Псезуапсе. Его отряд первым занял позицию на правом берегу, быстро переправившись через устье реки на место будущей крепости и начал делать вокруг засеку.

Во время восстания убыхов в 1840 году Данзас командовал высадкой тенгинцев, прибывших на бриге «Могучий» на выручку Навагинскому укреплению. Одной из рот командовал Л.С. Пушкин. Правда взвод 12 мушкетёрской роты батальона К.К. Данзаса не дождался своего командира - Лермонтова М.Ю., который с благословения командующего войсками на Кавказской береговой линии генерала П.Х. Граббе принимал участие в 1840 году в чеченских походах.

При высадке, действиях при обстреле укрепления убыхами, тушении пожара(одна из гранат попала в зарядные ящики в передовой бастионе, который был полностью разрушен, другая подожгла рогожи, которыми был покрыт склад муки), и отражении атак К.К. Данзас действовал хладнокровно и решительно.

Активное участие Данзас принял и в карательном походе против черкесов, проведённом от Мзымты до Мацесты. Особо сильное сопротивление горцы оказали на Агуре и на левом берегу р. Мацесты. Были устроены многочисленные засеки. Войска ночевали тут же. Наутро 5-ти тысячный отряд убыхов во главе с Хаджи Берзеком Керантухом обстреляли русские войска и пошли в атаку, но были отброшены штыковой контратакой.

К сожалению, Данзас, несмотря на свои выдающиеся способности, не имел большого успеха на службе из-за своего острого языка и прямолинейного характера. В 1856 году он перевёлся из армии чиновником в Петербург и тогда же вышел в отставку в чине генерал-майора. С ростом всенародной славы Пушкина Данзас всё мучительнее ощущал свою роль в роковом поединке. В конце концов ему трудно стало говорить о чём-либо другом, кроме ужасной дуэли, при этом он склонялся к самоистязанию. Некогда весельчак и каламбурист, Константин Карлович превратился в нервного, издёрганного человека. По свидетельству Н.И. Лорера он умер в 3 февраля 1870 года в такой бедности, что был похоронен за счёт казны на католическом кладбище Выборгской стороны. В 1939 г. его прах был перенесён в Александро-Невскую лавру.

Костиников В.Н.

Литература:


  1. Вересаев В.В. Спутники Пушкина. Том 1.- М. 1993.

  2. Ворошилов В.И. «Материалы по истории и этнографии Большого Сочи с древнейших времён до второй половины XIX века (Историко-этнографические очерки Убыхии)», Сочи. 1979.

  3. Друзья Пушкина: Переписка; Воспоминания; Дневники. Т. 1/ Сост., биографические очерки и прим. В.В. Кунина. - М. 1984.

  4. Живые страницы. А.С. Пушкин, Н.В. Гоголь, М.Ю. Лермонтов, В.Г.Белинский в воспоминаниях, письмах, дневниках, автобиографических произведениях и документах. М., 1979.-543 с.

  5. Лорер Н.И. Записки декабриста. М., 1937.

  6. Энциклопедический словарь по истории Кубани. Краснодар 1997.

РАЗВИТИЕ ПРОМЫШЛЕННОСТИ В Г. СОЧИ В ДВАДЦАТЫЕ ГОДЫ.

После окончания гражданской войны в Сочи действовало всего несколько мелких промышленных предприятий, обслуживающих нужды города и района (Сочи тогда являлся центром района, в который входила большая часть территории современного Большого Сочи).

Имущество и оборудование многих предприятий Сочи за годы войны было разрушено, расхищено как военными властями (с июля 1918 г. по февраль 1919 г. Сочи находился под властью Грузии, с февраля 1919 по апрель 1920 г.- деникинской Добровольческой армии), так и местными жителями, и некоторая его часть была вывезена из города его владельцами.

Представление о наличии промышленных предприятий в Сочи даёт постановление городских властей, принятое в 1921 г. о национализации промышленных предприятий. Приведём список подлежащих национализации промышленных предприятий Сочи: 1. Кожевенный завод (начинает работать с 10 августа 1921г). 2. Ледоделательный завод (на момент национализации работает). 3. Лимонадный «Ренессанс» (работает). 4. Табачная фабрика «Курорт» (временно не работает). 5. Бондарная мастерская (работает). 6. Гончарный завод (работает). 7. Фабрика сушёных фруктов (работает). 8. Мельница «Надежда» (работает). 9. Портновская, чувячная мастерская (работает).10. Артель химической переработки дерева (будет работать). 11. Артель углежогов в Дагомысе (работает).12. Мельница «Мукомол» (строится). 13. Фотография Хабибулина (работает). 14. Пекарня «Ясная звезда» (не работает). 16. Колодочная мастерская (работает). 17. Часовая мастерская №1 (работает). 18 Консервная фабрика Павлова в Уч-Дере (не работает). 19. Кирпичный завод (не работает). 20 Бетоно-кирпичный завод в имении «Случайное» (не работает). 21 Мыловаренный завод (не работает) Электростанция (бывшая Васильева и К°) (не работает).

Кроме этих производств в районе действовало ещё несколько десятков частных мельниц, других мелких предприятий, которые национализированы позже.

Из-за отсутствия заказов и сырья в 1921 году не все из предприятий работали на полную мощность.

Городская же электростанция даже в 1922 году ещё не действовала. При вытеснении деникинцев из города бывший владелец станции вывез большую часть оборудования, и на ней осталось всего два двигателя мощностью по 45 лошадиных сил и некоторый инструментарий.

Лишь в 1922 году начались комплексные работы по её восстановлению. На неё привезли ещё один двигатель из села Пиленково, и вскоре электростанция стала обеспечивать город энергией. Одним из самых крупных промышленных предприятий Сочи в начале двадцатых годов считался консервный комбинат (позже консервный комбинат им. В.И. Ленина). Ранее он принадлежал местным богачам братьям Костаревым. После конфискации их имущества и владений, а также владений Пущина и Неклюдова, расположенных в урочище Ареда, в мае 1920 года был создан первый совхоз в районе. К нему отошли производственные постройки, жилые дома и сады общей площадью в 63 десятины (35 десятин - сливовые сады, 15 - яблочные, и остальные - смешанные), а также пашни, сенокосы, приусадебные земли (площадью в 21 десятину), скот, инвентарь. Совхоз получил и оборудование консервно-варочного завода братьев Костаревых: два автоклава по 12 пудов каждый, насосы, пресс винтовой, три пресса для упаковки слив, 1 418 решет для сушки фруктов и другое. До революции наиболее ценной продукцией этого завода, имевшей большую экспортную ценность, был сушёный чернослив.

Первым заведующим совхоза назначили Р. Рыбкина. Совхоз подчинялся сочинскому курортному управлению, и главной его задачей являлось обеспечение с/х продукцией здравницы города.

В 1924 г. в Сочи уже действовали кроме консервного, пивоваренный завод, табачная фабрика (находилась на аренде), ледоделательный завод, мукомольная мельница и ряд других мелких предприятий. Постепенно промышленные предприятия восстанавливались, наращивали объёмы производств. Этому способствовало и от года к году увеличивающееся количество отдыхающих, приезжавших на курорт.

В середине двадцатых годов большинство предприятий после их национализации сдавались в субаренду райисполкомам и курортным управлением, которым они принадлежали. Из-за недостатка сырья и отсутствия финансирования промышленность Сочи в эти годы испытывала большие трудности.

В 1926 году VIII-й районный съезд Советов для повышения эффективности работы промышленности объединил почти все промышленные предприятия на основе хозяйственного расчёта в три треста: Коммунтрест (в него вошли электростанции, баня, гостиница, прачечная), Сочстрой (строительная контора, кирпичный завод, деревоотделочная мастерская) и Пищетрест (ледоделательный и пивоваренный заводы, табачная фабрика, скотобойня и холодильник).

Кустарная промышленность в эти годы была развита в Сочи слабо. В основном она была представлена небольшими сапожными, слесарно-кузнечными, деревоотделочными и портняжными мастерскими.

Почти все кустарные предприятия для удобства их управления объединили в 14 производственных объединения.

Главной товарной продукцией района в двадцатые годы являлся табак. Он занимал значительные сельскохозяйственные площади и каждый год его собирали тысячи пудов. По качеству сочинский табак считался одним из лучших в стране и часть его шла на экспорт.

В 1924 году Госторг организовал в Сочи производство по первичной ферментации табака. До этого переработка табака в Сочи почти не производилась. Наладили производство на бывшем складе торговца Бениат-оглы (ныне типография на ул. Советской) и в других помещениях. В 1926-1928 годах построили специальное здание ферментационного завода, который проводил первичную (естественную) ферментацию табака.

Одновременно с этим заводом в 1925-1927 годах в Сочи действовали ещё две маленькие ферментационные фабрики с ручными крошильными станками.

Сырьё для ферментационных заводов заготавливалось через районные общества табаководов в Сочинском, Туапсинском и Гагринском районах у крестьян единоличников.

Сочинский завод, построенный в 1926 г. был одним из первых табачно-ферментационных заводов в СССР. Но оборудования на нём почти никакого не было. Ферментация производилась прямо в его помещениях. Лишь в 1929-1930гг. на заводе смонтировали современные по тем временам механизмы для парового увлажнения.

К середине двадцатых годов большинство промышленных предприятий города полностью восстановили производство.

В 1926 году промышленность Сочи производила: ледоделательный завод - 35 тысяч кусков льда, пивоваренный - 4,5 тысяч вёдер пива, лимонадное производство - 1,5 тысяч вёдер напитков, квасное - 2 тысячи вёдер, мороженного - 370 вёдер, табачная фабрика - 6 480 тысяч шт. табака, кирпичный завод - 49 тысяч шт. кирпича. Кроме того выпускалось большое количество сушёных фруктов, различной консервной продукции и другое.

К началу тридцатых годов в Сочи действовали эти же производства, и лишь после принятия Правительством СССР В 1933 году решения о реконструкции Сочинского курорта, в городе были построены крупные, хорошо оборудованные предприятия пищевой промышленности, расширены другие производства.



Скачать 155.5 Kb.

Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница