Сияющая пустота. Интерпретация Тибетской книги мертвых



страница1/37
Дата14.08.2018
Размер5.18 Mb.
#43767
ТипКнига
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37

Фримантл Ф.

Сияющая пустота.

Интерпретация Тибетской книги мертвых

Эта книга посвящается памяти Чогьяма Трунгпы Ринпоче, несравненного вестника дхармы, и Ригдзину Сикпо (Майклу Хукэму), продолжателю его традиции.

Предисловие

Учение моего гуру я понимаю совсем немного,

И даже это немногое не воплощаю в жизнь;

Разве могу я писать так, как если бы оно вошло в моё сердце, —

Я, росинка, замыслившая вместить в себя солнце?

Молю вас, даруйте благословение таким, как я,

Дабы испили мы нектара из Океана Дхармы.

Своим появлением эта книга всецело обязана Чогьяму Трунгпе Ринпоче. Именно он вдохновил меня на этот труд. Именно он познакомил меня с «Тибетской книгой мёртвых» и связал меня с нею на всю жизнь, удостоив участвовать в работе над её английским переводом. Именно от него исходит всё, что мне удалось понять в ней. К глубокому моему сожалению, при его жизни я не успела оправдать надежды, которые он на меня возлагал. Эту книгу я подношу ему в дар. Надеюсь, что смогу с её помощью исполнить хотя бы малую долю его желаний и передать другим хотя бы часть сокровищ, которыми он со мной поделился.

Трунгпа Ринпоче родился, как можно предположить, в 1940 году. Уже в раннем детстве признанный перерождением одного из тулку рода Трунгпа, он стал одиннадцатым в династии учителей, достигших высоких ступеней духовной реализации, и настоятелем монастырского комплекса Сурманг в восточном Тибете. «Тулпу» означает «тело эманации» (то, что на Западе обычно называют инкарнацией); Трунгпа — это его родовое имя, в буквальном переводе — «присутствующий»; Чогьям — сокращённая форма имени, означающего «Океан Дхармы», одного из множества имён, которые он получил в ходе обучения; наконец, «Ринпоче» — это титул, который означает «драгоценный камень» и обычно используется в отношении всех почитаемых учителей.

После оккупации Тибета китайскими войсками, в 1959 году, Трунгпа Ринпоче бежал в Индию, а в 1963 году приехал в Англию. Некоторое время он провёл в Оксфорде, обучая несколько учеников, а затем переехал в Шотландию, где основал первый в Великобритании центр тибетского буддизма — Самье-Линг. В 1970 году Трунгпа Ринпоче посетил США и Канаду, где его учение получило широкое признание, и Северная Америка стала основным полем его деятельности до конца жизни. Скончался Ринпоче в 1987 году.

Род Трунгпа принадлежит к школе тибетского буддизма кагью, но многие из учителей Ринпоче были приверженцами школы ньингма. В жизни и учении самого Трунгпы Ринпоче совместились отличительные черты обеих традиций. Однако следует иметь в виду, что в практическом отношении методы этих двух школ во многом различны. Первых своих учеников в Англии Ринпоче обучал преимущественно с позиций ньингмы, но с переездом в Америку в его методе преподавания возобладали черты школы кагью. Позднее он разработал собственную уникальную методику обучения, получившую название «Уроки Шамбалы», основные принципы которых он именовал «сокровищами разума» (гонгтер). «Уроки Шамбалы» включили в себя элементы древней тибетской мудрости и других традиционных азиатских учений, а также буддизма; они позволяют ученику строить свою повседневную жизнь с опорой на священные идеалы тантр, однако не требуют от него ни религиозного обращения, ни знания специальной буддистской терминологии. Итак, Океан Дхармы дал начало трём великим рекам, и по сей день орошающим мир его вдохновенными идеями и благими деяниями.

Я познакомилась с Трунгпой Ринпоче весной 1969 года. Тогда я работала над докторской диссертацией о «Гухьясамаджа-тантре» [1], которую мне предстояло защищать в лондонской Школе изучения стран Востока и Африки [2]. К Ринпоче обратилась в надежде, что он поможет мне разрешить некоторые серьёзные затруднения, с которыми я столкнулась при анализе текста. К тому времени я давно уже интересовалась индийской цивилизацией и философией. Санскрит начала изучать в начале 60-х годов, а вскоре после того в университетской библиотеке мне попались на глаза труды по тантризму. И духовный путь тантры, ставящий во главу угла не слепую веру, а непосредственный опыт, воздающий должное уважение женскому началу и признающий равноправие женщин, сразу же привлёк меня. Он преобразил моё мировоззрение и открыл мне, что искать священный мир следует не в неведомых потусторонних сферах, а здесь и сейчас, во всей полноте земной жизни. Я, воспитанная на поэзии Уильяма Блейка, сразу почувствовала, что тантризм близок философии одного из моих любимых произведений этого поэта — «Бракосочетания Неба и Ада», завершающегося словами: «Ибо всё живое Священно»[3] .

На последнем курсе мне посчастливилось получить приглашение на стажировку в Санскритский колледж в Калькутте, где я провела полгода. В Индии я познакомилась с несколькими выдающимися учителями, но доверительных отношений ни с одним из них у меня не сложилось. После защиты диплома я предполагала вернуться в Индию и заняться исследованием индуистского тантризма, но «по благоприятному стечению обстоятельств», как сказал бы Трунгпа Ринпоче, профессор Дэвид Снеллгроув [4] убедил меня избрать в качестве темы для диссертации буддистскую «Гухьясамаджа-тантру». В результате, помимо санскрита, я выучила ещё и тибетский язык, а затем углубилась в классический мир ваджраяны. Но тогда я ещё не знала, что подлинную, живую традицию ваджраяны можно встретить и за пределами Тибета, где в то время она уже угасала. И только когда я довела свои исследования до середины, мне стало известно, что один из истинных учителей этой школы находится в Великобритании. Я решила посетить его.

Впервые я увидела Трунгпу Ринпоче в Самье-Линг, ранним утром, во время медитации. Солнце ещё не взошло, и комнату освещали только свечи на алтаре, над которым сияла золотом и пурпуром тангка [5] Амитабхи. Ринпоче вошёл в комнату и трижды простёрся перед алтарем.

Красота, достоинство и уверенность, которыми были исполнены его движения, поразили меня. Никогда я не видела человека, от которого исходило бы ощущение такого глубокого спокойствия и такой мощной духовной силы. В этот первый мой визит Трунгпа Ринпоче не только оказал мне помощь в моей научной работе и воодушевил на её продолжение, но и каким-то таинственным образом, несколькими словами, пробудил во мне интуитивное постижение истинного духовного значения тантры.

Примерно через год Ринпоче уехал в Америку, а спустя ещё год я последовала за ним. В 1971 году он провёл три семинара на темы, связанные с «Тибетской книгой мёртвых». Один из них стал основой комментария к нашему английскому переводу этого текста, а другие два позднее он опубликовал в книге «За пределы безумия» (Transcending Madness. Shambhala, 1992). Во время интенсивных занятий по методике «Уроки Шамбалы» ученики Ринпоче нередко испытывали необычайные переживания. Когда он открывал нам глубинный смысл бардо и шести миров существования, многие из нас стремительно, как на «русских горках», проносились через эти состояния сознания, и на пиках напряжённости наше восприятие на какой-то миг полностью раскрывалось. Яркие, эмоциональные образы шести миров, просветлённые качества пяти родов будд и даже процесс умирания, за которым следуют смерть и встреча с пустотой и сиянием, становились для нас на это краткое время чем-то несравненно большим, нежели просто прекрасные и глубокие метафоры. Это было и страшно, и чудесно: весь мир на мгновение преображался до неузнаваемости.

На семинаре, который теснее других был связан с текстом «Тибетской книги мёртвых», Трунгпа Ринпоче пользовался тибетской ксилографией, а его ученики вынуждены были довольствоваться единственной существовавшей на тот момент английской версией — переводом Кази Дава-Самдупы под редакцией У.Й. Эванса-Венца [6]. Несмотря на глубокое уважение и благодарность к этим исследователям-первопроходцам, опубликовавшим не только этот, но и ряд других важнейших текстов, Трунгпа Ринпоче не считал совершенным их перевод «Тибетской книги мёртвых». Вот почему он предложил мне совместно с ним перевести этот текст заново. Первое издание этого нового перевода вышло в издательстве «Шамбала Пабликейшнз» («Shambhala Publications») в 1975 г.

Завершив эту работу, я вернулась в Лондон, будучи уверенной, что смогу часто ездить в Соединённые Штаты. Но в то время я ещё не была готова всецело посвятить себя какому-то одному пути. Слишком много у меня было других задач; среди прочего, мне необходимо было отработать глубокую кармическую связь, притягивавшую моё внимание к бенгальскому и индуистскому тантризму. Но отношения с Ринпоче не прервались, и после долгого кружного путешествия я наконец вернулась к практике ваджраяны — во многом благодаря влиянию и личному примеру Сикпо Ригдзина, моего брата по дхарме.

Майкл Хукэм, позднее принявший имя Сикпо Ригдзин, один из первых на Западе учеников Трунгпы Ринпоче. Они встретились в 1965 году, когда у Майкла уже была серьёзная подготовка: он десять лет занимался буддистскими медитациями.

Ринпоче обучил Майкла в традиции ньингма и передал ему эстафету преемственности, а позднее уполномочил его учредить фонд Лонгчен, центры которого сейчас находятся в Оксфорде и в Северном Уэльсе. В 1993 году Майкл завершил трёхлетнее отшельничество под руководством Кэнпо Цултрима Гьямцо Ринпоче и получил имя Сикпо Ригдзин, под которым ныне известен.

Сикпо Ригдзин — не только глубокий знаток буддизма, но и необычайно одарённый человек. Свои знания он умеет выражать в живых, ярких и поэтичных образах, удачно связывая их с различными аспектами западной культуры. Но самое главное — он наделён даром совершенной преданности, благодаря чему сознание его слилось в единое целое с сознанием гуру. Слушая, как он рассуждает о дхарме, я нередко ловлю себя на мысли, что его устами говорит сам Трунгпа Ринпоче. Едва ли я смогла бы написать книгу об этом сложнейшем и глубочайшем учении, не будь рядом со мной Сикпо Ригдзина: без него у меня просто не хватило бы опыта и решимости. На мои бесчисленные вопросы, возникавшие в ходе работы, он отвечал с бесконечным терпением и вниманием. Он разъяснял мне методы и терминологию дзогчен и делился тайнами йоги, постигнутыми в личном опыте. И я от всей души благодарна ему за помощь.

Замысел этой книги вызревал медленно и долго. С тех пор как вышел в свет наш перевод «Тибетской книги мёртвых», мне постоянно, вновь и вновь задавали одни и те же вопросы. Спрашивали, главным образом, о том, что означают видения божеств, предстающие человеку после смерти, и для чего понадобилось разрабатывать такую сложную символическую систему. Кроме того, возникало множество вопросов о реинкарнации и о том, что означают шесть миров существования, в которых можно переродиться. Первоначально я собиралась ограничиться небольшим очерком тибетской иконографии и символики божеств, но вскоре поняла, что основательно раскрыть эту тему можно только в связи с разъяснением основных понятий буддизма.

Как учитель Трунгпа Ринпоче обладал уникальной способностью: он умел проводить сквозные параллели между элементами, относящимися к самым разным областям учения, которые традиционно рассматриваются как самостоятельные разделы. Он не только соотносил между собой различные компоненты, но и очень понятно разъяснял их смысл для повседневной жизни. Вдохновляясь примером Ринпоче, я стремилась представить в первой части этой книги самые важные положения буддизма именно в их связи с текстом «Тибетской книги мёртвых», чтобы они помогали прояснить его суть.

Что касается самого тибетского текста, то все выдержки из него, представленные во второй части этой книги, я перевела заново. Главное внимание я уделяла улучшению стиля, сделав его более свободным и менее сухим и педантичным; кроме того, в первом варианте перевода обнаружилось несколько неточностей, которые мне удалось исправить. Я привожу достаточно пространные цитаты, так что обращаться к полному переводу «Тибетской книги мёртвых» не обязательно, но при желании читатель без труда может следить за моими комментариями по любому из переводов, опубликованных на сей день.

Среди других тибетских лам Трунгпа Ринпоче выделялся отличным знанием английского языка. Он прекрасно говорил по-английски и с большим удовольствием решал проблемы, встававшие перед нами в ходе переводческой работы. Он всегда был готов принять дельный совет или предложение, но при этом неуклонно придерживался собственных взглядов по основополагающим вопросам. Так, например, он сознательно избегал любых намеков на теизм или теософию и решительно отказывался употреблять слова, способные навести на мысль о грехе или чувстве вины — понятиях, занимающих столь важное место в западных религиях, влияние которых Ринпоче нередко замечал в своих учениках. Тем не менее, он ввел множество новых терминов, позднее принятых и другими буддийскими учителями (особенно в Америке) и занявших достойное место в терминологии учения о дхарме. Однако в те дни Запад только начинал знакомиться с учением ваджраяны, и сейчас, оглядываясь в прошлое, я вижу, что проверку временем выдержали далеко не все наши решения, принятые в работе над переводом 1975 года. В последующие годы появился ряд новых превосходных переводов, и благодаря им некоторые основные термины дзогчен прочно вошли в английское словоупотребление. Учение Трунгпы Ринпоче было проникнуто духом дзогчен, хотя в специальные подробности этого учения он не вдавался, а мне в ту пору просто не хватало знаний, чтобы задавать ему нужные вопросы.

Подобно многим тибетским учёным, Трунгпа Ринпоче питал глубокое уважение к санскриту, и в лекциях он нередко употреблял санскритские и тибетские слова, если подобрать точный английский термин не удавалось. Божества он предпочитал именовать на санскрите. В Тибете имена важнейших и наиболее известных божеств (таких, например, как пять будд мужского и пять будд женского пола) обычно переводятся на тибетский язык, хотя в некоторых текстах они просто транслитерированы тибетским письмом. В тексте «Тибетской книги мёртвых» сочетаются оба эти метода, но я остаюсь верна обычаю Трунгпы Ринпоче и привожу имена божеств на санскрите с английскими переводами. Лишь некоторые божества названы по-английски — в тех случаях, когда прежде всего был важен смысл имени, а санскритское слово оказалось слишком громоздким.

Во всех своих лекциях, выступлениях и сочинениях Ринпоче всегда старался передавать истинный дух буддизма, и стремление это проявлялось на всех уровнях изложения материала. К примеру, его не устраивало то, что в английских текстах слишком многие слова по устоявшей традиции пишутся с прописной буквы. Ринпоче усматривал в этом теистическую подоплёку. По его мнению, такое написание придаёт ложную многозначительность тем понятиям, которые следует представлять читателю в простой, доступной и скромной форме. Ринпоче всегда стремился объяснить нам, что в просветлении нет ничего из ряда вон выходящего, что это — наше естественное состояние. И пусть читатель не удивляется, обнаружив, что в трудах Ринпоче со строчной буквы пишутся такие слова, как «дхарма», «бодхисаттва» или даже «будда», за исключением тех случаев, когда речь идёт о каком-либо конкретном будде, например, Будде Шакьямуни. (Ни в санскритском, ни в тибетском письме прописных букв нет, поэтому подчас бывает трудно определить, что перед нами — имя собственное, титул или эпитет.) Правда, названия школ и традиций («Ньингма», «Дзэн» и т. п.) он выделял начальными прописными — как имена собственные [7]. Но три яны, тантра, махамудра и дзогчен — это не отдельные школы, а лишь различные этапы пути или стили духовной практики, поэтому их названия пишутся со строчных букв. Я следовала этим нормам, сделав лишь несколько исключений. Я решила обозначить заглавными буквами имена пяти родов будд (Будда, Ваджра, Ратна, Падма и Карма) и обращаться с ними, словно с английскими фамилиями, чтобы избежать путаницы с омонимичными именами нарицательными — «будда», «ваджра» и «карма».

За помощь в решении этих проблем я глубоко признательна Ларри Мермельштейну, члену Комиссии переводчиков Наланды, долгое время сотрудничавшему с Трунгпой Ринпоче в этой области.

Я старалась как можно реже употреблять санскритские и тибетские слова, кроме имён собственных. Однако некоторые сугубо специальные термины я сочла необходимым сохранить, о причинах чего будет сказано там, где один из них встретится впервые. Кроме того, перевод нескольких слов сопровождается анализом их значения на санскрите или тибетском языке, помогающим глубже проникнуть в смысл этих понятий. Подозреваю, что позволила себе слишком углубиться в свои любимые лингвистические изыскания, но надеюсь, что некоторым читателям эти отступления покажутся интересными, а прочие могут спокойно пропустить их.

Поскольку эта книга — не академический труд, я, скрепя сердце, решила отказаться от принятой транслитерации санскритских слов, в которой используются диакритические знаки. Те, кто уже знаком с этой системой, несомненно, отдали бы предпочтение именно ей, так как только в ней содержатся чёткие указания к правильному произношению; однако для тех, кто её не понимает, она может превратиться в серьёзную помеху, а чтобы разобраться в ней, требуются известные усилия. С тибетским языком возникает другая проблема: понять, как произносятся тибетские слова, трудно даже при правильной транслитерации. Здесь я даю их в приблизительной фонетической транскрипции, а транслитерацию по принятым правилам привожу либо в скобках, либо в сносках. Чтобы лучше понять, как читаются санскритские слова, попробуйте представить, что вы произносите их не по-английски, а по-итальянски (в особенности это касается гласных звуков). Кроме того, следует иметь в виду, что и в санскрите, и в тибетском языке обе буквы в буквосочетании «th» читаются по отдельности (как в английском «hothouse», а не как в «other»), а сочетание «ph» произносится не как «f», а как английская «р» с придыханием [8].

В заключение, по-видимому, следует сказать несколько слов о моём собственном подходе к переводу. Ввиду того, что с буддизмом я познакомилась в ходе изучения индийской культуры, я никогда не забываю о том, что буддистское учение выросло на индийской почве и в формах выражения тесно связано с санскритом. Поэтому я убеждена, что переводчик обязан обращаться к санскритским истокам буддистской терминологии. В переводах некоторых древних текстов, выполненных на основе сугубо тибетских источников, без соотнесения с санскритом, изначальный смысл терминов и понятий иногда теряется.

Перевод буддистских текстов на английский язык сопряжён с трудностями совершенно иного рода, нежели те, с которыми столкнулись в своё время переводчики с санскрита на тибетский. Дело в том, что английский язык складывался под влиянием целого ряда разнообразных факторов, и в результате в нём образовалось огромное количество синонимов. Одно и то же понятие можно выразить самыми разными способами, поэтому в выборе слов и выражений мы зачастую вынуждены полагаться только на собственное языковое чутьё. Всякий перевод — это лишь одна из множества возможных интерпретаций, и идеального перевода быть не может, особенно в такой области, как буддистская литература.

Однако я искренне надеюсь, что никаких стандартизованных норм перевода буддистских текстов не появится ни когда: ведь любые подобные нормы только сковывают свободу переводчика. Конечно, расхождения между различными версиями перевода могут поставить исследователя в тупик, но с другой стороны, в них можно усмотреть и благоприятную возможность для расширения своих познаний. Сравнивая эти версии, читатель, не знающий санскрита и тибетского, может рассмотреть сложные понятия с различных точек зрения и глубже проникнуть в их ускользающий смысл.

Главное же неудобство состоит в том, что история западной философской и религиозной мысли имеет мало общего с историей буддизма. Из-за этого некоторые английские термины, кажущиеся на первый взгляд уместными, в действительности несут в себе нежелательные оттенки смысла. И тем не менее, мне трудно понять тех переводчиков, которые не довольствуются всеми несметными сокровищами языка Шекспира и пытаются изобретать новые слова или подыскивать слишком сложные обороты речи. В подавляющем большинстве текстов о дхарме, как санскритских, так и тибетских, используется, в полном соответствии с установками самого Будды, обыденный разговорный язык. В области учения о дхарме на этом простом языке выражаются даже самые глубокие и сложные идеи и переживания; ни Будда, ни его преемники не пользовались сложными и непонятными выражениями, и я полагаю, что мы должны по мере сил следовать их примеру. Разумеется, это правило не касается сферы философии и логики — дисциплин, в которых обойтись без специальной терминологии невозможно. Но эти области составляют лишь малую часть учения, и в большинстве случаев, в особенности при переводе и обсуждении тантрических текстов, соблюдать простоту языка можно и нужно.

В любом языке значение таких обыденных, разговорных слов определяется контекстом. Если потребуются более подробные разъяснения, их можно дать в комментариях или примечаниях, но в текст перевода, по моему глубокому убеждению, вставлять их не следует. Некоторые учителя утверждают, что смысл некоторых слов, таких, например, как «пустота» или «сострадание», постигается на опыте постепенно, а потому на различных этапах пути, особенно в дзогчен, эти слова понимаются по-разному, и переводить их, соответственно, нужно по-разному. Но с моей точки зрения, такие слова, напротив, очень важно сохранять в неизменности. У великих учителей древности был богатый выбор, однако они предпочитали до конца придерживаться однажды выбранных терминов. Читатель сам должен вкладывать в них то или иное значение в зависимости от контекста и в свете своего личного опыта.

Перевод — это в первую очередь искусство. Работая над переводом, мы не должны забывать, что слова, значение которых мы с таким трудом пытаемся уловить, — это не просто специальные термины. Те же самые слова используются в поэзии, в песнопениях и гимнах, призванных воодушевлять и пробуждать воображение. К сожалению, подобрать точный и в то же время эстетичный эквивалент удаётся не всегда, но наша задача — по мере сил стараться сохранить дух оригинала. Я прекрасно сознаю, что в сравнении с такими глубокими и прекрасными текстами, как «Тибетская книга мёртвых», мой собственный труд несовершенен. Я приношу извинения за все его недостатки. Но, тем не менее, выпавшую мне возможность написать эту книгу я считаю невероятной удачей. Работа над ней приносила мне огромную радость; так пусть же она принесёт радость и пользу всем, кто её прочтёт.

Благодарности

В первую очередь, глубочайшую признательность я выражаю покойному Чогьяму Трунгпе и Ригдзину Сикпо. Я посвящаю эту книгу им обоим; о том, какую роль они сыграли в зарождении её замысла и в последующем её создании, я подробно рассказала в предисловии.

Большую помощь и благожелательную поддержку оказали мне и многие другие сведущие ламы, а также учителя, принадлежащие к иным традициям. Мне выпала великая честь беседовать с несколькими выдающимися тибетскими ламами старшего поколения, которых в прежней телесной форме более нет среди нас. Всем им я в высшей степени благодарна. С глубокой признательностью я вспоминаю покойного Сочи Сена, моего наставника в традиции шактизма, воплотившего в своей жизни образец истинного духа тантры, что превыше всех мелких сектантских разногласий. Приношу свою благодарность также всем учёным и переводчикам, из чьих трудов я черпала вдохновение и необходимые мне сведения.

Кроме того, я хотела бы поблагодарить Кэролайн Кьюпитт, Дэвида Хатченса, Барбару Уонклин и Кэтлин Тэйлор — моих друзей, которые читали первые варианты рукописи и дали мне множество ценных советов, — и Ларри Мермельштейна, внёсшего в книгу квалифицированные поправки на заключительном этапе работы.

Благодарю Гонкара Гьяцо за прекрасные иллюстрации, в которых древность слилась с современностью в образах, неподвластных ходу времён.

И, в заключение, я хочу выразить признательность издательству «Шамбала Пабликейшнз». Я благодарю его руководителя и главного редактора Сэмюэла Беркгольца, с энтузиазмом взявшегося за публикацию моей книги и оказавшего мне большую моральную поддержку; благодарю Эмили Бауэр, опытного, терпеливого и внимательного редактора, работавшего с моей рукописью; и благодарю всех, кто принял участие в создании этой книги и помог мне воплотить мою мечту в реальность.

Часть первая: ОСНОВЫ




Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница