Сохранена орфография. Пунктуация и стилистика оригинала


Ах, дорогие друзья, если бы вы знали всю кошмарность и



страница2/21
Дата01.12.2017
Размер3.67 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

Ах, дорогие друзья, если бы вы знали всю кошмарность и вздорность тех сказок, которыми вас кормят под предлогом религии, если бы вы знали, как несправедливо и возмутительно злоупотребляют властью, захваченной над вами под предлогом управления вами, вы несомненно лишь презирали бы все то, перед чем вас заставляют преклоняться, и воспылали бы ненавистью и негодованием но отношению ко всем тем, которые эксплоатируют вас, так дурно управляют вами, так позорно обращаются с вами. По этому случаю мне вспоминается пожелание одного человека, не отличавшегося образованием и ученостью, но повидимому не лишенного здравого смысла для того, чтобы трезво судить о всех тех возмутительных злоупотреблениях и обидах, которые я здесь порицаю. Судя по его манере высказывания, он повидимому был достаточно прозорлив и достаточно проник в ту мистерию несправедливости, о которой я вам говорил, так как он хорошо понял, кто ее зачинщики и вдохновители. В связи с тем, о чем я вам говорю здесь, он высказал пожелание, чтобы «все сильные мира и знатные господа были перевешаны и удавлены петлями из кишек священников»¹. Эта тирада не может не произвести несколько грубого и резкого впечатления, но ей нельзя отказать в наивной прямоте. Она кратка, но красноречива, так как в нескольких словах высказывает все, чего заслуживают подобные люди. Что касается меня, дорогие друзья, то если бы мне пришлось высказать свое пожелание по этому предмету (а я не преминул бы высказать его, если бы оно могло иметь свое действие), то я желал бы иметь мышцы и силу Геркулеса, чтобы очистить мир от всех пороков и несправедливости и иметь удовольствие убить всех этих гидр заблуждений и несправедливости, причиняющих столько страданий всем народам мира. Не подумайте, дорогие друзья, что я движим здесь чувством личной мести и вражды, каким-либо
¹ Эрганос, царь Эфиопии, умертвил всех жрецов Юпитера в одном из своих городов, так как они заполнили город заблуждениями и суевериями (Dict. hist.). Царь Вавилона точно так же поступил с жрецами Бела (Ваала). Дан., 14 : 21. [Под « Dict. hist.» подразумевается вероятно «Grand Dictionnaire historique», 1674. — Прим. пер.]. /12/
личным интересом; нет, друзья, я пишу и говорю это отнюдь не под влиянием страсти, не oна внушает мне эти чувства; мною руководит только стремление к справедливости и истине, которые я вижу столь возмутительно попранными, и отвращение к пороку и несправедливости, которые дерзко царят повсюду. Никакая ненависть, никакое отвращение не будут чрезмерны по отношению к людям, которые являются виновниками стольких зол и повсеместно эксплоатируют других. В самом деле разве мы не имеем полного права прогнать с позором из города или провинции шарлатанов, которые под видом милосердия снабжают публику якобы лечебными средствами, а на самом деле лишь злоупотребляют простодушием и темнотой народа и продают ему по дорогой цене вредные и опасные мази и снадобья? Разумеется, мы имеем полное право прогнать их с позором, как гнусных обманщиков. Другой пример: разве мы не осудим публично и не подвергнем суровому наказанию разбойников и бандитов с большой дороги, которые грабят и бесчеловечно убивают всех, имевших несчастье попасться им в руки? Конечно их надо сурово карать, они вполне заслужили ненависть и проклятия; позволить им безнаказанно продолжать свои бесчинства было бы даже весьма неразумно. Но еще гораздо больше оснований, дорогие друзья, мы имеем осуждать, ненавидеть и проклинать, как я делаю здесь, всех слуг суеверий и кривды, господствующих над нами таким тираническим образом, одни над нашей совестью, другие над нашим телом и имуществом, причем служители религии, властвующие над нашей совестью, являются самыми наглыми обманщиками народа, а государи и прочие сильные мира сего, властвующие над нашим телом и имуществом, — самыми великими ворами и убийцами из всех существующих в мире. «Все они, сколько их ни приходило, — сказал Иисус Христос, — воры и разбойники» (Иоа., 10 : 8).

Вы скажете, быть может, дорогие друзья, что я отчасти говорю против самого себя, так как я принадлежу к тому же званию и профессии, как тe, которых я называю здесь самыми наглыми обманщиками народа. Действительно, я говорю против своей профессии, но никак не против своего влечения и своих собственных чувств; я никогда не был легковерен и склонен к суеверию, я никогда не был столь глуп, чтоб придавать значение таинствам и сумасбродствам религии, я никогда не испытывал влечения участвовать в них или даже говорить о них с почтительностью и одобрением; напротив, я всегда скорее рад был бы открыто показать свое /13/ презрение к ним, если бы мне позволено было говорить сообразно своему влечению и взглядам. В молодости меня уговорили принять духовное звание, я пошел на это, чтобы не огорчить своих родителей, которым очень хотелось видеть меня в этом звании, как более спокойном, мирном и почетном, чем положение среднего человека из народа. Однако я могу сказать, не кривя душой, что никогда соображения материальной выгоды не внушали мне любви к этой профессии, в которой процветают заблуждения и обман. Я никогда не разделял вкуса большинства моих собратий по профессии, чревоугодников, с жадностью принимающих мзду за свои бредовые функции. Еще большее отвращение я питал к священникам-циникам, которые желают только жить в свое удовольствие на получаемые ими большие доходы, насмехаются в своем кругу над таинствами и обрядами своей религии и в довершение издеваются также над душевной простотой своих прихожан, верующих в эти сказки и благочестиво отдающих свои крохи священникам, чтобы они могли жить припеваючи и в свое удовольствие. Свидетелем может служить папа, издевавшийся над своим саном (Юлий III), и другой папа, весело заявлявший своим друзьям: «смотрите, какие богатства мы нажили на этой сказке про Иисуса Христа!» (Бонифаций VIII). Я говорю это не потому, что шокирован их издевательством над баснями и маскарадом религии, которые действительно заслуживают посмеяния и презрения, и очень уж наивны и невежественны те, кто не замечают их вздорности. Я осуждаю ненасытную жадность, с которой эти господа эксплоатируют темную массу, осуждаю возмутительную манеру глумиться над наивностью темных людей, которых они сами поддерживают в их заблуждениях. Если их мнимый сан и их доходы дают им возможность жить припеваючи за счет народа, то пусть они по крайней мере проявят некоторую отзывчивость к бедствиям этого народа, не отягчают его положения, не придумывают якобы из пущей богобоязненности каждый раз новые суеверия, как это делают иные из них, пусть не глумятся над наивностью тех, которые из похвального благочестия делают им столько добра и изводят себя для них. Ибо это — чудовищная неблагодарность и позорное вероломство по отношению к своему благодетелю — народу, который трудится в поте лица своего для того, чтобы священники могли жить в полном изобилии.

Не думаю, дорогие друзья, что я когда-либо дал вам повод приписывать мне чувства и взгляды, которые я осуж- /14/ даю здесь; напротив, вы неоднократно могли заметить, что я питаю чувства совсем другого рода и был очень восприимчив к вашим страданиям. Вы могли также заметить, что я не дорожил мздой за духовные требы, часто исполнял их, не требуя вознаграждения, хотя мог бы требовать его, и никогда не гнался за жирными приходами, за заказными обеднями и приношениями. Я всегда предпочитал бы давать, чем принимать, если бы мог следовать в этом влечению своего сердца. В даяниях своих я всегда предпочел бы иметь больше в виду бедных, чем богатых, следуя правилу Христа, что «блаженнее давать, нежели принимать»¹, а также совету, который сьер де-Монтань [Монтэнь] дает своему сыну: обращать взоры свои к тому, кто протягивает тебе руку, а не к тому, кто поворачивается к тебе спиной². Я хотел бы подражать доброму Иову, который в пору своего благополучия «был глазами слепому и ногами хромому, был отцом для бедных»³. Я хотел бы подобно ему «сокрушать беззаконному челюсти и из зубов его исторгать похищенное»4. Только великие сердца, — говорит мудрый Ментор Телемаху, — стремятся к славе человеколюбца5.

А что касается ложных и воображаемых таинств вашей религии и прочих ее благочестивых, но вздорных и суеверных предписаний и обрядов, то вы знаете и во всяком случае легко могли заметить, что я не был другом ханжества и нисколько не старался внушать его вам. Однако я вынужден был наставлять вас в нашей религии и хоть изредка беседовать с вами о ней, чтобы выполнить взятые мною на себя обязанности священника вашего прихода. При этом я оказывался в печальной необходимости поступать и говорить совершенно вразрез со своими собственными взглядами и толковать вам о тех глупейших заблуждениях и вздорных суевериях, которые я в душе своей ненавидел, осуждал и проклинал. Но, уверяю вас, я делал это всегда с усилием над собой и с крайним отвращением; я всей душой ненавидел нелепые обязанности своей профессии, и особенно эти идолопоклоннические и суеверные мессы и кошмарные и смешные причащения св. таинств, которые я вынужден был преподавать вам. Я тысячу и тысячу раз проклинал их в душе, когда мне приходилось исполнять их, в особенности
¹ Даниил, 20 : 35.

² Essais de Montagne, livre Ш, ch. 13.

³ Иова, 29 : 15.

4 Там же, 29 :17.

5 Телем., т. 2, стр. 84. /15/

же когда я должен был делать это несколько внимательнее и торжественнее обыкновенного. Когда я видел, что вы являетесь в церковь в приподнятом религиозном настроении, чтобы присутствовать при вздорном богослужении и с особым благоговением слушать то, что вам выдают за слова самого бога, мне казалось, что я eщe возмутительнее злоупотребляю вашей верой и еще более достоин порицания и упрека. Это такой мере усиливало мое отвращение к этим пустым церемониям, что сотни и сотни раз я был на волосок от того, чтобы публично и со скандалом высказать свое негодование, не будучи в состоянии скрывать свое возмущение, затаить его в себе. Тем не менее я так или иначе сдерживал себя и буду пытаться сдерживать себя до конца своих дней, не желая подвергать себя при жизни гневу священников и жестокости тиранов, — в их глазах никакая кара не была бы достаточно суровой для такой якобы дерзости с моей стороны. Я желаю, дорогие друзья, умереть так же спокойно, как жил, а так как я ни разу не давал вам повода желать мне зла и радоваться приключившейся со мной беде, я не думаю, что вам было бы по душе, если бы я подвергся преследованиям и гонениям по этому поводу, — вот почему я решил хранить молчание.

Так как эти соображения заставляют меня теперь молчать, я постараюсь, чтобы вы услышали меня по крайней мере после моей смерти. С этой целью я берусь теперь за перо, чтобы по мере сил своих открыть вам глаза на все те заблуждения и суеверия, в которых вы были воспитаны и вскормлены и которые вы, так сказать, всосали с молоком матери. Уже достаточно времени бедный народ жалким образом обманывают всякого рода идолопоклонством и суевериями; достаточно времени богатые и сильные мира сего грабят и обижают бедный народ; пора открыть ему глаза и показать ему всю правду. Если, как нам говорят, в прежние времена необходимо было внушать людям религиозные сказки и суеверия для того, чтобы смягчить грубый и дикий нрав человека и легче держать людей в узде, то в настоящее время, несомненно, еще более необходимо разоблачить все эти побасенки, так как лекарство стало со временем хуже самой болезни. Вот задача для всех умных людей, самые умные и просвещенные должны серьезно поразмыслить над этой важной задачей и энергично взяться за нее, всюду освобождая народ от его заблуждений, насаждая ненависть и презрение к насилиям сильных мира сего и побуждая народ сбросить невыносимое иго тиранов. Они (ум- /16/ ные и просвещенные люди) должны также убедить всех в следующих двух важных истинах: для совершенствования в тех отраслях, которые полезны для общества и которым главным образом желательно посвящать себя, люди должны следовать только голосу разума; для установления хороших законов необходимо следовать только правилам человеческого благоразумия и мудрости, т. е. честности, правды и естественной справедливости, не останавливаясь попусту на баснях обманщиков и на идолопоклоннической практике богопоклонников; это даст в общем всем людям в тысячу и тысячу раз больше благ, больше удовлетворения и спокойствия телесного и душевного, чем все ложные правила и вздорные обряды их суеверных религий.

Однако никто не догадывается взяться за эту просветительную работу среди народа, вернее не решается на это, а если кто решился, то его книги и писания не получают широкой гласности, их никто не видит, их умышленно устраняют и скрывают от народа для того, чтобы они не открыли ему, как его обманывают и держат в заблуждении; зато народ кормят, напротив, писаниями невежд и лицемеров-обманщиков, под личиной благочестия поддерживающих и умножающих обман, суеверия и заблуждения. Повторяю, те, кто по своему уму и образованию больше всего годились бы для великой, благородной и похвальной задачи просвещения и раскрепощения народа, лишь потворствуют в своих выходящих в свет произведениях заблуждениям и умножают их, лишь усугубляют иго суеверий, вместо того чтобы вести борьбу с ними и предавать их общему посмеянию, лишь льстят сильным мира сего и позорно восхваляют их, вместо того чтобы открыто бичевать их пороки, причем руководятся в этом своем постыдном поведении только соображениями низкого угодничества и личными интересами, стремятся войти в милость и обделать свои дела и дела своих присных и сообщников и т. д. Поэтому, дорогие друзья, я при всем своем слабом и ограниченном даровании попытаюсь со всей прямотой открыть вам здесь всю правду, показать вам воочию вздорность и ложность всех этих тайн, перед которыми вас заставляют преклоняться как перед чем-то возвышенным, здравым, божественным, всех тех мнимых истин, которые ваши священники, проповедники и ученые навязывают вам под страхом воображаемых вечных мук. Я попытаюсь показать их вздорность и ложность. Пусть священники, проповедники и богословы, а также все покровители этого обмана и шарлатанства выходят из себя и /17/ возмущаются после моей смерти сколько им угодно, пусть называют меня нечестивцем, вероотступником, богохульником и атеистом, пусть сколько угодно поносят и проклинают меня, — это меня нисколько не трогает и не смущает. Равным образом пусть они сделают с моим телом, что хотят; пусть изрубят его на части, изжарят или сварят и съедят под каким угодно соусом — это мне совершенно безразлично. Я буду уже всецело вне пределов их досягаемости; ничто уже не будет в состоянии устрашить меня. Я предвижу только, что после моей смерти мои родные и друзья, возможно, будут огорчены оскорбительными речами и поступками по моему адресу. Я охотно избавил бы их от этого огорчения; но как ни сильно во мне это желание, оно не остановит меня — ревность к истине, справедливости и общему благу, ненависть к религиозным заблуждениям и росказням, а также к беззакониям и гордыне сильных мира сего, к их властолюбию и тирании возьмут во мне верх над этим соображением, как бы сильно оно ни было. Впрочем я не думаю, дорогие друзья, что мой замысел должен сделать меня столь ненавистным и создать мне так много врагов, как может казаться. Я даже льщу себя надеждой, что если это мое писание, как оно ни нескладно в смысле формы (оно составлено наспех и написано второпях), найдет путь не только к вам, если ему суждено быть обнародованным и если рассмотрят мои мысли и все основания, на которых они покоятся, то у меня, быть может, будет столько же сторонников, по крайней мере среди разумных и честных людей, сколько хулителей среди других; и уже теперь я могу сказать, что многие из тех, которые по своему положению или должности судей, чиновников и т. п. или по другим человеческим соображениям вынуждены будут осуждать меня вслух перед другими, в душе будут на моей стороне.
III. ВСЕ РЕЛИГИИ ЯВЛЯЮТСЯ ЛИШЬ ЗАБЛУЖДЕНИЯМИ, ИЛЛЮЗИЯМИ И ОБМАНОМ
Итак знайте, друзья мои, что всякий культ и поклонение богам есть заблуждение, злоупотребление, иллюзия, обман и шарлатанство, что все законы и декреты, издаваемые именем и властью бога и богов, лишь измышление человека, точно так же как все великолепные празднества и жертвоприношения и прочие действия религиозного и культового характера, совершаемые в честь богов. Все это выдумано, как я /18/ уже говорил, хитрыми и тонкими политиками, потом было использовано и умножено лжепророками, обманщиками и шарлатанами, затем слепо принималось на веру невеждами и наконец было поддержано и закреплено законами государей и сильных мира сего, которые воспользовались этими выдумками для того, чтобы с их помощью легче держать в узде народ и творить свою волю, ибо в сущности все эти выдумки не что иное, как узда для коров, как говорил сьер де-Монтэнь¹, они служат лишь для обуздания умов невежд и простофилей. На мудрых не наденешь эту узду, они не поддаются этому, только невежды и простофили мо­гут верить этим росказням и позволить водить себя таким образом за нос. Когда я говорю здесь вообще о вздорности и ложности религий мира, я имею в виду не только языческие и чуждые религии, которые и вы сами тоже уже считаете ложными, — я имею в равной мере в виду также вашу христианскую религию, которую вы называете католической, апостольской и римской; в самом деле, она не менее пуста и ложна, чем всякая другая религия и, пожалуй, среди последних нет религии, столь смехотворной и нелепой в своих основных положениях и главных пунктах, как эта, нет столь противной самой природе и здравому смыслу². Я говорю вам это для того, чтобы вы более не поддавались на удочку ее прекрасных обещаний: тот рай с его вечным блаженством, который она сулит вам, существует только в воображении; вы не должны также поддаваться пустым страхам, внушаемым вам этой религией относительно ужасных мук несуществующего ада, я говорю вам это для того, чтобы вы успокоились умом и сердцем от этих страхов. Все, что вам толкуют о прелестях рая и ужасах ада, пустые сказки. После смерти мы не можем надеяться ни на хорошее, ни на плохое. Поэтому благоразумно пользуйтесь временем и живите хорошо и, если имеете возможность к этому, наслаждайтесь умеренно, мирно и радостно благами жизни и плодами своих трудов; это — лучшее, что вы можете сделать, так как смерть, прекращая жизнь, полагает также предел всякому сознанию и всякому чувству добра и зла.

Ho так как я пришел к подобным взглядам не по распущенности, как можно было бы подумать, и не прошу и даже не хотел бы, чтобы кто-либо из вас или кто другой верил мне на слово в столь важном деле; так как, напротив, я же-

¹ Essais de Montagne, livre II, ch. VI, p. 543.

² В тексте: «прямому разуму». – Прим. пер. /19/
лаю дать вам возможность самим убедиться в истинности всего выше сказанного на основании ясных и вразумительных доводов и доказательств, — я приведу их вам с такой ясностью и убедительностью, какие только возможны в какой-либо области знания. Я постараюсь сделать их вам столь очевидными и понятными, что, обладая хоть каплей здравого смысла, вы легко поймете следующее: вы в плену заблуждений, вас в области религии морочат всяким вздором, та якобы божественная вера, которую навязывают вам, не заслуживает с вашей стороны даже просто человеческой веры, которой требуют от вас. Итак перехожу к первому из моих доводов и доказательств.
IV. ПЕРВОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ТЩЕТНОСТИ И ЛОЖНОСТИ РЕЛИГИЙ: ОНИ ЛИШЬ ИЗМЫШЛЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА

Ясно и очевидно, что выдавать чисто человеческие законы за сверхъестественные и божественные законы и установления является злоупотреблением, заблуждением, иллюзией, обманом и шарлатанством; а между тем несомненно, что все существующие в мире религии являются, как я уже сказал, чисто человеческим измышлением и установлением. Несомненно, те, кто первые выдумали их, пользовались именем и авторитетом бога только для того, чтобы легче добиться принятия желательных им законов и установлений. Необходимо либо признать, что это так, по крайней мере в отношении большинства религий, либо допустить, что большинство религий действительно установлены богом. Но считать, что большинство религий действительно божественного происхождения, невозможно потому, что все эти различные религии противоречат одна другой и сами друг друга осуждают. Ясно, что, поскольку они противоположны в своих началах и положениях, они не могут вместе с тем быть истинными и проистекать от одного и того же якобы божественного начала истины. Вот почему наши римско-католические христопоклонники признают, вынуждены признать, что возможна — самое большее — только одна истинная религия; они утверждают, что это их религия. Поэтому они считают основным положением своего учения и своей веры, что существуют только один господь, одна вера, одно крещение, один бог, одна церковь, а именно апостольская римско-католическая церковь, вне которой, как они утверждают, нет спасения. /20/ Отсюда я вывожу с очевидностью следующее заключение: несомненно, что по крайней мере большая часть религий мира являются, как я уже оказал, чисто человеческим измышлением и что творцы их пользовались именем и авторитетом божьим только для того, чтобы лучше проводить свои законы и установления и вместе с тем внушить к себе больше уважения, благоговения и страха у народов, которыми им приходилось управлять и которым они желали импонировать при помощи уловки такого рода.

Послушаем, как рассуждает на эту тему один здравомыслящий автор¹:

«При виде того, — говорит он, — что род человеческий поделен между столь многими религиями, противоречащими одна другой и осуждающими друг друга, при виде того, как каждый всячески старается распространить свою религию путем ухищрений или насилия, но так мало людей, чтобы не сказать никто, следуют в своих поступках тому, во что они верят и что они исповедуют с таким жаром, я, — говорит он, — пожалуй, склонен думать, что все эти различные культы были первоначально выдуманы политиками, причем каждый приспособлял свою модель к склонностям того народа, который он собирался водить за нос. Но, когда я, — прибавляет он, — принимаю с другой стороны во внимание, что в бешеном пыле и непоборимом упорстве большинства людей есть повидимому нечто весьма естественное и неподдельное, я готов думать вместе с Карданом, что все это разнообразие религий зависит от различного влияния светил... При этом, — говорит он, — в каждой религии оказывается столь равная видимость истинного и ложного, что, следуя человеческому разуму, он не может определить, на сторону которой из этих религий ему стать».

Известно, что с помощью именно такого рода хитрости римский царь Нума Помпилий смягчил суровые и дикие нравы своего народа, постепенно, — как говорит один автор, — устраняя их грубость и жестокосердие мирными и благочестивыми религиозными упражнениями и приучая к последним с помощью празднеств, священных плясок, песнопений, процессий и т. п. религиозных обрядов; он сам совершал эти обряды и заставлял участвовать в них и других под предлогом почитания своих богов. Он научил народ приносить жертвы богам, ввел с этой целью особый ритуал, объявленный им святым и священным, поставил жрецов для прос-
¹ Esp. Turc, t.III, lett. 78. èdit. de 1715. (Espion Turc?) /21/

Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница