Тетя Циля Хаеш. Биография


Первая командировка в Куйбышев



страница7/35
Дата09.08.2019
Размер1.26 Mb.
#127721
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   35

Первая командировка в Куйбышев


В 1936 году в ТЭП’е изменилась вся административная система. Были расформированы отделы: тепломеханический, энергетический, строительный. Из сотрудников составили комплексные бригады. Каждая бригада состояла из работников всех специальностей. И за ней шли ее станции. Начались всякие командировки. В 1936 году меня послали в Куйбышев. Первый раз на два месяца, второй раз я там была более полугода»21.

«Первый раз я выехала в командировку в Куйбышев в 1936 году. Ехала в составе группы, которая проектировала расширение старой дореволюционной электростанции. Она должна была дать ток для начальных работ по строительству знаменитой Безымянкиxxx.

Когда мы туда приехали, нас встретили просто шикарно: подали машины, довезли нас до гостиницы, провели в холл. А там сказали: “Номеров нет, товарищи, устраивайтесь на частных квартирах, как можете”. Оказалось, что город был заполнен командировочными, ленинградцами и москвичами.

Почему? Тогда была дикая идея построить в Москве на месте храма Христа Спасителя Дворец Советов. В храме были чудесные росписи. Архитектура, правда, не особенно интересная. Храм снесли. Дворец Советов проектировался как гигантское сооружение. Но там плывун. Надо было, черт знает сколько, заложить в землю металлических свай, чтобы укрепить этот плывун. Так что на это работали все металлургические заводы. В Куйбышеве уже тогда тоже эти заводы были. Надо было расширить их производство. Одновременно там решалась проблема Большой Волги, то есть проблема орошения окрестных областей, и строилась эта Безымянка. Так что в город нагнали командировочных столько, что продохнуть негде. Найти комнату оказалось совершенно невозможно.

От тети Эсфири я знала, что в Куйбышеве живет Полина Моисеевна Басис, урожденная Великовская, родная сестра ее зятя   Гриши Великовского. Она замужем за Львом Моисеевичем Басисом. У них две дочери Бетти Львовна и Нина Львовна. Мне поначалу не хотелось к ним идти просить кров. Думала: Зайду как-нибудь просто в гости. Я приехала со своей сослуживицей и приятельницей Ниной Строгановой. Когда оказалось, что нам жить-то негде, я говорю: "Нина, есть у меня адрес. Они живут прямо в центре. Давай зайдем. Может, они нас оставят переночевать". Пришли к Басисам. Нас встретили разлюбезно22.

Лев Моисеевич бегал с нами по городу, искал нам пристанище. Повсюду звонил. Как узнают, что квартирантами будут женщины – не пускают. Мужчин пускают: они не готовят, не стирают. А женщин не берут. Уверяем: "Да, не будем мы готовить, не будем стирать. Мы в столовой питаемся. Мы работаем, как мужчины”. Нет, не пускают.

В 1936 году уже существовали многочисленные лагеря для заключенных. Такой лагерь был и в Куйбышеве. Он располагался рядом с Жигулевским пивоваренным заводом, что на берегу Волги. Дальше за ним старая электростанция. ТЭЦ расширялась силами заключенных.

В это время в Куйбышеве главным инженером в ГУЛагеxxxi работал бывший тэповец Хейфец. Ему там предложили лучшие условия. Он занимал прекрасный номер в гостинице и жил в ней уже, наверное, года полтора. Мы его знали по ТЭП’у. Он нас встретил хорошо, когда помогал пропуска выписывать для прохода на строительство. Пришли к нему. Рассказываем, что родные нам отказали. Остановиться негде. Он говорит: "Знаете, девочки, поживите у меня, покуда вы устроитесь. Мы сейчас это организуем, повесим веревку". В номере была вторая кровать, поставил раскладушку. Попросил простыни и отгородил нас. Таким образом, мы с Ниной на второй день получили пристанище.

Наша выездная группа работала в здании старой церкви, через дорогу от строящейся ТЭЦ. Лагерь примыкал прямо к строительной площадке. Мы вели проектирование расширения второй очереди ТЭЦ совместно с техническим отделом лагеря. Поэтому имели пропуска как на территорию строительства, так и в техотдел лагеря. Помню, какое тяжелое впечатление на меня произвели заключенные, когда мы впервые пришли в их техотдел. Там была подобрана группа металлистов, инженерно-технический персонал»23.

«Мы пришли что-то согласовать. Вечером собрались в театр, так что были хорошо одеты. На мне было красивое белое платье. Заходим первый раз в техотдел. Боже мой! Мужчины обросшие. Руки черные, ногти длинные, сколько времени не стриженные. Косоворотки из чертовой кожи. Это ведь еще инженерно-технический персонал. Они такие несчастные. Интеллигентные люди, увидев нас с Нинкой, таких разодетых, чувствовали себя униженно. После, когда нам нужно было что-то с ними согласовать, мы уже приходили, одев поверх платья черный рабочий халат, чтобы не быть белыми воронами»24

«Проходят дни. Мы усиленно пытаемся нанять жилье. С нами Лев Моисеевич все вечера ходит. Ищет нам какое-нибудь пристанище. Никуда нас не пускают. Мы уже у Хейфеца живем две недели. У человека может быть есть личная жизнь, а мы тут путаемся. Мы уже шатаемся по городу до позднего вечера. Только, чтобы придти, прошмыгнуть за простыни и лечь в постель. Чтобы ему на глаза не попадаться. Он сначала был очень любезен, весел, а потом, вероятно, стал думать, что мы довольны и ничего не ищем. Прямо нас не выгоняет, но нам уже самим неудобно, прямо, хоть плач. Все наши мужчины устроились. Хоть иди к ним. Мы спрашиваем начальство: "Можем ли мы уехать обратно. Не жить же на улице". – "Нет, все устраиваются!"


Череп как память


Наконец, Лев Моисеевич вспомнил про, старушку-санитарку железнодорожной больницы Марию Ивановну. Она часто дежурила в больнице по ночам. Жила в домике, вросшем в землю, комнатка 8 метров. Пришли к ней с нашей бедой. Она говорит: "Что же вы на улице будете жить, что ли?!". У нее в комнатке комод, стол, стулья, кровать двуспальная широкая, с шишками. Что на 8 метрах может стоять? Чистое все очень, накрахмаленное. Видимо, вся ее жизнь в этой кровати, где она отдыхает. Что значит простой хороший человек! Она уступает нам кровать. Сама стелет себе на пол. И мы так у нее живем. Живем и ищем себе что-нибудь другое. И так нам у нее хорошо! Такая она добродушная, такая приветливая!

На комоде у нее салфеточка. Я как-то подняла ее, думаю, что этой салфеточкой прикрыто? Смотрю – череп, чисто вымытый, отпаренный. Я прямо перепугалась. Через некоторое время я не выдержала и спрашиваю: “Марья Ивановна, сразу видно, что Вы медичка. Череп у вас, почему Вы его все-таки держите?”   Она говорит: “Этот череп для меня – святое дело. Это череп моего брата. Я не всю жизнь работала санитаркой. Я была прислугой у немцев. Там меня научили всему: как вести хозяйство, как готовить”. Действительно, она стирала изумительно, она пекла изумительно. “Две сестры-учительницы, незамужние, у них и дом свой был, всему меня научили. А когда они умерли, я стала работать санитаркой в больнице. Работала с немцем-профессором много лет. Когда к нему приходили молодые врачи, он говорил: “Слушайте Марью Ивановну, учитесь у нее, как надо работать, как надо выхаживать больных”.

Она продолжает: “Я сама малограмотная, но хотела, чтобы брат мой выучился, больше у меня родных никого не было”. Он действительно кончил Тимирязевскую академию. В годы Гражданской войны он работал где-то в деревне. Там что-то случилось, и местные власти решили его расстрелять. А в это время в Самару приехал Куйбышев. И ее как умеющую хорошо принять, сервировать стол, приготовить, пригласили, чтобы организовать встречу Куйбышева. Она все это сделала образцово, так что он ее даже поблагодарил. И вдруг из деревни приезжают и говорят, что ее брату назначен расстрел. Она бросилась в ноги Куйбышеву, чтобы спасти брата. Он написал: “Приостановить дело”. Стояли трескучие морозы. Из той деревни пришли подводы. Она их спрашивает: “Вы сегодня едете в деревню?”   “Да, сегодня к вечеру выедем”. А началась метель. Эти деревенские с бумагой от Куйбышева, решили до утра остаться. А когда они приехали, брат уже был расстрелян. Мария Ивановна решила раскопать его могилу. Сама отваривала голову и сохранила череп как память. Прямо страшная история

Мы долго жили у Марьи Ивановны. Как-то попросили ее спечь нам пирог на праздник. Хотели его отнести на работу. Приходим домой: крендели, пироги на комоде, на стуле, на кровати,– живого места в комнате не осталось. И все такое вкусное, изумительное. Мы всей бригадой ели, ели, не могли наесться. То есть это была чудесная женщина. Вот что иногда представляет из себя простой человек. Я всей душой полюбила эту мудрую женщину. Вот так чужой человек нас приютил.

Как мы жили? Конечно, ничего не готовили. Питались в столовой. Время летнее. Каждый день куда-нибудь шатались вечером. В знаменитый парк на берегу Волги, очень красивый. Там у них отличная драма и цирк был. Или на паром на ту сторону Волги купаться. Выезжали на пароходе в так называемую “кругосветку”. В общем, время проводили неплохо.

Неожиданно Лев Моисеевич вспомнил о Марии Карловне, у которой есть две комнаты. Муж ее фотограф. Он уже старый был. Она больше ездила к нему и очень редко жила в Куйбышеве. Так что она сдала нам эти две комнатки. Ну, шикарно!



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   35




База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница