Виктор Смирнов Тайны древних манускриптов (сокращенная версия) Великие книги Великого Новгорода



страница2/9
Дата13.05.2018
Размер1.94 Mb.
ТипРассказ
1   2   3   4   5   6   7   8   9
Глава третья

Древнейшая славянская книга

Сокровище в навозной куче

С чьей-то легкой руки Великий Новгород принято величать археологической Меккой. Сравнение это явно хромает, ибо в Мекку правоверные мусульмане отправляются помолиться, а в Новгород археологи разных стран едут работать. Впрочем, определенный элемент культа у новгородской археологии все же имеется. Здешний уникальный культурный слой время от времени дарит ученым находки, которые повергают их в священный трепет. Одна из них случилась в год, когда человечество шумно отмечало Миллениум.

Лето 2000-го выдалось холодное и дождливое. Раскопки велись сразу в нескольких местах, но главные надежды археологи привычно связывали с Троицким раскопом, находящимся в южной части старого города на территории древнего Людина конца. Название свое раскоп получил по имени рядом стоящей церкви святой Троицы, которую в 1365 году построили по обету купцы-югорцы, не чаявшие вернуться домой из опасного похода. В средние века на этой территории бурлила жизнь, князь и посадник вершили здесь совместный суд, сюда же стекались государственные доходы. Счет разнообразным находкам на Троицком раскопе к тому времени шел уже на десятки тысяч, включая сотни берестяных грамот. После таких сенсаций, казалось бы, трудно чем-либо удивить ученый мир, но оказалось, что свой главный сюрприз Троицкий раскоп еще хранил в своем влажном чреве.

...Все шло как обычно. На дне огромного котлована, окаймленного заросшими бурьяном отвалами просеянной земли копошились студенты-практиканты под бдительным присмотром руководителя раскопа Александра Сорокина. Работы шли в слоях начала одиннадцатого века, и надежды найти берестяную грамоту уже растаяли, поскольку самый ранний на тот момент памятник русской письменности датировался серединой века. Правда, несколькими днями раньше раскоп успел порадовать археологов лоскутом бересты с изображением святой Варвары. Покровительница рыбаков и мореходов Варвара особо почиталась у балтских племен, и эта находка работала на гипотезу о том, что первые славянские поселенцы пришли сюда не с территории современной Украины, как было принято считать, а с Балтийского побережья. Простенький оберег, вероятно, надевал, оправляясь в озеро, какой-нибудь местный рыбак, так как рядом в изобилии попадались крючки, поплавки и другие предметы рыбацкого промысла. Археологов заинтриговала и процарапанная под изображением дата -- 1029 год. Выходит, уже тогда местные жители умели писать?

Но это был только первый звонок.

Сенсация случилась 13 июля (вот и верь в несчастливые числа!) Студент-практикант местного университета получил от начальника раскопа ответственное задание -- раскопать кучу конского навоза в углу древней усадьбы. Философски размышляя об удивительных свойствах навоза (тысяча лет прошло, а он все еще благоухает!), студент приступил к работе. И вдруг под его лопатой что-то хрустнуло. Нагнувшись, студент увидел небольшую черную дощечку, на которой явственно угадывался какой-то текст. На призывный вопль прибежал начальник раскопа. Рядом с первой дощечкой были обнаружены еще две с осыпавшимися фрагментами надписей по воске.

О находке немедленно сообщили руководителю экспедиции Валентину Лаврентьевичу Янину. Впоследствии Валентин Лаврентьевич признавался, что подобное потрясение он испытал только один раз -- в далеком июле 1951 года, когда на его глазах была найдена первая берестяная грамота.

Волнение академика было вполне объяснимым. Находку извлекли из слоев конца Х - первой четверти ХI века. Выше ее находились остатки первого венца большого сруба, датированного методом дендрохронологии 1036 годом ( Дендрохронология - метод датирования археологических находок по годичных кольцам древесины-- В.С.) Дощечки залегали двадцатью сантиметрами глубже, а поскольку скорость накопления культурного слов Троицкого раскопа равна одному сантиметру в год, то их возраст определялся вторым десятилетием ХI века. Между тем древнейший манускрипт, написанный кириллическим письмом -- знаменитое Остромирово Евангелие -- датировался 1056-1057 годами. И вот теперь в руки археологов попала рукопись на полвека более ранняя! Было от чего дрожать рукам и темнеть в глазах: произошло выдающееся событие в истории не только русской, но и всей славянской культуры!

Когда первое волнение улеглось, настало время внимательно рассмотреть найденный артефакт. На лабораторном столе лежали три деревянные дощечки размером 190х150х10 миллиметров, каждая из которых имела прямоугольное углубление, залитое воском. Подобные навощенные таблички для письма принято называть "церами", от латинского "цера" -- воск. Церы широко использовались в античности и в средневековой Европе для школьных упражнений, деловых записей, черновиков и писем. Из нескольких цер можно было соорудить деревянный блокнот. Для этого дощечки одного формата складывались воском внутрь и соединялись кожаными ремешками по две (диптих), три (триптих) или более штук (полиптих). Писали на церах с помощью костяных или металлических стержней -- "стилосов". Кстати, именно церы породили привычную нам форму книги, получившую название кодекса. В переводе с латыни это слово означает "дерево" или "чурбан", и римские сенаторы в пылу споров на Капитолийском холме нередко обзывали "кодексами" своих политических оппонентов.

До недавнего времени считалось, что древняя Русь письма по воску не знала. Ученые засомневались в этом после того, как в новгородских раскопах им стали попадаться стилосы или по- русски "писала". Многие из них имели лопаточку на другом конце, совершенно бесполезную для письма на бересте. И наоборот с помощью этой лопаточки можно было затирать на воске ненужный текст, прежде чем писать новый. А затем стали находить и сами церы. Всего к 2000-му году их было обнаружено уже двенадцать штук, причем на полях некоторых из них изображена азбука. Но все эти находки не шли ни в какое сравнение с ошеломляющим артефактом, обнаруженным в Троицком раскопе. Сбылась давняя мечта археологов найти древнейшую русскую книгу.



Что сказал бы Шерлок Холмс?

Впоследствии новгородскую церу будут изучать ученые разных стран, включая английских историков из Оксфорда. Представим, что к исследованию подключился бы их знаменитый соотечественник Шерлок Холмс. Тщательно обследовав находку с помощью лупы, великий сыщик мог бы сказать доктору Ватсону примерно следующее:

-- Итак, перед нами древняя деревянная книга с частично утраченным текстом. Судя по внешнему виду она была в употреблении не один десяток лет. Я заключаю это по многочисленным царапинам и надрезам, их так много, что книгу впору сравнить с кухонной разделочной доской, которой пользуется миссис Хадсон. Дерево потертое, отверстия заполированы, углы и ребра страниц закруглены. Что же касается ее владельца, то, во-первых, он был человек бедный, а во-вторых, чрезвычайно дорожил этой книгой.

-- Ради Бога, Холмс! -- недоверчиво воскликнул бы в этом месте доктор Ватсон.-- С чего вы это взяли?

-- Это же элементарно, Ватсон! Смотрите: книга носит следы частого ремонта. Износившиеся отверстия забиты деревянными штырьками, а вместо них сделаны новые. Трещину на первой странице владелец сначала аккуратно стянул льняным шнурочком, проделав микроскопические дырочки, а потом склеил. Кроме того он несколько раз менял воск, причем для того, чтобы он лучше держался, изрезал дно ковчежца пересекающимися насечками. Работа весьма кропотливая, гораздо проще было сделать или заказать новую книгу, следовательно этот человек был либо стеснен в средствах, либо дорожил именно этими дощечками.

-- Но в таком случае как же они оказались в навозной куче?

-- Увы, этого мы уже никогда не узнаем. Могу лишь предположить, что причиной стали неизвестные нам трагические события. Допускаю, что владелец церы был кем-то убит, -- помрачнев, промолвил бы Холмс...

Но вернемся к исследованиям современных ученых, которые сумели дать ответы на вопросы, перед которыми спасовал бы и сам знаменитый сыщик. Стоит отметить еще одну удивительную способность новгородской находки. Кажется, что она обладает магическим даром притягивать к себе людей особого склада -- уникальных специалистов, фанатиков своего дела. Одним из них стал ведущий российский лингвист, ученый с мировым именем, академик Андрей Анатольевич Зализняк, который прославился своими исследованиями берестяных грамот и древненовгородских диалектов.

Прежде всего ученым предстояло идентифицировать письменный источник, проще говоря понять, что там написано. Зализняку и Янину очень хотелось, чтобы текст этот был религиозным, а не светским. Тогда появлялась надежда восстановить осыпавшийся текст других страниц., сохранившийся лишь фрагментарно. К счастью, эти надежды сбылись. На первой странице, которая сохранилась лучше остальных, отчетливо читались строки библейских псалмов. Так отыскался ключ к дальнейшему изучению и восстановлению памятника. И с этого момента артефакт утратил безличное название "цера" и получил новое имя -- Новгородская псалтырь.

Напомню, что Псалтырью именуется библейская книга Ветхого завета, состоящая из 150 песней (псалмов). Слово "псалмос" в переводе с греческого означает игру на струнном инструменте, похожем на арфу или гусли, в сопровождении которого исполнялись эти религиозные песнопения. Многие псалмы обращены непосредственно к Богу и в поэтической форме выражают личные чувства верующего: страхи, сомнения, боль, торжество, радость, надежда, проклятия всему злому и нечистому и даже любовные переживания. Автор большинства псалмов -- царь и пророк Давид, тот самый, что победил Голиафа. Всего его именем отмечены 73 псалма. 12 псалмов составлены певцом и провидцем Асафом, 10 -- сынами Кореевыми, 2 -- царем Соломоном, сыном Давида, один псалом надписан именем Моисея. Иисус Христос часто цитировал псалмы в своих проповедях, а после тайной вечери вместе с учениками пел их по пути в Гефсиманский сад.

На Руси Псалтырь всегда считалась любимой книгой. Впервые перевели ее с греческого на славянский язык равноапостольные братья Кирилл и Мефодий. По Псалтыри учились грамоте, ее переписывали от руки, ее постоянно читали и пели не только в церкви, но и дома. Многие русские люди знали Псалтырь наизусть, а уж отдельные псалмы помнил каждый.

Как ни чесались руки ученых поскорей притупить к исследованию Новгородской псалтыри, но в тот момент надо было предпринимать экстренные меры для ее спасения. Состояние артефакта оказалось ужасным. Первая страница раскололась от удара лопаты, но не это было самое страшное. Дощечки уцелели в течение десяти веков исключительно благодаря тому, что были насквозь пропитаны влагой и лишены доступа воздуха, что защищало их от гнилостных бактерий, которые в два счета расправляются с любой органикой. И теперь извлеченная из влажной почвы одна из самых громких находок в истории отечественной археологии могла буквально на глазах превратиться в древесную труху. Археологов охватило чувство беспомощности. Все это напоминало стрессовую ситуацию в операционной, когда пульс пациента становится нитевидным и кто-то в отчаянии произносит роковую фразу: "Мы его теряем!" И все тогда от академиков до рядовых сотрудников экспедиции, не сговариваясь, подумали о том, что если кто-то и может спасти памятник, то это Поветкин.



Спасательная операция

Новгородцы часто видели на улицах города мужчину с иконописной внешностью, всегда одетого в русскую косоворотку. Владимир Иванович Поветкин был личностью воистину незаурядной. Реставратор от Бога он вернул жизнь множеству уникальных находок. Поветкин первым в стране стал реконструировать древние музыкальные инструменты: гусли, варганы, жалейки и сам на них виртуозно играл. Еще он был скульптором, художником, но главная особенность этого замечательного человека заключалось даже не в разнообразии его талантов, а в том, что в нем удивительным образом соединились мощный интеллект ученого и волшебные руки лесковского левши.

Свое согласие взяться за реставрацию Псалтыри Поветкин дал после долгих и мучительных колебаний. Он не набивал себе цену и вообще был бессребреником. Просто Владимир Иванович как никто другой понимал, что спасти бесценный артефакт может только чудо. Проблема усугублялась тем, что Псалтырь состояла из двух разнородных материалов -- дерева и воска. Для консервации деревянных находок их обычно пропитывают препаратом полиэтиенгликоль (это что-то вроде искусственного воска) и помещают на несколько суток в термостат. Однако в данном случае этот метод означал неминуемую гибель воскового слоя вместе с текстами.

-- Многое хотелось бы пережить и начать заново, предупредить, исправить, -- писал впоследствии Поветкин. -- Иначе хотелось бы и пытаться прочесть неведомый текст, и сдержаннее накалять обстановку при фотографировании, и иначе шевелить нагромождение зажатых между створками восковых кусочков, и осторожнее заливать все это водой для промывки от грязи. И копаясь в скучной, непролазной древней навозной жиже, хотелось бы и саму эту драгоценность найти иначе. Но все это уже на полке времени. Руководством к действию были, с одной стороны, конкретный миг, а с другой -- неизвестность будущего. Представлялось: книга, хоть и в плачевном состоянии, но пока что есть, а что с ней будет завтра, если уже нынче из под восковых ее кусочков-недотрог, из раскисающей массы все увереннее ползут юркие, едва приметные червячки. Словом, на пороге вот такой тревожной неопределенности мне представилась возможность взглянуть на рукопись, прикоснуться к ней и ощутить безнадежность положения. Однако и медлить далее было нельзя: почти реальной виделась утрата если не всего памятника, то значительной его части. Начались робкие попытки поиска путей к его восстановлению...

Замысел Поветкина заключался в том, чтобы перенести восковой слой с дерева на стеклянные пластины, восстановить рассыпанные тексты, а затем вернуть их на деревянные створки уже после консервации. В мировой практике реставрации никто такого еще не делал. Но как бы не был остроумен замысел, его реализация оказалось сопряжена с такими невероятными трудностями, что знай Владимир Иванович о них заранее, он вряд ли бы отважился на эту работу.

Реставрация началась со скрупулезного фотографирования бесчисленных обломков книги во всех необходимых деталях и поворотах в лучах выгодного яркого света. В дальнейшем фотографировали все поэтапные результаты работы. Это позволило ученым приступить к исследованиям Псалтыри, не дожидаясь завершения реставрации.

Затем деревянные створки поместили в ванночки с водой, чтобы отмыть их от тысячелетней грязи и предотвратить процессы гниения. Причем воды требовалось ровно столько, чтобы она не заливала воск: иначе легкие обломки всплывут и "забудут" свое законное место на ковчежцах. Когда угроза усыхания миновала, появилась возможность снимать кусочки воска с деревянных створок и переносить их на другую основу. Это оказалось крайне трудоемким и рискованным делом. Восковые страницы местами беспорядочно рассыпались на множество мельчайших, перемешанных с грязью, хрупких, не желающих склеиваться кусочков. В других местах тончайшие пластинки воска со следами букв почти приросли к разбухшей от воды деревянной основе и их невозможно было отделить без риска полной утраты.

...Позволю себе небольшое отступление. Много лет назад в районной типографии на моих глазах с грохотом упала на пол и рассыпалась уже набранная газетная полоса. Девушка-наборщица в отчаянии разрыдалась. Ей теперь надо было рассортировать рассыпанные литеры по ячейкам плоского деревянного ящика --"кассы", а потом заново набрать текст. Работа как минимум на сутки. Нечто подобное, только в тысячу раз более сложное предстояло сделать Поветкину. И заняла эта работа не сутки, а почти три года.

В первую очередь снимались те кусочки, которые оказались рассыпанными где и как попало. После того как академик Зализняк определял, к какой странице относился тот или иной фрагмент, их рассортировывали по коробочкам, снабдив специальными номерами. Потом выяснилось, что удобнее располагать фрагменты на кусках прозрачного листового стекла, так было легче перемещать их с места на место, группируя по разным признакам и схемам. В результате получился огромный "пазл" из множества крохотных и невесомых кусочков воска.

Серьезнейшей проблемой оказался поиск клея. Реставрируя берестяные грамоты, Поветкин обычно использовал препарат со сложным названием "полибутилметакрилат", сокращенно ПМБА. Но теперь от него пришлось отказаться, поскольку ПМБА разбавляется ацетоном, который воску категорически противопоказан. Специалисты по реставрации фресок посоветовали Поветкину использовать в качестве основы... мед. Вроде бы логично, ведь воск сочетался с "родным" ему материалом. Однако из этой затеи ничего не вышло, капризные кусочки воска расползались на меду и не желали склеиваться. Тогда решили испытать другой родственный материал -- современный пчелиный воск, растворенный в скипидаре. Поначалу показалось, что решение найдено. Обломки соединились за счет тонкой восковой прослойки, оставалось подождать, когда испарится скипидар. Однако ожидание получилось таким долгим, что Поветкин понял: его жизни на сборку книги явно не хватит.

Промучившись в бесплодных экспериментах, Поветкин сдался. Он пришел к Валентину Лаврентьевичу Янину и сообщил, что отказывается от восстановления книги. Оба понимали, что это приговор Псалтыри. Заснуть в ту ночь Владимир Иванович так и не смог. В каком-то приступе отчаяния он сел к рабочему столу и взяв пару кусочков воска, на которых не было букв, смазал их раствором клея ПМБА. И о чудо! Старый добрый клей не подвел! Он словно бы простил обиду отвергнувшему его реставратору и согласился сотрудничать. Правда, сотрудничество оказалось не простым. Пришлось долго приноравливаться к материалу и действовать с максимумом осторожности.

В процессе работы реставратору потребовался специальный инструментарий и особое освещение -- рассеянное, точечное, боковое и верхнее, а также специальные очки и линзы, бумажные и марлевые салфетки, беличьи кисти, упругие тонкие шпильки для нанесения клея, набор миниатюрных лопаточек и совочков для снятия и перенесения воска. Но самым надежным и чутким инструментом были увлажненные пальцы реставратора, к ним хорошо прилипал воск. Перемещая обломки воска на плоскость стекла, их одновременно следовало очистить от навозной жижи. С одними это получалось сравнительно легко, другие вдруг разваливались на еще более мелкие кусочки. От напряжения прошибал холодный пот: фрагменты почти невозможно было удержать и восстановить в прежнем положении, еще труднее -- склеить, надо было дождаться, когда они подсохнут.

И все-таки дело двигалось. После многомесячной кропотливой работы освобожденные от текстов деревянные створки поступили в лабораторию консервации и стабилизации археологического дерева Новгородского музея-заповедника, в материнские руки еще одного уникального специалиста -- Эммы Константиновны Кубло. А для Поветкина начался следующий этап реставрации -- восстановление текстов. Этот этап обязывал к иной сосредоточенности: среди бесчисленного множества восковых обломочков следовало отыскать те, которые могли бы составить дополнение к сохранившимся фрагментам рукописи.

На отдельных стеклах расположились четыре склеенные восковые таблички, точнее то, что от них осталось и теперь нуждалось в восполнении. Под каждое стекло реставратор подложил канонические тексты соответствующих псалмов, помогающие понять, какой знак и какую букву подыскивать к тому или иному месту утраченного текста. В некоторых случаях возникали разночтения, но они только подогревали интерес лингвистов и палеографов, ибо давали пищу для будущих исследований. По первому зову приходили на помощь академики Зализняк и Янин, пригодился Поветкину и собственный многолетний опыт восстановления берестяных грамот. По ходу дела реставратор учился различать родственные фрагменты по самым незаметным признакам -- отпечаткам насечек на ковчежцах, характерным следам, которые оставляло на воске писало.

Но главным методом оставался бесконечный подбор вариантов. Воистину нечеловеческое терпение нужно было для того, чтобы день за днем решать эту головоломку с множеством неизвестных. На то, чтобы склеить из мелких обломков более крупный фрагмент уходили целые месяцы. Эта работа не терпела суеты, ведь чем меньше и тоньше кусочек воска, тем труднее его перемещать. При этом пользоваться обычным пинцетом было все равно, что кузнечными клещами пытаться перенести соломинку, не сломав ее. Нужный кусочек воска аккуратно поддевался с правого бока миниатюрной лопаточкой, а с левого бока на нее подталкивался тонкой лучинкой другой кусочек. Если на сутки почти непрерывного напряженного поиска удавалось подсоединить к какой-либо странице хотя бы крохотный кусочек -- это воспринималось как победа.

Казалось, работе не будет конца. А впереди маячил сложнейший процесс возвращения воскового слоя на деревянные створки. Но главное было сделано, и теперь ни у кого не оставалось сомнения в том, что памятник будет спасен!



Открытия продолжаются

Пока шла реставрация, исследователи тоже не теряли времени даром. Даже при первом знакомстве с текстами Новгородской Псалтыри у них захватывало дух. Шутка ли, открывались новые возможности для изучения всей ранней истории Руси, времени, которое принято называть эпохой Ярослава Мудрого. Палеографы, изучающие историю письма, получили новую точку отсчета для своих исследований. Оказалось, что отличия берестяного письма от книжного унаследованы именно от письма на воске. Богатейший материал получили текстологи, убедившиеся в том, что текст Новгородской псалтыри не совпадает полностью ни с одной из ранее известных Псалтырей.

Одним из первых вопросов, волновавших ученых, было само назначение книги. Академик Зализняк сразу обратил внимание на то, что текст 76-го псалма заканчивался посередине страницы, дальше шло пустое пространство со следами затертого текста, после чего следуют шесть строк из 67-го псалма. Это означало, что владелец деревянной книги не рассматривал ее как нечто постоянное. Скорее всего она использовалась в качестве учебного пособия, то есть служила чем-то вроде миниатюрной классной доски. Вполне вероятно, что с ее помощью разучивали псалмы новообращенные христиане Новгорода. Это подтверждали и надписи на бортиках церы, которые удалось расшифровать. Тексты были такие: "Без чину службы и часов же всех, без отпевания душ" ("Не для церковной службы и не для отпевания умерших"). Вторая надпись: "Без от себе прогнания всех людей, без отлучения алчущих знания" ( "Для привлечения всех людей, для алчущих знания"). Последняя надпись не нуждается в переводе: "Сия книга Псалтирь -- сиротам и вдовицам утешение мирное, странникам недвижимое море, рабичищам несудимое начинание".

Кто же он, этот загадочный владелец Псалтыри? Судя по высокому писцовому мастерству напрашивалось предположение, что это был южнославянский книжник-миссионер -- болгарин, грек или серб. Однако Зализняк неожиданно обнаружил в тексте ошибки, которые мог сделать только человек, чьим родным языком был древнерусский!

Но самое удивительное открытие было еще впереди. Изучая деревянную основу книги, Андрей Анатольевич Зализняк неожиданно обнаружил едва различимые следы каких-то более ранних текстов, причем совершенно неизвестных в древнерусской письменности. Мало кто верил, что по этим едва различимым штрихам можно что-то прочесть, однако с колоссальным трудом Андрею Анатольевичу их удалось восстановить. Еще более сложным оказалось прочтение затертых надписей и впоследствии затертых обратной стороной "писала". Причем оказалось, что общая длина скрытых текстов оказалась во много раз больше, чем длина основного текста.

Стало понятно, почему на первый взгляд доски казались пустыми: глаз стремится различить изолированные буквы с привычными контурами, тогда как на доске одни буквы оказались столь плотно нагромождены на другие, что все они сливались в одну сплошную сетку из идущих во все стороны штрихов, воспринимавшуюся как фон, а не как исписанная поверхность. Все это напоминало много раз использованную копировальную бумагу.

Никакой методики расшифровки подобных головоломок на тот момент не существовало, поэтому как и в случае с реставрацией Псалтыри, ее пришлось изобретать заново. Зализняк и его помощники действовали методом проб и ошибок, выстраивая более или менее правдоподобные гипотезы о возможных продолжениях уже известных текстов. На помощь русским коллегам пришли ученые из самых известных университетов мира: Кембриджского, Оксфордского, Геттингенского, Уппсальского. В распоряжении Зализняка были предоставлено самое современное оборудование. Впоследствии и Новгородский музей-заповедник смог приобрести специальную оптическую и компьютерную аппаратуру с помощью которой удалось расшифровать невидимые простым глазом надписи.

Уже первые результаты производили ошеломляющее впечатление. На ограниченном пространстве в четыре странички обнаружились целые наслоения интереснейших древних текстов. Была среди них и клятва новообращенных христиан со словами: "Да будем работниками Ему (Иисусу Христу- В.С.) а не идольскому служению. От идольского обмана отвращаюсь. Да не изберем путь погибели. Всех людей избавителя Иисуса Хриса, над всеми приявшими суд, идольский обман развеявшего и на земле святое свое имя украсившего, достойны да будем".

Изучение скрытых текстов подарило еще одно неожиданное открытие . Оказалось, что автор и владелец кодекса был ... еретиком! В "Наставлении сыну" он провозглашал правоту христиан, отлучаемых от официальной церкви. Наиболее распространенной ересью в то время было так называемое богомильство, в принципе отвергавшее церковь с ее иерархией, таинствами и обрядами. Сопоставив сведения Никоновской летописи с надписью на бортике Новгородской псалтыри, ученые выдвинули версию о том, что ее владельцем был пришедший из Суздаля монах Исаакий, осужденный там за еретичество.

Остается только гадать о том, что случилось с Исаакием в Новгороде и как попала книга. которой он так дорожил, в навозную кучу? Возможно, с ним расправились местные язычники, а, может быть, первый русский писец стал жертвой церковных преследований за свое еретичество.

Фоменко как всегда против!

Открытие Новгородской псалтыри вызвало огромный резонанс в научном мире. В ходе оживленной полемики, в которой приняли участие специалисты из разных стран, возникло множество интереснейших гипотез и наблюдений. Расходясь в оценках и частностях , все серьезные ученые были солидарны в главном: отныне история славянской письменности обрела новую точку отсчета.

Однако, как водится, нашлись и несогласные. В этом качестве в очередной раз выступил математик А.Т.Фоменко, задавшийся целью опровергнуть буквально все кардинальные положения всемирной истории. Не вдаваясь в подробности, приведу только один перл Фоменко, относящийся к Великому Новгороду: «Исторический Великий Новгород это на самом деле Владимиро-Суздальская Русь, а знаменитое Ярославово дворище это город Ярославль на Волге. А в том городе, который стоит на реке Волхов и сегодня выдается за древний летописный Великий Новгород, не было ничего того, о чем сообщают летописи, говоря о Великом Новгороде».

К слову сказать, вроде бы нелепая затея пересмотра всей мировой истории оказалась выгодным коммерческим предприятием. Книги Фоменко издаются огромными тиражами, по ним снимают фильмы, и как результат, появилось немало людей, которые искренне надеются найти в них правду о прошлом, которую скрывают злонамеренные историки-профессионалы. Как писал В.Л. Янин: "Популярность творений Фоменко несомненна. И дело здесь не только в эксплуатации академиком своего звания. Мы живем в эпоху тотального непрофессионализма, разъедающего все общество - от властных структур до низших ступенек образовательной системы. Средняя школа плодит дилетантов, полагающих, что их мизерного и ущербного знания вполне достаточно для того, чтобы судить профессионалов. Общество, воспитанное на скандалах, жаждет негатива и эпатажа. Оно любит фокусы Дэвида Копперфильда и Анатолия Тимофеевича Фоменко"...

Поскольку находка Новгородской псалтыри на корню подрывала изобретенную Фоменко «новую хронологию», то ее автор поспешил опровергнуть ее достоверность. В "Вестнике Российской академии наук" была опубликована статья А.Фоменко и Г.Носовского "К вопросу о "новгородских датировках" А.А.Зализняка и В.Л.Янина". Игнорируя все объективные данные, включая результаты радиоуглеродного анализа, проделанного шведскими учеными, авторы статьи датировали Новгородскую псалтырь ... XVII веком, а заодно поставили под сомнение сам метод дендрохронологии.

Академики Зализняк и Янин были вынуждены на полном серьезе опровергать все эти домыслы. Всегда корректный Зализняк писал по этому поводу: " Признаюсь, что я сам не могу до конца отделаться от мысли, что для А.Т. Фоменко его сочинения на гуманитарные темы -- это забавный, хотя и изрядно затянутый, фарс, мефистофелиевская насмешка математика над простофилями гуманитариями, наука которых так беспомощна, что они не в состоянии отличить пародию от научной теории. Если это так, то главные кролики этого изысканного эксперимента -- его (А.Т.Ф.) последователи".

... А пока изучение Новгородской псалтыри продолжается. Ученые убеждены в том, что древнейшая русская книга открыла им лишь малую толику своих тайн...


Каталог: wp-content -> uploads -> 2017
2017 -> Свод правил по безопасной работе сотрудников органов исполнительной власти Самарской области, государственных органов Самарской области
2017 -> Руководство по эксплуатации общие сведения. «Жидкий акрил»
2017 -> О восстановлении пропущенного срока на подачу апелляционной жалобы
2017 -> Решение по гражданскому делу по моему иску к Петрову А. Н о выселении. В удовлетворении исковых требований мне было отказано в полном объеме
2017 -> Ротавирусная инфекция Профилактика острой кишечной инфекции


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница