Сканировал Леон Дотан



страница1/17
Дата30.05.2018
Размер2.73 Mb.
#26636
ТипРеферат
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

Сканировал Леон Дотан ldnleon@yandex.ru

Корректировала Нина Дотан (Май 2001)

http://www.ldn-knigi.narod.ru




Сергей Е. Хитун

Дворянские поросята

Было что-то в этих коротко остриженных, круглых головах, склонившихся рядами над горячей овсянкой, что-то в их упитанных, подвижных фигурах в белом, что-то в до­минирующем розовом цвете их лиц и ушей, что побудило горожан города Чернигова назвать

(и не без зависти) пансионеров — «Дворянские поросята».
г. Сакраменто Калифорния 1974 г.

Посвящается памяти моего отца

Я буду рад, если читатель найдет эту книгу занимательной и узнает в ней о мно­гих, ему малоизвестных и совсем неизвест­ных, фактах в описываемых годах. Это по­может ему не давать прошлому «зарастать бурьяном путаницы и недомолвок»... Автор

Все без исключения права сохранены за автором

1975


СОДЕРЖАНИЕ

Горы-горки

В вагоне

Как я стал дворянским поросенком

Утренний пробег

Запятая


Смутное время

Заколдованный круг

В Кафедральном Соборе

На Десне


Письмо Султану

«Симулянты»

Певцы

Директора, Воспитатели,



Дядьки.

Учителя гимназии

Воспитатели

Дядька Денис

Об одном из предков

В Монгольской тюрьме

В военном сумбуре

В Монголии с Унгерн-Штернбергом

Коронация Богдо-хана

Мои беседы с А. Ф. Керенским в 1966 г.

О трагедии на Лене

Заключение


ВВЕДЕНИЕ

С давних времен история и биография выступают как союзники...

Жизнь отдельных личностей помогла глубже и полнее уяснить смысл и ход исто­рических событий, делала хронологию бо­лее конкретной...

А. Уилсон.


Первая часть воспоминаний автора покрывает 1905-1913 г. г. В начале этого документального очерка — много упоминаний о смутном времени 1904-1905 годов и о волне восстаний, прокатившейся по всей России в то время.

Затем следует описание жизни молодого поколения — «Российских Дворян» в начале настоящего века. В смешанной форме скетчей, инцидентов и рассказов, чи­татель знакомится с детьми и юношами этого «благо­родного сословия», которое считало себя «Столпами Им­перии Российской».

Автор, бывший воспитанник Черниговского Дворян­ского Пансиона, описывает подробно о воспитании и образовании пятидесяти пансионеров: их игры, шалос­ти, спорт и развлечения, их робкие шаги в любовных увлечениях; выводит типы их воспитателей, учителей и слуг — дядек, ответственных за умственное процветание и физическое благополучие молодых дворян, за их мыс­ли, верования и надежды на пороге зрелости, в канун Революции 1917 года.

ГОРЫ — ГОРКИ

В то время, как мои старшие братья-гимназисты, Борис и Дмитрий уже были приняты в Черниговский Дворянский Пансион-Приют, я, в ожидании поступле­ния туда же, жил с отцом и его второй женой Леноч­кой — моей мачехой, в уездном городе Могилевской губернии, Горы-Горки, где мой отец служил Земским Начальником.

Этот год, 1904-й, был началом политических и аг­рарных беспорядков, которые превратились в серьез­ные революционные восстания в 1905-м году, явившие­ся, вместе с другими причинами, результатом неудач­ной войны с Японией.

Наша семья не избежала влияния этих беспоряд­ков. Однажды вечером, сидя втроем за чайным столом, мы услышали стук в дверь, ведущую в канцелярию от­ца, которая была пристроена к дому. Письмоводитель и его помощник к концу дня ушли домой; кучер был у себя в помещении около конюшен, прислуга работа­ла на кухне. Я пошел открывать дверь

Какой-то высокий парень в башлыке, закрывающем половину его лица, хотя снега и мороза в конце октяб­ря еще не было, молча сунул мне в руку письмо и тот­час же побежал прочь вдоль улицы...

Гордо, сознавая важность передачи письма, я вру­чил его отцу. Отец прочитал письмо, нахмурился и пе­редал его своей жене; она прочла, взволновалась, по­дозвала меня к себе вплотную и, с горящим лицом, строго сказала, что это письмо — прокламация, напол­ненная сплошными ругательствами и мог ли бы я уз­нать человека в башлыке днем на улице?

Я, на которого возлагали обязанности некоторого сыска, почувствовал себя почти что взрослым и обе­щал глядеть в оба. Конечно, парень в башлыке никогда узнан не был.

Несколько дней спустя, мой отец, два члена Суда и Товарищ Прокурора возвращались по домам, после заседания сессии Могилевского Окружного Суда.

Улицы были пусты, только на тротуарах здесь и там, видны были кучки молодежи, поющей революци­онные песни. Отец и его спутники, предугадывая про­вокацию и для безопасности, сошли с тротуара и шли своей маленькой шеренгой, сжимая браунинги в кар­манах, посредине улицы под крики: «Царские собаки, кровопийцы, долой Самодержавие...».

Эти, впервые, такие дерзкие выкрики предсказыва­ли беду... Через несколько дней, когда отец был в отъ­езде для разбора дел по волостям, несколько полупья­ных крестьян разбили все окна нашей гостиной. Толь­ко уговоры письмоводителя, его помощника и кучера остановили это безобразие... И в ту же ночь, на подво­дах, с песнями и с присвистом, явилась рота солдат, вызванная местными властями из Орши.

Утром была слышна редкая стрельба, а в полдень, запыхавшаяся прислуга на кухне рассказывала: «В больнице... двенадцать убитых и раненных... прямо на полу в проходе... я подошла к одному... думала мерт­вый.., а он вдруг открыл глаза... я сама чуть не вмерла».

Присутствие солдат в городе вернуло спокойствие населению и хотя жизнь пошла по-прежнему, но веяние тревоги все-таки продолжало висеть над городом.

Каждое утро отец занимался разбором дел. Прихо­жая была полна крестьянами. Большинство дел было о кражах, потраве, просто драках или драках с увечья­ми, о побоях жены мужем, матери сыном... Сидя за тон­кой перегородкой, в смежной с канцелярией кухне, я, в мои девять лет, выучил много отборных ругательств, которые повторялись Земскому Начальнику потерпев­шими...

Одно дело было совершенно своеобразно. Ревни­вая жена откусила у мужа кусочек носа. Я видел этот сизый комочек свалявшегося мяса, завернутый в газет­ную бумагу; он был приложен к делу, как веществен­ное доказательство.

Ежедневно я занимался уроками, подготавливаясь к экзамену в первый класс гимназии, после чего Леноч­ка давала мне очередной урок игры на рояле. Остаток дня я проводил по собственному разумению. Посещал конюшню, где надоедал кучеру Андрею постоянным вопросом: «Что делают лошади?». Их было две. На что Андрей, с некоторой досадой, отвечал: «Что делают? Едят, пьют»... и добавлял еще два глагола, их повто­рить здесь неудобно.

Я смотрел на мирно жующих лошадей, малопод­вижных в своих стойлах, и невольно вспоминал, как часто посещавший Андрея лошадник, подходя близко к яслям, щелкал кнутом — отчего лошади вздрагивали, закидывали головы кверху, поджимали зады и нервно переступали с ноги на ногу. На протесты Андрея, хохо­чущий барышник заявлял: «Теперь каждая из них вы­глядит на 100 рублей дороже». Затем, посидев на коз­лах экипажа с воображаемыми вожжами в вытянутых вперед руках, я перелезал на заднее сиденье, запахнув­шись пахнущим дегтем фартуком. После чего посеще­ние конюшни считалось законченным.

Изредка бывали развлечения большого размаха. Помню ярко один зимний день. Получив два рубля от бабушки из Могилева (она не одобряла брак моего овдовевшего отца с молодой, только что из институ­та, Леночкой), я решил их истратить по-своему.

Андрей, во время поездок, часто давал мне вожжи и я гордо правил нашим серым в яблоках Соколом или Гнедым. Но мне хотелось править лошадьми в парной упряжке и поэтому, при помощи кучера, я уговорил местного парного извозчика дать мне напрокат его ло­шадей на целый час; он потребовал 90 копеек. Я успел купить общую тетрадь и карандаш, а оставшиеся день­ги отдал Андрею, который, сделавшись моим кассиром, уплатил вперед требуемую извозчиком сумму.

Эта пара лошадей — белая и вороная — была за­пряжена в сани с меховой полостью. У белой был «козинец» (некоторая подогнутость, раздутость коленей передних ног), а вороная стояла в полудреме с отвис­шей нижней губой.

Сначала мне было трудно заставить лошадей бе­жать рысью. Накричав «н-но, н-ноо» до хрипоты в го­лосе и, нашлепав их вожжами, я добился, что они ле­ниво затрусили. Белая все тянула в сугроб у тротуара (только потом я узнал, что она была слепая на один глаз). Вскоре я наловчился правой вожжей притягивать ее ближе к дышлу. Так гордо стоя, я проехал по всем улицам этого уездного городка. Потом мне показалось скучным кататься без седока на заднем сидении.

Насилу я упросил нашу прислугу Нюту, поехать «за барыню». Ее хватило только на два раза вокруг на­шего квартала; жалуясь на холод, она сошла у нашего дома, а я продолжал подгонять коней уже кнутом... Во­роная, оказалось, могла, екая селезенкой, скакать гало­пом, Над ней появился пар. Владелец-извозчик, подка­рауливший меня на одном из углов, потребовал, чтобы я пустил лошадей шагом, так как срок найма истекал.

Это мне не понравилось, да и к тому времени я уже до­статочно поуправлял парой; я отдал лошадей извозчи­ку и направился в пивную, где, по условию, я должен был найти Андрея.

В большой комнате, среди облаков табачного ды­ма, за столом восседал уже полупьяный кучер, окру­женный своими собутыльниками... Мне был преподне­сен полный стакан пива. Я с трудом отпил полглотка и этим как бы подтвердил свое участие в попойке... Оче­видно, это входило в планы Андрея; он тут же заявил, что от моих денег не осталось ни копейки.



Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница