Сохранена орфография. Пунктуация и стилистика оригинала



страница3/21
Дата01.12.2017
Размер3.67 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

лавления богов и служения им, причем объявил жрецам, что все его действия и приказы исходят от богов и открываются ему его нимфой или богиней Эгерией. Точно так же известно, что Серторий, самозванный предводитель испанских войск, прибегал к подобной же хитрости, чтобы держать их полностью в своей власти. Он легко добился этого, уверив их, что белая лань, которую он постоянно держал при себе, служит ему вестником богов, по совету которых он принимает все свои решения. Зороастр, царь Бактрии, поступил точно так же со своим народом, убедив его, что издаваемые им законы исходят от бога Ормузда. Трисмегист, царь египтян, тоже дал им свои законы именем и властью бога Меркурия. Замолксис, царь скифов, дал своему народу законы от имени богини Весты. Царь Кандии¹ Минос обнародовал свои законы от имени бога Юпитера. Законодатель Халкиды Харонт обнародовал свои законы от имени бога Сатурна. Ликург, законодатель лакедемонян, обнародовал свои законы от имени бога Аполлона. Дракон и Солон, законодатели афинян, обнародовали свои законы от имени богини Минервы и т. д. Моисей, законодатель евреев, тоже обнародовал свои законы от имени какого-то бога, который по его словам явился ему в горящей и неопалимой купине. Иисус, сын Марии, прозванный Христом, глава христианской секты и исповедываемой нами религии, тоже уверял своих приближенных, сиречь учеников, что он явился не по своей воле, а послан богом, его отцом («я от бога исшел и пришел, ибо я не сам от себя пришел, но он послал меня», Иоанна, 8 : 42), и что он говорит и поступает только так, как ему приказывает его отец. «Итак, что я говорю, я говорю, как сказал мне отец» (Иоанна, 12 : 50), «как заповедал мне отец так и творю» (Иоанна, 14 : 31). Симон, по прозвищу Маг, долгое время водил за нос жителей Самарии и своими речами, фокусами и волшебством убедил их, что он некто великий, и все, слышавшие его, называли его в один голос великой силой бога: «Здесь есть великая сила бога» (Деян., 8 : 8 — 10). Его ученик Менандр выдавал себя за спасителя, посланного небом для спасения людей. Наконец, чтобы не говорить о целом ряде других, упомянем еще только Магомета; этот знаменитый лжепророк установил на всем востоке свои законы и свою религию при помощи того же искусного обмана и надувательства. Он внушал своим приверженцам, что его религия ниспослана с неба через посредство архангела Гавриила и т. д. Все эти примеры, как и ряд
¹ Кандия — Крит. — Прим. пер. /22/
других, которые можно было бы привести еще, с достаточной ясностью показывают, что все эти различные виды религий, существующие и существовавшие в мире, являются в действительности только выдумкой людей и полны заблуждений, обмана, иллюзий и надувательства. Это вызвало следующее суждение здравомыслящего Монтэня¹: «К этому средству прибегали все законодатели — управление не обходится без известной примеси фантастики в церемониале и вымысла, служащих для того, чтобы держать народ в повиновении. Поэтому происхождение их большей частью связано с баснями и сверхъестественными чудесами; по этой же причине рассудительные люди согласились с ними».
V. ПОЧЕМУ ПОЛИТИКИ ИСПОЛЬЗУЮТ РЕЛИГИОЗНЫЕ

ЗАБЛУЖДЕНИЯ И ОБМАН
Согласно с этим великий кардинал Ришелье замечает в своих «Политических размышлениях», что государи ни в чем не проявляют такого усердия, как в изыскании благовидных предлогов для своих требований, а так как, — говорит он, — ссылка на религию производит самое сильное впечатление на умы, они считают большим успехом, если могут маскировать свои планы религией. Под этой маской, — говорит Ришелье, — они часто скрывают самые честолюбивые свои притязания (он мог бы также прибавить: самые возмутительные свои поступки). А относительно того, как Нума Помпилий поступал с римлянами, Ришелье замечает: чтобы заставить римский народ принять его законы и согласиться с его действиями, этот царь не мог придумать ничего лучшего, как объявить, что он все делает по совету нимфы Эгерии, сообщающей ему волю богов. Как отмечено в римской истории, главари города всеми хитростями старались сначала воспрепятствовать доступу народа к государственным должностям, но, не имев успеха, в конце-концов прибегли к отговоркам религиозного характера и уверили народ, что они запросили совета богов по этому поводу и получили от них следующий ответ: допускать чернь к почетным должностям в республике значит унижать честь последней. На этом основании главари настойчиво упрашивали народ отказаться от своих требований и притворялись, что добиваются этого для удовлетворения воли богов, а не в своих частных интересах. Причина, почему все великие политики поступают с народом таким
¹ Essais de Montagne, livre 11. ch. 16. p. 601. /23/
образом, заключается по их словам, например по отзыву верховного жреца Сцеволы и великого ученого того времени Варрона, в том, что народ не должен знать многого истин­ного и должен верить во многое ложное¹. Сам божественный Платон, как это отмечено Монтэнем², говорит по этому вопросу совершенно открыто в своей «Республике», что для блага людей часто бывает необходимо обманывать их. Однако по всей видимости первые сочинители этих святых и благочестивых плутней сохранили по крайней мере некоторые следы стыда и скромности или не умели еще доводить свое честолюбие до возможного предела: они ограничивались еще только тем, что присваивали себе честь быть хранителями и толкователями воли богов, но не присваивали себе более обширных прерогатив. Но впоследствии многие пошли гораздо дальше в своем честолюбии; они уже не довольствовались утверждением, что посланы самими богами или действуют по наитию от богов, они дошли до предела безумия и наглости и требовали, чтобы их самих считали богами и поклонялись им как богам.

Римские императоры сплошь и рядом поступали таким образом. В римской истории между прочим отмечено, что император Гелиогабал, самый распущенный и развратный, самый отвратительный и гнусный из всех когда-либо существовавших, тем не менее дерзнул объявить себя еще при жизни богом и приказал, чтобы чиновники при своих жертвоприношениях богам провозглашали в числе имен прочих богов также имя Гелиогабала, нового бога, которого Рим не знал до сих пор. Император Домициан возымел то же безумное честолюбие; он выразил желание, чтобы сенат воздвиг ему статую из чистого золота; он издал также официальные декреты, в которых предписывалось называть его во всех обращениях и указах господом богом. Император Калигула, тоже один из самых худших, мерзких и отвратительных тиранов, которые когда-либо существовали, тоже пожелал, чтобы ему воздавались божеские почести; он приказал поставить свои статуи впереди статуй Юпитера, отрубить у некоторых из последних голову и заменить ее головой Калигулы, он даже послал свою статую [в Палестину]³ для водворения ее в иерусалимском храме. Император Коммод требовал, чтобы его называли Геркулесом, сыном Юпитера, величайшего из богов; по-

¹ Essais de Montagne, р. 503.

² Там же.



³ Слова в квадратных скобках всюду вставлены нами. Прим. пер. /24/
дражая Геркулесу, он часто показывался в львиной шкуре и с палицей в руках, в таком наряде он расхаживал днем и ночью, причем иногда убивал прохожих.

Впрочем не только императоры, но порой также лица менее высокого положения и даже люди низкого происхождения и состояния проявляли безумное и дерзновенное желание выдавать себя за богов и требовали для себя божеских почестей. Между прочим рассказывают о некоем ливийце Псафоне, человеке неизвестного и низкого происхождения, что он, желая прослыть за бога, прибегнул к следующей хитрости: он раздобыл из разных стран птиц и с немалым трудом научил их произносить: «Псафон — великий бог, Псафон — великий бог», затем он выпустил их на волю, они разлетелись по всем провинциям и окрестным местностям; жители последних слышали, как птицы говорят в листве деревьев; «Псафон — великий бог, Псафон — великий бог», и, не подозревая обмана, стали поклоняться этому новому богу и приносить ему жертвы, пока наконец не открыли обмана и не перестали тогда поклоняться этому богу. Рассказывают также, что некий Аннон, карфагенянин, вздумал прибегнуть с той же целью к такой же хитрости, но она не удалась ему, как Псафону, так как птицы, наученные им повторять: «Аннон — великий бог, Аннон — великий бог», забыли эти слова, как только он выпустил их на волю. Если не ошибаюсь, кардинал де-Перрон рассказывает о двух докторах богословия, из которых один считал себя предвечным отцом, а другой сыном предвечного отца. Можно привести еще ряд других лиц, охваченных подобным дерзновенным безумием, и повидимому вера в богов пошла первоначально от того, что тщеславные и дерзостные люди выдавали себя таким образом за богов; это совпадает также с рассказом книги Премудрости о воцарении идолопоклонства ¹.
VI. У ДРЕВНИХ БЫЛО В ОБЫЧАЕ ПРИЧИСЛЯТЬ ИМПЕРАТОРОВ И ЗНАТНЫХ ЛЮДЕЙ К СОНМУ БОГОВ. ГОРДЫНЯ ЗНАТНЫХ, ЛЕСТЬ ОДНИХ И НЕВЕЖЕСТВО ДРУГИХ ПОРОДИЛИ И УЗАКОНИЛИ ЭТО ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЕ
Но если нашлись люди, достаточно тщеславные и дерзновенные, чтобы выдавать себя за бога, то несомненно нашлось еще больше людей, достаточно глупых, чтобы соглашаться
¹ 14 гл. книги Премудрости [Соломона]. /25/
с этим, будь то из лести или из политических соображений и трусости; ибо обычно только лесть, политические соображения и подлость доводят людей до столь низкого угодничества. Льстецы уверяли Александра Великого, что он происходит от богов и даже является сыном Юпитера. Когда первый римский царь Ромул исчез и неизвестно было, что с ним сталось (впрочем думали, что его умертвили и разорвали на части сенаторы, так как он возбудил к себе сильную ненависть), римляне возвели его в сонм богов под именем Квирина, причем основанием для этого послужил рассказ некоего Прокула, что Ромул явился ему окруженный сиянием и в блестящем вооружении. Равным образом сенат причислил к сонму богов императора Клавдия II и поставил ему золотую статую подле статуи Юпитера¹.

Марк Аврелий был один из лучших когда-либо царствовавших императоров, однако и он повелел причислить своего соправителя Люция Антонина Вера к сонму богов. Он построил также храм своей супруге Фаустинe, несмотря на ее развратное поведение. Когда сенат постановил воздать божеские почести самому Марку Аврелию, тот ответил на это благодарностью. Император Траян, добрый и прекрасный государь, был после своей смерти причислен сенатом к богам. Меза — предок императора Александра Севера — был после своей смерти причислен к богам. Антонин Благочестивый, самый справедливый и умеренный из римских императоров, оплакивался после своей смерти всем населением; сенат постановил воздать ему божеские почести, и все считали, — говорит автор «Римской истории» (т. III, стр. 143), — что никакой другой государь на земле не заслужил этого в такой мере своей добротой, благочестием, милосердием, незапятнанностью и умеренностью своего правления. Император Адриан был так опечален смертью нежно любимого им Антиноя, что велел построить [в память его] город и назвал его по имени своего любимца Антинополисом, посвятил умершему алтари и статуи, словно богу, и заставил всех писателей Греции славословить его; в своем угодничестве греки зашли так далеко, что причислили Антиноя к сонму богов и объявили, что он совершает прорицания в своем храме. В довершение они осмелились утверждать, что душа его превратилась в звезду, которая показалась на небе немедленно после его смерти. Адриану пришлось весьма по сердцу такое возвеличение его страсти, и он назвал эту звезду звездой Антиноя и проявил осо-
¹ Hist. Rom, t. 3. /26/
бое расположение к тем, кто дал ему жалкое утешение в его скорби¹.

Симон Маг, явившийся в Рим в царствование императора Клавдия, в такой мере завоевал доверие римлян своим чародейством и обманом, что ему воздвигли статую с надписью: «Симону, богу святому». Императору Августу, говорит Монтэнь², воздвигнуто было больше храмов, чем Юпитеру, ему воздавали религиозное поклонение и верили в совершаемые им чудеса. Когда царь Ирод однажды облачился в свои царские одежды и, восседая на троне, обратился с речью к своему народу, последний был так очарован его красноречием и блеском его величия, что счел его богом и восклицал: это речь бога, а не человека³. Наконец, у римских императоров вообще было в обычае заставлять [сенат] возводить их в божеское достоинство; даже самые злые и гнусные из них поступали таким образом — об этом сообщается в III томе «Римской истории».
VII. ОНИ ВЕРИЛИ, ЧТО ЛЮДИ МОГУТ СТАНОВИТЬСЯ

ПОСЛЕ СВОЕЙ СМЕРТИ БОГАМИ
Исстари было народным обычаем обоготворять или причислять к сонму богов также людей, отличавшихся какой-либо редкой добродетелью, оказавших своей стране большую услугу или сделавших ей много добра. Это дает повод Монтэню заметить весьма рассудительно: человек крайне неразумен, он не в состоянии создать клеща, а между тем он дюжинами создает богов, да и не только дюжинами, он создает их сразу тысячами, причем указывает, до какого предела простирается их мощь. Одни из этих богов и святых, столь забавно придуманных древностью, ветхи и дряхлы, одни женаты, другие нет, одни юны и сильны4, один исцеляет лошадей, другой — людей, один исцеляет от чумы, коросты, кашля, другой — от желчных колик одного рода, третий от колик другого рода, один заставляет произрастать виноград, другой — чеснок, один ведает развратом, другой — торговлей, у каждого рода ремесленников свой бог... Есть среди богов столь захудалые (число богов было некогда очень велико и
¹ Hist. Rom, t. 3, р. 108.

² Ess. de Montagne, livre 11, ch. 12, р. 298.

³ Деяния, 12 : 21, 22.

4 Ess. de Montagne, р. 498. /27/
доходило по меньшей мере до 36 000), что для произрастания одного колоса пшеницы требовалось их не менее 5 — 6 тыс., у каждой двери было три бога, один у половицы, один у крюков, один у косяка; четыре бога были при ребенке: один ведал его пеленками, другой — его питьем, третий — его пищей, четвертый — его сосанием, всем им поклонялись различным образом. Жалко видеть, говорит Монтэнь, как люди сами себя дурачат собственными выдумками и обезьяничанием, словно дети, вымазавшие сажей лицо одного из своей ватаги и потом сами пугающиеся его.

Ни в чем, говорит Плиний¹ не проявляется в такой мере неразумие человека, как в попытках приписать божеству какой-либо образ или лицо. Великое безумие, — говорит он, — верить, что они [боги] существуют, еще безумнее сочинять богов в виде человеческих добродетелей и пороков, как-то: целoмудрия, согласия, надежды, чести, милосердия, веры и т. д. Но все эти божества, прибавляет он, возникли от того, что бренные и удрученные трудами люди, имея перед глазами свою бедность и немощь, поклонялись предметам, в которых ощущали наибольшую надобность. Поэтому, продолжает он, боги начали менять свое имя, смотря по тому характеру, какой получало поклонение им в различных местностях; в одной и той же местности оказывалось бесконечное множество богов, в том числе даже боги преисподней, болезней и всякого рода заразы. Это делалось из страха быть пораженным ими. От этих суеверий, говорит тот же автор, возник храм лихорадки, заложенный и посвященный на Палатинском холме, и храм Орбоны, морившей малых детей. Рядом с храмом гениев и домашних духов, продолжает он, находится на Эсквилинском холме храм Злосчастия. Не удивительно поэтому, что мы находим больше богов на небе, чем людей на земле, так как каждый сочиняет столько богов, сколько подсказывает ему его фантазия, и люди выбирают себе в патроны несколько богов, которым дают имена Юпитера, Сатурна, Марса и множество других. Ибо в древности, — говорит этот автор, — обычно делали богами тех мужчин или женщин, которые вводили какие-либо улучшения в жизнь людей, в благодарность за их благодеяния. Отсюда все эти различные имена богов и богинь, которых почитали римляне: Сатурна, Юпитера, Марса, Меркурия, Аполлона и т. д. или Юноны, Дианы, Паллады, Минервы, Цереры; несомненно, что все эти прекрасные божества лишь продукт безрассудства и неразу-
¹ Pline, lib. 2 : 7. [Автор цитирует по франц. изданию]. /28/
мия людей. Некоторые народы даже были столь ослеплены суеверием, что придавали божественный характер низким и грязным животным, как-то: собакам, кошкам, овцам, быкам, змеям и т. д., и даже неодушевленным предметам: огню, солнцу, луне, звездам, камням и деревьям. Из всех этих нелепых верований Монтэнь¹ считает самым безумным и смешным обоготворение человека: как можно, говорит он, делать из нас богов, как это делала древность, нет слов объяснить это. Я, — говорит он, — уже скорее последовал бы за теми, которые почитали змей, собак, быков; природа и существо этих животных нам менее знакомы, и мы имеем более оснований воображать себе о них все, что вздумается, и приписывать им необыкновенные свойства. Но выводить богов из нашего бренного существования, несовершенство которого должно быть нам известно, и приписывать им желания, гнев, месть, браки, деторождение, родство, любовь и ревность, наши члены и наши кости, наши лихорадки, удовольствия, смерть и погребение, обоготворять не только веру, добродетель, согласие, свободу и т. п., но также сладострастие, обман, смерть, зависть, старость, нищету, страх, лихорадку, злосчастие и прочие бедствия нашей хрупкой и бренной жизни — это возможно только при удивительном помрачении человеческого ума.

Агезилай, царь Фессалии, прозванный Великим, весело потешался над этим, когда фессалийцы пришли однажды объявить ему, что в благодарность за оказанные им благодеяния они канонизировали его и возвели его в сонм богов². Разве, — сказал он им, — во власти вашего народа делать богом того, кого ему заблагорассудится? Если это так, то сделайте это для примера с одним из вас, а потом, когда я увижу, как ему поведется при этом, я воздам вам большую благодарность за ваше предложение³. У египтян запрещалось под страхом повешения говорить о том, что их боги Серапис и Изида были некогда людьми, но все знали, что они были людьми. Этих богов изображали с перстом на устах, что означало по Варрону таинственный запрет жрецам упоминать о смертном происхождении богов, запрет, необходимый для того, чтобы не свести на-нет их почитание4.
¹ Ess. de Montagne, р. 484.

² Ibid., р. 498.

³ Ibid.. р. 485.

4 Христиане исходят из противоположных чувств: они считают для себя честью и славой говорить о рождении и смерти своего бога Христа. /29/
VIII. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ИДОЛОПОКЛОНСТВА

Говорят, что первый выдумал этих мнимых богов некий Нин, сын Бела, первого царя ассириян — примерно ко времени рождения Исаака или, по летосчислению евреев, в 2101 г. от сотворения мира. Говорят, что после смерти своего отца Нин поставил ему кумир, получивший вскоре после этого имя Юпитера, и требовал, чтобы все поклонялись этому идолу как богу. Отсюда, говорят, произошли все виды идолопоклонства, распространившиеся потом на земле. Впоследствии Кекропс, первый царь афинян, стал призывать этого Юпитера, приказал приносить ему жертвы в своем государстве и положил таким образом начало всему прочему идолопоклонству в этой стране. Согласно Макробию, Янус, бывший царем в Италии в самой седой древности, первый посвятил здесь богам храмы и начал приносить жертвы богам; а так как он первый познакомил свой народ с богами, народ признал его самого после смерти богом и чтил его как бога, — при жертвоприношениях другим богам всегда прежде всего призывали этого Януса. Те самые авторы, которых наши христопоклонники называют святыми и священными, высказываются примерно в том же роде о создании и происхождении всех этих мнимых богов, не только приписывают изобретение их человеку, но считают это изобретение причиной, началом и источником всего зла в мире. В их книге Бытия говорится, что некий Енос, сын Сифа¹ и внук первого человека Адама, первый стал призывать имя божье. А в их книге Премудрости определенно сказано, что культ идолов и ложных богов есть корень, источник, начало и завершение всего зла на земле. «Служение идолам, недостойным именования, есть начало и причина и конец всякого зла»².

Вот что сами эти якобы святые и священные книги повествуют о призывании ложных богов и о начале их культа. Один отец, говорит автор книги Премудрости ³, будучи чрезвычайно удручен преждевременной смертью своего сына, велел сделать его изображение, чтобы в созерцании его искать утешения в своей потере: вначале он видел в этом изображении только образ своего возлюбленного сына, похищенного у него смертью, но вскоре чрезмерная любовь к сыну и его образу ослепила его до того, что он стал боготворить этот
¹ Бытие, 4 : 26.

² Прем. Сол., 14 : 27.

³ Там же. /30/
образ, в котором он видел прежде только изображение мертвого человека; он приказал своей челяди поклоняться ему, приносить ему жертвы, а также воздавать ему божеские почести¹. Впоследствии этот дурной пример был перенят и распространился почти повсюду, вошел в обычай, и личное заблуждение скоро стало общественным заблуждением, а в конце-концов этот обычай получил силу закона, утвержденного и закрепленного постановлениями государей и тиранов, которые под страхом суровой кары заставляли своих подданных поклоняться статуям лиц, возведенных ими в ранг богов. Это идолопоклонство, рассказывается в упомянутых книгах², доходило до того, что подданные, жившие вдали от своего государя, заказывали себе его изображение и утешались в отсутствие государя его изваянием, воздавали последнему те же почести и поклонения, которые воздавали бы своему государю, если бы он был с ними. Тщеславие и искусство художников и ваятелей, читаем мы далее³, не мало способствовало распространению этого отвратительного идолопоклонства: они соперничали между собой в создании прекрасных творений, красота последних возбуждала восхищение и преклонение слабых и темных людей, в результате народ, простоту которого легко использовать во зло, поддавался соблазну красоты этих творений и стал воображать, что подобного рода статуя не может не представлять собой бога и что тот, кого до сих пор почитали как человека, заслуживает обоготворения и божеских почестей. Таким образом, говорят эти святые и священные книги наших же христопоклонников, идолопоклонство, стыд и позор для разума человеческого, существует в мире вследствие заинтересованности мастеров, производящих предметы культа, вследствие низкопоклонничества подданных и тщеславия государей и царей. Последние, не умея удержать свою власть в справедливых границах, дали имена идолам из камня или дерева, золота или серебра, устраивали в честь их безумные оргии и празднества, приносили кровавые жертвы, бесчеловечно подвергали закланию собственных детей и называли эту свою темноту миром, хотя она делала их более несчастными, чем жестокая война. «Такое великое зло называют миром» (Прем. Сол., 14 : 22). Итак, — говорят те же книги Премудрости, — почитание этих отвратительных идолов и служение им являются причиной,
¹ Прем., 14 : 16.

² Там же, 4 : 17.


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница