Телеграмма мао цзедуну



страница1/30
Дата12.05.2019
Размер6.17 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30

ТЕЛЕГРАММА МАО ЦЗЭДУНУ

6 января 1949 года
Теребину

На № 1. Передайте Мао Цзэдуну следующее:

ЦК ВКП(б) и тов. Сталин благодарят за информацию о положении в Китае и приветствуют Вас в связи с военными успехами Народно-Освободительной Армии Китая. Мы согласны с тем, что вопрос создания демократического коалиционного правительства становится актуальным вопросом. Создание такого правительства в настоящих условиях ускорило бы развал гоминьдановского правительства и способствовало бы новому, ещё более мощному подъёму демократических сил Китая.

У нас, однако, вызывает некоторое сомнение то обстоятельство, что в Вашей телеграмме срок создания демократического коалиционного правительства отнесён на лето. Не получится ли так, что гоминьдановцы, при содействии американцев, возьмут инициативу создания коалиционного правительства в свои руки, создадут своё коалиционное правительство раньше лета и, впутав в это дело некоторых демократически настроенных политических деятелей Китая, помешают им тем самым сплотиться вокруг северных народно-освободительных сил Китая. Такой шаг со стороны гоминьдановцев возможен, особенно когда они почувствуют, что их попытки провести своих агентов в демократическое консультативное совещание, а затем и в демократическое коалиционное правительство терпят неудачу.

Поэтому не лучше ли было бы не откладывать созыв политического консультативного совещания и образование демократического коалиционного правительства до лета, а осуществить эти мероприятия сразу же после освобождения Бэйпина. Это могло бы спутать карты гоминьдановцев и американцев, вынашивающих собственные планы создания коалиционного правительства Китая.

Исполнение телеграфьте.


Сталин

6.1.1949 года




Русско-китайские отношения в XX веке. Документы и материалы. Том V. Советско-китайские отношения 1946 — февраль 1950. Книга 2: 1949 — февраль 1950 гг. М., 2005. С. 7.

АП РФ. Ф. 39. Оп. 1. Д. 31. Л. 53.


Примечание. Орлов А. Я. (псевдоним для переписки Теребин) генерал-майор медицинской службы, хирург, связник ВКП(б) и КПК (до 1949 года).

ВЫСКАЗЫВАНИЯ ПО ПОВОДУ

СОЗДАНИЯ СОВЕТА ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ВЗАИМОПОМОЩИ

НА УЧРЕДИТЕЛЬНОМ СОВЕЩАНИИ В МОСКВЕ

(4–10 января 1949 года)


(Запись В. Коларова)
Замечания Сталина по поводу решения Координационного совета:

1) Название должно звучать как «Совет экономической взаимопомощи», а не «эконом[ический] координационный совет».

2) Сделать Совет открытым для всех стран Европы, которые бы выразили пожелание к нему присоединиться; но решение о принятии новых членов выносят правительства.

В связи с этим Молотов разъяснил, что учредителями Совета считаются шесть перечисленных государств. Албания в их число не входит, потому как там партия новая и существуют известные отличия; ей не следует на это обижаться; разумеется, если Албания захочет, она будет принята.

Относительно Югославии Сталин сказал: «если югославы поумнеют, можно и их принять».

3) Сталин подчеркнул, что создание этого совета, которое мы задумали с известным опозданием, имеет огромное значение. Этот факт должен рассматриваться в перспективе развития Европы, перед лицом которой мы действуем. В ближайшие 8–10 лет будет вестись экономическая борьба за господство в Европе. Борьба будет вестись между США и Англией, с одной стороны, и СССР и странами с нар[одной] демократией — с другой. США сильны продовольственными товарами (хлеб, мясо, жиры, овощи, фрукты, табак) и хлопком, которым они снабжают Европу; Англия сильна тем, что снабжает Европу каучуком и цветными металлами. Европ[ейские] народы (Франция, Италия, Бельгия и др.) боятся, что могут остаться без этих абсолютно необходимых для существования вещей и подчиняются амер[иканскому] и англ[ийскому] господству. Но если они убедятся в том, что их потребности могут быть удовлетворены, не прибегая к помощи США и Англии, вера в англо-амер[иканское] владычество будет утеряна. Спрашивается, сможем ли мы в ближайшие 8–10 лет обеспечить Европу продовольствием, хлопком, углём, каучуком, цветными металлами? По-моему, сможем. Мы можем снабжать Италию углём, железом, хлопком, продовольствием. Можем и Франции обеспечить доставку такого сырья, как нефть, уголь, цветные металлы, хлопок — тех материалов, которые сейчас делают её зависимой от Америки и Англии.

Вот какая огромная задача стоит перед нами: освободить Европу от экономической зависимости от США и Англии путём развития нашего производства до такой степени, чтобы оно смогло восполнить дефицит продовольствия и сырья, испытываемый сейчас Европой и ставящий её в зависимость от США и Англии (вместе с Канадой).

Ту же самую идею Сталин развил и в тосте, произнесённом им на банкете, который он дал в честь делегатов Совещания. Он сказал, что нам нельзя ограничиваться только актуальными вопросами — произвести как можно больше машин, больше тракторов, — а нам надо смотреть вперёд и направить общие усилия на разрешение большой задачи: путём развития нашего производства вырвать Европу из лап англо-америк[анских] империалистов. Если англ[ийские] рабочие желают торговать с нами и получать от нас продовольствие, то мы и их сможем спокойно обеспечить.

Сталин отметил, что Совет эконом[ической] взаимопомощи создаст экном[ическую] базу Коминформу…

На последнем заседании при участии Сталина мною снова был поднят вопрос о военно-хозяйственном сотрудничестве. Сталин и Молотов отметили, что нам надо помогать при возведении аэродромов, дорог, выпуске снарядов и патронов. Сталин подчеркнул, что мы все должны выпускать истребители, надо развить их производство в Чехословакии и даже в Болгарии (без моторов). Когда я вскользь заметил, что развитие военного дела в Болгарии сопряжено с сильным напряжением, Сталин меня перебил: «А почему вы напрягаете ваши силы? Кто требует от вас подобного напряжения?»

Это был единственный случай, когда Сталин затронул военный вопрос. Из всего им сказанного можно было сделать заключение, что в ближайшие 8–10 лет он не предвидит войны и посему на ближайший период приоритетами для демокр[атических] стран являются развитие производительных сил, расширение производства продовольствия, хлопка, металлов, угля, каучука, горючего. В связи с этим с особым вниманием он отнёсся к просьбе венгров помочь им в развитии алюминиевой промышленности и к просьбе румын развить добычу и переработку нефти.

* * *


Вопрос Трайчо К[остова] с точки зрения русских товарищей совсем не считается исчерпанным и закрытым. Это ещё одна [...] рана, которая мешает восстановлению полного доверия русских к болгарам.

1) Когда мы разговаривали с Молотовым о необходимости распределения помощи грекам, он (иронично) заметил: скажите, что они хотят от вас, если это, конечно, не секрет.

2) На банкете Сталин всё время подначивал Югова: «мы с вами националисты…» Эту фразу он повторил по крайней мере раз 15–20, как он обычно делает, когда хочет втолковать какую-нибудь мысль. Это стало заметно и товарищам из других партий. Венгры спросили нас: что это значит? Мы не стали давать никаких объяснений. Оказалось, что поляки присутствовали на рассмотрении этого случая в декабре, они поняли намёки Сталина, и Мину спросил у меня, как обстоит дело с этим вопросом сейчас.

3) Мы не могли просить русских товарищей непосредственно поделиться с нами своим мнением по разным вопросам. Я говорил с Молотовым и Маленковым. Югов использовал реплику Сталина «мы националисты», чтобы узнать, что именно он хочет этим сказать. Насколько мне известно, он также говорил с Берией, на разговоре присутствовали и Молотов с Маленковым, которые вмешались в диалог. Все они заверяли, что в нашей партии и в её руководстве они совершенно не сомневаются. Они знакомы и с Димитровым, и с Коларовым. Но «кто такой Костов?», «как это могло случиться?». Сталин спросил Югова: «Как это вы допустили?», «Как вы, Югов, лично это допустили?». И снова повторил: «К чёрту нам ваши тайны». Все согласились с тем, что «Костову надо помочь», «по-видимому, он не плохой человек», но два вывода несомненны: а) доверие русских товарищей к Трайчо пошатнулось, сейчас они не могут ему доверять, они заняты подробным выяснением его личности, и б) русские товарищи считают, что в нашей системе и методах партийного руководства есть существенные недостатки, которые допускают подобные опасные инциденты.

Когда Молотов предоставил мне право поднять тост, я сказал: поднимем бокалы и выпьем за укрепление нашего сотрудничества и за его расширение в другие области деятельности наших государств.

Югов был сильно задет замечаниями Сталина и, очевидно, понял всю серьёзность случая с Трайчо. Он также всерьёз озаботился теми мерами, которые необходимо предпринять в Болгарии для укрепления парт[ийного] руководства и предотвращения впредь подобных опасных инцидентов.

В связи с этим он был со мной откровенен, как никогда раньше.

Югов, например, сообщил мне, что в разговоре со Сталиным в присутствии Молотова Сталин ему сказал: Димитров — большой человек, он пользуется большой известностью за границей. Коларов — большой человек, он тоже имеет международную известность; их нужно беречь.

Наверное, эта оценка русских товарищей моей собственной персоны, сопоставленная с тем отношением, которое выказывают ко мне некоторые наши товарищи на руководящих постах, заставила Югова разоткровенничаться. Так, он, напр., сообщил мне, что «они», по слухам, решили «задвинуть» Трайчо, что замечание Чанкова о том, что «каждый должен знать своё место», было сделано как раз в связи с этим обстоятельством. Он рассказал мне о безобразном поведении Трайчо с Георгием, когда обсуждали доклад Георгия на XVІ пленуме, а точнее — то, что Георгий как будто хотел «замазать» свои ошибки и если он во всём не признается, то Трайчо выступит с разоблачениями и т.д. Такое поведение Трайчо возмутило Югова, но никто из присутствующих не осмелился вмешаться. Сейчас же Югов открыто назвал поведение Трайчо в правительстве и в партии стремлением к диктаторству. Фактически в своём окружении из послушных помощников он самовластно принимал решение почти по всем вопросам, что он наделил отдельных министров исключительными правами и заменил собой совет министров и Политбюро, что он не советовался с Георгием по важным вопросам и т.д. Отдельные советники министров без ведома своих министров, в том числе и Югова, обращались к Трайчо, и он из-за своей привычки командовать в конце концов совершил оплошность перед русскими, довёл партию и правительство до конфликта с ВКП(б). Югов также находит, что имело место подхалимство и «пресмыкательство», что огромные средства тратились без разрешения Политбюро или правительства на ничтожные цели.

В связи с рассказом румын, как произошло отречение от престола Михая, речь зашла и о нашем Симеончике1 и др. Потом Сталин спросил, что стало с людьми из царского (регентского) совета? Когда я сказал, что все регенты были расстреляны, он пожал мне руку.

Насчёт чешских коммунистов Сталин заметил в шутку, что они начали тяготиться властью, потому как ранее, когда народ спрашивал их, почему нет хлеба, нет магазинов, коммунисты отвечали, что, мол, во всём виноват Бенеш, а сейчас им приходится признаться, что виноваты как раз они сами.

Сталин и Молотов сказали, что поляки сдрейфили, сохранив в тайне оба взрыва, которые прогремели в ванной комнате здания, где должно было состояться чествование в присутствии президента республики и всех министров. Мину ответил, что они сначала не были уверены, что речь идёт о настоящем теракте, и поэтому ничего не сообщили, но сейчас убедились в истинности версии о теракте и собирались всё рассказать.




Коларов Васил. Стати, дневници, речи, доклади, писма, стенограми, шифрограми. Избрани произведения в 3 тома. Том 3 (19441950 г.). С. 618-625.

Перевод с болгарского.

Центральный государственный архив.

Ф. 147-Б, Оп. 2, Е .хр  67, Л.  1–20.



Примечание. Югов, Антон (1904-1993) - министр внутренних дел Болгарии (1944-1949), заместитель председателя Совета Министров Болгарии (с 1949).

Коларов В. (1877-1950) - заместитель председателя Совета Министров и министр иностранных дел (1947-1949), председатель Совета Министров Болгарии (1949-1950).

Молотов В. М. (1890–1986) член ЦК ВКП(б) КПСС, член Политбюро ЦК ВКП(б), член Постоянной комиссии по вопросам секретного характера и вопросам внешней политики при Политбюро ЦК ВКП(б), член Постоянной комиссии по вопросам хозяйственного характера при Политбюро ЦК ВКП(б), министр иностранных дел СССР (по 03.1949), член Постоянной комиссии по внешним делам при Политическом бюро ЦК ВКП(б) (по 10.1952), член Бюро Президиума СМ СССР (по 03.1953), заместитель председателя Бюро СМ СССР (02.1947–04.1950), председатель Комитета информации при МИД СССР (по 03.1949), председатель Бюро СМ СССР по металлургии и геологии (04–06.1949), председатель Бюро СМ СССР по транспорту и связи (02.1950–03.1953), член Бюро Президиума СМ СССР (04.1950–03.1953), член Президиума ЦК КПСС (с 10.1952), член Постоянной комиссии по внешним делам при Президиуме ЦК КПСС (10.1952-03.1953), министр иностранных дел СССР (с 03.1953).

Маленков Г. М. (1902–1988) член ЦК ВКП(б) КПСС, член Оргбюро ЦК ВКП(б) (по 10.1952), член Специального комитета при СНК СМ СССР Специального комитета № 1 при СМ СССР, член Постоянной комиссии по внешним делам при Политическом бюро ЦК ВКП(б) (по 12.1952), член Политбюро ЦК ВКП(б) (по 10.1952), председатель Комитета по специальной технике при СМ СССР, заместитель председателя СМ СССР (по 03.1953), член Бюро Президиума СМ СССР (по 11.1952), секретарь ЦК ВКП(б) КПСС (по 03.1953), член Бюро Президиума СМ СССР (по 11.1952), член Президиума ЦК КПСС (с 10.1952), член Бюро Президиума ЦК КПСС (10.1952–03.1953), член Постоянной комиссии по внешним делам при Президиуме ЦК КПСС (10.1952–03.1953), председатель Постоянной комиссии по внешним делам при Президиуме ЦК КПСС (10.1952–03.1953), председатель СМ СССР (с 03.1953).

Костов Т. (1897–1949) генеральный секретарь ЦК БРП (по 1946), заместитель премьер-министра Болгарии, министр электрификации и председатель Экономического совета (1946–1949).

Димитров Г. (1882-1949) - руководитель Отечественного фронта Болгарии, председатель Совета министров Болгарии (с 11.1946), генеральный секретарь ЦК БКП.

Чанков Г. (1909-?) – член ПБ БРП.

Михай I (р. 1929) – король Румынии (1927-1930, 1940-1947).

Бенеш Э. (1884-1948) - президент Чехословакии.

РЕЗОЛЮЦИЯ НА ДИРЕКТИВЕ ПОСЛУ СССР в США

14 января 1949 года
Т. Молотову. Я не согласен. Как видно из выступления исполкома партии Уоллеса, Уоллес думает использовать своё посредничество только для своей партии, мало заботясь о результатах посредничества для СССР. Нам не нужно открывать все свои карты Уоллесу. Пусть сам Уоллес вертится и маневрирует, как хочет.

И. Сталин


Пыжиков А.В., Данилов А.А. Рождение сверхдержавы. 1945–1953 годы. М., 2002. С. 93.

АП РФ Ф. 45. Оп. 1. Д. 387. Л. 108.


Примечание. См. Примечание к Ответу господину Уоллесу 17 мая 1948 года (Сталин И. В. Сочинения. Т. 16. Часть I. С. 636–638).

БЕСЕДА С ПРЕДСЕДАТЕЛЕМ

ЦЕНТРАЛЬНОГО НАРОДНОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА КНР

МАО ЦЗЭДУНОМ

22 января 1949 года
После приветствия и краткого разговора на общие темы состоялась беседа следующего содержания.

Сталин: Имеется две группы вопросов, которые необходимо обсудить: одна группа вопросов касается существующих соглашений между СССР и Китаем; вторая группа вопросов касается текущих дел в Маньчжурии, Синьцзяне и др.

Я думаю, что лучше начать не с текущих вопросов, а с обсуждения существующих соглашений. Мы считаем, что эти соглашения надо менять, хотя раньше мы думали, что их можно оставить. Существующие соглашения, в том числе договор, следует изменить, поскольку в основе договора лежит принцип войны против Японии. Поскольку война окончена и Япония оказалась разбитой, положение изменилось, и теперь договор приобрёл характер анахронизма.

Прошу высказаться по вопросу о договоре о дружбе и союзе.

Мао Цзэдун: Мы ещё не имеем конкретно разработанного проекта договора и имеем лишь некоторые намётки.

Сталин: Мы можем обменяться мнениями, а затем подготовить соответствующий проект.

Мао Цзэдун: Исходя из нынешней обстановки, мы считаем, что нам следовало бы закрепить существующие между нами дружественные отношения при помощи договоров и соглашений. Это имело бы положительный резонанс как в Китае, так и в области международных отношений. В договоре о союзе и дружбе должно быть зафиксировано всё то, что гарантирует процветание наших государств, а также предусмотрена необходимость предотвращения повторения агрессии со стороны Японии. Поскольку существует заинтересованность в процветании обоих государств, постольку не исключено, что империалистические страны попытаются помешать этому.

Сталин: Верно. У японцев остались кадры, и они непременно поднимут голову, особенно при условии продолжения американцами их нынешней политики.

Мао Цзэдун: Указанные мною два момента кардинальным образом отличают наш будущий договор от существующего. Раньше Гоминьдан лишь на словах говорил о дружбе. Теперь положение изменилось, и имеются все условия для настоящей дружбы и сотрудничества.

Кроме того, если раньше говорилось о сотрудничестве в проведении войны против Японии, то теперь речь должна идти о предотвращении агрессии со стороны Японии. Новый договор должен включать вопросы политического, экономического, культурного и военного сотрудничества. Наиболее же важным вопросом будет экономическое сотрудничество.



Сталин: Нужно ли сохранять положение, зафиксированное в статье 3 существующего Договора о дружбе: «…Эта статья остаётся в силе до того времени, пока по просьбе обеих Высоких Договаривающихся Сторон на Организацию Объединённых Наций не будет возложена ответственность за предупреждение дальнейшей агрессии со стороны Японии»?

Мао Цзэдун: Думаю, что этого положения сохранять не следует.

Сталин: Мы тоже считаем, что не следует. Какие же положения нам нужно предусмотреть в новом договоре?

Мао Цзэдун: Мы считаем, что в новом договоре следовало бы предусмотреть пункт о консультации по международным вопросам. Включение этого пункта в договор усилило бы наши позиции, поскольку среди китайской национальной буржуазии существуют возражения против политики сближения с Советским Союзом в вопросах международных отношений.

Сталин: Хорошо, при заключении договора о дружбе и сотрудничестве включение такого пункта само собою разумеется.

Мао Цзэдун: Правильно.

Сталин: Кому мы поручим подготовку проекта? Я думаю, что это нужно поручить Вышинскому и Чжоу Эньлаю.

Мао Цзэдун: Согласен.

Сталин: Перейдём к соглашению о КЧЖД. Какие [мысли существуют] предложения1 у Вас по этому вопросу?

Мао Цзэдун: Может быть, следует принять в качестве основы принцип о юридическом сохранении в силе соглашения о КЧЖД, как и соглашения о Порт-Артуре, а фактически допустить изменения?

Сталин: Значит, Вы согласны с тем, чтобы объявить о юридическом сохранении существующего соглашения, но прибегнуть к соответствующим фактическим изменениям.

Мао Цзэдун: Мы должны исходить из учёта интересов двух сторон — как Китая, так и Советского Союза.

Сталин: Верно. Мы считаем, что договор о Порт-Артуре является неравноправным.

Мао Цзэдун: Но ведь изменение этого соглашения задевает решения Ялтинской конференции?!

Сталин: Верно, задевает — ну и чёрт с ним! Раз мы стали на позицию изменения договоров, значит, нужно идти до конца. Правда, это сопряжено с некоторыми неудобствами для нас и нам придётся вести борьбу против американцев. Но мы уже с этим примирились.

Мао Цзэдун: В этом вопросе нас беспокоит лишь то, что это может повлечь нежелательные последствия для СССР.

Сталин: Как известно, мы заключили существующий договор во время войны с Японией. Мы не знали, что может выкинуть Чан Кайши. Мы исходили из того, что нахождение наших войск в Порт-Артуре будет в интересах Советского Союза и дела демократии в Китае.

Мао Цзэдун: Вопрос ясен.

Сталин: В таком случае, не считаете ли Вы приемлемым такой вариант: объявить, что соглашение о Порт-Артуре остаётся в силе до подписания мирного договора с Японией, после чего русские войска выводятся из Порт-Артура. Или может быть предложен другой вариант: объявить о сохранении существующего соглашения, а практически вывести войска из Порт-Артура. Какой из этих вариантов больше подходит, тот и примем. Мы согласны на любой вариант.

Мао Цзэдун: Этот вопрос следует обдумать. Мы согласны с мнением товарища Сталина и считаем, что соглашение о Порт-Артуре должно остаться в силе до подписания мирного договора с Японией, после подписания договор теряет силу и советские войска уходят. Однако нам хотелось бы, чтобы в Порт-Артуре осуществлялось наше военное сотрудничество и мы могли бы обучать свой военно-морской флот.

Сталин: Вопрос о Дальнем. Мы не намерены обеспечивать каких-либо прав Советского Союза в Дальнем.

Мао Цзэдун: Будет ли Дальний сохранён как свободный порт?

Сталин: Поскольку мы отказываемся от своих прав, Китай сам должен решить вопрос о Дальнем: будет ли он свободным портом или нет. В своё время Рузвельт настаивал на том, чтобы Дальний был свободным портом.

Мао Цзэдун: Таким образом, сохранение свободного порта было бы в интересах Америки и Англии?

Сталин: Конечно. [К тому же получается] Получается: дом с открытыми воротами.

Мао Цзэдун: Мы считаем, что Порт-Артур мог бы быть базой для нашего военного сотрудничества, а Дальний — для советско-китайского экономического сотрудничества. В Дальнем имеется целый ряд предприятий, которые мы не в силах эксплуатировать без помощи со стороны Советского Союза. Нам следует развивать там экономическое сотрудничество.

Сталин: Значит, Соглашение о Порт-Артуре остаётся в силе до подписания мирного договора с Японией. После заключения мирного договора существующее соглашение теряет свою силу и русские выводят свои войска. Так ли я резюмировал высказанные мысли?

Мао Цзэдун: Такова основа, и именно это мы хотели бы изложить в новом договоре.

Сталин: Продолжим обсуждение о вопросах КЧЖД. Скажите нам, как полагается коммунистам, какие у Вас имеются сомнения?

Мао Цзэдун: Основная мысль сводится к тому, чтобы в новом соглашении было отмечено, что совместная эксплуатация и управление будут продолжаться и впредь. Однако что касается управления, то основную роль в нём должна играть китайская сторона. Далее, необходимо изучить вопрос о сокращении срока действия соглашения и определить размер капиталовложений сторон.

Молотов: При условии сотрудничества и совместного управления какого-либо предприятия двумя заинтересованными государствами обычно предусматривается паритетное участие сторон, а также чередование в замещении руководящих должностей. В старом соглашении управление дорогой принадлежало советской стороне, однако в дальнейшем мы считаем необходимым предусмотреть чередование в осуществлении функций управления. Скажем, такое чередование могло бы осуществляться через каждые два-три года.

Чжоу Эньлай: Наши товарищи считают, что существующее правление КЧЖД и должность управляющего следует устранить и вместо них создать комиссию по управлению дорогой, причём предусмотреть, что должности председателя комиссии и управляющего будут замещаться китайцами. Однако, в связи с предложением товарища Молотова, над этим вопросом следует подумать.

Сталин: Если речь идёт о совместном управлении, то нужно, чтобы замещение руководящих должностей менялось. Так было бы логичнее. Что касается срока действия соглашения, то мы не возражаем против его сокращения.

Чжоу Эньлай: Не следует ли изменить соотношение капиталовложений сторон и, вместо существующих паритетных условий, увеличить капиталовложения китайской стороны до 51 %.

Молотов: Это пошло бы вразрез с существующим принципом о паритетности сторон.

Сталин: Мы, действительно, имеем соглашения с чехами и болгарами, по которым предусматривается паритетность, равенство сторон. Уж если совместное управление, то пусть будет и равное участие.

Мао Цзэдун: Нужно дополнительно изучить этот вопрос с таким расчётом, чтобы были обеспечены интересы обеих сторон.

Сталин: Давайте обсудим соглашение о кредите. Тому, о чём была достигнута договорённость, нужно придать форму соглашения между государствами. Имеются ли какие-нибудь замечания?

Мао Цзэдун: Входит ли поставка военного снаряжения в денежный кредит?

Сталин: Это Вы можете решить сами: можно отнести на счёт кредита, можно оформить и торговым соглашением.

Мао Цзэдун: Если военные поставки отнести на счёт кредита, то у нас останется мало средств для промышленности. Поэтому, видимо, часть военных поставок придётся отнести за счёт кредита, а часть — за счёт товаров. Нельзя ли сократить срок поставок промышленного оборудования и военного снаряжения с 5 до 3–4 лет?

Сталин: Это надо посмотреть, каковы наши возможности. Дело упирается в заказ для нашей промышленности. Тем не менее, срок начала поставок можно было бы перенести на 1 января 1950 года, так как фактически поставки должны начаться теперь. Если бы в соглашении начало поставок предусмотреть с июня 1949 года, то для международной общественности было бы непонятно, как могло быть достигнуто соглашение Советского Союза с китайцами, которые ещё в то время не имели своего правительства. Думаю, что Вам следовало бы поспешить с предоставлением списка заказов для промышленного оборудования. Следует иметь в виду, что чем скорее такой список будет представлен, тем лучше для интересов дела.

Мао Цзэдун: Мы считаем, что условия кредитного соглашения весьма благоприятны для Китая. По этому кредиту мы платим всего лишь один процент.

Сталин: В наших соглашениях о предоставлении кредита для стран народной демократии предусматривается получение двух процентов. Мы могли бы и для вас повысить этот процент, если Вы этого желаете. Мы, конечно, исходили из того, что китайская экономика [оказалась] крайне разорена.

Как видно из получаемых телеграмм, Китайское правительство готовится использовать свою армию в хозяйственном строительстве. Это очень хорошо. В своё время мы тоже практиковали использование армии в нашем экономическом строительстве и имели весьма положительные результаты.



Мао Цзэдун: Правильно. Мы используем опыт советских товарищей.

Сталин: Вы ставили вопрос о получении Китаем некоторого количества зерна для Синьцзяна?

Мао Цзэдун: Пшеницы и текстиля.

Сталин: Для этого Вам нужно представить соответствующие заявки в цифрах.

Мао Цзэдун: Хорошо, мы это подготовим.

Как поступим с торговым договором?



Сталин: Каково Ваше мнение? До сих пор имелся договор о торговле лишь с Маньчжурией. Нам хотелось бы знать, каково положение будет в дальнейшем: будем ли мы заключать отдельные договора с Синьцзяном, Маньчжурией и другими провинциями или единый договор с центром?

Мао Цзэдун: Мы хотели бы иметь договор с центром. Но Синьцзян, в свою очередь, может иметь отдельное соглашение.

Сталин: Только Синьцзян, а как Маньчжурия?

Чжоу Эньлай: Для Маньчжурии заключение отдельного соглашения исключается, так как договор с центром в основном обеспечивается за счёт поставок Маньчжурии.

Сталин: Нам хотелось бы, чтобы соглашения с Синьцзяном или Маньчжурией утверждались центральным правительством и чтобы центральное правительство несло за них ответственность.

Мао Цзэдун: Нужно, чтобы договор с провинцией Синьцзян был заключён от имени центрального правительства.

Сталин: Правильно, так как провинциальное правительство может многого не учитывать, а центральному правительству всегда виднее.

Какие ещё имеются вопросы?



Мао Цзэдун: В настоящее время самым главным вопросом является экономическое сотрудничество — восстановление и развитие экономики в Маньчжурии.

Сталин: Я думаю, мы поручим подготовку этого вопроса Микояну, Вышинскому, Чжоу Эньлаю и Ли Фучуню.

Какие ещё вопросы?



Мао Цзэдун: Я хотел бы отметить, что присланный Вами в Китай авиаполк оказал нам большую помощь. Им перевезено около 10 тыс. человек. Разрешите мне поблагодарить Вас, товарищ Сталин, за помощь и просить Вас задержать этот авиаполк в Китае с тем, чтобы он оказал помощь в переброске продовольствия войскам Лю Бочэна, готовящимся к наступлению в Тибет.

Сталин: Это хорошо, что Вы готовитесь к наступлению. Тибетцев надо взять в руки. По поводу авиаполка поговорим с военными и дадим Вам ответ.

Беседа продолжалась два часа.

На беседе присутствовали тт. Молотов, Маленков, Микоян, Вышинский, Рощин, Федоренко и Мао Цзэдун, Чжоу Эньлай, Ли Фучунь, Ван Цзясян, Чэнь Бода и Ши Чжэ (Карский).
И. Сталин


Русско-китайские отношения в XX веке. Документы и материалы. Том V. Советско-китайские отношения 1946 — февраль 1950. Книга 2: 1949 — февраль 1950 гг. С. 267–271.

АП РФ. Ф. 45. Оп. 1. Д.329. Л. 40–49.


Примечание. На первой странице документа имеются пометы: «Из дневника И.В. Сталина. Запись беседы проведена Н. Т. Федоренко и Ши Чжэ (Карский)».

Вышинский А.Я. (1883-1954) - член ЦК ВКП(б) - КПСС, заместитель министра иностранных дел СССР по общим вопросам (03.1946-03.1949), министр иностранных дел СССР (03.1949-03.1953), председатель Комитета информации при СМ СССР (03.1949-06.1949), кандидат в члены Президиума ЦК КПСС (10.1952-03.1953), член Постоянной комиссии по внешним делам при Президиуме ЦК КПСС (10.1952-03.1953), 1-й заместитель министра иностранных дел СССР (с 03.1953), постоянный представитель СССР при Организации Объединённых Наций (с 03.1953), постоянный представитель СССР в Совете Безопасности Организации Объединённых Наций (с 03.1953).

Рощин (Рузанков) Н. В. (1901–1960) генерал-майор, военный атташе при посольстве СССР в Китае (по 1948), Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР в Китае — КНР (1948-1952), заведующий Отделом Юго-Восточной Азии МИД СССР (1952–1953).

Микоян А. И. (1895–1978) — член ЦК ВКП(б) — КПСС, член Политбюро ЦК ВКП(б) (по 10.1952), член Постоянной комиссии по вопросам хозяйственного характера при Политбюро ЦК ВКП(б), заместитель председателя СМ СССР, министр внешней торговли СССР (по 03.1949), член Постоянной комиссии по внешним делам при Политическом бюро ЦК ВКП(б) (по 10.1952), член Бюро СМ СССР — Президиума СМ СССР (по 03.1953), председатель Бюро СМ СССР по пищевой промышленности (11.1952–03.1953), председатель Бюро СМ СССР по торговле и пищевой промышленности (01.1950-11.1952), член Бюро Президиума СМ СССР (04.1950–03.1953), член Президиума ЦК КПСС (с 10.1952), министр внешней и внутренней торговли СССР (с 03.1953).

Федоренко Н.Т. (1912–2000) — советник Посольства СССР в Китае (1946–1948), заведующий 1-м Дальневосточным отделом МИД СССР (1948–1949), советник Посольства СССР в КНР (1950–1952), заведующий 1-м Дальневосточным отделом МИД СССР (1952–1953).

Ван Цзясян (1907–1974) — кандидат в члены ЦК КПК (1945–1949), заведующий отделом пропаганды ЦК КПК, посол КНР в СССР (1949–1951), заместитель министра иностранных дел КНР (с 1949).

Ли Фучунь (1900–1975) — заместитель председателя Северо-Восточного правительства КНР, заместитель председателя финансово-экономического комитета при Государственном административном совете КНР, министр тяжёлой промышленности КНР (1950–1952).

Чень (Чэнь) Бода (1904–1989) — один из идеологов Коммунистической партии Китая, член ЦК КПК (с 1946), заместитель заведующего Отделом пропаганды ЦК КПК (с 1949), заместитель директора Института марксизма-ленинизма в Пекине (с 1949), заместитель Председателя комитета по вопросам культуры и образования Государственного административного совета КНР (с 1949), вице-президент Академии наук КНР (с 1949).

Чжоу Эньлай (1898–1976) — заместитель председателя Военного совета ЦК КПК, исполняющий обязанности начальника Генерального штаба НОАК (1947–1949). Председатель Государственного административного совета, министр иностранных дел КНР (с 1949).

Ши Чже (Карский М. А.) (1905–1998) — политический секретарь МИД КНР, переводчик Мао Цзэдуна, начальник Бюро русских переводов ЦК КПК (с 1952).



Каталог: Stalin
Stalin -> -
Stalin -> Во время Сталинградской битвы дом Павлова стал предметом ожесточенных боев
Stalin -> Юрий Жуков иной сталин политические реформы в СССР в 1933-1937 гг
Stalin -> Господину франклину д
Stalin -> Партийным и советским организациям прифронтовых областей
Stalin -> Подготовка к классному часу: мультимедийная презентация, оформление выставки книг
Stalin -> Рождение «сверхдержавы»: СССР в первые послевоенные годы
Stalin -> Отчет ЦК 27 июля (9 августа) 1917 года


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница