Сияющая пустота. Интерпретация Тибетской книги мертвых



страница10/37
Дата14.08.2018
Размер5.18 Mb.
#43767
ТипКнига
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   37

Символическая форма пространства — точка; иногда её изображают внутри маленькой окружности с вытянутой и заострённой, подобно языку пламени, верхней частью. Эта точка — символ нуля и, в то же время, бесконечного потенциала. Это — творческое семя вселенной.

ПЯТЬ ДЭВИ

Элементы, рассматриваемые сугубо в материальных формах, принадлежат миру сансары. В этом качестве они подобны тюрьме или гробнице. Они возникают и исчезают, изменяются и распадаются, и в конечном итоге всё состоящее из них — как наши тела, так и весь материальный мир — обречено на смерть. Но тюремщик в этой темнице — не кто иной, как наш собственный ограниченный ум, не способный проникнуть под наслоения иллюзорных обличий и постичь истинную сущность вещей.

Пять элементов рождаются из пробужденного сознания, а следовательно, представляют собой различные его разновидности. Иными словами, они — будды, и в этом заключается их тайная сущность. Сущность эта пустотна, но исполнена сияния, воплощённого в чистых качествах пяти элементов. В трактате «Освобождение посредством слушания» чистые сущности элементов выступают в виде лучей света, окрашенных в соответствующие им пять цветов. Сущность земли — жёлтый свет, сущность воды — белый свет, сущность огня — красный свет, сущность воздуха — зелёный свет, а сущность пространства — синий свет. Сущность элементов незрима, и цвета эти недоступны телесному зрению: в противном случае они перешли бы в царство материальных элементов. Это — цвета, предстающие перед мысленным взором, идеально чистые, ясные и сверкающие, подобные радуге, воссиявшей в нашем сердце.

Пустота — это осознание того, что ни один феномен в мире не обладает постоянным, прочным и независимым существованием. Из этого следует, что мир полон бесконечных потенциальных возможностей и в нём царят непрестанные преобразования. Только благодаря этому и возникла жизнь во всём её многообразии и вечной изменчивости. Поэтому пустота считается творческим женским началом. Пять великих элементов, рождающихся из пустоты, — это матери, дающие жизнь всему сущему. В этом качестве они представляются как пять будд женского пола. В тантрах их называют «дэви», «дакини», «матери» и «владычицы»; в этой книге я чаще всего именую их «дэви».[71]

Дэви земли носит имя Лочана или Будда-Лочана, что означает «Око будд». Имя это не имеет отношения к обычному чувству зрения и никак не связано с вышеописанными соответствиями между пятью элементами и пятью телесными чувствами, в системе которых земля ассоциируется с обонянием. Будда-Лочана символизирует чистое зрение будд, просветлённое восприятие мира таким, как он есть в реальности, видение мира оком будды. На этом уровне нерасчлененного сознания Будда-Лочана представляет собой одновременно и воспринимающий субъект, и воспринимаемый объект, и сам акт восприятия. Она олицетворяет разновидность пробужденности, именуемую невозмутимостью или равенством, — то есть единую, одинаковую для всех первичную природу всего сущего, основание бытия, проявляющееся во внешнем мире как качества земли. В наставлении к медитативной технике, разработанной самим Трунгпой Ринпоче, он так описывает это состояние священного видения: «Здесь ты не найдёшь обычной земли и камней, даже если будешь искать их. Всё на свете горы суть Будда-Лочана — всеобъемлющая мудрость невозмутимости и неизменного покоя».[72]

Дэви воды — Мамаки. В том же наставлении к медитации о ней сказано: «…струящаяся здесь вода есть будда Мамаки, озеро зеркаловидной мудрости, ясное и чистое, словно растопленные небеса». Имя «Мамаки» в буквальном переводе означает «Моё», но не в смысле обладания, а со значением любовной привязанности или принадлежности. Всё сущее принадлежит Мамаки, а Мамаки, в свою очередь, принадлежит всем и каждому. Это свойство проявляется в форме эмоциональности водного элемента: Мамаки воплощает собой чистоту и ясность сердца, очищенного от беспорядочных поверхностных эмоций и явившего присущую ему от природы глубокую чувствительность. Уловив отблеск того состояния сознания, которое олицетворяет собою Мамаки, мы обретаем способность сопереживать всем живым существам, сливаясь с их умами и сердцами, как сливаются друг с другом две капли воды. Мамаки — это любящая мать, которая заботится обо всех разумных существах без исключения как о родных детях. Она проникает всюду, она окружает нас со всех сторон и пронизывает всё наше существо. Она — вода жизни.

Сущность огня воплощена в дэви Пандаравасини — «Облачённой в белые одежды». Белый, цвет чистоты, обычно связывается с водой, но в данном случае он предстаёт в несколько ином качестве. Огонь не смывает грязь, а выжигает её дотла. Ослепительно белые одежды этой дэви озаряют всё вокруг сияющим светом; она олицетворяет собою жаркое пламя сострадания будд, а также очистительную и преображающую силу огня. Как воплощение огня, она исполнена энергией страсти, которая в своей просветлённой форме тождественна сострадающей любви. Чтобы войти в состояние сознания, воплощённое в этой дэви, мы должны преобразить свои обыденные желания, жадность и вожделение и высвободить их чистую сущность. Пандаравасини — это сама преображающая энергия, от природы заключённая в нашей сущности. Как элемент огня пронизывает собою весь физический мир, так и Пандаравасини присутствует во всех областях и проявлениях жизни. Для того, кто пробудился к восприятию её присутствия, любое обстоятельство жизни становится возможностью для преображения — проявлением сущности огня.

Имя дэви воздуха — Самайя-Тара. «Тара» означает «Спасительница», переносящая всё живое через океан сансары, а эпитет «Самайя» обозначает данный ею обет исполнить эту миссию. Тара — одно из самых популярных буддийских божеств. Она имеет множество обликов, но в каждом из них отражены основные качества воздушного элемента — быстрота, подвижность и активность. Её называют Быстроногой Тарой, ибо на обращённые к ней просьбы она незамедлительно отвечает в духе деятельного сострадания. Тара воплощает собой такое состояние сознания, в котором мудрость, сострадание и деятельность связаны между собой неразрывно. Она действует без раздумий и без промедления: увидев потребность в каком-либо действии, она мгновенно понимает, что именно следует сделать, и обретает силу, необходимую для свершения этого поступка. Самайя-Тара, сущность воздуха, — это дыхание нашей жизни, благодаря которому мы можем жить, двигаться и действовать в согласии с истиной.

Дэви пространства носит имя Акашадхатвишвари, что означает «Госпожа элемента (или обители) пространства»; можно называть её и просто «Владычицей пространства». Это женский принцип пространства и пустоты, творческий прообраз всего сущего. Постичь и выразить в словах её сущность невозможно: как и связанный с нею элемент, она не поддаётся описанию на человеческом языке. Эта дэви — воплощённая грандиозность, широта и открытость, всеохватность и вездесущность. Она восседает в центре мандалы и порождает на свет все элементы.

Пять дэви олицетворяют первичную сущность элементов — пустую и вместе с тем исполненную сияния. Все они суть разновидности чистой, просветлённой энергии, исходящей из состояния отсутствия «я» и нерасчлененной целостности. В Индии и Тибете, равно как и в других странах, воспринявших буддизм, последователи буддийского пути традиционно признают множество разнообразных духовных существ, принадлежащих к различным мирам и планам сансары. В западной традиции этот аспект буддийского учения не имеет общепринятого аналога, а потому многие читатели могут счесть его несущественным. Однако тем, кто верит в подобных божеств или может воспринять их как некие метафоры, очень важно осознавать и учитывать разницу между божествами сансары и божествами просветлённого состояния. Божества сансары — это силы, в той или иной мере обладающие способностью творить добро или зло, но подвластные закону причинно-следственных взаимосвязей. Даже такие великие божества, как богиня земли, бывшая свидетельницей просветления Будды, или бог огня Агни, ограничены сферой сансары, хотя и пребывают на очень высоком её плане. Это положение принято не только в буддизме, но и в индуизме. Иногда может сложиться впечатление, будто буддисты принижают индуистских богов и богинь, рассматривая их как относительные, ограниченные силы; но в действительности их именно так воспринимали испокон веков. Индийские божества — это лишь частицы безначального и бесконечного цикла существования, не имеющие ничего общего с абсолютным Богом монотеистических религий.

Мы состоим из пяти элементов и находимся от них в полной зависимости. Поэтому в момент смерти, когда составляющие нас элементы начинают распадаться, наш привычный мир рушится. Если мы принимаем пять сансарических элементов за истинную реальность, то нам может показаться, что они обратились против нас и уничтожают само наше бытие. Но если мы понимаем сущность пяти дэви, то нам ясно, что в действительности бояться нечего и ничто не может быть уничтожено. Вот что говорится в одном из стихотворных циклов, связанных с трактатом «Освобождение посредством слушания», — цикле под названием «Молитвенное чаяние об избавлении от опасного пути через бардо»[73] :

Да не восстанут против меня врагами элементы пространства,

Да узрю я обитель синего будды. Да не восстанут против меня врагами элементы воды,

Да узрю я обитель белого будды. Да не восстанут против меня врагами элементы земли,

Да узрю я обитель жёлтого будды. Да не восстанут против меня врагами элементы огня,

Да узрю я обитель красного будды. Да не восстанут против меня врагами элементы воздуха,

Да узрю я обитель зелёного будды. Да не восстанет против меня радуга элементов,

Да узрю я обители всех будд.

Это стихотворение — не просто молитва, а выражение устремления или решимости; это не столько просьба, сколько источник воодушевления и средство воздействия на состояние своего сознания. Оно помогает прорваться сквозь привычное восприятие материальных элементов во всех их проявлениях — как созидательных, так и разрушительных; помогает отказаться от отношения к ним как к реальным и вещественным и признать их сущностную пустоту. Если потоку сознания присуще сильное чувство самосохранения, то мы крепко держимся за иллюзорную действительность и боимся её растворения. Но поскольку мы состоим из пяти элементов, то можно не сомневаться, что в нас присутствуют от природы и все пять дэви, и потенциальная способность пробудиться и войти в олицетворённое ими состояние бытия и сознания.

Глава 6


ПЯТЬ ЭТАПОВ ФОРМИРОВАНИЯ «ЭГО»

Природу всего сущего можно рассматривать и с иной точки зрения — с позиции нашего собственного восприятия, нашего опыта существования в своём индивидуальном внутреннем мире. Все феномены внешнего мира присутствуют также и в мире внутреннем, так как весь опыт отношений с внешними явлениями существует только в нашем сознании — в форме интерпретации данных, полученных с помощью органов чувств. В буддизме эта сфера нашего опыта рассматривается в свете учения о дхармах — мельчайших базовых составных частицах. Слово «дхарма» в единственном числе (в переводах на западные языки нередко выделяемое прописной буквой) обычно обозначает учение Будды. Но в основе обоих этих значений слова лежит общий принцип, и они не так уж отличаются друг от друга, как может показаться на первый взгляд. При переводе санскритских текстов иногда трудно понять, какое именно из значений имеется в виду, причём случается, что подразумеваются фазу оба значения.

В буквальном смысле слово «дхарма» означает «держать» и «поддерживать». С древнейших времён оно несло в себе смысл закона, религии и долга, которые служат устоями общества и, в то же время, опираются на его структуру. На личностном уровне дхарма означает ту особую роль, для выполнения которой родилось данное живое существо, — внутреннюю истину, или закон, по которому живёт индивидуум. Кроме того, словом «дхарма» может обозначаться изначальная природа или качество любого объекта, закон, в точности определяющий, чем является эта вещь и какие свойства она проявляет. Дхарма царя — править, дхарма огня — гореть. В этом смысле дхарм — индивидуальных фундаментальных законов — существует бесчисленное множество. Но в буддизме среди них выделяется несколько первичных физических и психологических элементов, на которых основывается наш способ восприятия мира.

Связь между дхармой и дхармами заключается в самой концепции внутреннего закона и внутренней истины. Дхарма, преподанная Буддой, — это откровение истины обо всём существовании в целом, изначального закона жизни. Дхарма, тождественная универсальной истине, спонтанно проявляется во всём многообразии дхарм — частных и относительных истин ограниченного, временного существования. Эти частные истины возникают, исчезают и принимают самые разнообразные формы, но в основе своей они ничем не отличаются от единой универсальной истины.

Внешний мир в буддизме не мыслится отдельным и независимым от наблюдателя. Познавать мир мы можем только на опыте. Существование физической вселенной ни в коей мере не отрицается, однако она предстаёт неразрывно связанной с внутренним миром сознания. Поэтому всё многообразие внешнего мира может быть полностью сведено к системе пяти дхарм — сфер применения пяти телесных чувств. Все материальные объекты и явления классифицируются на основе того, можно ли их увидеть, услышать, понюхать, попробовать на вкус или пощупать. Если какой-то объект не доступен чувственному восприятию, то мы не можем о нём ничего знать; всем, что мы знаем, мы обязаны своим пяти чувствам.

Все прочие дхармы связаны с процессами восприятия и осознавания и с различными психическими состояниями. От этих состояний сознания зависит наше восприятие мира, так что сознание и тело, внутренний и внешний мир связаны между собой нераздельно. Система дхарм описывает бытие не с теоретических позиций, а в том виде, в каком его непосредственно и ежемгновенно воспринимают разумные существа.

В ранних школах буддизма фигурировали различные перечни дхарм, количество которых также варьировалось, но назначение этих классификаций всегда оставалось неизменным. Система дхарм не имеет самостоятельного значения: это лишь инструмент для анализа, помогающий наблюдать за тем, как под действием разнообразных факторов рождается, развивается и укрепляется «эго». В самой известной из классификаций вся совокупность дхарм разделена на пять категорий — пять скандх: форма, ощущение, восприятие, обусловленность и сознание.

Санскритское слово «скандха» имеет два значения. Оно может обозначать как группу, состоящую из мелких единиц, так и отдельную единицу, входящую в состав группы. Иногда оба эти значения применимы к одному объекту: например, армейская дивизия состоит из множества солдат, но и сама является частью войска, насчитывающего множество дивизий. Но в буддизме традиционно подчёркивается первое значение: скандха понимается как группа дхарм. Аналогичное тибетское понятие, phung po, буквально переводится как «куча», а в ранних переводах на английский язык этот термин передавался словом aggregate[74] . Лично мне оба эти варианта кажутся неподходящими. Некоторые авторы, в особенности западные, отдавали предпочтение второму значению слова «скандха» и передавали его в таких описательных выражениях, как «составные элементы личности» или «психофизические компоненты». Чтобы не усугублять путаницу, я сочла правильным пользоваться санскритским термином без перевода.

Буддийская философия неизменно практична и ориентирована на непосредственный опыт, а потому во многих отношениях она находится ближе к духовной психологии, чем к собственно философии. Система скандх помогает понять, как возникает и оформляется иллюзия «я», и в то же время демонстрирует, что это «я» не имеет под собой реального основания. Всю нашу сущность и весь наш опыт можно адекватно интерпретировать, не прибегая к понятию «я», несмотря на то, что мы так прочно к нему привязаны. Трунгпа Ринпоче определял пять скандх как пять этапов формирования «эго». Вот почему мне не хочется переводить термин «скандха» как «компонент»: ведь в данном контексте скандхи — это не самостоятельные единицы, а взаимозависимые и взаимодействующие между собой ступени некоего процесса. Это не столько составные части, сколько функции.

Каждый из нас привык считать себя единой, целостной личностью, но при внимательном рассмотрении мы обнаружим, что наши мысли и чувства непрерывно изменяются. Сейчас я счастлива, а в следующую секунду — огорчена или разгневана, затем что-то привлекает моё внимание, и я забываю о гневе, сосредотачиваясь на этом новом предмете. Я начинаю обдумывать какой-то план, но несколько минут спустя ловлю себя на том, что мысли мои текут уже в совершенно ином направлении; и я даже не заметила, как это произошло! Если у меня что-то болит, я не могу думать ни о чём, кроме этой боли, и полностью отождествляюсь с ней. Иными словами, «я» постоянно меняется. Никакой единой основы, связующей воедино все эти разнообразные мысли и чувства, не существует. Меняется, хотя и не так быстро, даже наше тело. Каждый человек — это бесконечный поток мимолётных, но неким образом взаимосвязанных психофизических состояний. Такова буддийская концепция личности. Личность — это не постоянное и неизменное «я», а непрерывный поток мгновений осознания, именуемый «ментальным континуумом» или «потоком сознания». Дхармы — это крошечные мимолётные частички опыта, подобные каплям воды, из которых состоит этот поток, а скандхи можно рассматривать как определённые стандартные структуры, в которые складываются дхармы.

Рассматривать эту систему и работать над искоренением ложных представлений можно по-разному. По традиции, учение Будды разделяется на три этапа постижения, именуемые «тремя оборотами колеса дхармы» (не следует отождествлять их с тремя янами, описанными в главе 1). В учении первого этапа основное внимание уделяется постижению непостоянства и отсутствия «я». И здесь анализ опыта в системе дхарм и скандх приносит огромную пользу. Первый шаг к пробуждению — преодоление обыденных представлений о себе как реальном, вещественном и неизменном существе. Исследуя базовые компоненты своего опыта, мы подрываем самые основы этих представлений. То, что мы называем «своим телом» — или «столом», или «деревом», или чем угодно другим, — это только имена, условные обозначения. В действительности же все эти объекты — не более чем комплексы дхарм, возникающие, образующие временные сочетания, обусловленные обстоятельствами, и распадающиеся вновь. С такой точки зрения, дхармы реальны; более того, только они и реальны, потому что к ним сводится весь наш опыт. А наше «я» — нереально. Оно — всего лишь мысленная конструкция.

Учение второго этапа описано в собрании текстов под общим названием «Сутры совершенства мудрости (праджняпарамиты)». Здесь ученику открывается, что и дхармы сами по себе лишены независимого бытия и реальной основы. На этом этапе от понимания своей индивидуальной невещественности мы переходим к постижению иллюзорной природы всего мироздания. Преграды, отделяющие нас от мира, рушатся, и в нас пробуждаются любовь и сострадание ко всем живым существам, которые терпят ненужные страдания из-за ошибочных представлений о бытии. Медитирующий больше не нуждается в сосредоточении на отдельных дхармах как «лекарстве» от чувства «эго». Теперь он обрёл хотя бы некоторый начальный опыт отсутствия «я», и перед ним встаёт другая задача: понять, каким образом наше эгоцентрическое мировосприятие непрерывно формируется и поддерживается пятью скандхами, и постичь иллюзорность последних.

Наконец, на третьем этапе приходит понимание того, что достижение пустоты есть не что иное, как обретение природы будды. Отсутствие ограниченного, индивидуального «я» — это не небытие, а пребывание в пробужденном состоянии. Это — изначально чистое великое «я». В каждом из нас заключена потенциальная способность к просветлению: она и есть наша истинная, подлинная, исконная природа. Учение об этом изложено в сутрах, посвящённых концепции татхатагарбхи.[75] Следует заметить, что толкования этих сутр противоречивы и что вышеописанный оптимистический подход, типичный для традиции ньингма, разделяют не все школы тибетского буддизма.

И второй, и третий обороты колеса дхармы соответствуют учению махаяны. Ваджраяна же разработала в рамках этой философской системы практическую методологию и символику, которые описаны в тантрах. Мы изначально находимся в пробужденном состоянии и не может его утратить; и лишь невежество мешает нам признать и понять это. Но откуда взялось невежество? Оно возникло из самого этого изначального состояния. И «эго», и всё сансарическое мироздание образовались и развились из него, подобно иллюзии или сновидению, не обладающему собственным бытием. Поэтому всё, чем мы являемся, все компоненты нашего мирского существования можно рассматривать как потенциальные слагаемые просветления. В ваджраяне просветление мыслится пятичастным: существует пять форм трансцендентного, первозданного знания, воплощённых в пяти родах будд (см. главу 7). А в тантрах более высокого уровня речь уже идёт даже не о потенциале и не о возможной трансформации, а о полном тождестве. В «Гухьясамаджа-тантре», к примеру, просто утверждается, что пять скандх — это и есть пять будд.

В трактате «Освобождение посредством слушания» будды пяти родов являются умершему во время бардо дхарматы, название которого буквально означает «дхармовость», то есть «сущность всех дхарм». Из сердец их исходят сверкающие лучи света, тождественные сиянию пяти чистых скандх. Соответствия между буддами и скандхами будут подробно проанализированы в следующей главе, где говорится о роли и значении пяти родов будд, поэтому здесь, в описании скандх, мы ограничимся лишь самыми общими замечаниями на эту тему. Кроме того, каждая скандха соотносится с одним из пяти великих элементов. Это означает, что пять дэви (сущности элементов) связаны с пятью буддами (сущностями скандх), однако соответствия между ними оказываются довольно неожиданными. Данный предмет мы также рассмотрим позднее (см. главы 9 и 12), когда читатель лучше подготовится к пониманию этих сложных взаимосвязей.

ФОРМА


Первая скандха — форма. Форма в обычном понимании — это внешний вид, облик и цвет какого-либо объекта, или, иначе говоря, всё то, что доступно зрению. Но здесь это слово используется в расширительном смысле и обозначает всё, что может быть воспринято посредством любого из пяти телесных чувств. К области формы относятся и наше физическое тело, и окружающая нас среда. Форма подразделяется на одиннадцать дхарм. Первые десять из них связаны с функциями пяти чувств: с пятью чувствами как таковыми, то есть зрением, слухом, обонянием, вкусом и осязанием, и с пятью областями их применения, то есть тем, что можно увидеть, услышать, понюхать, воспринять на вкус и пощупать (или физически ощутить внутри собственного тела). Эти десять дхарм образуются различными сочетаниями элементов земли, воды, огня и воздуха, заключённых в элементе пространства. Как мы видели в предыдущей главе, наши чувства и соответствующие им объекты внешнего мира порождаются одними и теми же качествами элементов. Благодаря этому общему происхождению они и могут взаимодействовать между собой. Наше восприятие мира обусловлено тем, как мы устроены: мы соответствуем именно этому миру, а он, в свою очередь, соответствует нам.

Скандха формы относится именно к сфере взаимодействия между субъектом и объектом, а не к материи как таковой или материальному существованию. Форма — это самый первичный и непосредственный элемент взаимодействия: это всего лишь прямой контакт между чувствами и их объектами, без каких бы то ни было интерпретаций, реакций или ожиданий. Таким образом, назвать форму полноценным восприятием невозможно, однако она составляет необходимую основу для развития восприятия. Форма — это наше основополагающее чувство существования в этом мире. Благодаря ей мы, условно говоря, «воспринимаем» себя физическими телами, а внешние явления — объектами.

Одиннадцатая дхарма, входящая в эту скандху, — тонкая форма, именуемая «непроявленным». Она может представать нашему уму в сновидениях, видениях и визуализациях, а может оставаться незримым «отпечатком» от медитации, от каких-либо часто повторяющихся мыслей или устойчивых намерений. Специфическую разновидность непроявленного порождают обеты и торжественные обещания, также оставляющие свой след в сознании. Клятва видоизменяет личность, вызывая перемены в поведении, а иногда даже в физическом теле, поэтому можно утверждать, что и она обладает своего рода формой. Религиозные обеты в буддизме трактуются как вручаемые или получаемые священные предметы. Если человек не желает более соблюдать принесённый обет, он должен вернуть его получателю, а не просто пренебречь им и предать забвению. Особой силой обладают проклятия. Если изрекший проклятие пожелает приостановить его действие, он должен подобающим образом снять его с проклятого; иначе от проклятия останется ядовитый осадок, который по-прежнему будет причинять вред.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   37




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница