Сохранена орфография. Пунктуация и стилистика оригинала



страница5/21
Дата01.12.2017
Размер3.67 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

Это доказательство представляется мне до сих пор вполне очевидным. Нельзя поверить, чтобы всемогущий бог, предполагаемый всеблагим и всемогущим, пожелал когда-либо прибегнуть к такому обманчивому пути для осуществления своих законов и предписаний или для выявления своей воли людям. Ведь это значило бы явно вводить людей в заблуждение или расставлять им западню, так чтобы они одинаково могли стать на сторону лжи или истины. Этого конечно никак нельзя ожидать от бога, предполагаемого всемогущим, всеблагим и премудрым. Равным образом нельзя поверить, что бог, любящий мир и согласие, желающий блага и спасения людей, бог бесконечно совершенный, всеблагий и премудрый, которого наши христопоклонники сами называют богом любви, мира, благости, милосердия, утешения и пр., — нельзя поверить, чтобы такой бог пожелал основать религию на столь роковом и пагубном источнике смут и вечных распрей среди людей, как упомянутая слепая вера; эта вера в тысячу и тысячу раз более пагубна для людей, чем то золотое яблоко, которое богиня раздора коварно бросила в собрание богов на свадьбе Пелея и Фетиды и которое было причиной гибели града и царства Трои, согласно словам поэтов.
¹ Ess. de Montagne, p. 408

² Juv. Sat. 15 : 36.

³ Caractères, p. 573. /42/
Итак религии, кладущие в основу своих тайн и полагающие за правило своего вероучения и морали слепую веру, т. е. принцип заблуждения, иллюзий, обмана и надувательства и роковой источник смут и вечных расколов среди людей, не могут быть истинными и действительно установленными самим богом. А так как все религии, как я показал, строятся в своих тайнах, вероучении и морали на слепой вере, то из этого с очевидностью следует, что нет ни одной истинной религии и нет также ни одной религии действительно божественного происхождения и, что я, стало быть, был прав, говоря, что все они — измышление человека, и что всё, что они выдают за богов, их законы и предписания, их тайны и мнимые откровения, на самом деле является лишь заблуждением, иллюзиями, обманом и надувательством. Все это вытекает с очевидностью.

Но я знаю, что наши христопоклонники не преминут сослаться здесь на свои мнимые основания веры и скажут, что, хотя их вера в некотором смысле слепа, тем не менее она находит себе опору и подтверждение во множестве ясных, надежных и убедительных свидетельств; поэтому не соглашаться с ними было бы не только неразумием, но также дерзновенным упорством и даже величайшим безумием. Обычно они сводят все эти мнимые доводы к трем или четырем главным положениям или основаниям.

Первое основание они выводят из чистоты и мнимой святости их религии, осуждающей, по их словам, все пороки и вознаграждающей все добродетели. Вероучение этой религии, — уверяют они, — так чисто и свято, что может проистекать только от чистоты и святости всеблагого и премудрого бога.

Второе основание они заимствуют из безукоризненности и святости тех людей, которые с такой любовью первые восприняли эту религию, и тех, которые с таким рвением распространили ее, так твердо держались ее и беззаветно защищали ее с опасностью для жизни, проливали за нее свою кровь и даже терпели смерть и жесточайшие пытки, не желая отступиться от своей религии. Невероятно, — говорят наши христопоклонники, — чтобы столько великих, святых, мудрых и просвещенных людей являлись в своей вере жертвою обмана, невероятно, чтобы они отказывались от всех радостей, выгод и удобств жизни и добровольно подвергали себя стольким мукам и жестоким преследованиям только ради заблуждения и обмана.

Третье основание они заимствуют у пророков и ораку- /43/ лов; они ссылаются на предсказания, сделанные в различные времена и с давних пор толкуемые в их пользу. Все эти прорицания оракулов и предсказания пророков, — говорят они, — так явно и бесспорно осуществлены в их религии, что невозможно сомневаться здесь в божественном наитии и вдохновении: только единый бог в состоянии так ясно и верно предвидеть и предсказать будущее.

Наконец четвертое и самое главное основание заключается в многочисленных и великих чудесах, чрезвычайных и сверхъестественных чудесах, совершенных в пользу их религии во все времена и во всех местах, как например: возвращение зрения слепым, слуха — глухим, дара речи — немым, исцеление хромых, расслабленных и бесноватых, исцеление в один миг от всяких болезней и недугов без помощи какого-либо естественного лекарства и даже воскрешение мертвых и наконец все прочие чудесные и сверхъестественные деяния, возможные только для божьего всемогущества. Эти чудеса, — говорят наши христопоклонники, — являются столь ясными, верными и убедительными свидетельствами в пользу правильности их верований, что нет надобности искать еще других, чтобы полностью убедиться в истинности их религии. А поэтому они считают самое помышление о том, чтобы возражать против убедительных свидетельств истины, не только неразумием, но дерзновенным упрямством и безмерным безумием. Великое безумие, — говорил один из знаменитых людей из их среды, Пико-делла-Мирандола, — не верить евангелию, учение которого столь чисто и свято, возвещено столь многими великими, учеными и святыми людьми, запечатлено кровью стольких славных мучеников, принято столькими благочестивыми и учеными наставниками и наконец подтверждено столь великими и поразительными чудесами, возможными только для божьего всемогущества. По этому поводу другая знаменитость из их среды, Ришар де-Сен-Виктор, дерзновенно обратился к своему богу со следующими словами: господи, если моя вера в тебя заблуждение, то ты сам ввел меня в заблуждение, так как все, во что я верю, было подтверждено столь великими и поразительными чудесами, что невозможно приписать их кому-либо другому, кроме тебя.

XII

Однако нетрудно опровергнуть все эти пустые рассуждения и воочию показать всю вздорность этих оснований /44/ веры и этих великих и поразительных чудес, которые наши христопоклонники называют наглядными и верными свидетельствами истины их религии. Во-первых, ясно, что нельзя считать надежными свидетельствами истины доводы и доказательства, которые одинаково легко могут служить для подтверждения обмана и надувательства, как и для подтверждения истины. А между тем доводы и доказательства, которые наши христопоклонники черпают из своих мнимых оснований веры, могут одинаково легко служить для подтверждения обмана и надувательства, как и для подтверждения истины. Для доказательства вспомним, что нет ни одной, даже самой ложной, религии, которая не ссылалась бы на подобные мнимые основания в пользу своей достоверности; нет ни одной религии, которая не утверждала бы, что обладает святым и истинным учением, не объявляла бы себя, по крайней мере по-своему, врагом всех пороков и другом всех добродетелей. У каждой религии свои ученые и ревностные защитники, претерпевшие жестокие гонения и даже смерть за исповедание и защиту своей религии. И наконец нет ни одной религии, которая не ссылалась бы на чудеса и знамения, совершенные во славу ее. Так, магометане, совершенно так же, как христиане, ссылаются на чудеса в пользу своей ложной религии. Индусы и все язычники ссылаются на множество чудес в пользу своих религий. Свидетельством служат убедительные и чудесные превращения, сиречь знамения, совершенные в пользу языческих религий. Если наши христопоклонники ссылаются на прорицания оракулов и пророчества, якобы сделанные в их пользу и в славу их религии, то у языческих религий имеется не меньше таких же предсказаний. Таким образом, преимущество, которое можно было бы извлечь из этих мнимых оснований веры, имеется почти в равной мере во всех религиях. Это дало повод рассудительному Монтэню сказать¹: «Все внешние признаки одинаковы у всех религий: чаяния, упования, события, обряды, покаяния, мученики и проч. Бог, — говорит он², — благосклонно принимает почет и поклонение, оказываемые ему под тем или другим именем, тем или иным способом. Небо всегда взирало благосклонно на такую благочестивую ревность. Все правления, — прибавляет он, — извлекли из нее пользу».

Исторические повествования язычников, — говорит

¹ Ess. de Montagne, р. 406.

² Ibid., р. 48. /45/

Монтэнь, — признают достоинства, порядок, правоту за чудесами и прорицаниями оракулов, сделанными в их пользу и для наставления их в их легендарных религиях¹. Как я уже упоминал и как продолжает тот же автор, у Августа было больше храмов, чем у Юпитера, ему воздавали такое же религиозное поклонение, причем он совершал также чудеса. В Дельфах, городе Беотии, существовал знаменитый храм, посвященный Аполлону; последний говорил здесь через своего оракула, и это привлекало сюда посетителей со всех частей света, обогащавших и украшавших храм множеством ценных даров и приношений. Точно так же знаменитый некогда храм в Эпидавре, городе в Пелопонесе или в Далмации², посвященный Эскулапу, богу врачевания; этот бог тоже говорил здесь через своего оракула, — римляне обратились к нему, когда их постигла моровая язва, и перевезли этого бога в образе драконов в свой город Рим. В эпидаврском храме было много картин, изображавших сцены лечения и чудесного исцеления, совершенных Эскулапом. Существует множество подобных примеров; приводить их здесь было бы слишком долго. Из вышесказанного, подтверждаемого историей и практикой всех религий, явствует с полной очевидностью, что все те мнимые основания веры, на которые ссылаются наши христопоклонники, имеются одинаково во всех религиях и следовательно не могут служить доказательствами или надежными свидетельствами истинности их религии, как и всякой другой. Вывод ясен и очевиден.

XIII

Во-вторых, ясно, что будет ошибкой принимать за надежные свидетельства истинности и святости какой-либо религии знамения или результаты, которые одинаково могут проистекать от порока и добродетели, от заблуждения и истины, от действий обманщиков и лжецов и благочестивых и честных людей. Это можно легко и наглядно доказать на примерах из ложных религий, а также на том, что ваши христопоклонники называют словом божьим, на свидетельстве того, которого они обожают как своего бога и спасителя. Эти примеры определенно показывают нам,

¹ Ess. de Montagne, p. 498.

² Dict. hist. /46/
что знамения и мнимые чудеса совершались и теперь еще могут совершаться лжепророками и шарлатанами в целях заблуждения и обмана. 1. Что касается этих мнимых чудес, то, если верить в них, мы находим почти бесконечное множество их в ложных религиях язычников; их, можно сказать, миллион в «Метаморфозах» Овидия и во всех прочих баснях язычников. Много их приводит Филострат в жизнеописании Аполлония Тианского из Каппадокии. В Деяниях апостольских рассказывается, что Симон, прозванный Магом, совершал в городе Самарии такие чудеса, что каждый приписывал ему великую силу бога. Как я уже говорил, он и в Риме сотворил столько чудес, что ему воздвигли [здесь] статую с надписью: «Симону, богу святому». Как сообщает Тит Ливий, весталка Тусция, обвиненная в нарушении обета девственности, доказала свое целомудрие, донеся от Тибра до храма богини Весты решето с водой. Овидий¹ рассказывает подобную же историю о другой весталке Клавдии, которая доказала свою девственность тем, что с помощью только своего пояса заставила отплыть корабль с изображением богини Кибелы, — последний так крепко стал на якоре у набережной, что несколько тысяч человек не могли заставить его отплыть. Тацит ² передает, что император Веспасиан в бытность свою в Александрии в один миг исцелил слепого, прикоснувшись к его глазам, а также исцелил калеку, дотронувшись до него ступней. Элий Спартиан говорит, что император Адриан точно так же исцелил слепорожденного одним своим прикосновением к его глазам. Об императоре Аврелиане тоже рассказывают подобные случаи чудесного исцеления одним прикосновением. Царь эпиротов Пирр исцелял по словам Плутарха всех больных селезенкой одним прикосновением большого пальца своей правой ноги к больному месту. Плутарх присовокупляет, что, когда Пирр умер и тело его было сожжено, этот большой палец его правой ноги был найден совершенно невредимым и не пострадавшим от огня. Страбон рассказывает, что жрецы, приносившие жертвы богине Феронии, ходили босиком по раскаленным угольям и не обжигались; то же самое он рассказывает о посвятивших себя богине Диане. Целий рассказывает, что бог Вакх наделил детей Ания, великого жреца Аполлона, властью превращать все, что угодно, в хлеб, вино, оливковое
¹ 4-я книга “Фаст” Овидия.

² Hist., lib. 4, 18. /47/
масло и т. д. одним своим прикосновением. Овидий в «Фастах»¹, Диодор Сицилийский² и Страбон³ сообщают, что Юпитер подарил кормившим его нимфам рог козы, которая напоила его своим молоком; этот рог имел ту особенность, что доставлял им в изобилии все, чего они только ни пожелают, и поэтому он был назван рогом изобилия.

Если воды Чермного моря сами расступились и разделились, чтобы дать проход евреям, бежавшим от преследовавших их египтян, как рассказывается в истории евреев, то то же самое, по сообщению еврейского же историка Иосифа, спустя много времени случилось также с македонянами, когда они таким образом прошли через Памфилийское море под предводительством Александра, отправившегося на завоевание Персидского царства. Наконец волхвы фараона, о которых говорится в книгах Моисея, творили перед фараоном те же самые чудеса, что Моисей. Если Моисей превратил свой жезл в змея, то и волхвы делали то же самое со своими жезлами. Если Моисей превращал воду в кровь, то волхвы делали то же самое. Если Моисей навел на страну множество жаб, то и маги делали то же самое. Если Моисей навел гадов и вредных мух, то волхвы делали то же самое: «то же сделали и волхвы египетские чарами своими и вывели жаб на землю египетскую»4. Если в конце-концов нам рассказывают, что маги фараона были превзойдены Моисеем в чудесах этого рода, то, будь это так, не следует этому удивляться и утверждать на этом основании, что Моисей действовал какой-то сверхъестественной и божественной силой. Ведь мы на каждом шагу видим, что во всех науках и искусствах одни работники и учителя более искусны, более осведомлены и проворны, чем другие. Когда дело идет только о пляске, о хождении по канату и всякого рода фокусах, одни люди оказываются искуснее и ловчее других. Так и тут: Если предположить, что Моисей действительно проделал то, чего не умели сделать другие маги, то отсюда вовсе не следует, что он действовал какой-то сверхъестественной силой, а следует лишь, что он просто был более искусным, ловкачом, лучше знающим свое искусство, более опытным в нем, чем другие. Можно привести множество подобных примеров в доказательство сказанного, но это представляется здесь излишним.
¹ 5-я книга.

² Diod., lib. 4, с. 2.

³ Str., lib. 10.

4 Исх., 8 : 7. /48/
Наши христопоклонники не станут утверждать, что все эти мнимые чудеса магов фараона были явными и убедительными доказательствами истины и исходили от святых людей. Христопоклонники должны, стало быть, волей-неволей признать, что такого рода знамения и действия могут исходить одинаково от порока и добродетели, от лжи и истины и что их могут и могли одинаково совершать шарлатаны и честные люди, что они следовательно вовсе не являются несомненными доказательствами данной религии и надежным свидетельством ее истинности. Наши христопоклонники возразят, что все эти мнимые чудеса магов фараонов и язычников, совершенные во славу заблуждения или ложной религии, являются лишь лжечудесами и баснями и что не следует верить тем, кто передает их. Но на это следует ответить: во-первых, то же самое можно сказать об их собственных чудесах; нет оснований верить одним больше, чем другим, и во всяком случае нет верного способа установить, что одним чудесам можно верить более, чем другим. При сомнениях этого рода, пожалуй, даже можно сказать, что имеется меньше оснований верить чудесам, связываемым с началом христианства. Дело в том, что о языческих чудесах нам сообщают большею частью серьезные историки, известные и уважаемые в свое время, тогда как о чудесах, связываемых с началом христианства, нам сообщают только люди невежественные, принадлежавшие к подонкам общества, — они не пользовались известностью и уважением в свое время, и мы знаем теперь только их имена, причем нет уверенности даже в том, что они действительно носили в то время те имена, которые им приписывают.
XIV
Так например имеется, пожалуй, больше видимых оснований верить сообщениям Филострата в VIII книге его жизнеописания Аполлония Тианcкого, чем рассказам всех евангелистов, вместе взятых, о чудесах Иисуса Христа, так как известно, по крайней мере, что Филострат¹ был человеком умным, красноречивым и тактичным, фаворитом и секретарем императрицы Юлии, супруги императора Севера, и что по настоянию этой императрицы он написал свои 8 книг о жизни и чудесных деяниях Аполлония — это верный признак,
¹ Dict. hist. /49/
что Аполлоний прославился какими-то великими делами, раз императрица так интересовалась записью его жизни и дел. Этого никак нельзя сказать об Иисусе Христе и о тех людях, которые записали его жизнь; это, как я уже сказал, были люди невежественные, из подонков общества, бедные поденщики и рыбаки, которые не умели даже передать по порядку и связно сообщаемые ими факты и часто противоречат себе в своем рассказе. А что касается того человека, чью жизнь и деяния они описывают, то, если бы он действительно совершил все те чудеса, которые они ему приписывают, он несомненно прославился бы такими замечательными деяниями и не преминул бы привлечь восхищение народа, как все великие люди, и в частности как вышеупомянутые Аполлоний и Симон, которых современники считали божественными и которым они воздвигали статуи, как богам. Однако вместо этого Христос христиан считался при жизни ничтожным, жалким человеком, безумным фанатиком и даже презренным висельником; где же здесь видимое основание верить, что он действительно совершил столь прекрасные чудеса? Напротив, видимость гораздо больше говорит за то, что он действительно был безумным фанатиком, и христианство, стало быть, было на первых порах лишь чистым фанатизмом; в дальнейшем я намерен показать это более подробно.

Во-вторых, нашим христопоклонникaм можно ответить, что те же книги, которые говорят например о чудесах Моисея, говорят также о чудесах магов фараона и определенно сообщают, что маги творили те же чудеса, т. е. те же вещи, что и Моисей. Раз так, — наши христопоклонники не могут отрицать, что эти мнимые чудеса совершаются и добрыми и злыми людьми, в пользу порока и добродетели, обмана и истины, а отсюда ясно и очевидно, что эти мнимые основания достоверности никак не являются доказательствами и надежными свидетельствами истины. Обычный прием христопоклонников — ссылка на то, что маги фараона в конце-концов были превзойдены Моисеем и оказались не в силах тягаться с ним, не ведет ни к чему. Могло быть так, но отсюда, как я уже сказал, не следует, что Моисей в большей мере обладал сверхъестественной и божественной силой, чем эти маги, так как во всех искусствах и науках одни мастера просто искуснее других. Наконец, если в данном случае Моисей победил магов, то возможно, что в другом случае он был бы побежден ими или же другими магами, более искусными, чем он, если бы таковые оказались налицо. Итак ссылка на эти мнимые чудеса является слабым доказательством истины, тем /50/ более слабым, что весь рассказ о них не заслуживает доверия. Поэтому Иосиф, который сам оказывается лжеисториком евреев, рассказав о важнейших чудесах, совершенных по преданию во славу его нации и религии, тотчас же оговаривается и оставляет под подозрением достоверность этих чудес, заявляет, что предоставляет каждому думать о них, как ему угодно — верный признак, что сам он не придавал большой веры своим сообщениям. Это тоже повод для рассудительных людей считать подобные рассказы побасенками, не заслуживающими никакой веры. Вот как отзывается о них автор «Апологии великих людей»: «Было бы, — говорит он, — напрасной тратой времени подрубать сучья вместо корней; надо начать с опровержения всех баснословных рассказов и показать, что все росказни о магии и демонах не могут быть доказаны ни разумом, ни опытом. А что касается состояний исступления, заклинаний и прочих чудес некоторых личностей, о которых много говорят, то не стоит труда опровергать их, так как они сами себя опровергают теми нелепицами, с которыми их связывают, и кроме того Евнапий, рассказывая о них, сам боится быть принятым за обманщика. О ложных чудесах, состояниях мнимой одержимости и мнимых воскрешениях у греческих схизматиков можно прочитать в сводке миссионеров на острове Сантерин; целых три главы подряд трактуют об этой интересной материи»¹.



Удивительно, — говорит Монтэнь², — от каких пустых поводов и произвольных случайностей обычно возникают столь пресловутые впечатления, как вера в чудеса... Наше зрение, — говорит он, — часто показывает нам причудливые образы, которые исчезают при приближении к ним. Потом эти чудеса и странные события скрываются. На моих глазах родилось несколько чудес в мое время. Хотя они исчезают при самом своем зарождении, мы тем не менее видим направление, которое они приняли бы, если бы развились полностью. Ведь надо только найти конец нити, и тогда можно все распутать. От небытия до самой малой вещи в мире бóльшее расстояние, чем от самой малой вещи до самой великой. И вот, люди, пораженные этим странным началом, рассказывают про него, чувствуют по делаемым им возражениям, в чем заключается трудность убедить другого, и штопают эти дыры какими-нибудь ложными выдумками. Потом мы и сами
¹ Аpologie dеs grands hommes, t. I, р. 244. (Автор — Г. Ноде. — Прим. пер.).

² Ess. de Montagne, р. 1038. /51/
можем заметить, что передавая слышанное нами, мы прикрашиваем и дополняем его от себя. То, что вначале было заблуждением отдельного лица, становится со временем общественным заблуждением; в свою очередь общественное заблуждение порождает заблуждения отдельных лиц. Таким образом создается цепь этих небылиц, переходящих от одного к другому, то затухая, то разгораясь, причем самый далекий свидетель оказывается более осведомленным, чем самый близкий, и узнавший их лишь последним верит в них более, чем тот, кто узнал их первым. Это, — говорит Монтэнь, — естественный ход вещей¹. Люди, обычно ничего не добиваются с таким рвением, как распространения своих взглядов. Еcли нехватает обычных средств, мы прибегаем к власти и силе, действуем огнем и мечом. К несчастью, высшей пробой истины считают большое число верующих, толпу, в которой глупцы имеют большое численное превосходство над умными. Что касается меня, — продолжает он, — то, в чем я не поверю одному из них, я не поверю также целой сотне. Я не сужу также о воззрениях по их давности².


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница