Тетя Циля Хаеш. Биография



страница33/35
Дата09.08.2019
Размер1.26 Mb.
#127721
1   ...   27   28   29   30   31   32   33   34   35

Цитаты из переписки


Кроме записи воспоминаний, я вел с Цилей ряд лет активную переписку. Посылал ей результаты моих исследований, которые ее очень интересовали. Несколько ее писем сохранилось в архиве моего папы. Письма Цили ко мне сохранились все. Они позволяют цитатами из них дополнить биографию Цили и ее близких за последующие годы.
[Лето 1975 года]

«Дорогой Илюша!...

У нас все по старому за исключением того, что Виктор год как ушел на пенсию, хотя отработал за 74 и 75 годы четыре месяца с ноября 1974 по март 1975. Сейчас он понемногу подключается к хозяйственным делам, помогая мне… Лена на даче была только дав раза, так как до 9 июня отдыхала в Сочи и осталась довольна своим отпуском».
[Из моего письма домой 20.12.1975 во время командировки в Москву во ВНИПП]

«Поехал в гостиницы и с 3-х до 8-ми пытался устроиться. Но, увы, безуспешно. Окончательно измучившись, я поехал к тете Циле и в десятом часу был у нее.

Встретили меня отлично, как всегда, никаких темных пятен».
[Из моего письма домой 21.12.1975 во время командировки в Москву во ВНИПП]

«Ночью отсыпался до 8 часов после плохой ночи в поезде. Выспался отлично. У тети Цили дочь Лена дома в эти дни не ночует, и поэтому мое пребывание приносит им ограниченные неудобства. В общем, принимают они меня исключительно (как и раньше). Вчера утром позавтракал (гречневая каша, кофе с молоком), проконсультировался с Мишей (сын тети Цили) о маршруте и поехал в «Дом игрушки», являющийся центральным магазином такого типа в Москве…

Так как тетя Циля усиленно приглашала меня приехать обедать и предупреждала, что я никуда не попаду, чтобы быстро поесть, то я, намотавшись до примерно четырех часов по магазинам, поехал домой и с пяти часов сидел дома. Хорошо пообедал: фасолевый суп, две котлеты с вермишелью, компот.

Принес в дом 5 кг сливочного масла и 0,5 кг сыра, а также банку «Сайры», за что Циля меня отругала. Сказала, что «Сайру» и сыр отдаст мне везти домой».


[Из моего письма домой 23.02.1977 во время командировки в Москву в Киев]

«… купил восемь пачек индийского чая по 48 коп. плюс две пачки подарил тете Циле. Она накормила меня обедом. У нее же я и оставил все вещи свои, которые купил [в Москве]. Возьму на обратном пути».


«15.07.1979

Дорогие Илюша и Фаня!...

Рада очень, что ты, Илюша, повидал семью Ильи Хаеша (сына дяди Исаака). Прошу передать ему, при встрече, от меня сердечный привет. Я его и жену его видела один раз, они еще были молодожены и заехали ко мне (на Можайку) лет 20 назад. Мне очень жаль, что я живу так оторвано от родных. Сегодня у меня на даче была Лена, и она говорит, что ей понравилось семейство Толи – ребятишки очень симпатичные. Виктору тоже все понравились. Он как раз был в Москве, когда они приехали.

Илюшенька, тебя интересует здоровье Виктора. Оно в этом году не очень хорошее, так как его беспокоят приступы почечных колик. Раньше это бывало изредка, а в этом году участилось. Идут камушки, и это болезненно. Вероятно, первопричина в том, что нарушен обмен веществ. В их семье это, видимо, наследственное, так как у брата его тоже подобное заболевание. А вообще с годами болячек становится больше. В этом году Виктору 78 лет».


«5.11.1979

Дорогие Илюша и Фаня!...

В конце октября я ездила на 5 дней в Пензу, куда уже много лет собиралась поехать, но не имела возможности. Разыскала могилы мамы, похороненной в 1922 году и папы, умершего в 1951 году. При содействии моих пензенских друзей мне удалось побывать в Тарханах (имение бабушки Лермонтова), в Белинском – музее Белинского, в театре, художественном музее, в школе, в которой училась, и осмотрела город. Пенза стала очень красивым городом. Вернулась в Москву, а через несколько дней пришло известие, что в Одессе умер брат Виктора – Рувим. Виктор очень переживает его смерть, а сейчас уехал в Куйбышев повидаться с сестрой и родными. Лена занята благоустройством своей квартиры, но до конца еще далеко».
12.01.1981

«Дорогой Толя!...

Я очень сожалею, что мы живем в разных городах, и все ленинградские Хаеши, мои единственные родные, оставшиеся в живых, так далеки, и общение между нами все же затруднено. У меня есть очень большое желание ранней весной заехать на несколько дней в Ленинград, но я не уверена, что это мне удастся, так как Виктор Моисеевич частенько прихварывает. Может быть тебе, Толя, предстоит командировка в Москву? Я бы тогда выложила тебе все свои познания о нашей родословной».
«23.03.1981

Дорогой Толя!...

В середине мая у Илюши будет знаменательная дата (80 лет) и мне хотелось бы его лично поздравитьlxxxvi. Твои письма чрезвычайно интересны и я их обязательно сохраню…»
[Из моего письма домой 6.05.1981 во время командировки через Москву в Киев]

«Мой московский день подходит к концу.

… поехал к тете Циле… и уже в 14:30 был у нее. Она рассказала много интересного, что я записал в тетрадь, а главное у нее, оказывается, сохранился огромный 40х50 см портрет моей прабабки, той самой красавицы, которую прадед взял за ее красоту в жены [бесприданницей   А. Х.] и которую воспитал Страшун (сироту). Это дает надежду снять копию с портрета в будущем. Есть у нее и небольшой альбом, но гости очень мешали мне с ним ознакомиться (ее гости), и я не успел этого сделать. Она накормила меня замечательным обедом (прекрасный борщ и котлеты с гречей, киселем и чаем). Подарила пару книг моего двоюродного дяди Макса Хаеша».
[Из моего письма домой 19.05.1981 во время командировки через Москву в Киев]

«Поболтали мы с ней [Леной Басис] чудесно до 19:30, потом к ней пришел какой-то товарищ, а я уехал к тете Циле.

Там опять угощение. А потом сидел, писал. Знает она исключительно много и интересно до ужаса. Я записал шесть листов, и пришло время уходить: поезд в 23:00»
«30.10.1981…

Лена осталась очень довольна своей поездкой в Ленинградlxxxvii. Она сказала, что все торжество было организовано на высшем уровне (это, конечно, заслуга жены). Я и моя приятельница Маша тоже очень признательны Люсе за радушный прием в нашу бытность в Ленинграде. Нас также поразило известие, что умерла твоя тетяlxxxviii, а ведь она нам показалась еще совсем бодрой.

Благодарю также за чудесную клюкву – в Москве это большая редкость.

Лена сейчас в Чехословакии – должна к праздникам приехать.

Жду с нетерпением твоей командировки в Москву. Надеюсь, мы продолжим наши собеседования…»
[Из моего письма домой 10.11.1981 во время командировки через Москву в Киев]

«Доехал до Москвы… Вещи оставил у тети Цили. Она меня напоила чаем и пригласила обедать. Вот сейчас сижу у нее голодный и жду с нетерпением обеда. На кухне уже бренчат тарелки. Сейчас наемся.

Потом буду писать ее рассказы, а там и в поезд пора [отходит в 20:53]».
5.04.1983

«Выписали меня из больницыlxxxix 25-го марта, но две недели держат меня дома на строгом больничном режиме, то есть на улицу не выпускают, моюсь только по частям и огромное количество таблеток. Но слабость еще основательная. Бетти Львовна уехала, а взамен приехала ее младшая сестра Нина Львовна, которая тоже осуществляет опеку над нами. Уедет Нина Львовна 23 апреля, но надеюсь на своих друзей, что они будут бывать у меня, а может быть приедет Вера Михайловна из Пензы, старый друг нашей семьи, которая первая приехала еще до Бетти Львовны. Все народ пенсионного возраста и, до некоторой степени, располагает своим временем. В общем, по русской пословице: “свет не без добрых людей”.

Дорогой Толя. Приезжайте, когда Вам это будет удобно. Нам с Вами о многом нужно поговорить, и мне все интересно. Жду Вашего приезда».
21.04.1983

«Очень рада буду Вас повидать, и тогда решим, как будет лучше сообщить Илье истинную причину моего потрясения в отношении Лены. Самочувствие у нас всех недостаточно бодрое, донимает в основном тоска. Глотаю лекарства и выполняю наставления врача».


29.07.1983

«Дорогие Толя и Люся!...

Стало очень грустно и скучно после вашего отъезда, и мы все время вспоминаем вас. Виктор Моисеевич все вспоминает Люсю как отличную хозяйку, а я еще как прекрасного человека. Дорогие мои, вы в суете забыли брошюрку о Страшунеxc».
19.09.1983

«Дорогой Толя!

Получила два Ваших письма, второе с фотографиями. Очень благодарна за Ваш портрет, но в жизни Вы гораздо моложе выглядите, вероятно, фотопортрет будет справедлив лет через пять   семь. Фото с детьми   это вероятно правнучки дяди Арона (младший брат Лейзера, моего отца и дяди Исаака). Я их никого, конечно, не знаю, знаю только, что у него была семья…

Очень часто думаю о Вас и Люсе, вспоминаю вашу доброту и помощь.

… уже известно, что на 5 сентября назначен суд. Нужно здорово держать себя в руках, а это не всегда получается.

Ничего не имею от Ильи и беспокоюсь о его здоровье».


24.12.1983.

«Дорогой Толя!

Как себя сейчас чувствует Люся. Носовые кровотечения одно время были у Миши, еще когда он был в школе, на почве переутомления. После того, как он пил хлористый кальций, все прекратилось. Чем и как лечат Люсю? ...

У нас все без изменений, так как кассация будет не раньше февраля...»


3.02.1984

«Дорогой Толя!

Очень сожалею, что мы живем в разных городах и наше общение – эпизоды.

Вера Михайловна, моя пензенская знакомая, которая достала мне брошюрку «Страшун», очень сожалеет, но больше, видимо, достать не сможет, так как и эту она достала в одной аптеке, в которой был устроен стенд “санпросвета” из 6-ти разных брошюр столпов медицины, в числе которых и был Страшун. На каждую фамилию было всего два экземпляра, и она еле выпросила один экземпляр…

Теперь о Грише Великовском. Когда я была с Мишей в Ленинграде в 69 году, то Нюта уже умерла, а Гриша был еще жив и сравнительно здоров. Аня, я и Миша были у него, и он нам показал альбом, целиком посвященный Нюте. Там были фотографии очень хорошие и даже многие периода до ее замужества. Альбом он смонтировал мастерски, с большим вкусом и поэтому после смерти Гриши я им очень интересовалась, но никто о нем ничего не знает. За ним последнее время ухаживала сестра из Куйбышева, которая уже умерла, и какая-то женщина, на которой он вроде даже собирался жениться. У куйбышевской родни этого альбома нет, вероятно, он остался у этой женщины или она его уничтожила.

У меня, Толя, тоже есть подобная просьба. Дело в том, что у меня нет совсем фото моей матери. Когда я была у Ани, то она мне сказала, что есть какая-то ее знакомая женщина из Литвы, которая знала мою маму еще девушкой и даже какая-то старинная фотография групповая, на которой и моя мама. Аня Прухно даже соединила меня с нею по телефону, она хотела даже со мной повидаться, но почему-то это не получилось. Может быть Эда Исааковнаxci что-либо знает об этой женщине.

В остальном все по прежнему. Тоскливо очень.

Очень сожалею, что не видела Катюшу во время ее пребывания в Москве, правда, краткого».


2.04.1984

Дорогой Толя!...

Прошу меня простить за молчание. Но чувствовала себя не очень хорошо, а кроме того не теряю надежды, что вы сами приедете в командировку и мы о всем поговорим... К Люсе у меня большая родственная симпатия».
29.04.1984

«Дорогой Толя!...

У меня еще Ваша большая книга «Помощь»xcii. Я все надеюсь, что вы приедете в Москву и мы еще о многом поговорим… Жду вашего приезда. С дачей как будет, не знаю, но раньше 10 июня не уедем».
11.05.1984

Дорогой Толя!...

Хочу Вам сообщить наш дачный адрес, хотя мне совсем не ясно, когда мы выберемся на природу. Ехать нужно с Павелецкого вокзала… до станции Ступино. Затем сесть на любой автобус, идущий в сторону Москвы, то есть назад, до остановки «Бауманские сады». Наша улица 2-я Западная № 10… Буду очень рада Вашему приезду в Москву и на дачу – место Вам всегда будет обеспечено, и Вам и Люсе»
4.07.1984

Дорогие Илюша и Фаня!...

Уже 2 недели мы на даче, но погода нас не балует… Виктор, правда, жалуется на боль в пояснице, и топим иногда печь… Толя с Люсей приехали в Москву накануне моего отъезда на дачу, а вечером он помог и вымыл Мишу. Я ему очень была благодарна»
12.09.1984

«Дорогой Толя!...

Мы в Москву вернулись 29 августа, но еще не вполне разобрались после лета. Погода была не очень благоприятная, но все же Миша и Виктор Моисеевич не такие зеленые, как были в Москве. Если у Вас возникли какие-то вопросы к В.М., то напишите, а то память у него слабеет, так как склероз дает себя знать. Беспокоюсь о Илюше. Как он на Ваш взгляд?»
13.10.1984

«Дорогой Толя!...

Очень Вам благодарна за заботу о насxciii. Я на досуге перерыла все бумаги В.М.

и нашла 60-тилетней давности справку, которая ему выдана в 1923 году. Текст ее такой:


Штаб

Подольского губернского

Пограничного отряда

Войск Г.П.У.

По охране госграниц

Удостоверение

Дано сие сотруднику Подгубпогранотряда войск Г.П.У. по охране госграниц тов. Басису Виктору Моисеевичу, что он действительно командируется в г. Харьков в штаб войск Г.П.У. со срочным секретным пакетом, что подписями и приложением печати удостоверяется.

Военком (подпись)

Нач. штаба (подпись)
В Трудовом списке тоже указано, что с 1922 по 19254 год служба в Красной Армии добровольцем.

У меня к Вам просьба написать и отпечатать запрос в архив, а то я даже не знаю, с чего начать, а Вы уже имеете в этом деле опыт.

Если я выберусь в архив, то подтолкну. Но это, видимо, не так скоро, так как не могу оставлять моих мужчин.

Виктор вспомнил, что они воевали против немцев, но особенно ему сейчас доверять нельзя. Очень хотела бы, чтобы Вы приехали. Не отказывайтесь от командировок»


23.11.1984

«Виктор Моисеевич умер в 4 утра 12 ноября 1984 года. Ему было 84 года110.

Получили справку, потом пришли к нам из похоронного бюро. Думали хоронить утром 13-го. Пришла машина. Кремацию назначили на 14 ноября, иначе надо было ждать еще дней пять-шесть. Согласились на 14-е. Миша на кладбище не ездил. Приехала Бетти Львовна с сыном Мишей. Собрались гости, друзья из Пензы. Кто знал В.М., тот пришел. 14-го уже похоронили. Бетти Львовна побыла три дня и уехала, а Нина Львовна осталась помочь со всякими делами».
[Из моего письма домой 25.11.1984 во время командировки через Москву в Киев]

«… взял билет и поехал к тете Циле. Она меня приняла, как всегда, очень радушно. У нее теперь племянница Виктора Моисеевича. Она помогает немного Циле, а главным образом мотается по Москве: по театрам, выставкам и магазинам. У Цили теперь жилищные условия для приезжающих очень хорошие, и она [племянница], приехавши на похороны Виктора Моисеевича, осталась пожить в Москве. Она на пенсии (ей 56 лет) и может себе позволить жить в Москве.

У Цили старался сделать все, что мог. И успел немало: принес ей картошки 12 кг, лука 5 кг, свеклы, муку, сахарный песок. Ходил несколько раз. Потом законопатил ей окно и заклеил. Потом устраивали Мише “баню”. Он сам мыться не может, а Циля одна его вымыть тоже не решается. А у меня уже есть “опыт”. В оставшиеся до поезда часа полтора я разобрал архив Виктора Моисеевича, послушал и записал рассказ о его смерти, рассказы Цили о Лене. Она пока в очень приличных условиях, но не ясно, сколько это еще будет продолжаться. Кроме того, ее жилищный кооператив начинает тяжбу за ее квартиру. Уже приходил судебный исполнитель. У Цили куча хлопот с этим, и маловероятно, что ей удастся легко провести это дело. Да и адвокат будет стоить, думаю, немало.

От Цили я поехал прямо на Киевский вокзал».


4.03.1986

«Дорогой Толя…

О кончине Федора Федоровича [Родионова]xciv узнать пока ничего не удалось. Получив Ваше письмо, я тут же позвонила своему хорошему знакомому, бывшему соседу Родионова, который уже 1,5 года, как переехал на новую квартиру, но оказалось, что и он уже месяц как умер. Его дочь мне сказала, что в настоящее время переселены все жильцы этого корпуса, и практически некого спрашивать».
9.04.1986

«Дорогой Толя!...

О Федоре Федоровиче Родионове узнать ничего не смогла. В Москве живет сын его родного умершего брата – Сергей, но не помню имени брата, чтобы узнать адрес. Если сохранился какой-нибудь архив, в чем сомневаюсь, то только у этого Сергея Родионова.

За фотографии спасибо, так как это действительно мой отец, но фото очень неудачное, так как у отца в жизни не было такого сердитого лица. Фото бабушки мне знакомо, так как когда-то было у нас такое же, только это не моя бабушка, а прабабушка, мать моего деда Хаеш. Она снята перед отъездом в Палестину».


9.06.1987

«Дорогой Толя! …

Не могу сопоставить, кто этот Гаркавиxcv, про которого вы упоминаете. До войны был очень популярный, я бы сказала, выдающийся конферансье Гаркави и, если не ошибаюсь, то он был мужем Шульженко. очень жаль, что до моего отъезда на дачу, мне не удалось вас повидать. У нас более или менее сносно. Лена за эти два месяца прописалась, поступила на свою прежнюю работу».
17.09.1987.

Дорогой Толя!

С большим опозданием узнала о горестной для всех нас кончине Илюшиxcvi. Лена долго от меня скрывала, поэтому только сейчас выражаю Вам свое соболезнование…

Ваша тетя Циля.

Пиши, приезжай».
17 19 мая 1988 года, будучи в Москве, я продолжил магнитофонную запись воспоминаний Цили, начатую мной еще 23 июля 1983 года. Запись велась на старый бобинный магнитофон. Всего набралось 4 бобины, то есть не менее 6 часов рассказов.

6 марта 1990 года Циля прислала Люсе и Кате поздравление к Женскому дню. Она пишет: «Лена очень благодарит Катюшу за хлопоты. Толечка, где сейчас Хаваxcvii? Она мне по телефону высказала столько несправедливых претензий (хотя было очень плохо слышно, но всплески ее гневных слов можно было понять), что я не хотела ей больше писать. Все же, учитывая ее “старшинство” в нашем поредевшем роду, можно и вероятно должно оказать ей снисхождение и поздравить. Целую всех крепко. Ваша Циля.

Я очень сожалела, что Катюша не оставила мне хотя бы одну фотографию твоего внучкаxcviii, он нам очень понравился».
18 мая 1990 года от Цили пришло еще письмо:

«… хочу попытаться ответить на твои вопросы.

Дядю Давидаxcix я видела один раз в Пензе (видимо 17-й или 18-й год), когда он приехал прощаться с сестрами. По главной улице проходили мирные манифестации с революционными лозунгами, поэтому он держал меня на руках, а на меня нацепили красный бант. Все сестры плакали и уговаривали его не уезжать и очень часто мотивировали, что у него большая хорошая аптека в Москве в районе Петровско-Разумовском. Мне пришлось быть в этой аптеке в конце 20-х годов, когда я уже была взрослой и навещала тетю Соню (мать Доры). А старшая сестра Доры   Аня работала там провизором. Мне в ту пору было известно, что евреи без высшего образования не имели права жительства в Москве, из этого у меня сложилось впечатление, что дядя Давид имел высшее образование.

В отношении тети Эсфири знаю следующее: она была старшей из пяти сестер, и бабушке Ципе удалось ей дать образование среднее   она окончила русскую гимназию, кажется в Вильно, и поэтому очень хорошо говорила без акцента по-русски, хорошо знала русскую литературу и поэзию. Дать образование в гимназии стоило, вероятно, довольно дорого, и поэтому дедушка воспротивился и настоял. чтобы остальным сестрам дать только домашнее образование. У трех следующих были немецкие учителя, и они говорили по-русски с акцентом, и только у моей мамы   самой младшей, был учитель русский. Она говорила по-русски очень хорошо, без акцента. Тетя Эсфирь, окончив гимназию, очень скоро вышла замуж, имела трех детей и по примеру бабушки Ципы имела модный магазин, что, видимо, и дало ей смелость развестись с мужем (он был очень ревнив). Магазин дал ей самостоятельность, но профессии она не имела.

Толя! Очень хотелось бы повидать тебя и Люсю. … Пиши. Ваша Циля».
После этого я еще вручную сделал несколько записей Цили, последнюю 2 марта 1991 года. Потом пошла трудная эпоха перехода страны на капиталистические рельсы. Производство разваливалось, командировок в Москву у меня не было, поездок в отпускное время тоже не было. последнее письмо от Цили со штампом на конверте 23.03.92:

«Дорогие Толя и Люся!

Соскучилась о вас, хотелось получить от Вас хотя бы весточку. Сама не писала, так как болела: легкий грипп, а затем бронхит и пневмония   вот так и прошла зима.

Как здоровье, кто из вас работает, а кто уже на пенсии? Как Ваша молодежь, как Катюшенька?

Очень хотелось бы повидать Вас. Может быть предстоит какая-либо командировка в Москву у Толи. Так или иначе, но жду от Толи подробное письмо. Как прошла у вас зима, здоровы ли все?

У нас в основном без перемен. Лена также вся в круговерти, то у себя, а много и у нас в связи с моей болезнью. На работе тоже всякие реорганизации   легче не стало, скорее сложнее. У Миши в его лечебных мастерских полный развал   работы нет, и он очень тоскует.

Получила от Хавы письмо, но в нем много бредового, видимо, годы усугубляют ее неудовольствие своим потомством.

Привет от моих. Целую крепко. Ваша Циля».






Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   27   28   29   30   31   32   33   34   35




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница