Сергей дацюк


Базовая структура реальности и бывающие ситуации



страница23/27
Дата09.08.2019
Размер2.2 Mb.
#127692
ТипРеферат
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   27

Базовая структура реальности и бывающие ситуации

В Теории Виртуальности мы производим реальностное нормирование знаний для использования их в качестве структуры функционализации реальностей, с которыми сталкивается любой исследователь.

Здесь и дальше мы принимаем существование следующих подразделений или уровней реальности, которые происходят из тех простых онтических условий, что человек мыслит, говорит, делает. Эти простые онтические условия конституируются через погруженность в культуру или социум, которые накладывают на эти условия некоторые реальные нормирующие правила, и потому человек мыслит логически, пользуется для говорения языком и взаимодействует с эмпирической реальностью в деятельности. Эти структуры определяются как «базовые реальности».

Со времени Канта знание структурировалось в шесть основных структур, каждая из которых содержит как выражение опыта, так и теоретическую часть. Сама апперцепция поэтому должна быть исследована с точки зрения своей реальной структуры68.

С тех пор, как логика, язык и опыт представляют собой не просто термины специального языка, а значительные, получаемые в социальном образовании, знания, они становятся отдельными структурами социального сознания индивида, они становятся нормирующими средами знания. Эти концептуальные структуры реальности сами представляют собой отдельные реальности, со своим «языком» выражения, своими правилами оперирования, своими «феноменами».

Таким образом, мы получаем допустимость конструктивно рассматривать разные реальности — язык (Хайдеггер, структуралисты), логику (Гегель, Рассел, Витгенштейн и др.) и опыт (Декарт, Кант) — в качестве нормирующих концептуальных структур реальности. А мышление (Гуссерль), речь-текст (теории речевых актов и структуралистские теории) и деятельность (Маркс, системный анализ, СМД-методология) — конституировать в качестве имманентных структур реальности.



Имманентные реальности.

Реальность деятельности или действий, актов. Реальность межличностных, социальных и иных действий, которые производят определенное предметное изменение в мире. Реальность деятельностная (A или ДР).

Реальность рече-текстовая или высказываний. Реальность, где происходит высказывание: речевая и текстовая. Реальность, где люди осуществляют общение друг с другом в широком смысле этого слова. Мы здесь ее рассматриваем большей частью как реальность высказываний вербального языка. Реальность высказываний или рече-текстовая (S или РТР).

Реальность мышления или мыслей. То, что обычно скрыто и дано лишь в качестве индивидуального процесса. Однако мы берем ее в таком качестве как реальность мышления говорящего или действующего субъекта. Реальность мышления (M или МР).

В своем изначальном виде — эти структуры имманентны. Однако они могут становиться концептуальными, когда мышление превращается в рефлексию, высказывание — в коммуникацию, а действие — во взаимодействие.
Концептуальные реальности.

Эмпирическая или реальность феноменов. Очевидно, что она неоднородна, включает в себя социальную реальность, природную, космическую и т.п. Однако здесь мы пока берем ее в самом широком понимании как реальность феноменов (F или ЭР), при необходимости уточнить мы не будем выделять или обособлять отдельные ее области в качестве отдельных реальностей69, то есть мы будем записывать: например, реальность феноменов, природная (FN — fenomen (F) natura (N)).

Языковая реальность или реальность номенов, ноуменальная реальность. Это реальность языка, его социального использования, развития и изменения с точки зрения правил грамматики, это языковая среда, которая позволяет людям понимать друг друга, создавая номены, которые являются не прямым отражением совокупной реальности, а виртуально преобразованным отражением совокупной реальности. Однако языковая реальность структурного нормирования не является языком в его традиционном понимании или результатом лингвистического нормирования в понимании ТВ — эта реальность рассматривается исключительно средствами структурного нормирования вне лингвистического нормирования, которое будет рассмотрено нами далее. Реальность номенов или языковая (N или ЯР). «Номен» как объект языковой реальность в таком написании применяется для того, чтобы отличить его от «ноумена» — структуры различения Кантом всех предметов на ноумены и феномены.

Логическая реальность или реальность терминов. Реальность точного употребления терминов и форм мышления, описанная через процедуры оценки в логике. Область реальности, в которой истинно постигаются явления в языке и мышлении. Реальность терминов или логическая (T или ЛР).

Структуры реальности — язык, логика и опыт — изначально концептуальны, то есть масштабные социальные механизмы производят и воспроизводят их концептуальность: образование, наука и даже политика.

Формализованное комбинирование предложенных здесь имманентных и концептуальных реальностей позволяет выражать бывающие ситуации. Эти бывающие ситуации являются выражением континуум-апперцепции — это означает, что еще до любой содержательной мыследеятельности устанавливается континуум из реальностей, где разные способы их референтности порождают в такой комбинаторике ту или иную ситуацию позиционного знания.

То есть относительно той или иной ситуации двух- или более -позиционных континуумов у нас всегда есть некоторое простое представление, которое затем на уровне концептуального опыта этой бывающей ситуации порождает знание, которым мы пользуемся, и которое может быть формализовано. Эта формализация — сама часть человеческого опыта, которая может позволить устанавливать релевантные рассматриваемой ситуации позиционные континуумы для искусственного интеллекта. В Теории Виртуальности позиционные знания выражены как бывающие ситуации через конструкт-семиозис «АВ»-моделирования. Вот некоторые из них70:

[R]n(V) — симулякр, нереферирующая виртуальная реальность с условной релевантной актуальностью71.

[F]i(F) — виртуальная модель, похожая на ту, которая была впервые создана под названием «виртуальная реальность», учитывающая изменения реальности;

[F]i=1(F) — соответствие этой VR эмпирической актуальной реальности (ЭР);

[F]i=0(F) — несоответствие этой VR и AR;

[F]i(N) — языковая VR, интерпретирующая актуальную ЭР;

[F]i=1(N) — соответствие языковой VR и актуальной ЭР, интерпретирующий характер языка;

[F]i=0(N) — несоответствие языковой VR и актуальной ЭР, относительная самостоятельность языка;

[F]e(T) — сущностной характер VR теории или логики;

[F]i(M) — интерпретативный в эмпирической реальности характер VR мышления;

(M)r[F] — реализация, преобразование эмпирической реальности со стороны мыслительной VR (ва-модель, основание концептуальной апперцепции);

[N]i(T) — область структурной лингвистики и иных наук о языке;

[N]i(N) — самоинтерпретация (словарь) языка;

[N]i(M) — интерпретативный характер VR мышления по отношению к языковой реальности;

[T]e(T1) — сущностной характер любого термина в логической VR для всякой науки;

[N]i(S) — интерпретативный характер VR любого высказывания относительно языка;

[A]i(S) — интерпретативный характер VR сопрагматичного высказывания относительно деятельностной реальности;

[R]i=1(S) — актуальность высказывания в зависимости от R=(M, S, A, F, N, T) — высказывание актуально для мышления (M), речи-текста (S), деятельности (A), эмпирической реальности (F), языка (N), логики (T);

[R]i=0(S) — неактуальность высказывания, см. выше варианты;

[F]i(S) — интерпретативный характер VR высказывания относительно ЭР;

[M]i(S) — интерпретативный характер VR высказывания относительно МР;

[R(b1...)]iS(a1...) — контекст, интерпретативный характер VR высказывания относительно рече-текстовой реальности высказывания;

[T]i(S) — интерпретативный характер рече-текстовой реальности высказывания относительно логической реальности;

[S]i(T) — интерпретативный характер VR теории речевого акта относительно рече-текстовой реальности;

[F]nS(m1...) — рече-текстовая VR высказывания как апория;

[T]nS(m1...) — рече-текстовая VR высказывания как антиномия;

[F]iS(m1...) — рече-текстовая VR высказывания как языковый (дискурсивный) парадокс;

[N]nS(m1...) — рече-текстовая VR высказывания как несвязанность правилами грамматики;

[F]nT(m1...) — относительная воображаемость VR любой теории, несвязанность ее с эмпирической реальностью в смысле буквального соответствия;

[F]nM(m1...) — воображение как принципиальная осуществимость любой VR;

[M(b1...)]iM(a1...) — реальностная модель рефлексии;

[R]nS(m1...) — наличие скрытых смыслов в VR высказывания;

[M]nS(m1...) — рече-текстовая VR высказывания не адекватна мысли, вложенной в ней, невыразимость мышления в высказывании.

[ASP]i(A) — VR политического действия (ASP — специфическая актуальность act social political — деятельностная социальная политическая актуальна реальность).

Эти бывающие ситуации и показывают собственно основание постмодернизма.

Истиность, адекватность, актуальность и соответствие



Традиционно считается, что истина это соответствие мыслимого предмета тому, о чем мыслится. Или более общё — соответствие рассудка (самой формы всеобщности и необходимости) и чувства (эмпирического многообразия ощущений, возникающих в априорных формах времени и пространства). В научном понимании истина — соответствие научных положений и опыта.

Истина — универсальная категория, означающая не только верное отражение субъектом объекта, но и вообще само знание в отношении действительности или даже сама действительность. В отличие от истины, истинность — категория логическая, которая означает процедуру оценки верности отношения различных содержаний, которая по-разному описывается в разных логиках.

Однако это антропоцентричное и наукоцентричное определения истинности. Чтобы выйти за пределы антропоцентричности и научности, нам нужно сконструировать истинность как независимое от человеческого содержания и науки отношение реальностей.

Таким образом, истинность в ТВ — интерпретативное отношение имманентного виртуального предмета к актуальной реальности на соответствие. Адекватность — отношение концептуального предмета и его реализации в актуальности как соответствующее. Безотносительно к тому, как задана виртуальность (изменчивость, усложнение в инаковости): через ее функционализацию в сознании человека, пришельца, искусственного интеллекта; безотносительно к тому, как задана актуальность (устойчивость, неизменность в очевидности): внутримирно однореальностно (научно), многомирно однореальностно (в квантовой механике Эверетта), внутримирно разнореальностно (в ТВ), внемирно разнореальностно (в разных ненаучных теориях) — такое представление об истинности остается неизменным.



Истинность72 — это структурное дообъектное интерпретативно-реферетное отношение имманентных виртуальных реальностей к актуальным реальностям, функционализированным в базовой структуре реальности, возникающее в ходе имманентной апперцепции.

Более того, отношение релевантной истинности находится также за пределами соответствия рассудка и чувства — то есть истинность как сопоставленное релевантное реальностное нормирование возникает до феноменологически-апперцептивной функционализации через структурный континуум, на дообъектном уровне нормирования.



Мы выразим истину и адекватность через семиозис — «АВ»-моделирование. Мы покажем отношение истинности через аксиомы истинности, применяя упрощенный вариант ава-модели — ав-модель73в структурно-континуумной нормативной онтологии.

В выражении отношения истинности через «АВ»-моделирование позиция виртуальной реальности суть предмет, а позиция актуальной реальности суть та актуальная среда, с которой он интерпретативно соотносится. Позиция виртуальной реальности может быть функционализирована в имманентных реальностях — мышления, речи-текста и деятельности, что в логике будет соответствовать выражению M — мыслей, S — высказываний, A — действий. Актуальная реальность может быть функционализирована во всей базовой структуре реальности. Интерпретативная референтность (i) это перенесение содержания от актуальности к виртуальности, реализующая референтность (r) это перенесение содержания от виртуальности к актуальности, сущностная референтность (e) это интерпретативная и реализующая референтность одномоментно, (n) это отсутствие референтности.

1. Аксиома достоверности. [F]i(V)[F]i=1S(V)[F]n(V) или так: [F]i(V)[F]i=1(V)[F]i=0(V)

2. Аксиома логичности: [T]i(V)[T]i=1(V)[T]i=0(V)

3. Аксиома грамматичности: [N]i(V)[N]i=1(V)[N]i=0(V)

4. Аксиома искренности: [M]i(V)[M]i=1(V)[M]i=0(V)

5. Аксиома ясности: [S]i(V)[S]i=1(V)[S]i=0(V)

6.Аксиома прагматичности: [A]i(V)[A]i=1(V)[A]i=0(V)

Для реферирующей виртуальной реальности релевантно реальности соответственно феноменов, терминов, номенов, мыслей, высказываний, действий референтность на соответствие необходимо есть отношение соответственно достоверности, логичности, грамматичности, искренности, ясности, прагматичности или виртуальная реальность оказывается нереферирующей.

Таким образом, отношение истинности можно выразить через так называемую апперцептивно полную матричную ав-модель истинности — ав-модель, демонстрирующая отношение истинности с точки зрения базовой структуры реальности:

[F]i(V); [T]i(V); [N]i(V); [M]i(V); [S]i(V); [A]i(V), где i=1

Эта матричная ав-модель и есть онтологическое выражение той самой метафизической проблемы истины, которую не одно столетие осмысляли философы.

Адекватность — это структурное дообъектное реализующе-референтное отношение концептуальных виртуальных реальностей к актуальным реальностям, функционализированным в базовой структуре реальности, возникающее в ходе технологического процесса концептуальной апперцепции.

В выражении отношения адекватности через «АВ»-моделирование позиция виртуальной реальности суть концептуальный предмет, а позиция актуальной реальности суть его реализация в актуальности. Позиция виртуальной реальности может быть функционализирована в концептуальных реальностях — языка, логики и опыта, что в логике будет соответственно: N — номены (описания естественного языка), T — термины (теории, концепты и т.д.), F — феномены (чертежи, технологические схемы и т.д.). Актуальная реальность может быть функционализирована во всей базовой структуре реальности.

7. Аксиома деятельностной адекватности: (V)r[A](V)r=1[A](V)r=0[A]

Если виртуальную реальность мы функционализируем как рече-текстовую, то получим аксиому успешности: (S)r[A](S)r=1[A] (S)r=0[A] — перформативные высказывания как частный случай деятельностной адекватности.

Для реферирующей актуальной реальности действий релевантно виртуальной реальности реализующая референтность на соответствие есть отношение успешности или реальность оказывается нереферирующей.

Сопрагматичность и прагматичность — взаимно обращаемые отношения при той же актуально-виртуальной паре. Причем адекватность высказываний относительно деятельности изучает область структурной лингвистики и логики, называя высказывания перформативными. При этом мы отличаем сопрагматические высказывания в ситуации [A]i(S) от перформативов (S)r[A].

8. Аксиома эмпирической адекватности имени Ван Фраассена: (V)r[F](V)r=1[F] (V)r=0[F]

9. Аксиома мыслительной адекватности:

(V)r[M](V)r=1[M](V)r=0[M]

10. Аксиома дискурсивной адекватности:

(V)r[S](V)r=1[S](V)r=0[S]

11. Аксиома лингвистической адекватности:

(V)r[N](V)r=1[N](V)r=0[N]

12. Аксиома логической адекватности:

(V)r[T](V)r=1[T](V)r=0[T]

Кроме того, как вы заметили, в записи у нас отсутствует объектно-атрибутивное содержание. Мы выразили общий вид истинности и адекватности в структурно-континуумной нормативной онтологии. Однако мы можем также выразить в объектной нормативной онтологии объектную истинность и объектно-атрибутивную истинность через технологически-апперцептивный морфологический уровень нормирования структуры. Формально это показать несложно: в случае объектной истинности мы должны будем показывать объектное соответствие (соответствие перечня объектов) в ав-модели, а в случае объектно-атрибутивной истинности мы должны будем показывать объектно-атрибутивное соответствие (соответствие перечня объектов и их атрибутов) в ав-модели.

Таким образом, истина и адекватность есть принципиально разные отношения — соответственно имманентной и концептуальной апперцепции или, как это принято в позитивизме, — процессов верификации и фальсификации. Выражение «Земля есть планета» — истинно согласно имеющимся имманентным знаниям. Выражение «электрон есть частица» адекватно внутри корпускулярно-волновой теории квантовой механики как концептуального знания.



Наконец, истину и адекватность необходимо отличать от актуальности, которая формализуется в «АВ»-моделях с интерпретативным или реализующим типом референтности, однако в выразительном различии спецификации базовой структуры реальности:

[R]i(V) или (V)r[R] — актуальность выражения, в зависимости от R={M, S, A, F, N, T} — выражение актуально для мышления (M), речи-текста (S), деятельности (A), опыта (F), языка (N), логики (T) или в той или иной спецификации: например, реальность деятельностная, социальная область, этика (ASE — act (A) social (S) ethic (E)) или реальность деятельностная, социальная область, право (right (R) — [ASR]i(V) или [ASE]r(V) или [ASE]e(V)) и т.п. Актуальность суть только указание на актуальную реальность в детальной спецификации базовой структуры реальности.

В концептуальной апперцепции как ее сочетание с имманентной апперцепцией мы можем выделить отношение сущностной референтности, которое выражает случаи так называемого соответствия:

[M]e(V) — эпистемологическое соответствие.

[S]e(V) — дискурсивное соответствие.

[F]e(V) — феноменологическое соответствие.

[N]e(V) — лингвистическое соответствие.

[T]e(V) — теоретическое соответствие.

[A]e(V) — практическое соответствие

В связи с этим только впервые и становится понятной вся та путаница в классификации соответствующих областей знаний, построенных на выражениях, для которых важно не отношение истинности через интерпретативную референтность, а отношение актуальности и адекватности через реализующую референтность или отношение соответствия. Так в онтологике истина есть три типа истин: истинность, адекватность и соответствие, а также актуальность как указание на релевантность специфицированной актуальной реальности.

С точки зрения науки, различение истинности, адекватности, актуальности и соответствия представляет принципиальное изменение наших представлений о познании. Если раньше познание было установлением истины, или, как еще говорят, раскрытием тайн природы, то теперь познание становится, кроме того, еще и подтверждением совершенно произвольно сконструированных теорий, обнаружением произвольно предположенных объектов и поиском смыслов такой степени всеобщности, которая выходит за рамки традиционной пространственно-временной реальности.

Если оказывается множество истинностей, адекватностей, актуальностей и соответствий, то это значит, что абсолютная единая и неделимая Истина как абсолют науки перестала существовать. Подобно тому, как в свое время умер Бог, теперь умерла Истина.

Наука и знание



Существует три классических невозможности для науки:

1) Знать что-либо о предметах вне объектов невозможно.

2) Знать что-либо об объектах вне объективной реальности этого мира невозможно.

3) Знать что-либо о вещах-в-себе за пределами пространства-времени невозможно.


Первая невозможность. Феноменология преодолевает первую невозможность и показывает, что различать предметы вне объектов можно, полагая их как процессы мышления внутри сознания, если за этим производится специальное наблюдение при участии рефлексии. Феноменология серьезно меняет наши представления об объектах и предметах, поскольку исследует процессуальность как сопряженность с различением на акты мышления и выстраиванием их последовательности в мышлении.

Если и есть что-либо недостаточно рассмотренное в философии и науке, то это отличие связи объекта и предмета у Канта и связи объекта и предмета у Гуссерля.

У Канта предмет дан исключительно в связи с объектом как способ получения объективности и работы с объективностью. У Гуссерля предмет дан независимо от объекта; предмет может работать как с объективностью, так и с процессностью; предмет суть набор представлений в различии и связи их интенций, которую мы можем как-то выделить и зафиксировать. Феноменологическая революция Гуссерля до сих пор слабо воспринята наукой.
Вторая невозможность.

Современные конструктивные части наук преодолевают вторую невозможность. К примеру, квантовая физика показывает, что объекты микро- и макро- миров могут быть усмотрены путем концептуализации и установлены путем эксперимента, то есть тем самым они могут существовать вне традиционной объективной реальности, то есть где-то между — объектифицированной (имманентной) реальностью и объективированной (концептуальной) реальностью. Квантовая физика меняет наши представления о реальности, умножая теоретические подходы к ней.

Сама концептуальная реальность оказывается множественной. Например, в квантовой физике существует экспериментально подтвержденная корпускулярно-волновая теория и экспериментально подтверждаемая теория суперструн. То есть существуют две концептуальные картины микромира, которые одинаково хорошо подтверждаются экспериментально.

Более того, Хью Эверетт предложил многомировую интерпретацию квантовой механики, которая реализует один из подходов, который мы разбирали в первом постулате Фоллмера — много миров в одной реальности.


Третья невозможность.

Конструктивизм, возникший как направление философской мысли сравнительно недавно, преодолевает третью невозможность и показывает, что вещи-в-себе могут быть постигнуты путем построения умозрительного опыта, особого видения, созданного концептуальным путем при помощи чистого интеллектуального усилия. Конструктивизм, полагая выход за пределы пространства-времени, создавая реальности с чисто концептуальными свойствами, саму традиционную пространственно-временну́ю реальность рассматривает как одну из допустимых концептуализаций. Кроме того, в таком представлении самое понятие «вещь-в-себе» оказывается сильно упрощенным, и правильнее будет понимать такое содержание как «внемирную структурную целостность». Это меняет само наше представление об очевидной реальности — пространственно-временная реальность это не что иное, как способ концептуализации окружающей нас среды в вещах через сопоставленность пространственной телесности и време́нности сознания человека.

Возникает вопрос — если это так, то насколько невозможной является ситуация, что в нашем же пространстве-времени живут иные существа, иначе организованные в пространстве и времени, которые с нами никак не могут сообщаться, поскольку они не являются объективными, живут как бы в иной картине мира, понимаемой в иной теории? Научный подход к реальности это подход телесно-сознательного человека. Чтобы знать больше, нужно преодолеть эти пределы. Так возникает вопрос о знании.

Давайте покажем схемы онтологизации знания. Для этого мы сделаем ряд предварительных замечаний.

Со времен Канта онтологизация и объективация фактически совпадали. Различение онтологизации, объективации и реализации было сделано в СМД-методологии как различие систем связей, процессов, функций, морфологии и материала в ходе онтологизации, которая может быть объективирована и подвержена реализации. Отсюда более правильным было бы представление о знании как об отношении системы к тексту. Однако этот теоретический шаг в СМД-методологии так и не был сделан. Прежде всего, потому что СМД-методология потерпела фиаско в попытке онтологизации процесса. Попытки такие делались, но они не были успешными.

Давайте посмотрим на онтологизацию процесса Гуссерля. Прежде всего, Гуссерль рассматривает процесс в его феноменологическом выражении, то есть как процесс сознания, сопровождающий все мыслимые процессы. Даже с точки зрения СМД-методологии это является вполне адекватным, так как единственное, что мы можем наблюдать, рефлексировать и изменять — собственно само мышление. В феноменологии исследуемый предмет был задан процессным образом как 1) континуум процессного мышления во времени; 2) как различение мышления на акты в их временно́й последовательности; 3) как установление отношений между актами мышления независимо от временной последовательности.

Схема СМД-методологии: научное знание суть отношение объекта и текста в проекции исследовательско-методологической, проектной и организационно-деятельностной. Текст как «продукт научно-исследовательской деятельности как бы проецируется на два идеальных пространства: в одном структура выступает как часть или фрагмент какой-либо функциональной структуры деятельности, в другом — как замещение или копия структуры объекта (точнее «следа» определенного движения по объекту).74» Сообразно этому фактически производится различение исследования и обследования.

Что такое объект в СМДМ? Продукт объективации, то есть объект не дан непосредственно. Чтобы получить объект, мы должны произвести объективацию. Объективация — отдельный процесс, имеющий особую методологию, который приводит к конституированию объекта. Выделение объективации как особого процесса, имеющего свою методологию, связано с различением онтологизации, объективации и реализации. Онтологизация суть овнешнение мыследеятельности в фундаментальных представлениях: формальная онтологизация производится при помощи позиционной схемы, содержательная онтологизация производится при помощи таксономии понятий. Реализация связана с включением объекта в деятельность таким образом, что сам объект становится не только естественным, но и искусственным. Сочетание естественного и искусственного в объекте создает так называемые кентавр-объекты.

Общая схема знания в СМДМ.

Внизу — «объективное содержание», вверху — «знаковая форма». Две полустрелки это две разноинтенциональных отнесения знака к объекту и объекта к знаку. Существует также и более сложная схема, где заданы также и проекции функциональных структур деятельности. Но для наших задач подходит именно эта общая схема. Что же касается функциональных структур деятельности, то мы этому посвятим отдельную главу «Деятельностная онтологизация науки».

В представлении о феноменологическом знании возникает два типа отнесений — ноэзис (процесс мышления), ноэма (акт мышления). Ноэзис есть процессное или интенциональное многообразие данности предмета, содержащее два компонента: ощущения и смыслообразование. Ноэма фиксирует наполнение ноэзиса содержанием ощущения и превращение его, таким образом, в объект, который является теперь уже как многообразие содержания ноэзиса.

Эти два типа отнесений позволяют различать два типа знания: ноэтическое и ноэматическое. Ноэтическое знание это знание процессного многообразия ощущений и смыслообразования. Ноэматическое знание это знание объектное, содержательное многообразие приобретающее как само по себе, так и в ноэзисе.

Тем не менее, реконструированная схема знания по Гуссерлю будет принципиально отличаться от схемы знания в СМДМ. Гуссерлевский подход: научное знание суть отнесение интенционального предмета (процесса) к знаковому его выражению, данное дважды: как ноэтическое (процессное) знание и как ноэматическое (предметно-объектное) знание.

Внизу схемы находится интенциональный предмет, данный как ноэзис и ноэма, а вверху схемы — «знаковая форма». Двойные разнонаправленные отнесения означают ноэтическое и ноэматическое содержание знания.

Схема знания в Теории Виртуальности будет намного сложнее. Прежде всего, знание в ТВ является реализацией онтологических представлений в онтике. В этом смысле у нас возникает вопрос — как мыслит человек: в схемах или в языке. Существуют разные ответы на этот вопрос: онтологически в истолковывающем бытие языке и онтически в языке об ином (Хайдеггер), онтологически и онтически в разных структурах подручных средств (метафора, социальные отношения, текст и т.д.), онтологически в онтосхемах и онтически в естественном языке (СМД-методология). В ТВ ответ на этот вопрос таков: человек мыслит в структурном нормировании в семиозисе и в лингвистическом нормировании в естественном языке, между которыми существуют четыре типа отношений.

Внутри структурного нормирования есть разные уровни нормирования, и в базовой структуре реальности возникает, по меньшей мере, 72 знаниевых позиционных междуреальностных ситуаций. Некоторые из них были представлены в главе «Базовая структура реальности и бывающие ситуации».

Отсюда знание в ТВ это отношение внутри структурного нормировании, внутри лингвистического нормировании и между структурным и лингвистическим нормированием, где структурное нормирование суть заданное в знаковой форме семиозиса междуреальностное отношение, выражающееся в трех нормативных онтологиях (объектной, процессной и структурно-континуумной), а лингвистическое нормирование суть заданное в знаковой форме естественного языка содержание.

Обратите внимание, что мы теперь говорим не только об отнесении, но и об отношении, поскольку введение теоретических представлений о структурном и лингвистическом нормировании и представления о контрафлексии позволяют нам теперь сделать то, что, стремясь к корректности, не могли сделать ни Гуссерль, ни СМДМ, — положить разное содержание как допустимое к сравнимому нормированию и задать не отнесения, а отношения. Внутри структурного и лингвистического нормирования мы уже можем оперировать отношениями. После контрафлексивной нормировки между структурными и лингвистическим нормированиями мы можем оперировать тоже отношениями. Однако вне контрафлексивной нормировки между разными нормированиями мы вынуждены, как и раньше, оперировать отнесениями.

Внутри лингвистического нормирования мы различаем разные уровни нормирования: апперцептивный, нормативный, метафорический и коммуникационный, а также неисчислимое по выражению количество реальностных спецификаций. Причем в построенной ситуации знания через различение структурного и лингвистического нормирования возникает четыре различных нормативно-позиционных ситуаций: структуризации, структурификации, пропозиционализации и сигнификации.



Внутри структурного нормирования

Структуризация

Структурификация —

выражение лингвистического нормирования в структурном нормировании



Внутри лингвистического нормирования — сигнификация

Пропозиционализация —

выражение структурного нормирования в лингвистическом нормировании


Итак, общая схема знания в ТВ.



Вверху схемы — язык, лингвистическое нормирование, внизу схемы — семиозис, структурное нормирование. Реальность R может быть функционализирована в базовой структуре реальности R={F, N, T, M, S, A} (эмпирическая, языковая, логическая, мыслительная, рече-текстовая, деятельностная). То есть существует достаточно много позиционных знаниевых ситуаций, выражаемых в структурном нормировании как структуризация посредством семиозиса через отношение реальностей, которые функционализированы в базовой структуре реальности. Через содержательные отношения реальностей допустимо выражать структурные континуумы, объекты и процессы. Внутренние отношения лингвистического нормирования, выражаемые в естественном языке, являются сигнификацией. Отнесения между структурным и лингвистическим нормирования полярны — выражение лингвистического нормирования в структурном нормировании суть структурификация, а выражение структурного нормирования в лингвистическом нормировании — пропозиционализация. Кроме того, междуреальностное отношение в структурном нормировании может быть задано на разных уровнях нормирования (онтологический, континуумный, функциональный, морфологический, материала) и в разных нормативных онтологиях (объектной, процессной и структурно-континуумной).

Причем в этой схеме для каждого из четырех вышеназванных отношений у нас не две различных нормативных онтологии, как у Гуссерля — ноэтическая и ноэматическая, — а три: объектная (у Гуссерля ноэматическая), процессная (у Гуссерля ноэтическая) и структурно-континуумная. Итого — 12 разных типов нормативно-позиционных знаниевых ситуаций, и не менее 72 разных знаниевых позиционных междуреальностных ситуаций структурного нормирования.

В связи с Теорией Виртуальности происходит принципиальное изменение понимания знания. Онтологизация знания принципиально не связана более только с объектом. Между онтологизацией и способами нормативной онтологизации находится теория, причем в двух онтологических позициях: как теоретизация, так и теоретизирование. Познание оказывается нефундаментальным. Фундаментальность теперь связана с постижением. От эпистемологии мы осуществляем переход к когнитологии.



Что такое знание в своей онтологии? Это совокупность понятий и концепций, которые, с одной стороны, подтверждены опытом, структурированным и упорядоченным в объекты, процессы и структурные континуумы, с другой стороны, онтологизированы в представлениях и тем самым вписаны в картину (конструкцию) мира. Собственно это и есть внутренним противоречием любых знаний — с одной стороны, они онтологизированы в некоторых представлениях, часть которых априорны, а, с другой стороны, подтверждены опытом. Даже если мы расширяем наш опыт до эпистемологического понимания, то есть до понимания концептуальной связи всех областей знания в конкретной эпохе, то и тогда мы не можем избежать этого противоречия. Знания — основа понимания в эпистемологии. Представления — основа понимания в когнитологии.

Гносеология и эпистемология избегали этого противоречия за счет того, что онтологизировали знание в представлениях, выведенных из знаний, через научную объектификацию-предметизацию, то есть знанием считалось то, что было основано на представлениях, которые сами подтверждались знаниями и в значительной степени опытом. Так понятия и концепции знаний были объектной предметизацией опыта. Квантовая физика нанесла серьезный удар по подтвержденности представлений опытом — она вынуждена была предлагать априорные концептуальные представления для знаний, чтобы вообще что-то понимать в своей сфере. Однако главного эпистемологического противоречия — кругового подтверждения знаний и представлений друг другом — даже квантовая физика не сумела поколебать.

Герменевтический круг знаний—представлений продолжал свое существование вплоть до атак постмодернизма. Постмодернисты же, ощущая несоответствие предметных знаний фундаментальным представлениям за пределами опыта, атаковали основания знаний на уровне отдельных представлений. Эти новые представления появлялись в истории мысли как некоторые отдельные или связанные когнитологические метафоры: «ризома», «антибинаризм» и т.п. (Делез); «эпистема», «архив» и т.п. (Фуко); «различание», «дополнительность», «деконструкция» и т.п. (Деррида), — тем самым, предуготовляя онтологический конец эпистемологии. Структурализм как бы придумывал новые слова-представления, которые наполнял смыслом в статьях и книгах. В целом же постмодернизм оказался не способен к новой онтологизации фундаментальных представлений в их выразительном отмежевании от предметных знаний, построенных на научных представлениях. Научные представления должны быть преодолены не в мифологии, включая мистико-эзотерическую ее часть, и не в религии, а теоретически — такова цель ТВ.

Фундаментальные представления ТВ не относятся ни к знаниям, ни к опыту: они не априорны, они трансцендентны. Когда мы воспринимаем мир через пространство и время, то это не значит, что представления о времени и пространстве являются знаниями или обобщением опыта о них. Эпистемологический подход в философии заканчивается вместе с онтологизацией в знаниевых представлениях на основе опыта или его обобщения. Возникает переход к онтологизации знаний в фундаментальных представлениях за пределами опыта, в создании нового типа понятий, концепций и концептуального опыта.



Что такое представление в своей онтологии? Онтологически представление не является знанием, не является «кодированием сенсорной информации разумом», не является «сознательным или бессознательным психическим образом», не является «наглядным образом предмета, воспроизведенным в воображении по памяти», не является «денотатом означающего слова». Представление в своей онтологии — структурное соотнесение позиций мышления через дирекции, связи и подобия, создание структурных конструкций еще до заданных объектов и предметов, еще до денотатов, извлекаемых из слов. В результате комбинирования онтологических представлений возникают более сложные представления — онтологические образы. Переводом представлений в знания занимается наука. Конструированием традиционных и новых представлений занимается теоретико-онтологический конструктивизм, который мы здесь представляем.

Конструктивная когнитология направлена уже на конструирование представлений, а не знаний, как это происходит в эпистемологии. Поэтому это уже не познание знаний, а постижение представлений. Так когнитологическую онтологию, основанную на представлениях, мы отличаем от эпистемологической онтологии, основанной на знаниях.

Наука и теория

Мы пытаемся произвести строгое различение науки и возникающего сейчас конструктивизма. Чтобы произвести это различение, нам нужно понять, что такое теория по отношению к науке.

В связи с различением имманентной и концептуальной апперцепций мы впервые получаем возможность объяснить наше представление о том, что всякая теория создает свой тип практики, в рамках которой она неопровержима. Это означает, что всякая теория является двойственной: с одной стороны она описательна, то есть создается в рамках имманентной апперцепции, с другой стороны она концептуальна, то есть создается в рамках концептуальной апперцепции. Мало того, к каждой теории ТВ предъявляет требования четкого понимания и разграничения этой ее двойственности, проведение четкой феноменологически-апперцептивной границы. Если такая граница не проведена, то мы получаем нечто, что можно назвать «ненормируемый феноменологически-апперцептивный трансфер теории» — когда из имманентной описательной части теории (теоретизации) переходят к построению концептуальной ее части (теоретизированию), то есть на основании вывода о верификации имманентной части теории делают вывод об адекватности концептуальной ее части, а затем практически применяют концептуальную часть теории как якобы успешно прошедшую этап фальсификации, принимая практику концептуальной теории за такую практику, которая должна служить критерием истинности (верифицируемости) теории.

Наиболее известный курьез относительно «ненормируемого феноменологически-апперцептивного трансфера теории» связан с учением-теорией Маркса, ее практической реализацией, критикой Маркса Карлом Поппером (1902-1994) и другими позитивистами, принципом Маркса «общественная всемирно-историческая практика — критерий истинности теории» и изречением Ленина: «учение Маркса всесильно, потому что оно верно»75. Теперь мы уже можем показать, что позитивистская критика марксизма была в принципе адекватна. Раз любая теория двойственна, то предъявлять к ней только критерий верифицируемости, означает критиковать только имманентную часть теории. По этой же причине изречение Маркса не является корректным, потому как практика есть условие адекватности теории, устанавливаемое внутри этой же теории, но оно может отсутствовать в другой теории, иначе конституирующей и видящей саму практику. С другой стороны, и изречение Ленина по той же причине не может быть адекватным — из верности (верифицируемости) теории отнюдь не следует ее всесильность, то есть это не означает эмпирическую адекватность ее концептуальной части.



Таким образом, каждая теория порождает свой тип практики, не соответствующий, а иногда и вступающий в противоречие с другой теорией. Теория преодолевается не только другой теорией, то есть не только в теоретической области. Теория преодолевается также тем, что создается иная теория с иной практикой, и уже эта практика на практическом уровне преодолевает практику изначальной теории, а затем предъявляет первоначальной теории требования, которые в ней ранее отсутствовали. Такое опосредованное практикой преодоление теории теорией мы называем «эмпирически адекватным практическим преодолением теории».

Практика, даже общественная и всемирно историческая, не может быть критерием истинности теории, но лишь критерием ее эмпирической адекватности. Это породило известное доктринерское положение времен Перестройки в СССР: «Если теория не соответствует практике, тем хуже для практики» — положение, схватывающее суть позиции вульгарного концептуализма. Иное положение «разрыв теории и практики» описывает нерефлексивное представление о практике вне теории, поскольку если для вас есть разрыв теории и практики, то вы не ту практику соотносите с теорией или не ту теорию — с практикой.

За эти концептуалистские представления и выводы из предыдущей истории философии и традиционной науки заплачена очень высокая цена — 70 лет неоднозначно оцениваемой жизни людей огромного государства СССР, утраченные многие миллионы человеческих жизней и историческое поражение этого государства, последствия которого будут ощущаться во всем мире еще не одно поколение людей.

Концептуальная апперцепция ТВ позволяет показать более основательно наш тезис о том, что всякая теория создает свой тип практики, в рамках которой она неопровержима. Отсюда позитивистская верификация допускается лишь для преимущественно описательных теорий имманентной апперцепции. В то время как фальсификация как экспериментально же построенный способ опровержения теории допускается для концептуальной апперцепции. Концептуальная апперцепция, создавая концептуализирующие теории, подлежит не только верификации, она подлежит проверке по Ван Фраассену на эмпирическую (и иную) адекватность с уточнением, что мы допустимо имеем дело с коэмпирической адекватностью.

Здесь оказывается важным определить критерии коэмпирической адекватности для социального содержания: никакая концептуализирующая социальная теория в рамках антропологической онтологии не должна допускать смерть людей как средство достижения своих целей. В терминах ТВ это можно выразить более точно — концептуализированные социальные теории, даже создавая коэмпирическую социальную реальность, имеют имманентные критерии эмпирической адекватности — жизнь индивида, жизнь рода, существование отдельной культуры, существование человеческой цивилизации. Искусственный интеллект — преодоление антропологической онтологии.

Что же происходит сегодня с теорией по отношению к науке? Теория все больше и больше отрывается от науки и становится отдельной областью интеллектуальной деятельности не только функционально, но даже институционально и корпоративно.

Давайте вернемся к уже упоминавшейся нами ситуации, когда в тех или иных странах умирает теория и остается исключительно исследовательская наука. Представители науки в такой исследовательско-специализированной стране даже не подозревают о том, что заимствованные ими из-за рубежа теории и концепции являются основанием внешнего управления их страной со стороны более развитых стран и их объединений в политической действительности. Развитие науки в тех странах, где умирает теоретизация, сразу же останавливается. Если в той или иной стране жива теория, наука может быть возрождена достаточно быстро. Но если теория умирает, то из исследовательской деятельности возрождение науки является очень проблемным предприятием.

Почему так происходит? Ведь с точки зрения выживания науки предпочтительнее и даже дешевле экономически выглядит именно сохранение фундаментальной теоретической сферы науки. Однако этого не происходит — по причине того, что ученые-исследователи составляют гораздо большую массу людей. Поддержка науки во время экономических кризисов со стороны государства превращается, таким образом, в деятельность по соцобеспечению ученых-исследователей, а не ученых-теоретиков. Поскольку соцобеспечение является демократически управляемым, то отказывают в финансировании именно теоретикам как бездельникам и вообще непонятно чем занимающимся. Так демократия в случае кризиса всегда первым делом убивает научную теорию и фундаментальные сферы интеллектуальной деятельности вообще. Демократия — враг фундаментальной науки.

Именно такое отношение к теоретикам со стороны большинства общества и со стороны ученых-исследователей является экзистенциальной предпосылкой обособления теоретической деятельности. Однако у теоретизации и теоретизирования существуют и более глубокие онтологические основания размежевания с наукой: фундаментальная теория находится в конструктивной онтологической позиции, наука и исследовательская теория в частности — в истолковательной онтологической позиции. Таким образом, фундаментальная теория — совершенно отдельная область интеллектуальной деятельности, не относящаяся к науке, а фундаментальные теоретики — не ученые.

Теории в науке появлялись, время от времени. Поскольку первоначально теории были связаны исключительно со способом организации чисто эмпирического исследования, то относились к теории только как к инструменту этого самого эмпирического исследования. По мере того, как объекты исследования становились все более и более сложными, все менее имманентными, все более концептуальными, теория перестала иметь инструментальный характер, а в некоторых науках, как, например, квантовая механика, теория и вовсе стала определяющей саму возможность обнаружения объектов, не говоря уже об их исследовании.

Теоретики по отношению к ученым находятся в принципиально иной онтологической позиции. Если ученые заняты истолковательным исследованием, то теоретики даже в исследовательской области вынуждены занимать конструктивистскую позицию. Пока теории были еще не очень сложны, теоретикам удавалось в одно и то же время быть исследователями. Однако по мере усложнения самих теорий, теоретизация и теоретизирование выделились в совершенно отдельную область интеллектуальной деятельности. Собственно теоретики перестали быть учеными. Теоретики стали чистыми конструктивистами.

Отрыв теории от науки, создание принципиально ненаучных теорий в современном понимании науки — это та цена, которую мы должны будем уплатить за ненаучный выход за пределы имманентной четырехмерной реальности.



Деятельностная онтологизация науки

Теперь мы произведем онтологизацию науки с точки зрения различения типов рациональной деятельности, которые в науке так или иначе можно различить.



Обследование и исследование — принципиально различные уровни исследовательского подхода. Обследуется объект, исследуется предмет. Исследование предполагает наличие теоретического видения мира (или даже внемирности). В настоящее время обследование и исследование являются сильно специализированными и резко отделенными друг от друга сферами производства знаний. Между этими типами научной деятельности существует серьезный конфликт — не только методологического, но даже и онтологического характера, поскольку исследователи-теоретики уже в ХХ веке вынуждены были в своих теориях выходить за пределы очевидных вещей-объектов, что фактически уничтожало онтологию обследования.

Кроме того, в связи с конструктивными представлениями ТВ возникает необходимость жестко различить научное исследование и конструктивное исследование.



Научное исследование происходит в истолковательной онтологической позиции, находится исключительно внутри объектной нормативной онтологии и различает этапы теоретизации, объектификации и предметизации, сводя при этом не только любые исследуемые события, но и любые исследуемые процессы к объектной нормативной онтологии — разнице состояний, целостностям, через которые происходит понимание процессов и т.д.

Конструктивное исследование происходит в соответственно конструктивной онтологической позиции, где различаются три нормативных онтологии — объектная, процессная и структурно-континуумная, а также различается на этапы в противопоставлении — теоретизация и теоретизирование, объектификация и объективирование, предметизация и предметирование.

Выше мы осуществили принципиальное различение имманентной и концептуальной апперцепций, которые связаны с соответственно разной объективацией — объектификацией, порождающей имманентный объект, и объективированием, порождающим концептуальный объект или кообъект. Давайте сравним эти разные подходы: имманентный и концептуальный с точки зрения позиций и типов деятельности.

При выражении технологических процессов апперцепции в «АВ»-моделях закрепляется — в имманентной апперцепции: за «актуальностью» — «чувственно воспринимаемое содержание», за виртуальностью — «сознание»; в концептуальной апперцепции: за «виртуальностью» — «концептуализация», за актуальностью — «устанавливаемое содержание». Это «устанавливаемое содержание» происходит как объективирование в процессе эксперимента. Именно эксперимент впервые позволяет обнаружить концептуально предположенный объект. И это принципиально отличается от имманентного объекта, который дан нам в ощущениях непосредственно либо через «усилители» этих ощущений.

Давайте еще раз упрощенно-схематически опишем различие объектификации-предметизации и предметирования-объективирования на двух примерах. Предположим, что человеческие органы чувств воспринимают некоторую вещь, например, камень. Камень суть структурное образование, которое сопоставлено нашей телесности, воздействует на человеческие органы чувств и воспринимается, таким образом, сознанием как вещь. Разрозненные чувственные ощущения о камне соединяются в сознании человека в целостность — «камень чистой апперцепции». Эта мыслимая целостность «камень чистой апперцепции» удостоверяется во внешней сознании реальности как целостность «камень эмпирической апперцепции». Из единства мыслимой и эмпирической целостности, то есть из единства «камня чистой апперцепции» и «камня эмпирической апперцепции» возникает объект объектификации, то есть объект имманентной апперцепции. Данный объект «камень» фиксируется в предметизации, например, как вещество, и становится, таким образом, предметом исследования науки химии.

Совершенно иначе процесс апперцепции происходит в отношении структуры, не сопоставленной нашей телесности, например, в микромире. Например, мы предполагаем, что существует некоторая структурная целостность «электрон». На этапе предположений эта структурная целостность является только предметом предметирования, то есть «электроном концептуальной апперцепции». Однако в отличие от примера с имманентной апперцепцией камня, где восприятие было суть изначальное событие взаимодействия камня с человеческими органами чувств, здесь событие взаимодействия предполагаемого электрона еще не произошло, поэтому электрон является лишь предметом, но не объектом. Только построив специальный эксперимент, в котором происходит взаимодействие предполагаемого электрона с соответствующими приборами, мы получаем вторую сторону трансцендентализации для создания объекта — «электрона коэмпирической апперцепции». Далее снова в концептуальной теории мы осуществляем объективирование, то есть приведение к единству «электрона концептуальной апперцепции» и «электрона коэмпирической апперцепции». Только после этого у нас появляется объект объективирования, или кообъект, или объект концептуальной апперцепции — электрон.

К имманентной науке относятся все области науки, исследующие соразмерные телу человека объекты, а также те объекты, которые можно обнаружить при помощи «усилителей» органов чувств, например, микроскоп, телескоп и т.д. К концептуальной науке относятся те области науки, которые являются исключительно концептуальными, как то: квантовая механика или математика, а также части тех наук, которые вышли за пределы имманентной апперцепции: например, многомерная геометрия в отличие от трехмерной, гендерные исследования в социологии и психологии в отличие от исследований пола и т.д.

С позиции Теории Виртуальности для традиционной науки мы уточняем: более фундаментальный характер предметизации по отношению к объектификации как континуум-апперцепцию; сообщаем более произвольный характер предметизации с точки зрения базовой структуры реальности; расширяем апперцептивные границы объектификации до базовой структуры реальности (бывает не один, а шесть типов объектов); сообщаем более произвольный характер объектификации с точки зрения актуальности объектов для исследования-преобразования в имманентной апперцепции; производим критику объективности как критерия независимости объекта от субъективной позиции познающего-исследующего, ставя вопрос на уровне онтологии, которая суть должна быть независима от онтики и являться основоположением объективности, субъективности и субъект-объектности в зависимости от цели познающего-исследующего. Сегодня концептуализация, даже когда она присутствует в научной теории, остается все еще феноменологической, то есть с позиции «сознания», и феноменологически-апперцептивно-функциональной, то есть с точки зрения традиционных объектификации, субъективации и предметизации.

С позиции Теории Виртуальности для «онтологического конструктивизма» (то есть за пределами науки), мы предлагаем предметирование, объективирование, дистанционную референтность, трансструктурность, неимманентные измерения мира и концептуальное технологизирование. Поскольку в конструктивизме мы применяем технологические процессы апперцепции, нам нет необходимости, как это было в традиционной науке, выяснять, что здесь первично — предмети-зация (-рование) или объекти-фикация (-вирование), потому что мы можем менять любой шаг этой технологии по своему усмотрению. Это означает, что вместо объективности как критерия независимости от субъективности познающего-исследующего-экспериментирующего-конструирующего мы предлагаем требования расширенной новой онтологии (процессивности и структурной континуумности), где уже мы получаем допустимость говорить не только об объективности, субъективности и субъект-объектности, но и о кообъективности, косубъективности и концептуальной субъект-объектности. Тем самым сутью конструктивизма оказывается онтологическое равновесие сложности, подвижное вследствие рефлексивного трафика и свободного содержательного движения между онтологией и онтикой с одной стороны, и между конструкт-семиозисом и метасемиозисом с другой стороны. Более подробно об этом — смотрите работу «Теория Виртуальности».

Выше мы уже обсуждали различие исследования и теоретизации как принципиально разных областей профессиональной деятельности. Теперь на основании различения концептуальной и имманентной апперцепции мы можем показать, что эти два процесса различны в процессе онтологизации.

Существуют два онтологически разных подхода в науке — истолковательный и конструктивный подход. Существуют два принципиально разных технологических процесса апперцепции — имманентный и концептуальный. Между ними попарно существует корреляция: технологический процесс имманентной апперцепции связан с истолковательным онтологическим подходом, а технологический процесс концептуальной апперцепции связан с конструктивным онтологическим подходом. Однако это всего лишь корреляция, а не прямая зависимость. И тот, и другой онтологические подходы допустимы к применению в том и в другом технологических процессах апперцепций. И наоборот, и тот, и другой технологические процессы апперцепций может сопровождать и тот, и другой онтологический подход.

Это вынуждает нас строго разграничивать в онтологии — истолковательную науку и конструктивную науку. В каждой из них нужно разграничивать имманентные и концептуальные области.

В связи с этим у нас возникает проблема онтологизации науки: внутри или извне науки. Если мы хотим построить онтологическое разграничение внутри науки, то различения на имманентную и концептуальную науку будет вполне достаточно. Внутри такого разграничения мы сможем задать даже разные нормативные онтологии.



Онтологизация внутри науки в упрощенном для схемы виде будет выглядеть так:

Имманентная наука: теоретизация — объектификация, частично процессуализация — предметизация — обследование — тематизация — научное исследование.

Концептуальная наука: теоретизирование — предметирование — объективирование — эксперимент — тематизирование — научное объяснение.

Верхняя часть онтосхемы — имманентный подход, нижняя часть схемы — концептуальный подход. Здесь мы видим взаимосвязь разных типов научной деятельности, из которых к науке относится лишь небольшая часть (она выделена в штрихованный прямоугольник), где процессуализация лишь частично осваивается имманентной наукой, а в нормативной онтологии объективирования работает лишь математика и квантовая механика, хотя существуют и некоторые экзотические теории во многих науках, пытающихся перейти от имманентности к концептуальности. Горизонтальные пунктирные линии проводят границу между нормативными онтологиями, которые определяются в способе теоретизации-теоретизирования.

Для понимания вышеприведенной онтосхемы нужно различать теоретизацию, которая представляет объект объектификации для предметизации, обследования, тематизации и последующего научного исследования, и теоретизирование, которое вначале осуществляет предметирование и только затем порождает объективирование объекта для его экспериментального исследования, тематизирования результатов эксперимента и их объяснения. Таким образом, предметизация в имманентном научном исследовании суть расчленение объекта на предметы; предметирование в концептуальном научном исследовании предваряет объективирование и его последующее тематическое экспериментальное исследование.

Соответственно различение нормативных онтологий оказывается значимым для всех типов рациональной деятельности внутри научного исследования. Однако ни теоретизация-теоретизирование, ни часть предметизации-предметирования, тематизации-тематизирования, исследования и объяснения внутри необъектных нормативных онтологий к науке не относятся. Кроме того, ни процессуализация и структурно-континуумный реализм, ни процессирование и структурно-континуумная реализация как нормативные онтологии внутри соответственно имманентного и концептуального подходов тоже пока не относятся к науке.

В последнее столетие появилось представление о концептуальном подходе — особенно развитым оно оказалось в квантовой механике. Различные предположенные концептуально объекты в ходе эксперимента устанавливались как существующие, относительно результатов экспериментов производилась тематизация и объяснение тех или иных результатов экспериментов. Однако даже концептуальный подход не мог изменить нормативную объектную онтологию науки.

Обратите внимание, что мы осуществляем онтологизацию безотносительно к онтологическому различению истолковательной и конструктивной онтологической позиции, оставляя конструктивизм за пределами рассмотрения проблем, связанных с наукой. Наша онтосхематизация производится исключительно внутри истолковательной онтологической позиции. Только истолковательная онтологическая позиция может быть сопоставлена с наукой, включая квантовую механику и даже эвереттику. Ведь попытка Хью Эверетта остаться в одной реальности, спроецировав в нее множество миров, суть не что иное, как попытка остаться в истолковательной позиции по отношению к единственной реальности — попытка неконструктивная во всех значениях этого слова.

При этом если мы хотим построить перспективную онтологизацию науки, то мы должны выходить за пределы ее актуального состояния и даже ее нынешней онтологии. Тогда фундаментальная расширенная онтологизация науки должна будет выглядеть так:

Имманентный подход: онтология — первичная теоретизация (теории имманентных объектов, процессов, структурных континуумов и предметов) — объектификация, процессуализация, структурно-континуумный реализм (различение нормативных онтологий) — обследование — предметизация — тематизация — вторичная теоретизация (исследовательские тематические теории) — научное исследование — анализ и систематизация результатов исследования — преподавание и популяризация знаний.

Концептуальный подход: онтология — теоретизирование (концептуальные теории предметов и объектов, процессов, структурных континуумов) — предметирование — объективирование, процессирование, структурно-континуумная реализация (различение нормативных онтологий) — первичный общий эксперимент — тематизирование — теоретическое объяснение результатов общего эксперимента и подготовка тематического эксперимента — вторичный тематический эксперимент — анализ результатов тематического эксперимента и систематизация различных объяснений — преподавание и популяризация знаний.

Однако сегодняшняя наука, как уже было сказано выше, не работает с такой полной деятельностной онтологией. Наука сегодня с точки зрения большинства ученых выглядит как исследование темы. Различные исследованные или объясненные учеными темы очень узким кругом ученых-систематизаторов складываются в предметности, предметности складываются в предмет-объекты соответствующей науки, предмет-объекты еще более узким кругом ученых-теоретиков постоянно уточняются путем периодической реобъектификации как в науке, так и в философии.

Очень редкие ученые могут выходить за пределы тематических исследований. В философии науки время от времени меняются объективистские подходы, вынуждающие иначе производить объектификацию. Однако за все время своего существования наука так и не сумела добраться до различения онтологий, хотя попытки имманентной онтологизации, как, например, у Фоллмера, были. Так существовала наука несколько столетий.

В связи с экстенсивным расширением научного поля исследования и объяснения, приходом в науку огромного количества ученых, возникновением средств и сред коммуникации, предполагающих интенсивный обмен результатами исследований, происходит знаниевый коллапс науки.

Возникает предел роста науки — всей жизни ученого не хватает, чтобы собрать все тематизации в предметности, или из различных предметностей составить предмет-объект, чтобы произвести реобъектификацию или реобъективирование. Наука оказывается в кризисе — она экзистенциально не может поддерживать собственную онтологию, не говоря уже о том, что неспособна расширить ее.

И дело здесь вовсе не в количестве знаний, ведь любое количество знаний подвергается редукции и может быть выражено в компактных системах категорий. Причина кризиса в другом — знания оказываются не просто позиционными (зависят от позиции видения объекта) но оказываются онтологически редуцированными: другие способы нормативной онтологизации наука вынуждена редуцировать к объектности. То есть научные теории, вынужденные выходить за пределы объектности, не могут больше укладываться в рамки объектной нормативной онтологии и тем самым соотноситься друг с другом через универсальную онтологию объекта.

Таким образом, ученые работают исключительно в истолковательной онтологической позиции обследования и научного исследования и исключительно в объектной нормативной онтологии. В то время как конструктивисты различают разные онтологические позиции и разные нормативные онтологии, и соответственно умеют работать в истолковательной и в конструктивной онтологических позициях и в трех нормативных онтологиях — объектной, процессной и структурно-континуумной. Конструктивисты занимаются конструктивным исследованием.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   27




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница