Тетя Циля Хаеш. Биография



страница17/35
Дата09.08.2019
Размер1.26 Mb.
#127721
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   35

Голод в Троицке


Примерно к ноябрю или декабрю относится Цилю перевели на работу в Троицк. Там проектировалась электростанция.

«Меня вызвали из Свердловска в Троицк как деревянщика, хотя я уже давно работала по архитектуре. Троицкxlix   это Южный Урал. Там резко континентальный климат: летом с мая жара 40 градусов, а с сентября морозы 40 градусов. Те, кто о городе что-то знал, мне говорят: «Цилька, так плохо там в Троицке. Голодуха. Жить негде». Я спрашиваю: «Хлеба сколько дают?»   «800 грамм и мешок картошки всем прибывшим на работу». Я говорю: «Ерунда, что мне 800 грамм хлеба не хватит, что ли? Я и не съем столько. Может, на что-то сменяю». Приезжаю. Работали мы в здании кино. И мне пришлось там здорово вкалывать.



Там-то я узнала, что такое голод. Хлеб выдавали совершенно несъедобный: с полынью и горький, как хина. Хочешь ешь, хочешь – выброси. То вообще пекарня не работает – по карточкам вместо хлеба выдают кислое тесто. Столовая была там у нас. Чем в ней кормили? Лапша из черной, как земля, муки и вырви глаз соленые грибы, не знаю какие. Прямо, как мухоморы. Это и на первое и на второе. Еще получила мешок картошки на зиму. Его мне ребята дотащили. Он меня и спас. Голодуха была невозможная, но все-таки мы в войну живы остались»63.

«Устроили меня на квартиру к Полине, местной учительнице. Провинциальный домик, две комнаты, три окошечка. В нем жила она сама и старики родители. Мне с нашей генплановщицей Иркой Вечорской хозяева уступили одну комнату. Старики забрались спать на печку. Почему-то они очень благосклонно ко мне отнеслись   отдали свою кровать, на другой спала их дочь. Ирка Вечорская спала на сундуке. Из наших сотрудников, эвакуированных в Троицк, на кровати почти никто не спал. В основном их семьи жили цыганским табором в каком-то административном здании.



Позже в Троицк была эвакуирована Ленинградская военная академия. Одному из ее преподавателей удалось вывезти мать из Харькова. Звали ее Анна Михайловна. Сын пристроил ее тоже к нашим же хозяевам в комнату учительницы, принес откуда-то кровать. За жильцов хозяева получали с каждого в месяц 4 литра керосина и на зиму полтонны угля. За это они и пускали эвакуированных. А даром там никого на порог не пустят»64.

«Население в Троицке – осевшие каторжане, люди довольно ожесточенные. Земля – чернозем. Казалось, такие сады и огороды можно развести. А в городе   ни одного деревца, ни одного садика, они не знают, что это такое. Местные промыслы до войны   гурты рогатого скота, верблюды. Город, отстоял на три километра от станции. Возле нее жили железнодорожники. У их домов маленькие палисадники, кустарник. Они все-таки ездили, видели, как люди живут. Я все агитировала Полину: “У вас такая земля. Посадите что-нибудь. Яблоньку или кустарничек какой-нибудь”. Правда, у них была хорошая коза. Полина мне в картошку иногда подливала немножко молока. Тогда это был бесценный дар»65.

«Анна Михайловна была умная пожилая женщина. А моя сослуживица, Ирка Вечорская, она неплохой специалист, очень недурна собой, но житейски удивительно серая и бестактная. Она обострила наши отношения с хозяевами. Мы приходили с работы замерзшие, с плохим хлебом. Хозяйка уже ждала нас. Лампочку ставила нам керосиновую. Давала кипяток. Это же великое дело было тогда   кипяток. Вдруг Ирка говорит: “Мы ведь получили светлый керосин. Почему она нам наливает черный керосин?   а в прошлом месяце нам выдавали черный керосин.   Значит, у нее остается. Почему она нам сейчас не наливает светлый?”

Я шепчу ей: “Ирка, не говори такого вслух. Не дай Бог, они услышат. Какая тебе разница. Молчи”. И Анна Михайловна говорит: “Ирина Адамовна, да перестаньте об этом говорить. Какая вам разница, черный, светлый керосин. Горит у нас лампочка, и все. И сколько мы ей не внушали, она все-таки ляпнула. Что тут началось, обида невероятная! Старуха плакала. Старик возмутился: “Мы у вас что воруем?! Мы вам не лампу даем?”. Я их убеждала, утешала: “Знаете, у Ирины Адамовны просто заскок. Вы не обращайте внимания. Она с придурью, эта Ирка. Есть такие бестактные от природы люди. Я ей снова говорю: “Мы же у них все-таки живем. Нам надо, чтобы в доме все было тихо, мирно. Ты думаешь, им приятно нас иметь? Спать на печке? Нас иметь в комнате?. Такой она оказалась несдержанной. Измельчали люди»66.

«Голод был ужасный. Прямо в кинозале, где мы работали, поставили буржуйки, на них пекли пластики картошки или лепешки из кислой муки. Женщины еще как-то перебивались, терпели. А мужчины просто теряли разум, воровали, лазали в чужие огороды.

У нас был групповой инженер, жена у него, сын – прекрасный мальчишка. Инженер получал 800 грамм хлеба, а жена с сыном по 400 грамм как иждивенцы. Так он от них отделился, потому что не мог перенести подозрения, что они его хлеб съедят. Он завел для себя отдельный хлебный мешочек. Бывало, получит норму и приходит ко мне: “Циль, как по-вашему, здесь есть 800 грамм?” Причем, все вещички, что были в семье, он сам менял на продукты. Сам нажрется, а жена и сын голодают. Совершенно тронулся человек. Его жена очень хорошая женщина, интеллигентная. Она тоже потом у нас работала. Она, конечно, на мужа не жаловалась, но ей очень стыдно было, что он так себя ведет. Раз к ней приходит наша сотрудница и говорит: “Слушайте, скажите своему мужу, чтобы он не крал мою картошку с печки”.   Жена вся вспыхнула и говорит: Скажите ему сами. Он был специалист по фундаментам. Помню, мне его дали в консультанты. Что его ни спрошу, о чем ни говорю, не соображает ничего. Я попросила начальство: “Уберите его от меня, ради Б-га” . Он и еще один мужчина, бывало когда разогревали какой-то суп на печке, вылакают из чужого котелка. Просто тронулись люди»67.

«Вшивые мы все были. Вши ходили всю зиму по телам, потому что в бане мы там подолгу не мылись. За всю зиму нас купали два раза. Один раз дали керосин и уголь, чтобы затопить баню. Мы пришли. Баню затопили. Вода была горячая. Но надо было долго стоять с шайкой, чтобы ее наполнить. Лампочки в бане керосиновые, без стекол. Кое-как мы помылись, но потом, наверное, с неделю сморкались одной копотью. Второй раз мылись в крохотной бане для слепых. Оба раза нас купали за то, что ТЭП давал уголь. Это единственное, что интересовало. Без этого не пускали никуда. От вшей мы отделались много позже, не в бане, а только летом в речке. Когда началась жара, мы в речке, наконец, отмылись»68.

«Главное в Троицке   рынок был очень близко. Там можно было купить ведро картошки за 600 – 800 рублей, то есть по 80 рублей килограмм. Все сотрудники меняли без конца на рынке разные тряпки. Бывало директор выйдет в обеденный перерыв, посмотрит на сотрудников и только рукой махнет. Жалкая картина: все стоят, меняют, торгуют, чем попало»69.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   35




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница