Тетя Циля Хаеш. Биография



страница16/35
Дата09.08.2019
Размер1.26 Mb.
#127721
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   35

Свердловские будни


«На работе нам выдают талоны в соседнее кафе. Там завтрак и очень вкусное суфле. В “Большом Урале” выдают талоны на обед и 200 грамм хлеба. Заместитель министра обеспечил нам по двум рабочим карточкам кило шестьсот хлеба в день. Куда его девать? Нам достаточно того, что мы получаем в кафе и “Большом Урале”.

Мужчины у нас на работе были почти все курящие. Я привезла из Сызрани много махорки и начала выдавать всем нашим ее по стакану. Все они ходили за мной, раболепствовали, каждый взгляд ловили, чтобы получить еще щепотку. Приехал архитектор Иван Александрович Таракай(?). Поскольку мы с ним старые друзья, вместе работали, я ему дала махорки полтора стакана. Она у меня еще оставалась. Он говорит: “Долго ты будешь всем раздавать махорку. Обойдутся! Неси на рынок”. А у нас еще хлеба буханки в излишках. “Ну, да ты же не сумеешь продать. Я с тобой пойду”. Берем буханки, махорку, идем. Хлеб мы моментально продали. Цена махорки на рынке 80 – 100 рублей за стакан. Я торговец никудышный, отдавала ее мужчинам по рублю или вообще за копейки. С Иваном Александровичем торгуются. Он ни за что не уступает. Вдруг подходит один мужчина. Говорит мне: “Я Вас знаю. Вы москвичка, живете в районе площади Маяковского”.   “Откуда Вы знаете?”   “Вы всегда бежите на работу в то же время, что я”. Он спрашивает: “Сколько махорка стоит?”. Иван Александрович: “Восемьдесят!”. Мужчина стоит понуро и говорит: “У меня нет восьмидесяти рублей, у меня только сорок”. Я говорю: “Ну, берите за сорок”. Иван Александрович только глаза вытаращил. Тот говорит: “Ой, спасибо Вам, возьмите хоть авторучку с пером”. – “Да, не надо мне вашу ручку”. – “Нет, нет, берите”. Долго у меня эта ручка валялась.

Другой раз, когда мы возвращались в обеденный перерыв с рынка, нас встречает главный инженер Краснобрыжев. Спрашивает: “Откуда это вы в перерыв идете?”   Иван Александрович отвечает: “Мы хлеб продавали”. – “Бессовестные, не могли и мой хлеб продать”.   Ему же самому неудобно на рынок пойти»56.

«Правда, был эпизод, когда за вторые карточки нас в Свердловске арестовали. Одна карточка была прикреплена в городе. Я говорила, что наш замминистра дал двойные карточки   подкормить приезжих из разных мест, где люди очень плохо жили. Это было сделано как-то полуофициально. Официально мы их иметь не могли. Поэтому в одном месте прикрепились и в другом месте прикрепили свои карточки. И кто-нибудь один шел, получал на пятерых. С паспортами и с талончиками. Брали там хлеб на какое-то количество дней. Накануне я брала – моя была очередь. И, надо же, моя физиономия запоминается. Через день Валя Панкратьева подает кассирше талончики и все паспорта. Она их листает. Увидела мою фотографию, и говорит: “Она уже получала позавчера,   моментально хватает все и бежит к директору этого магазина,   как это так, Хаеш получает по второму разу!” И Вальку эту задерживают. Мы все беснуемся. Что делать? Вальку надо спасать. Продержали ее долго, пришлось милиции объяснить, что это никакие не поддельные карточки. В общем, была возня основательная, покуда выяснилось, что это выданная от замминистра вторая карточка»57.



«Когда перебрались гостиницу “Большой Урал”, уже начали командировочные выдавать. И мы повели жизнь прямо светскую. Правда, работали напряженно, но весело. Туда в это время приехал Московский художественный театр (МХАТ). Когда я увидела их занавес с чайкой, прямо спазмы в горле. До того мы по Москве скучали. У свердловчан и своя опера хорошая. Я там повторно смотрела “Царя Федора Иоанновича”, многое другое. Эмиля Гилельсаxlv я видела в “Большом Урале”. Рыженький, маленький, еще молодой совсем.»58.

«В Свердловске я получила письмо от Нины Строгановой, у которой брат главный инженер ЗИС’аxlvi. Она находилась в Ульяновске. Пишет: “Циль, ради бога, Свердловск будет проезжать моя сестра с ребенком. Она была эвакуирована куда-то на Урал. Муж был призван. Она осталась в чужом месте совершенно. Она страшно голодала. Все с себя спустила. У нее ничего нет. Помоги ей как-нибудь выбраться в Москву. У нее каким-то образом был пропуск в Москву, но ехать она должна была с Урала через Свердловск. Я была очень рада этой оказии, потому что у Ивана Александровича тоже были дела по работе в Москве. Я говорю: “Иван Александрович, Вы должны помочь сестре Строгановой с билетами, ее приютить и отправить”. Он говорит: “Конечно, что за вопрос?” Приехала она. Встречаю. Мальчишка ее не видел, что такое кусочек сахара. Тут же я даю им талоны в кафе. А там всегда давали суфле. Они пошли, поели. Мальчик в таком был восторге от этого суфле, что, когда он меня увидел, всю меня облизал. Прыгал ко мне и облизывал мне лицо, как собачонка. Настолько ребенок не знал вкус сладкого. Суфле, действительно, было очень хорошее. Отправили мы их. Все сделали, все собрали, что могли. Дали хлеб на дорогу и все остальное»59.


Алексей Стаханов в Свердловске


Следующий рассказ Цили, я, к сожалению, воспроизвожу не полностью. Бобина, на которой была воспроизведена запись, имела разрывы ленты, которые я не смог соединить целиком.

«В гостинице “Большой Урал” была в основном интеллигентная публика: или командировочные, или артисты. Я шла по коридору с Валей. Мы там, конечно, ходили чистенькие. Город обязывал. Вдруг смотрим   мужичонка пьяный. Он нас увидел, прет на нас, держа какую-то бумагу. Куда от него деться? Мы назад. Он за нами: “Вы знаете, кто я?! Знаете, кто я!” Оказывается это Алексей Стахановxlvii, а бумага   телеграмма ему от Сталина.



Эвакуированным из Донбасса шахтерам жилось голодно, так как всюду, чуть в сторону от Свердловска, было с питанием очень плохо. Они написали Сталину, и он выслал им в Свердловск вагон шоколада. Распределить его шахтерам должен был персонально Стаханов. Он приехал и остановился в нашей гостинице. В ней пошли шумные пьянки на всю ночь. Публика возмущается. Горничная пойдет, постучит: “Давайте, по тише!”. Плитку шоколада ей сунут, и она уходит.

В “Большом Урал” и ресторан был к его услугам. Стаханов начал нас туда приглашать. Мы отговаривались. Один раз ко мне сотрудница из ленинградского отделения ТЭП’а прицепилась: “Пойдем, посмотрим, что тут плохого? Там пирожные и все такое”. Пошли. Шоколад там горами лежал. И лом, и плитки, и пирожные. Вино было, когда мы не видели вина вообще. Окурки. Мы еле досидели этот вечер. Я ей говорю сразу: “Давай уйдем, ведь пьяницы, лизоблюды кругом, противно смотреть”. Их всех посадили за столы, и все лакали, все больше, мужчины. Мы, в конце концов, вырвались и ушли, когда увидели, что они уже совсем распоясались. Больше, сколько он нас ни зазывал, мы на его пьянки не ходили.

Через некоторое время вижу, знакомый журналист почтительно ведет через холл маленького росточка сгорбленную женщину, как мне тогда показалось, старушку. Я с ним как-то сидела рядом, и он меня запомнил. Он мне потом пояснил: Мариэтта Шагинянxlviii к Стаханову. Ее направили писать, какой он знаменитый, необыкновенный, хвалебное что-то о нем. На меня он произвел отвратительное впечатление. Такого гнусного мужичонки я еще не видела. Не знаю, что он дал в шахтерском деле. Думаю, что ему искусственно создали такие условия, что он мог выдавать на гора угля больше других. Неужели Мариэтта Шагинян не видела, что Стаханов из себя представляет? Кажется, вышла ее хвалебная статья…»60.

В Свердловске Циля проработала пять месяцев61. Там она узнала об успешном ноябрьском 1942 года наступлении наших войск под Сталинградом62.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   35




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница