Тетя Циля Хаеш. Биография


Отравление c «нарушением обмена»



страница24/35
Дата09.08.2019
Размер1.26 Mb.
#127721
1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   ...   35

Отравление c «нарушением обмена»


«В начале зимы со мной случилось серьезное пищевое отравление. В ТЭП’овской столовой нас стали кормить по талончикам солониной. За одним столиком сидели я, Ваня и еще пара сотрудников. Минут через сорок после обеда чувствую   мне очень нехорошо. Говорю: «Я пойду, отпрошусь домой». Меня сразу отпустили.

Жила я, как и до войны, в Трехпрудном переулке 11/13, квартира 152. Как раз накануне, когда я шла также по Благовещенскому переулку домой, вижу, стоит в подворотне мужчина. Его рвет ужасно. Я с некоторым отвращением подумала: “Господи, до чего напился человек”. И прошла мимо. Когда же, отпущенная с работы я шла мимо этой подворотни, чувствую, сейчас меня вырвет, я до дома не дойду. Говорю себе: “Это я наказана, что с таким презрением вчера о мужчине подумала. Может быть, он тоже больной был”.

Пришла. У меня начались дикие боли. Кошмар. Я орала, кричала. Кусала себя прямо насквозь. Очень тяжелое было отравление. Жуткие боли. Все соседи сбежались. Вызвали скорую и отправили в больницу Склифосовского. Везли в таком виде: в ночной рубашке, махровом халате, шубе с поднятым воротником, без шапки и в валенках. Сопровождающий был санитар, пожилой мужчина. Он говорит: “Как много сейчас отравлений. Травятся не только солониной. Травятся нашими консервами”. Между прочим, Виктор Моисеевич потом рассказывал, как ни много в армию поступало американских консервов, не было ни одного случая отравлений. Но они в частях, конечно, не залеживались, были свежими. С нашими же консервами дело было явно не налажено.

Привезли меня в Склифосовского. Бjже, что там творилось! Люди на стульях, и на полу. Для меня стула не было, куда сунуть. Мне промыли мне желудок. Через час, на рассвете, сестра или санитарка, с первым метро повезла меня домой. В больницу все-таки санитарной машиной доставили, а назад надо самой ехать. В первом метро все же люди. Я без шапки, халат торчит на полметра из-под шубы. Я в вагоне от стыда сгорела. Сопровождающая довела меня почти до самого дома.

И вот начались мои мучения. Какие мучения? На почве отравления. Участковый врач ничего не сказала. Отравление прошло, значит   здорова. Я вышла на работу. И тут у меня начались сильнейшие боли»86.

Судя по последующей звукозаписи, в этом месте технически весьма несовершенной, по поводу этих болей Циля обратилась к профессору, специалисту по обмену веществ.



«Он сказал: “Хотите быть здоровой, сядьте на диету: пол литра кефира в день и маленькая французскую булочкуlxiii. Разделите это на три-четыре части – это Ваша еда. Ваш желудок сам будет подсказывать, что он может, что Вам годится, что нет. Это будет щадящее питание. Никаких супов. Никаких обедов в столовых. В Москве тогда открылись коммерческие магазины. В гостинице Москва был такой магазин. В нем французская булка стоила 25 рублей и 25 рублей бутылка кефира. 50 рублей надо было ежедневно выкладывать. Чтобы добавить к зарплате нужную сумму, я продавала на рынке свой хлебный паек. Потом пришла к профессору еще раз. Он спрашивает: “Ну, как”   “Теперь мне лучше”. – “Теперь Вы можете готовить обезжиренный свекольничек. Абсолютно на воде. Такой тюрей свекольничек. Хорошо Вам будет, продолжайте. Через некоторое время можете даже из моркови варить”. Бывало соседка возмущается: “Циля, что он Вас голодом морит. Слушайте, съешьте супчик”,   а от него фантастический аромат на всю кухню. Но я до того намучилась, что твердо держалась.

В то время в Москве газа никакого не было. В квартире была колонка, протопив которую можно нагреть в ванной воду. Но мыться мы ходили в соседние бани в Столешниковом или в Трехпрудном переулке. Что-то я в бане проглядела, и на фоне желудочного расстройства не поняла, как поймала в бане, видимо в сточной воде, чесотку. Началась она у меня не с рук, как это чаще всего бывает, а с ног, поползла на живот, грудь и только под конец на руки. Мне не пришло в голову, что это чесотка, потому что как раз тогда я поела мед, который мне прислали из Пензы. Я побывала снова у своего диетолога. Тот объяснил мою почесуху тем, что я медом нарушила диету.

Зашла ко мне переночевать Беба Басис, тогда уже студентка четвертого курса медицинского института. Мы легли вместе. Накрылись всеми одеялами и пальто. Через некоторое время она тоже начала чесаться. И тоже не с рук в начале. Она как раз сдавала кожные болезни. Хотела кожника на экзамене спросить, что это у нее такое. “Я,   рассказывала она мне позже,   постеснялась, вдруг он скажет   сама на четвертом курсе и не может разобраться”. Беба чешется, а мне об этом не говорит.

Еще моя школьная подружка Катя жила в Царицыно. Она тоже как-то ночевала у меня. Мы спали вместе под теми же одеялами. И она через некоторое время начала чесаться.

Приезжает с фронта муж еще одной моей подруги Жени Дерилло. Она мне звонит: “Циля, обязательно приходи,   а уже зима,   приходи, Николай привез муку. Я напекла пирожков”. Я говорю: “Мне нельзя. У меня нарушен обмен веществ”. – “Ну, хотя бы на один пирожок. Я спекла с клюквой, и с тем, и с другим. Обязательно приходи”. Николай был музыкантом в военном оркестре Александрова. И направлялся на фронт. Конечно, я после работы пришла. Все-таки я один пирожок съела, хотя она меня еще очень угощала. Но я: “Нет, нет, не могу. У меня нарушен совершенно обмен. Представляете, что у меня такое: руки, грудь, и все тело чешутся прямо ужасно”. После долгих посиделок с пирожками она мне говорит: “Куда ты пойдешь?!. Сейчас Николая выселим на диван, а мы с тобой ляжем”. Я у нее заночевала, а через некоторое время и она зачесалась. Пошла к врачу. Тот говорит: “У вас чесотка”. Она: “Откуда у меня чесотка? Не может быть”. – “Вы были в бане?”   “Нет, не была”. – “Кто-нибудь у вас ночевал?”   “Никто не ночевал, потом вспомнила, говорит,   подруга у меня ночевала, но у нее не чесотка, у нее обмен веществ нарушен”. – “У вашей подруги, наверное, чесотка”. Звонит мне на работу: “Циль, у тебя чесотка, я тоже зачесалась. Знаешь, врач говорит, что у нас чесотка. Сходи все-таки к кожнику”.

На Второй Ивановской была платная поликлиника. Я иду к кожнику на прием. А у меня руки прямо вспухли. Днем ничего. Ночью они мне спать не дают. Какой-то кандидат наук. Довольно зрелый мужчина. Он удивлен: “Голубушка! Где Вы были? У Вас такая чесотка, которую нынче в деревне не найдешь”. – “Да что Вы, доктор, это у меня нарушение обмена веществ. Это мне определил знаменитый профессор, желудочник. Он мне сказал ничего не есть, так как у меня нарушен обмен веществ”. Врач говорит: Что Вы удивляетесь? Они ведь кожных больных не видят. Он считал, что это совпадение. А у Вас самая настоящая чесотка.   Я стою и не верю. Он мне: Выписываю Вам мазь. Придите домой. Натритесь. Вот только эти места. Это Вам на два раза хватит. Я, купила эту мазь. Пришла и, конечно, уже боялась, что я что-то не домажу. И я за один раз все вымазала. После этого уснула так, что 14 часов проспала. Это было под воскресенье. Соседи уже стучали: “Циля, Вы живы?

Еле меня разбудили, потому что до этого у меня было десять бессонных ночей. Правда, я мазью все обожгла так, мало что все тело было корявое, так стало от мази еще и багровое. Я опять к кожнику. Он мне объяснил, что “ничего страшного, придется мазать тело каким-нибудь маслом, подсолнечным или сливочным. Немножко натритесь. Все постепенно пройдет”. Я спросила: “Почему днем, я на работу хожу и все спокойно делаю, а как ночь, спать не могу. Почему ночью такое безобразие под кожей?”. – Он говорит: “Это клещ самец роет ход к самке. И он любит это делать, когда человек в покое. Когда вы засыпаете в постели, ему тепло, и клещ начинает свои путешествия”.

Теперь рассказывает моя Катя: “Слушай, была у меня Ольга Петровна. Такой позор на меня нагнала”. Эта Ольга Петровна со мной вместе работала, она архитектор, огромная женщина, басистая, жила там же в Царицино, где Катя. Они как-то познакомилась и утром иногда встречались в пути на работу. Поезда тогда ходили страшно переполненные. Катя говорит: “Я вхожу в вагон, смотрю в другом его конце   Ольга Петровна. Она с другого входа вошла. Пробраться ко мне она не может и кричит “Катюша, а Катюша! Вы чешетесь?”   а я действительно уже зачесалась,   “Так вот, у вас чесотка. Мажьтесь! Ну что это за женщина! Даже не могла дождаться меня на выходе”.

Так эпопея моих болезней, в конце концов, кончилась. Но она меня вывела из строя на пару месяцев. Ею завершился для меня 1944 год87.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   ...   35




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница