Тюмень на перепутье власть и общество в 1917-1921 •



страница6/11
Дата17.11.2018
Размер2.78 Mb.
ТипУказатель
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

* * *

У пристрастного читателя может сложиться впечатление, что напи-санное мной в определенной мере можно отнести к сегодняшнему дню. Меняются времена, но нравы, увы, остаются прежними. Особенно это ка-сается вопросов власти, управления, распределения материальных благ, возможности реализовать свои способности. Конечно, власть является од-ним из наиболее консервативных институтов, созданных человечеством. Особенно власть в России. Необходима была смена целого поколения, чтобы появились люди, хотя бы внешне демонстрирующие лояльность и преданность новой Российской власти. Люди хотели жить, и люди жили. Серый колорит революционных будней на самом деле имел мало общего с героикой Гражданской войны и трудовых подвигов первых годов совет-ской власти. По сути дела, речь идет о мифологеме, созданной задним чис-лом. Безусловно, эта сентенция не отрицает личного героизма и самообла-дания борцов за идею – «красную» или «белую». Но большая часть совре-менников была далека от них. И если бы их жизнь рассматривалась не как самостоятельный объект исследования, то результаты были бы совсем дру-гими.

Прежде всего, внешней стороной отличий, явно бросающейся в гла-за, было полное безразличие к своему здоровью. Люди, наделенные вла-стью, но попавшие в экстраординарную ситуацию, поголовно злоупотреб-ляли алкоголем на работе, дома, на улице. Нынешнее поколение россий-ских руководителей практически не пьет, посещает фитнесс - центры и ак-тивно занимается спортом. То время было пронизано насилием, когда лю-бой человек был не застрахован от расстрелов, тюрьмы, исправительного дома. Сегодня же власть, отторгая людей, по крайней мере сохраняет им жизнь. Внешнее отличие не может скрыть внутреннее содержание эпохи. Основы традиционной повседневной жизни тогда были скомканы и слома-ны, а народ, озабоченный элементарным физическим выживанием, уже не был способен на борьбу за свои права и будущее своих детей.

Тем не менее полагаю, что любое человеческое общество, чтобы из-бежать застоя и деградации, нуждается в периодических переделах собст-венности, прав и обязанностей своих граждан и самой власти. В ходе об-щественного развития одни социальные группы набирают силу, другие, наоборот, приходят в упадок. Этот процесс может осуществляться естест-венным, органическим путем или с применением насилия. Все зависит от степени отлаженности механизмов социального регулирования, дистанции между властью и народом, их политической мудрости и культуры. Когда данные параметры выходят за пределы некой нормы, позволяющей избе-гать социальных потрясений, происходит взрыв, который мы привыкли на-зывать революцией.

Предвижу, что изложенное в книге может вызвать подозрение: не изыскивал ли автор целенаправленно самые мрачные факты, соответст-вующие ужасам насилия и «смуты», одиозно и односторонне подбирал ма-териалы, абсолютизировал пороки революции, аттестуя народ как дикую и темную толпу с дурными наклонностями к анархистскому бунту и бес-смысленному разрушению? Конечно, другой историк, при иной постанов-ке вопросов, добился бы других результатов. Но меня интересовала обыч-ная жизнь обычных людей, попавших в необычную ситуацию. С их горе-стями и радостями, счастливыми и трагическими моментами, бытовыми заботами. Все дело в том, что горестей и трагических моментов в период революции и Гражданской войны оказалось неизмеримо больше, чем ра-достей и праздников. А мое искреннее желание провести свое исследова-ние объективно было похоронено под тяжестью архивных материалов, где почему-то не нашлось материалов о праздниках, торжествах, белых пер-чатках и начищенных ботинках. И ни один из сменявших друг друга поли-тических режимов в 1917–1921 гг. не обеспечил комфорт и безопасность человеку и гражданину. Какое оправдание находил себе человек, как при-спосабливался к происходящему? Ответам на этот вопрос посвящен сле-дующий параграф.

«Мы наш, мы новый мир построим», или жизнь после жизни

Сказать, что новая власть столкнулась с целым комплексом проблем, значит не сказать ничего. Большевики, которые все чаще называли себя коммунистами, при помощи прекрасно отлаженного пропагандистского аппарата пытались внушить населению веру в мировую революцию, соци-альную справедливость, ненависть к богатым и удачливым. Поразительно, но большевистская пресса начала 1920-х гг. практически не уделяла вни-мания местным проблемам, за исключением наиболее злободневных, скрыть которые по причине их очевидности не было возможности: голод, инфекции, моральное и бытовое разложение отдельных представителей власти, преступления по должности. Зато передовицы большевистских га-зет вопили о произволе мировой буржуазии, бароне Врангеле и белополь-ской шляхте. Где - то там, на Дальнем Востоке, еще теплилось белогвар-дейское сопротивление, свирепствовали семеновские банды, здесь же, в Тюмени, строилось светлое будущее . Таков был общий антураж первых месяцев советской власти, которая, как утверждали советские историки, навсегда покончила с произволом сибирского царька – Колчака. Впрочем, реальная жизнь горожан оказалась совсем непохожей на коммунистиче-ский лубок, а человек, только недавно объявленный «советским», оказы-вался в королевстве кривых зеркал, где вслух произносили одно, а делали совсем другое.

Людей призывали идти на субботники, а они придумывали тысячи ухищрений, чтобы избежать «праздника коммунистического тру-да». Распознав, что близость к власти является спасительным выходом для удовлетворения своих потребностей в еде, одежде и алкоголе, тысячи тю-менцев стремились поступить на советскую службу, чтобы получить сверхлимитный паек или отрез ткани и кожи. Десятки различных спосо-бов, от мелкого воровства до организации преступных сообществ, ставив-ших целью массовое хищение товаров народного потребления со складов и магазинов, активно использовались всеми слоями городского населения. Спустя 70 лет, в 1990-е годы, все эти способы и методы выживания были в полной мере реанимированы. Каких–то особых ухищрений либо иннова-ций в процессе приспособления к реальной действительности спустя деся-тилетия выявить не удалось.

Видимо, горький опыт предшественников, передаваемый устно из поколения в поколение, подсознательно позволил горожанам вступить в борьбу за место под солнцем и оперативно адапти-роваться, закрывшись в своем маленьком и частном мире. Естественно, что каждый сам определял себе способ этой адаптации. Молодежь, имеющая фронтовой опыт, пополняла бандитские ряды или, напротив, активно про-никала в репрессивные органы советской власти – ЧК, милицию, трибуна-лы, ревкомы. Более зрелые стремились попасть на государственную служ-бу или в торговые учреждения; несмотря на запреты властей, активно за-нимались предпринимательством; самые слабые пополняли ряды нищих, попрошаек и проституток. В городе насчитывалось 774 безработных (527 женщин, 247 мужчин) . Особенно трудно пришлось людям старшего по-коления, с трудом пытавшимся приспособиться к новым экономическим, политическим и культурным условиям жизни.

Проблема продовольственной безопасности была главной. Устано-вив свою власть, большевики в течение года ликвидировали свободную торговлю, уничтожили рынок и посадили население Тюмени на талоны. Уже в сентябре 1919 г. в городе отсутствовала мука, взрослые требовали хлеба, а новорожденные вместо молока вынуждены были питаться карто-фелем . Вместе с тем в прессе отмечалось, что пригороды Тюмени захле-стнула волна спекулянтов и перекупщиков из Екатеринбурга, где сибир-ские денежные знаки были уже ликвидированы, и жители Урала пытались хоть как – нибудь их отоварить на территории соседнего Тюменского уез-да, только что освобожденного от колчаковцев. Решением Тюменского ВРК был запрещен въезд на территорию уезда спекулянтов из Екатерин-бургской губернии, за исключением лиц, командированных советскими учреждениями по делам службы. Даже тогда Тюмень оказалась в более благоприятном положении, чем ее уральские соседи. 3 декабря 1919 г. в приказе начальника Управления Тюменской городской и уездной рабоче-крестьянской советской милиции отмечалось:

«Притаившиеся колчаковские бандиты распускают среди населения г. Тю-мени и уезда ложные слухи о том, что продажа продуктов питания и дров запре-щена, и о том, что аннулированы николаевские и керенские денежные знаки. Пред-писываю всем учреждениям путем объяснения и словесного объявления довести до сведения всех граждан о свободной продаже всех продуктов питания и дров и о свободном хождении всех видов денежных знаков, кроме колчаковских и обрезных купонов» .

Тем не менее слухи, как известно, материализуются. Постановлени-ем Губревкома с 9 января 1920 г. свободная торговля хлебом, зерном, му-кой, мясом и рыбой в Тюмени была запрещена.

Продуктовый голод привел к формированию перечня едоков нужных и не совсем нужных советской власти. Продукты распространялись по та-лонам в соответствии со специально установленными категориями. На-пример, первой категории горожан, видимо, работающих на производстве, предлагался 1 фунт масла, второй категории граждан - полфунта масла, де-тям всех серий (так в тексте - А.К.) - по 1 фунту масла в месяц. Аналогич-ная ситуация была со всем ассортиментом продуктов: так горожанам пер-вой категории выдавалось 4 фунта рыбы на талон, горожанам второй кате-гории - 3 фунта, детям - 2 фунта, членам семей красноармейцев рыба вы-давалась вне очереди. Крестьяне, наученные горьким опытом, продавали хлеб из-под полы, отказывались сдавать его государству. При этом краше-ная бумага никого не интересовала. Как правило, принимались серебряные и золотые монеты царской чеканки. Постоянным спутником «советских известий» стали объявления следующего содержания:

«Ввиду отсутствия манной крупы на мельницах для выдачи детям серии А. и Б., таковая будет заменяться мукой сеянкой по 2 фунта на талон №20».

Еще недавно, при белых, жители с трудом сводили концы с концами, при красных положение их еще более ухудшилось. Вместо информации о продуктовом ажиотаже, большевистские газеты писали о международных событиях, Врангеле, войне с Польшей. Периодически в городе и губернии вводилось военное положение. Появились какие-то новые непонятные термины. Например, дети категорий А и Б. Под категорией А подразуме-вались дети в возрасте до 5 лет, а также больные и ослабленные. Под кате-горией Б - дети от 5 до 15 лет. В 1920–1921 гг. классовый принцип в пай-ковом снабжении проводился путем распределения пайков отдельным группам рабочих в размере, соответствующем значению этих групп для государства. Приоритетом в снабжении пользовались рабочие и служащие национализированных предприятий, домашние хозяйки, на иждивении ко-торых находилось не менее 3-х членов семьи. К группе Б среди взрослого населения относились граждане, не занимающиеся производственным тру-дом. Для претворения принципов трудового пайка в жизнь на предприяти-ях, в учреждениях, на фабриках города Тюмени были созданы «двойки» из представителя руководства учреждения и местного трудового комитета. «Двойки» проверяют точность и правильность сведений при распределе-нии продуктовых талонов, ставят штампы на них, изымают талоны про-гульщиков и персонально контролируют количество продуктовых талонов. В 1920 г. в городе были установлены следующие суточные нормы питания на одного человека:

муки – 1,5 фунта


картофеля – 0,5 фунта
капусты – 1,8 фунта
соли – 6 золотников
чаю – 0,5 золотников
сахару – 6 золотников
масла – 3 золотника
крупы разной – 16 золотников
крупы манной – 8 золотников
лука – 2 золотника
фуража для лошадей: овса – 8 фунтов, сена – 30 фунтов.

В. И. Ленин и партия коммунистов были одержимы абсурдной идеей о том, что обеспечение потребностей народа и контроль над страной воз-можны только посредством централизованного товарного распределения. Утопичным оказался главный расчет: насадить сверху, силой централизо-ванной власти совершенную организацию общества, порывая при этом с фундаментальными общечеловескими ценностями, обычаями и традиция-ми. Поэтому правительство запретило свободную торговлю. Но тем самым оно уничтожило возможность поставки в город товаров первой необходи-мости, не организовав при этом обещанного централизованного снабже-ния. С целью разгрузить город от «лишних ртов» была предпринята бес-прецедентная акция по высылке бывших военнопленных стран германско-го блока, беженцев и жителей Центральной России, временно оказавшихся в Тюмени. Всего было реэвакуировано 4634 иностранных военнопленных, 1740 беженцев и 7166 жителей других регионов . Сотни сербов, русин, мадьяр, немцев, чехов, поляков, румын, украинцев, босняков, хорватов, ев-реев, словаков, австрийцев (военнопленных империалистической войны) были отправлены губернской эвакуационной комиссией домой. Все продовольственные товары брались на специальный учет. Для этого тюменские кооперативы подлежали закрытию, а имеющееся в них продовольствие подлежало описи. Всю наличность кооперативов предла-галось сдать в отделение Тюменского народного сибирского банка. Есте-ственно, отказ от исполнения распоряжений Военно-революционного ко-митета карался по законам военного времени.

«В последнее время наблюдается, что спекулянты – паразиты трудового народа, вследствие безудержного мародерства, взвинчивая искусственно цены на продукты первой необходимости, тем самым ухудшают положение трудового на-рода советской власти, - разрушая всю работу продовольственных органов, на ос-новании чего Губпродком с санкции Губернского ВРК постановил по всей Тюмен-ской губернии от 15 сего февраля запретить всякую свободную продажу: хлеба всех видов, зерна, муки, овса, выпеченного хлеба, мяса, рыбы, всех жиров, сала, масла. Все нормированные продукты разрешены к продаже, на открытых базарах, непо-средственно самим производителем потребителю. Губпродкомиссар В. Бельгов».

Обычная водка, до 1914 г. являвшаяся наиболее востребованной на-селением твердой «валютой», давно исчезла из употребления. Ее место за-няла самогонка, кумышка или, в лучшем случае спирт. При этом употреб-ление спирта, как правило, было уделом нового правящего слоя – руково-дителей коммунистических организаций, ревкомов, ЧК, трибуналов и т. д. Остальное же население довольствовалось плохо выгнанной самогонкой, если ее удалось отстоять от вездесущих милиционеров или агентов ЧК. Наиболее востребованные товары – соль, манка, спички - отпускались ис-ключительно по талонам, а вместо табака голодные курильщики получали подчас три коробка спичек. Данная тенденция особенно явно проявилась в 1921 г., когда продовольственные нормы, и так скудные, были урезаны. Это было связано с небывалой засухой и начавшимся голодом в Поволжье. В ответ на требования властей делиться, возникло протестное движение горожан, которое было аттестовано как «шкурнически-собственническое». «Нашим тюменским полупролетариям наплевать на голодных рабочих Москвы, Петрограда, Ивано-Вознесенска, лишь бы свое брюхо набить», – писали тюменские газеты. Особенно тяжелыми оказались летние, осенние и зимние месяцы 1921 года. С Поволжья доходили самые невероятные слухи, к сожалению, оказавшиеся ужасной правдой. Съев всех крыс, кошек и собак, часть населения Поволжья и Прикамья стала употреблять в пищу людей. Все советские служащие, красноармейцы, непролетарские слои Тюмени были обязаны заплатить продуктами специальный налог в пользу голодающих Поволжья.

Смена официального курса, провозглашение НЭПа, направленного на преодоление паралича всех сфер жизнедеятельности и накала напря-женности в обществе, очередное сокращение продуктовых пайков привели к разрешению свободной торговли. Видимо понимая, что городское насе-ление оказалось на грани выживания, коммунистические власти открыли шлюзы вольного рынка. Это позволило, наряду с сохранившейся системой продовольственного распределения, в какой – то мере облегчить сущест-вование городских жителей. Сложилась причудливая смесь государствен-ного регулирования и «вольного» рынка. Впрочем, вместе с ростом торго-вой сети дикий скачок совершили и цены. В течение первого полугодия 1921 г. стоимость продуктов питания возросла в 2–5 раз.

Таблица 5 


Цены на рынке Тюмени в 1921 году (в руб.)

Название товара Мера из-мерения февраль апрель май июль Сентябрь


Пшеница Пуд 8000 150000
Овес Пуд 4000 60000
Мука ржа-ная Пуд 11000 40000 200000 130000
Сеянка Пуд 13000
Картофель Пуд 2500 5000 14000
Капуста соленая Пуд 4000
Баранина Фунт 800
Говядина Фунт 2500 3500 4000
Свинина Фунт 750 6700
Сало Фунт 7000
Масло то-пленое Пуд 7500 10000 10000 17000
Масло ко-нопляное Пуд 8000
Молоко Четверть 2500 3500 3000 4000
Яйцо Десяток 3000 5000 5500 8000
Сметана Крынка 16000 16000
Творог 7000 15000
Гусь Штука 12000 10000 10000
Дрова Воз 8000
Соль Фунт 1000 1200 1000
Спички Коробок 200 Нет 1000
Сахар ра-финад Фунт 12000 25000 23000
Сахар пе-сок Фунт Нет 18000 20000
Чай Кирпич 10000
Мыло Фунт 8000
Несмотря на продовольственный коллапс 1921 г., сравнивая цены в Тюмени с ценами на продовольствие в других городах, можно отметить их относительную умеренность. В других городах цены на продовольствие были на 20–30% выше. Так, в Москве в августе 1921 г. пуд ржаной муки стоил 170 тыс. руб., а в Тюмени на 30 тыс. руб. дешевле. Фунт говядины в Москве обходился покупателю в 10,5 тыс. руб., в Тюмени – 3,5–4 тыс. руб. В Москве за фунт сахарного песка требовали 25 тыс. руб., в Тюмени – 20 тыс. руб. За фунт соли в столице платили 3,3 тыс. руб., в Тюмени – 1 тыс. рублей.

Однако открытие «вольных» рынков и разрешение свободной тор-говли облегчил положение крайне узкого слоя горожан, имевших возмож-ность купить по заоблачным ценам продукты питания. Как говорил О. Бендер, «раз по стране ходят какие - то денежные знаки, то должны быть люди, у которых их много». Остальные тюменцы все так же довольствова-лись продуктами, полученными по карточной системе. Исследование пи-тания городского населения в ноябре 1920 г. показало следующие резуль-таты.

Тюменская семья, состоящая из семи человек: глава семьи, его суп-руга и пятеро малолетних детей - имеют общий совокупный доход в месяц 5490 рублей. Их завтрак состоит из чая и хлеба, на обед - суп с хлебом; суп, мясо и хлеб кушают вечером. По заявлению главы семьи постоянно ощущается недостаток хлеба, мяса и масла. Основным продуктом питания является картофель. Его подают жареным, отварным, печеным, в виде кар-тофельных шанежек. Абсолютное большинство тюменцев пекут хлеб в домашних условиях. Наименее обеспеченные горожане добавляют в муку картофель.

Другая тюменская семья, состоящая из девяти человек, отметила, что их дневная потребность – 18 фунтов хлеба, 8 фунтов картофеля, 5 фунтов масла. Постоянно не хватает мяса, масла и хлеба. По большим праздникам, в первую очередь церковным, в рационе тюменцев появлялись кофе из яч-меня без молока, щи мясные, соленый муксун или карась. Основным без-алкогольным напитком был чай в разных его видах – брусничный, морков-ный и березовый.

Еще одна тюменка, вдова, проживающая с дочерью, отмечала, что муку она получала по карточкам, овощи из прежнего запаса, хлеб выпекает в домашних условиях, смешивая в пропорции два к одному муку и карто-фель. Кофе она получила по обмену – 2 золотника, а по карточке ей выда-ли 2 фунта хлеба. Все опрашиваемые (их более 50) заявили, что в 1919 г. они жили лучше, а количество наиболее востребованных продуктов – мо-лока, масла, мяса, круп - сейчас восполняется картофелем. Подводя итоги, можно сделать следующий вывод: тюменцы не голодали, но питались очень скромно, особенно судя по количеству потребляемых продуктов. Горожане кушали дома, так как на рубеже 1920–1921 гг. заведения обще-пита были национализированы. Хлеб выпекался в домашних условиях. Молоко, мясо, сало и рыба крайне редко оказывались на столе, так же как и традиционное сибирское блюдо - пельмени. Крупы практически не было, капуста также выпала из продуктового рациона горожан, зато в изобилии встречались лук и чеснок. Из суррогатов выявлено употребление лишь од-ного: вместо чая употреблялась трава «лабазник». По сравнению с 1919 г. продовольственная корзина горожанина значительно уменьшилась, а ас-сортимент продуктов сократился . Употребление других суррогатов - па-дали, свекольной ботвы в 1919–1921 гг. выявить не удалось. Смертность от голода в Тюмени началась позднее, в феврале – марте 1922 года. Причиной тому была засуха 1921 года. Кроме того, в том же 1922 г. в городе вновь вспыхнула эпидемия сыпного тифа.

Дороговизна коснулась не только продовольственных товаров, при-чем официально признавалось, что «цены на фабрично-заводские товары прогрессируют гораздо более быстрыми темпами, чем на сельскохозяйст-венные товары. Покупательная способность госслужащих сократилась». Цены на непродовольственные товары поражали воображение. Если в на-чале 1920 г. стоимость вещей ограничивалась тремя нолями, то в конце ка-лендарного года стоимость всех вещей выросла в 10 раз. Так, в начале го-да сапоги гражданские стоили 9000 руб.; ботинки дамские – 4500, сукно черное–7000, катушка ниток – 250–300 рублей . В конце года стоимость одежды и канцелярских принадлежностей составляла:


башмаки – 80000 руб.


блузка – 30000 руб.
сапоги – 170000 руб.
полуботинки – 150000 руб.
пальто мужское – 250000 руб.
юбка – 80000 руб.
чулки – 30000 руб.
платье черное – 90000 руб.
карандаши, десяток – 25000 руб.
ручки, десяток– 7000 руб.
лист бумаги – 1500 руб.
перья, десяток – 8000 руб. 

Вспоминается известный рассказ А. Аверченко из цикла «Дюжина ножей в спину революции» о рабочем парне Пантелее Грымзине. В 1910 г. за 9–часовой рабочий день он получил от хозяина-кровопийцы 2.50 руб!!! На 1.50 руб. прибил подметки на сапоги, а за 1 рубль приобрел полфунта ветчины, коробку шпрот, французскую булку, полбутылки водки, бутылку пива и десяток папирос – так разошелся, что от всех капиталов только 4 копейки и осталось. Весной 1920 г. Пантелей Грымзин получил 2700 руб. за день. Пошел к сапожнику, сторговался за 2300 руб. и вышел на улицу с четырьмя сиротливыми сторублевками. Купил фунт полубелого хлеба и бутылку ситро, осталось 14 целковых, приценился к десятку папирос, плюнул и отошел. Уселся за стол ужинать. «Почему же, – шептали его дрожащие губы, – почему богачам все, а нам ничего… Почему богач ест нежную розовую ветчину, объедается шпротами и белыми булками, зали-вает себе горло настоящей водкой, пенистым пивом, курит папиросы, а я, как пес какой, должен жевать черствый хлеб и тянуть тошнотворное пойло на сахарине!.. Почему одним все, другим – ничего?..».



* * *

Здравоохранение. Постоянное перемещение достаточно крупных масс людей с Урала в Сибирь и обратно увеличивало шансы распростра-нения сыпного и возвратного тифа, переносчиками которого являлись вши, блохи и клопы. При вступлении Красной армии в Тюмень в городе было всего 3 врача, остальные ушли с колчаковцами. В октябре 1919 г. количе-ство врачей в городе увеличилось до 4, зато количество пациентов достиг-ло 200, большинство из которых были инфекционными больными. Через год население обслуживали 40 врачей, из них 90% составляли военные врачи. В 1919 – 1920 гг. от тифа умерло почти 5 % населения Тюмени, но более пострадали сами работники медицинских учреждений. Эпидемия тифа охватила 40% врачей, 15 % среднего медперсонала и 10% санитаров. Особый трагизм положения заключался в том, что объектами инфекций являлись и детские учреждения. «Сад–ясли железнодорожников оказался рассадником дифтерии. Там в течение двух недель скончалось 50% всех детей, а остальные являются ближайшими кандидатами туда же», - писал начальник губернского отдела здравоохранения . По воспоминаниям пе-диатра С. И. Карнацевича, вернувшегося в Тюмень в 1920 г., «колоссаль-ная смертность детей раннего возраста» отмечалась и в сиротском доме, расположившемся в сиропитательном заведении на ул. Республики. Он получил тогда среди тюменцев название «Фабрика ангелов», так как при здании находилась домовая церковь «для удобства отпевания умерших де-тей».

По приходу большевиков в Тюмень медицинской комиссией, соз-данной ВРК, был проведен осмотр медицинских учреждений, который по-казал, что городская больница находится в удовлетворительном состоянии, а в Андреевском госпитале отсутствуют не только постельные принадлеж-ности, но у некоторых больных нет даже матрасов.

«Безотрадную картину представляют собой Романовский и Потаскуевский госпитали. Больные, хворающие возвратным тифом, лежат на полу, подушек нет, покрыты рогожей, больные в своем белье, у некоторых даже его нет. Люди голые. Белье грязное и рваное, кишит паразитами. Посуды нет, нравственное состояние красноармейцев тяжелое. Просим начальника гарнизона содействовать в получе-нии лекарств, халатов, белья» .

Медицинская комиссия установила следующие нормы довольствия для больных: хлеб – ; фунта, мясо – ; фунта, крупы – ; фунта, сахар – 4 золотника либо 10 золотников меду, картофель 1 фунт, молоко – 3 стакана по назначению врача . Но данные продукты еще надо было где-то дос-тать. Возродилась практика отправки продотрядов в деревни. Врачи, средний медперсонал оказались буквально на вес золота. Все они с первых же дней коммунистической власти были мобилизованы и на-правлены в распоряжение Чрезвычайной комиссии по борьбе с сыпным тифом. Попытка чекистов расправиться с известным тюменским врачом П. И. Никольским в декабре 1919 г. привела их к конфликту с губревкомом, который постановил, что «арест медицинских работников может прово-диться при соблюдении следующих условий: непосредственная борьба против советской власти и уклонение от следственных мероприятий» . Врач С. А. Перлин, отказавшийся осматривать труп умершей в ГубЧК же-ны красноармейца Поливановой, боясь навлечь на себя гнев всесильной политической полиции, вместо расстрела за саботаж был приговорен всего лишь к минимальной мере наказания - уплате 300 рублей.

В условиях дичайшей антисанитарии 14 октября 1919 г. была орга-низована специальная чрезвычайная комиссия «ЧКтиф». Ее возглавил за-ведующий губздравотделом М. А. Цетлин, врачи М. Н. Нардов, Г. И. Ку-пенский, П. И. Никольский, Л. М. Катенина, А. М. Красовская, С. А. Пер-лин. По требованию «ЧКтиф» горожане были обязаны сдать все частные ванны в медицинские учреждения. Кроме того, под страхом революцион-ной расправы горожане были обязаны передать в советские больницы ме-дицинское и санитарное оборудование. Его обещали выкупить по рыноч-ной стоимости. Сверх этого все горожане должны были в 2–х дневный срок уступить государству свои электрические лампочки мощностью от 5 до 16 свеч за 3 рубля и мощностью от 10 до 50 свеч - за 16 рублей. Горо-жанам разрешалось оставить одну лампу мощностью 25 свеч на комнату.

Все электролампы, превышающие лимиты, изымались безвозмездно . Благодаря титанической деятельности тюменских врачей возобновили ра-боту две советские больницы, роддом, детская больница и амбулатория. Отчет о работе тюменского роддома в 1919 г. показал, что из поступивших 1158 рожениц своевременными родами разрешились 874 тюменки, несвое-временными – 119, умерло 9 младенцев, выкидышей – 169. Из разродив-шихся первый раз рожали 415 женщин, всего родилось 959 здоровых де-тей, 51 – мертвых, 17 женщин родили двойню . Таким образом, несмотря на тяжелейшие годы, в городе сложилась неплохая ситуация с рождаемо-стью, хотя смертность безусловно ее превышала. Так, в соответствии с докладом заведующего демографической секцией губернского статистиче-ского бюро в 1920 г. город потерял в первом полугодии 635 мужчин и 476 женщин, во втором - 612 мужчин и 570 женщин. Итого в течение 1920 г. в Тюмени умерли 2293 человека.

В соответствии с актовыми записями отдела ЗАГСа исполкома Сове-та рабочих, солдатских и крестьянских депутатов Тюмени за период с 17 декабря 1919 г. по 4 сентября 1920 г. в городе родилось 1337 детей. Отли-чительной чертой того времени было значительное количество многодет-ных семей в Тюмени. Актовые записи о рождении свидетельствуют о на-личии в городских семьях 5 - 8 и даже 12 - 13 детей. Причем речь идет не обо всех родившихся, а только о выживших малышах, так как в период ре-волюции и Гражданской войны особо высока была именно детская смерт-ность. Так, по подсчетам наблюдателей, смертность детей в Тюмени в воз-расте до 1 года составляла 38,1%; до 15 лет – 50,8% . Тем не менее количество многодетных семей было традиционно вы-соким. Например, в книге записей о рождении за № 514 от 31 марта 1920 г. записано, что родилась девочка – Мария Удовиченко. Адрес родителей – г. Тюмень, Копыловские Сараи, дом 5. Отец ребенка – Прокопий Удовичен-ко, 42 лет, извозчик, мать – Анфиса Удовиченко 39 лет, домохозяйка; 9-й ребенок в семье.

Практически за тот же период, с 31 декабря 1919 г. по 26 июля 1920 г., в Тюмени умерло 1917 человек . Сравнение этих данных с цифрами, которые предоставил Губздравотдел, показывает некоторое расхождения в подсчетах, что свидетельствует в целом о приблизительной статистике.

Основной причиной высокой смертности населения назывались тиф, чахотка, дизентерия, а также неизвестные медицинской науке заболевания. Последним прибежищем горожан становились, в основном Текутьевское (городское) кладбище, а также Монастырское, Затюменское, Заречное, Парфеновское, Затюменское еврейское кладбища.

Таблица 6 
Информация о естественном движении населения города Тюмени в 1919 – 1920 гг .

1919 год рождений смертей браков разводов


Сентябрь 80 106 34 4
Октябрь 151 123 56 11
Ноябрь 119 147 64 8
Декабрь 165 190 51 7
1920 год
Январь 172 188 81 14
Февраль 167 246 80 5
Март 175 247 39 15
Апрель 160 195 75 5
Май 144 353 449 2 

Таблица 7 


Информация о естественном движении населения города Тюмени с 1 января по 1 сентября 1921 г .

рождений смертей браков разводов


Муж. Жен. Муж. Жен.
1017 1036 1022 781 664 188
Итого: 2053 1803

Таблица 8 


Информация о естественном движении населения Тюмени в сентябре, октябре, ноябре и декабре 1921 г .

Сентябрь


рождений смертей браков разводов
Муж. Жен. Муж. Жен.
94 94 81 65 70 2
Итого: 188 146
Октябрь
198 105 75 61 88 8
Итого: 303 136
Ноябрь
95 94 81 65 71 5
Итого: 189 146
Декабрь
36 30 96 78 34 15
Итого: 66 174

Приведенные выше данные показывают, что в 1919 – 1920 гг. смерт-ность в Тюмени превышала рождаемость, но зимой 1921 г. вследствие на-ступления холодов и успешной борьбы с инфекционными болезнями эту тенденцию удалось преодолеть. Из-за больших физических нагрузок, зло-употреблением суррогатами алкоголя и психологической ответственности за свои семьи мужчины умирали чаще женщин. И наконец, еще один пока-затель свидетельствует о росте количества заключаемых в органах ЗАГСа браках.

При «красных» медицинское обслуживание формально было бес-платным, однако при формировании бюджета учитывались предстоящие расходы, поэтому государство требовало от всех трудового участия. Мас-совое вовлечение людей в трудовые отношения преследовало вполне прагматическую цель – объявить медицинское обслуживание населения бесплатным как одно из важнейших достижений социализма. Страховые выплаты при самодержавии и при белых режимах предназначались только работающему населению.

Наиболее часто встречавшимися в то время заболеваниями были психиатрические (неслучайно ноябрь 1919 г. отмечен в Тюмени ростом самоубийств, в связи с потерей имущества, гражданских прав, с массовым разорением собственников), а также скарлатина, холерные, тиф, глазные и венерические. Элементарная грязь, отбросы, нечистоты, отсутствие навы-ков гигиены приводили к массовым заболеваниям, в том числе детей. Губ-здравотдел в многочисленных листовках рекомендовал мыть руки с мылом перед едой, овощи обливать горячей водой, молоко кипятить. Впрочем, при малограмотности населения это помогало мало. К тому же мыло явля-лось остродефицитным товаром. К третьей годовщине революции город-ские выгребные ямы были переполнены, санитарный и ассенизационный обозы не справлялись со своими обязанностями - Тюмень медленно, но верно тонула в своих отходах.

Все это способствовало росту числа заболеваний, которые не заста-вили себя долго ждать. Летом 1921 г. город вновь захлестнула эпидемия холеры. Видимо, завезенная с Поволжья беженцами эпидемия нашла бла-годатную почву и приступила к своей губительной работе. Публикуемые в газетах сводки об эпидемиологическом положении в городе позволяют воссоздать картину заболеваний. Начавшаяся в июне эпидемия холеры достигла своего пика в августе, а в сентябре пошла на убыль. «На учете стоит 4 подозрительных больных, выявлены 34 заболевших, 2 красноар-мейца, выздоровели 3, выписано подозрительных 12, умерло 3 челове-ка».

Не успела закончиться одна эпидемия, город захлестнула новая на-пасть – брюшной тиф. В июле были отмечены 42 случая заболевания, в ав-густе – 175, умерло 19 больных, на начало сентября выявлено 48 заболев-ших . Основным источником заболевания стала река Тура. Врачи отме-чали, что горожане стирают там белье больных людей, берут воду для пи-тья и бань, удовлетворяют естественные потребности в реку, на рынках сплошь и рядом разбавляют этой водой молоко, т.е. сами способствуют росту заболеваний. Невежество и нечистоплотность оказались главным бичом основной массы населения, а единственным способом хоть как - то уберечься от холеры и тифа стало кипячение воды. Смертность в городе на протяжении 1919 - 1920 гг. была величиной устойчивой и составляла чуть более 5 %. Эта цифра не включает в себя некоторое количество репресси-рованных граждан, число которых не превышало 0,5%.

Уровень заболеваемости опасными для жизни заразными болезнями оставался высоким и в последующие годы. При этом отношение горожан к инфекционным заболеваниям в условиях систематического недоедания и низкой санитарной культуры находилось на уровне привыкания и обыден-ности.

Таблица 9 


Сведения о движении острозаразных больных в Тюменском уезде в 1922 году

Болезни Октябрь Ноябрь Декабрь Итого


Сыпной тиф 163 224 376 763
Брюшной тиф 129 96 37 262
Возвратный тиф 562 645 662 1869
Оспа 2 6 12 20
Корь 5 8 11 24
Скарлатина 1 1 3 5
Дифтерия 6 4 - 10
Дизентерия 34 11 8 53
Холера - - - -

Для наведения порядка с сентября 1919 г. стали устраиваться кампа-нии по очистке города. В основном их проводили в рамках субботников и воскресников. Также проводились «Неделя чистоты», «Неделя ребенка», «Неделя борьбы с тифом». К мероприятиям привлекались врачи, добро-вольцы, красноармейцы, рабочие, работники советских учреждений. Этот метод борьбы за чистоту давал некоторый временной эффект, но не решал главных вопросов городского хозяйства – водоснабжение, канализация, вывозка мусора, благоустройство. В частности, особую остроту в 1921 г. приобрели укрепление берега реки Туры, размораживание и выход из строя городского водопровода, захламленность улиц и общественных мест, а также организационно-управленческая несогласованность принадлежно-сти объектов городской инфраструктуры: бани, водопровода, городского сквера, Базарной площади, наплавного моста, кирпичного завода - различ-ным ведомствам.

Лишь после внедрения в экономическую и общественную жизнь ме-ханизмов новой экономической политики наметились контуры будущих изменений. В частности, были переданы в руки арендаторов, в том числе и бывших собственников, кирпичный завод, парк имени Карла Маркса, тер-ритория Базарной площади, тюменское городское (бывшее Текутьевское) кладбище, торговые помещения Колокольникова, Гилева, Шмырева. При-чиной передачи в частные руки многих городских присутственных мест послужило удручающее санитарное состояние муниципализированных и национализированных домов. «В большинстве случаев дворы, надворные постройки и даже сами нежилые здания превращены в клозеты, а также за-сорены навозом, мусором и имеют крайне бесхозяйственный вид».

Например, городской коммунальный отдел в 1922 г. сдал Текутьев-ское кладбище в аренду частному лицу. До 1922 г. в городе хоронили где попало и как попало. Расстрелянных по приговору революционного три-бунала, коллегии ВЧК часто сбрасывали в прорубь на реке Туре. Умерших от голода либо болезней хоронили в общих могилах без соблюдения ри-туала, панихиды на холерном или городском кладбищах. Начиная с 1922 г. городским коммунальным отделом были установлены определенные пра-вила захоронений и соответствующие расценки. За похороны трупов в братские могилы без использования гробов коммунальный отдел платил арендатору по следующим расценкам: за взрослого покойника – 1 руб. 25 коп; за подростка – 1 руб.; за ребенка – 50 копеек. Братские могилы с ис-пользованием гробов оплачивались дороже: за взрослого – 2 руб. 50 коп; за подростка – 2 руб.; за ребенка – 1 рубль. Оплата похоронных услуг опре-делялась в золоте, но расчет производился государственными денежными знаками по курсу, публикуемому ежемесячно советским правительством. Кроме того, арендатор взял на себя обязательство закапывать павший скот: за крупнорогатый была установлена цена 2 руб. 50 коп; за мелкий – 1 рубль. За погребение скота на кладбище животных арендатору было вы-плачено 22000000 рублей старыми знаками . Многие изменения в сфере коммунального хозяйства произошли позднее, но в 1919 – 1921 гг. город-ская инфраструктура Тюмени «лежала в развалинах».





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница