Соглашение о неприменении силы как важный фактор в урегулировании грузино-абхазского конфликта


Глава 4. Актуальность подписания соглашения о невозобновлении военных действий как важного этапа в урегулировании конфликта



страница3/4
Дата01.12.2017
Размер0.78 Mb.
1   2   3   4
Глава 4. Актуальность подписания соглашения о невозобновлении военных действий как важного этапа в урегулировании конфликта.

После признания Абхазии в качестве независимого государства Российской Федерацией можно было думать о том, что уже нет необходимости в подписании Соглашения о неприменении военной силы между Абхазией и Грузией. В Абхазии, например, стало распространенным мнение о том, что грузино-абхазский конфликт разрешен, и безопасность Абхазии обеспечена, поскольку между Абхазией и Россией подписан договор, предусматривающий военную помощь. На территории самой Абхазии после вывода частей КСПМ СНГ размещен контингент российских войск, численность которого (3 700 человек) превышает число миротворцев (3 000 служащих в зонах ответственности по обе стороны грузино-абхазской границы накануне августа 2008 года). В настоящее время абхазское руководство проводит укрепление восточной границы в тесном сотрудничестве с российскими службами по охране границ. За подписанием 17 сентября «Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между Республикой Абхазия и Российской Федерацией» должно последовать подписание соглашений в конкретных областях, важнейшими из которых должны стать соглашение о сотрудничестве в военной области и совместных усилиях по охране государственной границы Республики Абхазия.

Таким образом, есть все основания для того, чтобы в Абхазии была распространена точка зрения, согласно которой укрепление стабильности и безопасности должно проходить не по линии снижения напряженности между сторонами конфликта (Грузией и Абхазией), а лишь через укрепление союзнических связей с Россией. Данная парадигма основывается на заключении о том, что угроза с грузинской стороны носит тотальный характер. Поскольку нет признаков того, что грузинское руководство отказывается от агрессивных планов в отношении Абхазии (неизменно повторяющийся тезис о территориальной целостности Грузии, принятие Закона об оккупированных территориях), единственной реальной мерой обеспечения безопасности для Абхазии остается усиление оборонного потенциала абхазской армии и укрепление границы с помощью России.

Понятно, что и на грузинской стороне после поражения в войне в Южной Осетии и ощутимых ударов со стороны российской армии будут развиваться тенденции, связанные с милитаризацией, поиском военных союзов и военной помощи, включая военно-техническое оснащение.

Отдавая должное необходимости развития армии и укрепления обороноспособности, представляется важным продолжать искать возможности для подписания Соглашения о неприменении военной силы. Путь к заключению подобного соглашения крайне сложен, но в случае успеха, результат отразится на укреплении безопасности не только Абхазии и Грузии, но и всего региона в целом.

Для того, чтобы понять, есть ли у абхазской и грузинской сторон понимание необходимости или перспективности подписания Соглашения, проанализируем отношение представителей власти и общественности в недавнем прошлом и настоящем к

самому процессу переговоров о документе.


  1. Отношение сторон к подписанию Соглашения.

Абхазская сторона.

Руководство Абхазии. Позиция абхазской стороны в переговорах по вопросам безопасности была достаточно активной. Более того, именно абхазская сторона проявляла инициативу в подготовке соглашения о неприменении силы. Абхазская сторона приветствовала подключение к этому процессу третьих сторон – России, ООН, Группы друзей Генерального Секретаря, что свидетельствует о серьезном опасении абхазских властей относительно реальности возобновления военных действий грузинской стороной. Эти опасения представляются вполне обоснованными, если учитывать, как отмечалось в предыдущей главе, сфокусированность грузинских властей на увеличении военного потенциала: закупку наступательных вооружений, интенсивность программ по обучению военных, учения, в которых отрабатывались планы по захвату территорий как с моря, так и по суше, переоборудование больниц близ границ с Абхазией и Южной Осетией в военные госпитали, открытие военного аэродрома вместо гражданского в г. Сенаки и т.д. Перечисленные и многие другие факты трудно интерпретировать иначе, как спланированные шаги по подготовке к войне, особенно, если учесть озвученные грузинскими политиками намерения. Так, например, заместитель Председателя парламентского комитета по обороне и безопасности Парламента Грузии Ника Руруа в интервью газете «24 саати» заявил: «Я не согласен с тем мнением, что с военной точки зрения Грузия сегодня не может защитить себя, это не так. Грузия потратила на свою оборону, примерно, 5 миллиардов, и если будет нужно, выстрелим и пулю и пушку. Говорю об этом с полной ответственностью. … Но, мы не должны забывать, что ни полицейская, и ни военная операция не является самоцелью. У нас нет права что-то начинать и не завершить успешно. Наконец, цель остается целью, несмотря на то, каким образом она будет достигнута – войной или миром. Естественно, лучше дипломатией, политическими методами»35. Таким образом, у грузинского руководства война продолжала оставаться в арсенале «эффективных» средств решения политических проблем.

Главным условием для подписания Соглашения абхазская сторона считала вывод грузинских военных подразделений из Кодорского ущелья. Этот факт, на наш взгляд, свидетельствует не о планировании собственной военной операции, а о попытках установить более безопасную ситуацию, что подтверждается предложениями по Кодорскому ущелью, о которых говорилось в Главе 3.

Абхазская сторона заинтересована в реальных гарантиях, которые позволят избежать развязывания войны со стороны Грузии. Даже в новой политической ситуации, если не считать кратковременной потери интереса к переговорам с грузинской стороной сразу после признания Россией независимости Абхазии, руководство Абхазии выражает свою заинтересованность в совместной работе по поиску механизмов обеспечения стабильной безопасности. Подтверждением тому является, в частности, участие представителей Абхазии во всех встречах нового женевского процесса. Участие в этом процессе потребовало от абхазской стороны некоторой гибкости при согласовании формата встреч и статуса участников, представляющих Абхазию. Как известно, при посредничестве ЕС, ООН и ОБСЕ в Женеве состоялось уже несколько встреч, на которых в соответствии с последним пунктом Соглашения Медведева-Саркози обсуждался и был согласован механизм обеспечения безопасности в зоне конфликта. Что особенно важно, участник переговоров от абхазской стороны В.Чирикба на встрече в Женеве 17 декабря вновь поставил вопрос о подписании Соглашения о невозобновлении войны и международных гарантиях безопасности как о ключевом элементе любого механизма по обеспечению безопасности. Именно Соглашение, по мнению В.Чирикба, сможет гарантировать надежность и долгосрочность в обеспечении мира в грузино-абхазском направлении: «…По нашему мнению, создание механизмов взаимодействия сторон, при всей их чрезвычайной важности, не снимает с повестки дня актуальность подписания договора о неприменении военной силы при решении спорных проблем между Абхазией и Южной Осетией с одной стороны, и Грузией – с другой стороны. … Только подписание Грузией договора о неприменении военной силы, с соответствующими гарантиями со стороны ряда государств, а также главных международных организаций – ООН, ОБСЕ, Европейского Союза – положит фундамент прочному миру в Закавказье, и послужит надежным заслоном любым попыткам военного решения проблем взаимоотношений между Республикой Грузия с одной стороны и Республикой Абхазия и Республикой Южная Осетия, с другой»36.
Общество.

Несколько иначе выглядит отношение абхазской общественности к перспективе подписания договора о неприменении силы. Сомнения в том, что подобное Соглашение в интересах Абхазии, высказывались после резкого обострения ситуации в 2006 году, когда Президент Грузии Саакашвили в нарушение Московского соглашения о прекращении огня 1994 года ввел военный контингент на территорию Кодорского ущелья. Часть абхазских политиков и представителей оппозиции считала, что до освобождения Кодорского ущелья подобный документ будет ограничивать Абхазию в средствах решения этой проблемы. Власти Абхазии, однозначно высказавшиеся против использования силы для освобождения Кодорского ущелья и последовательно использовавшие всевозможные дипломатические средства, находились под прицелом жесткой критики сторонников более решительных мер. Ситуация изменилась с началом военных действий Грузии против Южной Осетии в августе 2008 года. Руководствуясь договором о военном сотрудничестве с Южной Осетией, Абхазия, фактически открыла второй фронт и взяла под контроль Кодорское ущелье практически без потерь с обеих сторон. Таким образом, в Абхазии не осталось неконтролируемых территорий или территорий, занятых грузинскими военными. Этот факт снимает самый важный аргумент противников подписания Соглашения с абхазской стороны. Однако всеобщего понимания важности подписания документа о невозобновлении военных действий до сих пор нет. Многие жители Абхазии после размещения российских войск на территории страны считают, что все проблемы, связанные с безопасностью, решены, и что единственной стратегией в обеспечении безопасности Абхазии должно быть совместное с российскими военными укрепление грузино-абхазской границы и повышение боеспособности и оборонного потенциала абхазской армии.


Грузинская сторона.

Власти.

Как отмечалось выше, после прихода к власти М. Саакашвили отношение к грузино-абхазскому конфликту пересматривается и окончательно формируется подход, рассматривающий этот конфликт исключительно в контексте грузино-российских противоречий. Начинается открытый и активный поиск иного механизма обеспечения безопасности с привлечением новых (США, Турция, Украина, ЕС) сил в качестве миротворцев. В таких обстоятельствах совершенно очевидно, что соглашение о неприменении силы продолжает оставаться нерелевантным внешнеполитическим целям Тбилиси. Сам по себе механизм обеспечения невозобновления военных действий без предварительного решения проблемы «территориальной целостности» не устраивает Грузию, поскольку, как говорила, например, Нино Бурджанадзе, мирный процесс не может быть бесконечным. Грузия не хотела удовлетворяться только взятием под контроль Кодорского ущелья. Поэтому регулярно по вине грузинского высшего руководства срывалось подписание Заявления о невозобновлении военных действий. Более того, по словам лидера Республиканской партии Давида Усупашвили, в грузинской политической элите вопрос урегулирования конфликта силовыми методами стал «источником политических спекуляций и получения очков за патриотизм»37.


Общество.

Содержание данного параграфа основывается на оценках ряда экспертов, журналистов и общественных деятелей Грузии, участвующих в работе двусторонних и многосторонних конференций, посвященных различным аспектам грузино-абхазского конфликта38, а также на анализе публикаций в грузинских электронных СМИ.

На вопрос о том, насколько в интересах грузинской стороны подписание Соглашения, представители грузинской общественности и экспертного сообщества отвечают по-разному. В экспертном сообществе, например, до событий августа 2008 года было распространено мнение о том, что подписание Соглашения о невозобновлении военных действий не выгодно грузинской стороне, так как существовавший миротворческий формат не удовлетворял Грузию, поскольку Грузия не воспринимала Россию как гаранта выполнения соглашения. Часть грузинских экспертов считала, что подписание Соглашения окажется своеобразной ловушкой, поскольку абхазы в качестве предварительного условия требовали вывода грузинских военных из Кодорского ущелья.

Судя по оценкам экспертов и публикациям в СМИ, в грузинском обществе был практически абсолютный консенсус относительно недоверия к посреднической роли России, а значит и к инициативам, предлагавшимся в рамках существовавшего в соответствии с Московским соглашением от 14 мая 1994 г. миротворческого формата. Как писал Д. Усупашвили, «…вывод российских военных баз и миротворческого контингента с территории Грузии – не каприз нынешних властей или отдельных грузинских политических сил, но необходимость, подтвержденная многолетней практикой… Миротворцы, действующие по мандату СНГ в Абхазии…, вовсе не выполняют задач, предусмотренных соответствующими соглашениями, то есть демонстрируют пристрастное отношение, что препятствует установлению доверия между сторонами, урегулированию грузино-абхазского… конфликта… Официальный курс Грузии, направленный на решение этой важнейшей задачи, пользуется однозначной поддержкой общественности и основных политических сил страны»39. Та же Республиканская партия заявляла о необходимости установления прямых связей с властями Абхазии. Были попытки некоторых представителей оппозиции найти возможность договориться с абхазской стороной о взаимоприемлемых условиях подписания соглашения. Однако такие попытки были единичными и редкими и вызывали противодействие со стороны официальных властей Грузии.


Таким образом, установки в грузинском и абхазском обществах свидетельствуют о том, что сегодня ни одна из сторон не выражает однозначной заинтересованности в подписании Соглашения. Поэтому, на наш взгляд, анализ сложившейся ситуации с точки зрения того, к каким результатам может привести подобное отношение к средствам деэскалации напряженности, является актуальной задачей. Несмотря на то, что подписание документа о неприменении силы лежит в сфере сугубо политического взаимодействия сторон, само достижение договоренности по этому вопросу дало бы импульс для многих позитивных процессов в других сферах и, наоборот, отказ от подобного Соглашения будет иметь серьезные негативные последствия для взаимоотношений сторон.


  1. Последствия отсутствия соглашения между Грузией и Абхазией о международных гарантиях невозобновления военных действий

Известно, что в условиях актуальности военной угрозы, появляется необходимость создания военных союзов, вступления в блоки, заключения долгосрочных военных договоров. Это создает определенные внешние гарантии безопасности, но при этом неизбежно означает и потерю части внешнего суверенитета. Чем сильнее сторона ощущает угрозу своей безопасности, тем больше гарантий ей необходимо со стороны страны-гаранта.

Кроме того, в отсутствие двустороннего соглашения каждая из сторон ищет гарантии безопасности через обеспечение военной поддержки со стороны своих более сильных союзников, в результате чего линия противостояния фиксируется еще более жестко. В данной конкретной ситуации речь идет о союзах, предполагающих военное сотрудничество Абхазии с Россией, Грузии с США. Подобная мультипликация и укрупнение масштаба конфликта может придать ему угрожающую для всего региона потенциальную силу. Можно сказать, что весь регион остается зоной нестабильности, поскольку сохраняется вероятность возобновления военных действий в зоне грузино-абхазского конфликта.

Следующий важный момент состоит в том, что правительства обеих стран в отсутствии Соглашения должны будут учитывать возможность развития негативного сценария, т.е. возобновления военных действий, что самым прямым образом отразится на выборе приоритетов развития и планировании бюджетов. Очевидно, что обеспечение первостепенных задач укрепления военного потенциала не позволит ориентировать бюджет ни на решение социальных проблем, ни на развитие науки, ни на внедрение новых технологий в различные сферы экономики, поскольку все эти области в условиях военной угрозы будут считаться второстепенными. Учитывая уровень экономического развития Грузии и Абхазии, речь будет идти не о простом перераспределении средств, а о том, что для постоянного поддержания военных сил в состоянии боеготовности придется жертвовать и экономическими, и образовательными, и социальными программами.

Продолжающаяся угроза возобновления военных действий, несомненно, будет усугублять недоверие между народами, мешая преодолению негативных последствий войны и установлению более здоровых отношений между Абхазией и Грузией. Существование подобной угрозы будет негативно сказываться и на ситуации в Гальском районе Абхазии, населенном этническими грузинами. Жители Гальского района до подписания Соглашения, устраняющего угрозу возобновления войны, будут продолжать ощущать себя заложниками неурегулированного конфликта.

Если говорить о региональном экономическом аспекте, то отсутствие Соглашения и гарантий безопасности не позволит использовать существующий потенциал для экономического развития Южнокаваказского региона в целом. Закрытые границы на Южном Кавказе, разрывающие целесообразные экономические и транспортные связи, приводят к созданию нерациональных экономических проектов, заставляющих экономику выживать вопреки законам рынка. С другой стороны, отсутствие Соглашения будет способствовать развитию черной и серой межграничной экономики, стимулирующей укрепление коррупции и распространение криминальной деятельности.


  1. Воздействие возможного подписания Соглашения о невозобновлении военных действий на перспективы развития в различных сферах внутренней и внешней политики.

Говоря о подписании Соглашения, мы понимаем, что речь идет не о полномасштабном урегулировании, а о гарантиях невозобновления войны. Но сам по себе фактор стабильности и гарантированного мира является настолько основополагающим, что от него самым непосредственным образом зависит состояние многих областей жизни в конфликтующих странах.

В первую очередь, снижение военной угрозы будет способствовать повышению уровня доверия между сторонами и сокращению возможностей для манипулирования со стороны внешних и внутренних игроков, делая нерелевантной и невостребованной милитаристскую риторику.

В условиях гарантий мира внешняя помощь будет оказываться сторонам для взаимовыгодного развития, а не для обеспечения безопасности в обмен на стратегические ресурсы.

Одним из важных позитивных результатов подписания Соглашения может стать открытие перспективы легализации экономических связей как двусторонних, так и многосторонних, представляющих взаимный интерес. Так, могут стать вполне реалистичными договоренности относительно транспортных и энергетических коммуникаций, связывающих республики Южного Кавказа, что могло бы перевести экономику всего региона на новый уровень.

Подписание Соглашения создаст условия для продвижения других договоренностей, направленных, в частности, на улучшение условий жизни приграничного населения. К примеру, можно будет договариваться об условиях приграничной торговли, которая способствовала бы экономическому развитию приграничных районов.

Что касается проблемы Гальского района, то подписание Соглашения сделает необоснованными опасения многих представителей абхазского общества, которые, видя реальную перспективу возобновления военных действий, относятся к жителям Гальского района с серьезными подозрениями относительно той роли, которую для них могли бы предусмотреть грузинские власти. Снятие военной угрозы существенно оздоровит взаимоотношения между жителями Гальского района и остальной Абхазии, даст импульс к реализации многих программ по реинтеграции гальского населения, которые сегодня тормозятся. Гарантии мирного развития событий, безусловно, повлияют на самоощущение жителей приграничных районов, смягчат повышенную тревогу, которую они испытывают практически ежедневно. Только в этих условиях можно будет говорить об оживлении экономики в этом районе, поскольку налаживание нормальных условий жизни в зоне военной угрозы – это некоторая иллюзия.

Подписание Соглашения между Грузией и Абхазией было бы позитивным фактором и для России. Способствуя стабилизации на Южном Кавказе, Россия приобретает необходимое ей доверие как к стороне, озабоченной стабильностью и установлением мира, а также как к стороне, видящей свои интересы в широком региональном контексте, когда каждый шаг, способствующий безопасности приграничных стран – вклад и в безопасность самой России.


  1. Факторы, снижающие вероятность достижения Соглашения

Прежде всего, стороны не воспринимают Соглашение о международных гарантиях неприменения силы как вопрос первостепенной важности, поскольку сегодня реализуется такая концепция безопасности, при которой упор делается преимущественно на внешнюю военную помощь, а не на снижение напряженности между конфликтующими сторонами. Подготавливаемый договор о сотрудничестве в военной сфере между Россией и Абхазией, с одной стороны, и подписанная Хартия о стратегическом партнерстве между США и Грузией, с другой, с точки зрения каждой из сторон укрепляют их собственную безопасность, хотя и вызывают озабоченность противоположной стороны.

Немаловажным обстоятельством, затрудняющим процесс, является, несомненно, недостаточная мотивация сторон в подписании подобного документа. Помимо уже упомянутой стратегии безопасности, строящейся у обеих сторон преимущественно на внешней помощи, недооценка, а порой и игнорирование грузинской стороной существования конфликта собственно с Абхазией, не способствует заинтересованности в продвижении именно двусторонней грузино-абхазской договоренности. Отсутствие мотивации у грузинского руководства в поиске гарантий невозобновления военных действий между Грузией и Абхазией объясняется еще и тем, что Грузия, по сути дела, не испытывает серьезных опасений в связи с тем, что может быть военная агрессии со стороны Абхазии, тем более, что в настоящий момент Кодорское ущелье вновь находится под контролем абхазской стороны.

Еще одним фактором, затрудняющим процесс достижения договоренности о невозобновлении военных действий, являются несовпадающие предпочтения сторон в выборе посредников в переговорном процессе и возможных гарантов исполнения соглашения.

Следующий фактор – это отсутствие идей о том, какой именно взаимоприемлемый механизм обеспечения гарантий мог бы способствовать соблюдению договоренностей в условиях грузино-абхазского противостояния. Крайне ограниченное число позитивных примеров из международного опыта делает поиск надежных и проверенных механизмов невозобновления военных действий очень сложной задачей.



Чрезвычайно низкий уровень доверия между сторонами, негативный опыт неоднократного срыва предыдущих договоренностей, в частности, о подписании подобного соглашения, является еще одним негативным фактором, создающим неблагоприятные условия для переговорного процесса.
Какие условия необходимы для подписания Соглашения?

  • Отказ от подхода «все или ничего», готовность проявлять гибкость

  • Действенные меры по укреплению доверия сторон друг к другу

  • Понимание того, что грузино-абхазский конфликт не может быть решен военным путем

  • Запрос общества не о реванше или мести, а о мире

  • Приемлемые для сторон посредники в переговорах и надежные гаранты выполнения договоренностей

  • Стимулирование международными структурами и западными партнерами поиска мирных путей урегулирования, а не укрепление любыми средствами одной стороны конфликта – Грузии как лояльного политического и бизнес-партнера

  • Ведение переговоров – двусторонних и многосторонних, целью которых является мир и стабильность в регионе

  • Готовность сторон и посредников пройти длительный путь к долгосрочному стабильному миру



Заключение
Московское соглашение «О прекращении огня и разъединении сил» от 14 мая 1994 г., заключенное между абхазской и грузинской сторонами при посредничестве России и ООН, является ключевым документом, в котором закреплены обязательства сторон по неприменению силы во взаимоотношениях. Однако данное соглашение не сработало при обострениии ситуации в 1998 г. («гальские события») и 2001 г. (вылазка отряда Р. Гелаева в Кодорском ущелье). Ограниченность гарантий явственно проявилась в 2006 г., когда российские миротворцы оказались не в состоянии остановить продвижение грузинской военной техники в верхнюю часть Кодорского ущелья - территорию, входящую в демилитаризованную зону, установленную базовым Московским соглашением 1994 г. В результате наличие этого соглашения не снижало опасений населения Абхазии относительно возможности новой войны.

Однако вскоре и этот механизм, пусть не совершенный с точки зрения четкого формального закрепления обязательств по гарантиям и возможным санкциям в случае их нарушения, был аннулирован. После августовской войны в Южной Осетии грузинская сторона, заявившая о невозможности присутствия российских миротворцев в зоне конфликта, вышла в одностороннем порядке из Московского соглашения от 14 мая 1994 г., таким образом, поставив под сомнение и мандат МООННГ.

После подписания 17 сентября 2008 г. Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи с Российской Федерацией, Абхазия во многом решила для себя проблему безопасности. Миротворческие войска СНГ, мандат которых был отменен фактом выхода Грузии из Московского соглашения от 14 мая 1994 г., были заменены на территории Абхазии регулярными российскими войсками. Москва собирается оборудовать здесь две военные базы (сухопутную в г. Гудаута и военно-морскую в г. Очамчира).

Новая военно-политическая реальность в Абхазии привела к переоценке старых проблем и приоритетов. Так, все чаще в республике раздаются голоса о том, что вопрос о подписании с Грузией соглашения о неприменении силы более не актуален. Наряду с этим существует мнение, что признание независимости Абхазии не означает урегулирования конфликта с Грузией, и, следовательно, продолжает существовать угроза возобновления военных действий. Подписание Соглашения о гарантиях неприменения силы может стать первым шагом в создании безопасного пространства, необходимого для начала конструктивного переговорного процесса между двумя государствами по достижению всеобъемлющего урегулирования конфликта. Кроме того, важность подобного соглашения для сторон связана также с тем, что гарантии неприменения силы могут позволить Сухуму и Тбилиси обрести большую политическую самостоятельность.

Между тем абхазская и грузинская стороны расходятся во мнении относительно гарантов потенциального соглашения. Для Грузии наиболее вероятным и приемлемым гарантом может стать Европейский Союз. Уже сейчас военные наблюдатели ЕС размещены на территории Грузии в зонах безопасности, прилегающих к границам Абхазии и Южной Осетии. Присутствие европейских наблюдателей на абхазской территории видится официальному Сухуму неприемлемым в силу жесткой позиции Брюсселя по вопросу независимости Абхазии.

В целом, Европейскому Союзу, активизация которого на восточном направлении становится более заметной с 2004 г., не удалось воспользоваться шансом на значимую роль в грузино-абхазском урегулировании на фоне «эффекта усталости» от ООН. Абхазская сторона, в принципе позитивно оценивая новизну ЕС как игрока на Южном Кавказе и ожидая от него свежих идей и гибких подходов к урегулированию конфликта, была разочарована недостаточной прагматичностью Брюсселя и его очевидной предвзятостью в пользу Грузии. В результате, особенно после августовской войны в Южной Осетии, в восприятии абхазского общества произошло снижение и без того не высокого уровня легитимности Европейского Союза как нового игрока в регионе.

Поэтому абхазская сторона, помимо российского военного присутствия, которое в настоящее время видится в качестве основной гарантии безопасности, готова согласиться лишь на размещение на своей территории миссии ООН для реализации механизма гарантий неприменения силы. Соглашение о неприменении силы могло бы стать легальной базой как для присутствия ООН на территории Абхазии, так и для международно-признанного участия Российской Федерации в обеспечении безопасности в зоне конфликта.

Вместе с тем, участие Европейского Союза в этом процессе, по-видимому, необходимо, так как обратное может привести к несогласованности, закрытости, несбалансированности гарантий. Брюссель в состоянии активно проявить себя в мероприятиях, направленных на снижение вероятности рецидивов насилия, действуя на территории Грузии, но, при этом, участвуя в многосторонних механизмах, которые могут быть выработаны для обеспечения невозобновления военных действий. Кроме того, Еврокомиссия могла бы играть существенную роль в деле восстановления социально-экономической инфраструктуры в зоне конфликта, создании условий для нормализации жизни возвратившихся в Гальский район беженцев и решении других гуманитарных вопросов. Брюссель также мог бы воздействовать на официальный Тбилиси посредством соответствующей системы обязательств по программе «Восточное партнерство» с целью аккомодации внутренней жизни страны к невоенной стратегии развития.


Все изложенное выше приводит к формулированию следующих выводов и рекомендаций:


  1. Абхазские власти последовательно выступают за подписание Соглашения, не рассматривая изменение политической ситуации и усиление военного сотрудничества с Россией в качестве фактора, исключающего необходимость подписания Грузией и Абхазией документа о неприменении силы.

  2. Грузинская сторона на протяжении нескольких лет так же, как и в последний период, проявляет непоследовательность в этом вопросе, что косвенно подтверждает тот факт, что военные методы до сих пор не исключены из арсенала методов разрешения данного конфликта.

  3. На сегодняшний день наиболее эффективной конструкцией по обеспечению гарантий невозобновления военных действий является военное присутствие Российской Федерации на территории Абхазии, присутствие миссии ООН (которая должна иметь новое название и мандат) по обе стороны границы, а также нахождение Миссии наблюдателей ЕС на территории Грузии.

  4. Отсутствие гарантий невозобновления военных действий будет ограничивать политическую самостоятельность Грузии и Абхазии, поскольку военная угроза будет требовать обеспечения безопасности с помощью третьих стран или посредством вступления в военные блоки.

  5. Значение Соглашения о неприменении силы состоит также в том, что оно может стать институциональной основой и формальными рамками для сохранения международного присутствия на территории Абхазии, которое без четкой легальной базы может быть свернуто в ближайшей перспективе. Это соглашение, где в качестве одного из гарантов логично предположить Организацию Объединенных Наций, позволит ООН обрести новые функции в условиях разрушения старого миротворческого формата. При этом Россия сможет укрепить международную легитимность своего военного присутствия в регионе. Кроме того, этот документ может стать правовой основой для деятельности Европейского Союза в качестве участника институционализированных консультационных механизмов.

  6. В потенциальном соглашении о неприменении силы могут быть закреплены трехуровневые гарантии: взаимные - Грузия и Абхазия; региональные – Россия, Турция, Иран; международные (наднациональные) – ЕС, ООН.

  7. В разрабатываемом договоре о военном сотрудничестве между Абхазией и Российской Федерацией необходимо предусмотреть механизм выполнения Россией функции гаранта безопасности с соответствующим четким мандатом.

  8. Взаимодействие России и Евросоюза по обеспечению соглашения о неприменении силы может быть закреплено в разрабатываемом ими Соглашении о партнерстве и сотрудничестве (СПС), в рамках взаимодействия в «пространстве безопасности».

  9. В условиях соперничества между ЕС и ООН не исключены попытки несогласованных действий, конкуренции, что может помешать достижению «равновесия гарантов», необходимого для эффективного обеспечения соглашения.

  10. Соглашение об отказе использовать военную силу для разрешения конфликта может стать фундаментом, на котором могут надстраиваться все последующие действия в направлении установления доверия между сторонами.

  11. Возможны договоренности по обеспечению гарантий по отдельным вопросам: безопасность границы в Гальском районе, стабильная эксплуатация Ингур ГЭС и т.д.






Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница