В. П. Руднев Характеры и расстройства личности



страница3/16
Дата09.05.2018
Размер3.7 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16
Глава 2. ПОЭТИКА НАВЯЗЧИВОСТИ
Понятие обсессии в психоанализе объединяет собой, по крайней мере, три идеи:
1. Невроз навязчивых состояний (Zwangsneurose), при котором человек по­вторяет некоторые самому ему непонятные фрагменты речи или соверша­ет как будто навязанные ему извне действия для того, чтобы понизить тре­вогу (Angst), причиной которой является вытесненное благодаря своей не­возможности с точки зрения принципа реальности, а затем замещенное, чаще всего запретное сексуальное желание. Наряду с истерией удачное лечение обсессивного невроза уже в начале XX века принесло психоанали­зу огромную популярность. Причина такого успеха заключалась в том, что обсессивный невроз был ярким случаем невроза отношений (ведь сама психоаналитическая практика подразумевает диалог между пациентом и аналитиком, то есть некое отношение): обсессивный невротик, отметая же­лание, ставит себя тем самым на место желаемого объекта, другого.
Пользуясь терминологией Лакана, можно сказать, что
невротик навязчивых состояний — это человек, который ставит себя на место другого, на то место, откуда можно действовать, не рискуя встретиться со своим собственным желанием. Именно по этой причине невротик изобретает ряд ритуалов, навязываемых самому себе правил. Именно по этой причине принудительным образом упорядочивает он свою жизнь. Такой человек постоянно откладывает принятие решений, дабы избежать возможного рис­ка и неопределенности, связанной с желанием другого, с желани­ем символического порядка, а также с желанием конкретного другого, субъекта противоположного пола [Салецл 1999: 24].
Классические примеры обсессивных неврозов Фрейд приводит в своих "Лекциях по введению в психоанализ". Это, например, история о том, как
35
19-летняя девушка перед укладыванием спать каждую ночь совершала му­чительный для нее и родителей ритуал, смысл которого — в интерпрета­ции Фрейда — заключался в том, чтобы, во-первых, препятствовать поло­вому контакту родителей, во-вторых, скрыть, замаскировать свое запретное влечение к отцу [Фрейд 1990: 168—171].
2. Обсессивно-компульсивный, или анальный, характер (или педантичес­кий, ананкастический характер). Фрейд связал этот тип характера с анальной фиксацией, то есть с вытесненным и замещенным после инфан­тильного периода детским стремлением к задерживанию испражнений на анально-садистической стадии развития. Вот что пишет Фрейд об этом ха­рактере:
Люди, которых я хотел бы описать, выделяются тем, что в их ха­рактере обнаруживается, как правило, присутствие следующих трех черт: они очень аккуратны, бережливы и упрямы [Фрейд 1998а: 184].
При этом, согласно Фрейду, аккуратность, боязнь загрязнения, педантич­ность и добросовестность связаны с анальной сферой по контрасту, упрям­ство связано с инфантильным упрямством ребенка, не желающего рас­статься с фекалиями, которые он рассматривает как нечто ценное, а страсть к деньгам, опять-таки, связана с анальной сферой через идею отож­дествления кала с сокровищем — отсюда связь анального характера с деньгами и — шире — с приобретательством и коллекционированием.
Обсессии преследуют человека, обладающего таким характером, на протя­жении всей жизни и проявляются в различных сферах и различных масш­табах, от педантического повторения бытовых ритуалов до навязчивого повторения целых жизненных комбинаций.
Для обсессии важны следующие две черты, выделенные Фрейдом и соотне­сенные им (что также принципиально важно для настоящего исследова­ния) с принципами архаического мышления. Речь, конечно, идет о книге "Тотем и табу".
Первая черта обсессивных заключается в том, что, в сущности, вся их жизнь строится на системе запретов или, выражаясь точнее, на системе по преимуществу запретительных норм: не касаться того или иного пред­мета, не выполнив предварительно некоего абсурдного ритуала, не идти по улице, пока не сложишь цифры на номере проезжающего автомобиля, возвращаться назад, если навстречу идут с пустым ведром, и так далее. С этим же связаны такие бытовые ("в здоровой внимательно-тревожной жиз­ни" [Бурно 1999: 68]) проявления обсессии, как плевки через левое пле­чо, постукивание по дереву и даже "ритуал помахать в окно рукой близко-
36
му человеку на прощание" [Там же]. Эту черту Фрейд закономерно связы­вал с системой табу традициональных народностей.
Вторая обсессивная черта была названа Фрейдом "всемогуществом мыс­лей". Фрейд описывал ее следующим образом:
Название "всемогущество мыслей" я позаимствовал у высокоин­теллигентного, страдающего навязчивыми представлениями больного, который, выздоровев благодаря психоаналитическому лечению, получил возможность доказать свои способности и свой ум. Он избрал это слово для обозначения всех тех странных и жутких процессов, которые мучили его, как и всех страдающих такой же болезнью. Стоило ему подумать о ком-нибудь, как он встречал уже это лицо, как будто вызвал его заклинанием; сто­ило ему внезапно справиться о том, как поживает какой-нибудь знакомый, которого он давно не видел, как ему приходилось ус­лышать, что тот умер... [Фрейд 1998: 107].
Фрейд связывает явление "всемогущества мыслей" при обсессии с архаи­ческой магией, при которой сама мысль или соприкосновение с каким-либо предметом вызывает, например, смерть человека, на которого направлено магическое действие.
Отметим также в качестве важнейших особенностей феномена всемогуще­ства мыслей идею управления реальностью, характерную для всех обсес­сивно-компульсивных психопатов [Бурно 1996], а также связь со злом (идущим от анально-садистического комплекса) и смертью (идея навязчи­вого повторения, о которой см. ниже).
3. Навязчивое повторение, феномен, выделенный Фрейдом на третьем эта­пе формирования психоаналитической теории в работе "По ту сторону принципа удовольствия", заключается в том, что субъект в процессе психо­аналитической акции вместо того, чтобы вспомнить реальную травму, по­вторяет ее, разыгрывая это повторение перед аналитиком (то есть идея на­вязчивого повторения тесно связана с идеей трансфера, что, опять-таки, понятно, поскольку сама идея навязчивости реализуется только в виде от­ношения к другому, см. выше). Для навязчивого повторения, по Фрейду, характерно также то, что повторяются отнюдь не самые приятные события жизни субъекта, то есть навязчивое повторение не следует принципу удо­вольствия и поэтому тесно связано с идеей "возвращения к прежнему со­стоянию", то есть оно является одной из манифестаций влечения к смерти [Фрейд 1990b].
Понимаемый более широко, принцип навязчивого повторения реализуется в повторяющихся жизненных сценариях, что роднит навязчивое повторе-
37
ние с обсессивным неврозом и обсессивно-компульсивным характером и из чего следует, что все три аспекта являются манифестацией одного фун­даментального принципа обсессивности.
В заключение характеристики обсессии напомним, что обсессии проявля­ются, конечно, не только в невротическом, но и в психотическом регист­ре — при паранойе и шизофрении.
ОБСЕССИЯ И ЧИСЛО
Исходя из фундаментального принципа структурного психоанализа Лака­на, в соответствии с которым любое патопсихологическое содержание про­является прежде всего в речи пациента [Лакан 1994], можно предполо­жить, что обсессивность, понимаемая по преимуществу как обсессивная речь (или — более широко — как обсессивное речевое действие), имеет определенные устойчивые особенности. Так, по мнению Лакана, обсессив­ная речь всегда подразумевает значение, которое отчаянно стремится при­крыть желание; иначе говоря, невротик с навязчивыми состояниями гово­рит и думает на принудительный манер ради того, чтобы избежать встречи с собственным желанием [Салецл 1999: 26].
Учитывая сказанное, можно выдвинуть предположение, в соответствии с которым обсессивность порождает некое общетекстовое единство, что су­ществует нечто, что может быть охарактеризовано как обсессивный дис­курс наряду с невротическим и психотическим типами дискурса, выделен­ными нами ранее в главе 2.
Чтобы в первом приближении оценить, что представляет собой обсессив­ный дискурс и каковы его характерные особенности, сравним три фраг­мента:
(1)
Расходы после смерти на похороны
Катерины.................................................---..27 флор.
2 фунта воска ......................................................18 "
катафалк .............................................................12 "
за вынос тела и постановку креста ......................... 4 "
4 священникам и 4 клеркам...................................20 "
колокольный звон ................................................. 2 "
могильщикам ....................................................... 16 "
за разрешение, властям ......................................... 1 "
Сумма ............................ 100 флор.
38
Прежние расходы:
Доктору......................................................... 4 флор.
сахар и 12 свечей .......................................... 12 " 16 "
Итого ......................................................... 116 флор.
(2)
"1.VIII. 15 Воскресенье... купался 3-й раз. Папа, Эрнст и я купа­лись после катания на лодке 4-й раз. Гебхард слишком разогрел­ся..
2.VIII. 15 Понедельник... вечером купался 5-й раз...
3.VIII. Вторник... купался б-й раз...
6.VIII. Пятница... купался 7-й раз... купался 8-й раз...
7.VIII. Суббота... до обеда купался 9-й раз...
8.VIII. ...купался 10-й раз...
9.VIII. До обеда купался 11-й раз, после этого купался 12-й раз... 12.VIII. Играл, потом купался 13-й раз... VIII. Играл, потом купался 14-й раз... 16.VIII. Затем купался 15-й и последний раз".
(3)
В день двенадцатилетия революции я задаю себе вопрос о себе самом. <... >
Мне тридцать лет. Когда произошла революция, мне было восем­надцать. <...>
Сорок лет чужой судьбы — как это много!
Сколько лет Достоевскому? Вот он сидит на портрете, покручивая хвостик бороды, плешивый, с морщинами, похожими на спицы, — сидит во мраке минувшей судьбы как в нише. Сколько лет этому старику?
Под портретом написано, в каком году запечатлен. Высчиты­ваю — выходит, старику сорок лет.
Какой емкий срок, какая глубокая старость — сорок лет Достоев­ского!
Между тем мне только девять осталось до сорока. Тридцать один собственный год — как это мало.
Все три фрагмента взяты из дневниковых записей, то есть того типа дис­курса, который наиболее непосредственно отражает душевную жизнь ав­тора этих записей. Первый фрагмент взят из книги Фрейда "Леонардо да Винчи. Воспоминания детства" [Фрейд 1998b: 252]. Запись представляет собой финансовый отчет Леонардо о похоронах матери. Обсессивный пе­дантизм и скупость, как полагает Фрейд, скрывают в данном случае вытес­ненное инцестуальное желание Леонардо по отношению к матери. В той
39
же книге Фрейд приводит финансовые выкладки, которые Леонардо делает применительно к расходам на любимых учеников, что, по мнению Фрейда, явилось замещением вытесненных гомосексуальных наклонностей велико­го художника.
Второй фрагмент представляет собой отрывок из подросткового дневника будущего рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера. Гиммлер, согласно Эриху Фромму, из книги которого взят этот фрагмент [Фромм 1998: 399], пред­ставляет собой злокачественный анально-садистический характер, своими рекордами как в купании, так и в массовых убийствах прикрывавший свой комплекс неполноценности. "Он вел свой дневник, — пишет Фромм, — так, как однажды велел делать отец, и чувствовал угрызения совести, если хоть день пропускал" [Там же: 400].
Этот принцип "ни дня без строчки" был, как известно, характерен и для ав­тора третьего фрагмента, русского писателя Юрия Карловича Олеши. Во всяком случае, именно так проницательный В. Б. Шкловский назвал книгу дневников Олеши, которая публиковалась под этим названием через не­сколько лет после смерти автора, действительно любившего это латинское изречение.
В приведенном выше фрагменте страх перед старостью, характерный для обсессивно-компульсивных, который можно представить как вытеснение желания быть молодым, противоречащего принципу реальности, обсессив­но аранжируется в виде сопоставлений возрастов различных людей и со­бытий. Эти особенности характерны для дневников Олеши в целом: он либо постоянно сравнивает свой возраст с возрастами других людей или событий по принципу "Когда такому-то было столько-то (или когда в та­ком-то году произошло то-то), мне было столько-то", либо просто навязчи­во повторяет фразу "Я родился в 1899 году" (текст дневников Олеши ис­следовался по наиболее полному изданию [Олеша 1998]).
Итак, один из величайших гениев Европы, отвратительный злодей и тон­чайший прозаик, творец удивительных метафор. Что общего мы находим во всех трех фрагментах? Беглого взгляда достаточно, чтобы видеть: судя по приведенным фрагментам, обсессивный дискурс организуется в первую очередь числом и перечислением. Можно ли сказать, что в этом есть нечто неожиданное? И да, и нет. С одной стороны, идея многократного повторе­ния, организующая любую обсессию, связь с магией, о которой писал Фрейд и к которой мы еще вернемся, идея денег и накопительства, ведущая к анальной фиксации, и, наконец, тот факт, что многие навязчивости связа­ны с числом напрямую, то есть либо строятся на повторении определенно­го числа, либо на счете. Так, например, в работе П. В. Волкова описывается обсессия, строящаяся на числе "3" и представлении, что Бог — нечто вроде
40
педантичного бухгалтера, подсчитывающего хорошие и дурные поступки человека [Волков 1992]. Часто приводятся примеры обсессий, при кото­рых человек складывает автомобильные номера. Часто обсессивный не­вротик просто считает вслух. Чрезвычайно важной обсессивной особенно­стью является коллекционирование, что тоже достаточно ясно связано с идеей числа.
Вообще обсессивное сознание все время что-то считает, собственно все подряд: количество прочитанных страниц в книге, количество птиц на про­водах, пассажиров в полупустом вагоне метро, автомобилей по мере про­движения по улице, сколько человек пришли на доклад и сколько статей опубликовано, сколько дней осталось до весны и сколько лет до пенсии.
С другой стороны, как будто существуют обсессий, которые на первый взгляд никак не связаны с идеей числа, например так называемые обсессий "злодейского содержания", когда человек чувствует непреодолимое жела­ние кого-то ударить или даже убить. Но и здесь налицо действие, которое обязательно должно повторяться большое количество раз. Обсессия не про­исходит однажды или эпизодически, она должна повторяться регулярно. Недаром аккуратность, добросовестность, пунктуальность, педантизм — наиболее характерные черты обсессивно-компульсивного характера.
M. E. Бурно в одной из своих ранних работ, посвященной клиническому описанию больного с огромным количеством симптомов и в том числе об-сессией "зловещего содержания", приводит характерный эпизод. Когда од­нажды к этому больному в палату пришел врач, больной почувствовал не­преодолимое желание ударить врача. Тогда он выбежал из палаты в кори­дор, подбежал к телефону и начал судорожно набирать первый попавший­ся номер и только после этого успокоился.
Если выделить одну наиболее фундаментальную черту обсессивного стиля, то таковой чертой оказывается характерное амбивалентное сочетание ги­перрационализма и мистицизма, то есть, с одной стороны, аккуратность и педантичность, а с другой — магия, ритуалы, всемогущество мысли. Но именно эти черты синтезируются в идее всемогущего числа, которое уп­равляет миром, — в пифагорейских системах, в средневековой каббале, да и просто в мире математики и математической логики (не случайно соче­тание логики и мистицизма в таком культовом тексте философии XX века, как "Логико-философский трактат" Витгенштейна, каждый параграф кото­рого тщательно заиндексирован, причем последовательности цифр в одном индексе доходят до шести (то есть существует, скажем, раздел б. 36311).
Число дает иллюзию управления страхом, возникающим вследствие невро­тического подавления желания. Обсессивное повторение вытесняет, "заго­варивает" страх (последний глагол не случаен, как будет видно в дальней-
41
шем). Страх, тревога представляют собой нечто аморфно-континуальное, можно даже сказать — энтропийное. Многократное повторение, наиболее фундаментальной экспликацией которого является число, накладывает на эту континуальную аморфность некую дискретную определенность, исчер­пывает болезненную энтропию некой, пусть невротически организован­ной, информацией, причем информацией в точном, формально-математи­ческом, бессодержательном значении этого слова, той безликой цифровой компьютерной информацией, которая измеряется количеством битов.
Прежде чем попытаться дать некоторую дополнительную интерпретацию идее числа, перечисления и повторения при обсессий, представляется все же необходимым убедиться, действительно ли обсессивный дискурс в та­кой мере построен именно таким образом. Чтобы подвергнуть проверке валидность нашего утверждения, мы рассмотрим некоторые художествен­ные тексты (или их совокупность), об авторах которых известно, что они страдали обсессивным неврозом или обладали обсессивно-компульсивным характером.
Обсессивный дискурс I Юрий Олеша
Рассмотрим особенности обсессивного дискурса на материале романа Юрия Олеши "Зависть". В двух эпизодах этого текста, первый из которых (начало романа) вводит главного героя Андрея Бабичева глазами его при­живала Кавалерова, имеет место то, что можно назвать обсессивной проек­цией. Бабичев глазами Кавалерова дается как гений числа, "управитель" нового мира, его "главный бухгалтер". Соответственно первые 15 страниц романа, с самого начала и до изобретения Бабичевым новой колбасы, пере­полнены числами:
В нем весу шесть пудов; Он спустился вниз (на углу магазин) и притащил целую кучу: двести пятьдесят граммов ветчины ... четыре яблока, десяток яиц и мармелад "Персидский горошек"; Растет его детище "Четвертак" — будет дом-гигант, величай­шая столовая, величайшая кухня. Обед из двух блюд будет стоить четвертак. ... Тысячу кухонь можно считать покоренными. Кус-тарничанью, восьмушкам, бутылочкам он положит конец; Он, как факир, пребывает в десяти местах одновременно; Товарищу Про-скудину! Обертки конфет (12 образцов) сделайте соответственно покупателю; Товарищу Фоминскому! Прикажите, чтоб в каждую тарелку первого (и 50 — и 70-копеечного обеда) клали кусок мяса; В девять часов утра он приехал с картонажной фабрики. Приема ждало восемь человек; В четыре двадцать он уехал на
42
заседание в Высший Совет Народного Хозяйства; Слушайте, Кава­леров! Мне будут звонить из Хлебопродукта. Пусть позвонят два-семъдесят три-нолъ пять, добавочный шестьдесят два; две не­дели тому назад он подобрал меня, пьяного, у порога пивной; Де­сять лет он живет со мной; Ему восемнадцать лет, он известный футболист; Он спас меня десять лет тому назад от расправы; Мне двадцать семь лет; 0, не беспокойся, всего четвертак (сло­ва проститутки, обращенные к Кавалерову в его сне. — В. Р.); раз десять в вечер его вызывают; Семьдесят процентов теляти­ны! Большая победа... Нет, не полтинник, чудак вы... Полтин­ник!. Хо-хо! По тридцать пять (это о дешевизне новой колба­сы. — В. Р.); Шапиро, меланхолический старый еврей, с носом, похожим в профиль на цифру шесть; Тридцать пять копеек та­кая колбаса — вы знаете, это даже невероятно.
Смысл нагромождения чисел двоякий. С одной стороны, он знаменует ме-галоманические проекты хозяина мира Андрея Бабичева, понятые через обсессивную завесу сознания автора, который занимает амбивалентную позицию. С другой стороны, число оборачивается своей негативной сторо­ной, показывая несостоятельность (в том числе и сексуальную) Кавалеро-ва. Так, огромная столовая будущего ("Четвертак"), где любой обед стоит четвертак, во сне Кавалерова оборачивается мизерной суммой, которую ему предлагает проститутка. Сексуальный подтекст здесь не случаен, по­скольку колбаса помимо всего прочего символизирует, конечно, и сексу­альную мощь Андрея Бабичева. Ср.:
Бабичев, получив в руки отрезок этой кишки, побагровел, даже застыдился сперва, подобно жениху, увидевшему, как прекрасна его молодая невеста и какое чарующее впечатление производит она на гостей.
Однако Андрей Бабичев это всего лишь Бог Отец, креатор и стабилизатор нового мира. Истинный сексуальный герой и антагонист Кавалерова по борьбе за девушку Валю — Володя Макаров, вратарь футбольной сборной. В футбольном эпизоде, где окончательно развенчивается Кавалеров (см. также психоаналитическую интерпретацию футбола в статье [Руднев 2001]), вновь нагнетание чисел:
Двадцать тысяч зрителей переполнили стадион. Огромное ко­личество народа распирало стадион. Валя помещалась над ним, наискосок, метрах в двадцати. Группа немцев — одиннадцать человек — сияла в зелени. Игра продолжается девяносто минут с коротким перерывом на сорок пятой минуте. Володя схватывал мяч в таком полете, когда это казалось математически невоз­можным; За десять минут до перерыва он вырвался к правому
43
краю; Все тысячи в эту минуту, насколько могли, одарили Кава­лерова непрошеным вниманием; Две белые большие ладони про­тянулись за мячом... Бабичев, сильно качнувшись вперед, швыр­нул мяч, магически расковав поле; первая половина игры закон­чилась счетом "один на ноль" в пользу германской команды; все троим рукоплещут зеваки; пряча колени, складываясь в три по­гибели, как купальщица, застигнутая врасплох; — Немцам два гола минимум! — провизжал мальчишка, несясь мимо Кавалеро­ва; В погоне за подолом десять раз она переменяла позицию: Де­сятую долю минуты длилось разглядывание.
Заметим, что само увлечение игрой в футбол человеком обсессивно-ком­пульсивного склада можно объяснить тем, что эта игра в очень большой степени организуется идеей числа — количество игроков, два тайма по 45 минут и, главное, конечно, счет забитых голов (страстное увлечение футболом прослеживается по дневникам Олеши на протяжении всей его жизни).
В рассматриваемом эпизоде нашу гипотезу подтверждает также и то, что футбол аранжируется словами, связанными с магией и математикой. Вновь имеет место обсессивная проекция автора на действия Володи и Бабичева. Володя, сексуальный фаворит, ловит мяч, когда это "математически не­возможно", Андрей Бабичев, хозяин мира и повелитель чисел, бросает мяч с трибуны и этим действием "магически расковывает поле".
Обсессивный дискурс II Владимир Маяковский
Нагромождение чисел характерно также для поэзии Владимира Маяковско­го. Причем это, как правило, мегаломанически огромные числа, достаточно вспомнить название одной из его поэм — "150 000 000". Ср. также следую­щие контексты:
Он раз к чуме приблизился троном, / смелостью смерть по­прав, — / я каждый день иду к зачумленным / по тысячам рус­ских Яфф! / Мой крик в граните времен выбит, / и будет греметь и гремит, / оттого, что в сердце выжженном, / как Египет, / есть тысяча тысяч пирамид! ("Я и Наполеон") Там / за горами / горя / солнечный край непочатый. / За голод, / за мора море / шаг миллионный / печатай! ("Левый марш") берет, как гремучую в 20 жал / змею двухметроворостую. ("Стихи о советском паспор­те") Стотридцатимиллионною мощью / желанье лететь напои! ("Летающий пролетарий") это сквозь жизнь я тащу / миллионы огромных чистых любовей / и миллион миллионов маленьких
44
грязных любишек ("Облако в штанах") 0, если 6 нищ был! / Как миллиардер! / Что деньги душе? / Ненасытный вор в ней. / Моих желаний разнузданной орде / не хватит золота всех Кали­форний. ("Себе, любимому...") Любовь мою, / как апостол во вре­мя оно, / по тысячи тысяч / разнесу дорог. ("Флейта-позвоноч-ник") Что же, мы не виноваты — / ста милъонам было плохо. ("Письмо Татьяне Яковлевой") К празднику прибавка — / 24 тыщи. Тариф. ("О дряни") Околесишь сто лестниц. / Свет не мил. ("Прозаседавшиеся") Я солдат в шеренге миллиардной. / ("Ужасающая фамильярность") В сто сорок солнц закат пылал ("Необычайное приключение...") Я никогда не знал, что столько тысяч тонн / в моей легкомысленной головенке. ("Юбилейное") наворачивается миллионный тираж. / Лицо тысячеглазого трес­та блестит. ("Четырехэтажная халтура") Лет сорок вы тянете свой абсент / из тысячи репродукций. ("Верлен и Сезан") Вы требуете с меня пятьсот в полугодие / и двадцать пять за не­подачу деклараций; Изводишь единого слова ради / тысячи тонн словесной руды; Эти слова приводят в движение / тысячи лет миллионов сердца. ("Разговор с фининспектором о поэзии") я подыму, как большевистский партбилет, / все сто томов моих партийных книжек. ("Во весь голос")

Каталог: sites -> default -> files -> article
article -> Логосов В. С. профессор, зав кафедрой оториноларингологии цолиув
article -> Методика исчисления и уплаты ндс сквозь призму официальной позиции налоговых и судебных органов России
article -> Эндокринная гинекология
article -> Сравнительная характеристика методик учета основных средств и нематериальных активов в международной и российской практике
article -> Черкес-заде
article -> Л. С. Локшин, Г. О. Лурье, И. И. Дементьева. Искусственное и вспомогательное кровообращение в сердечно-сосудистой хирургии
article -> Проблемы налогообложения субъектов малого предпринимательства при работе по упрощенной системе налогообложения


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница