Виктор Смирнов Тайны древних манускриптов (сокращенная версия) Великие книги Великого Новгорода



страница7/9
Дата13.05.2018
Размер1.94 Mb.
ТипРассказ
1   2   3   4   5   6   7   8   9
Глава восьмая

Домострой



Сильвестр и его время

Представим себе машину времени, которая перенесет нас в средневековый Новгород и позволит изнутри увидеть быт зажиточной семьи, осмотреть хозяйство, сходить на кухню, во двор, в мастерские, съездить в гости к соседу, поучаствовать в свадебном обряде и даже, простите за нескромность, заглянуть в супружескую спальню. Такой “машиной времени” может послужить один из самых удивительных литературных памятников русского средневековья – знаменитый “Домострой”.

Автором этой книги (или одним из авторов) был человек незаурядный. Само его появление на исторической сцене напоминало библейскую картину.

В 1547 году Москва была объята чудовищным пожаром. В разгар бедствия перед семнадцатилетним царем Иваном, тогда еще не носившим прозвище Грозный, вдруг появился неизвестный священник по имени Сильвестр. Указывая перстом в небо, он прямо назвал пожар Божьей карой царю за его неправедную жизнь. Потрясенный Иван полностью покорился воле удивительного проповедника, Сильвестр настолько преуспел в перевоспитании сызмальства порочного Ивана, что по собственному признанию царя, он тогда не смел даже с женой лечь в постель без его благословления.

По рождению Сильвестр был коренным новгородцем. Как многие новгородские священники он сочетал в себе высокую книжность с хозяйской практичностью -- занимался торговлей, держал мастерские. В Москву Сильвестра вызвал митрополит Макарий, назначив его протопопом Благовещенского собора. Вкупе с Макарием, Адашевым и Курбским Сильвестр входил в так называемую “избранную раду”, в течение нескольких лет фактически правившую страной от имени молодого царя. Рада успела провести важные реформы, однако взревновавший Иван вскоре разогнал вчерашних соратников и стал править единолично. Сильвестр скрылся от царского гнева в Кирилло-Белозерский монастыре, где и умер. Имя его навсегда осталось в русской истории во многом благодаря “Домострою”.

Считается, что Сильвестр не был единственным автором этой книги. Скорее всего он привез из Новгорода уже существовавший там свод правил семейной жизни, дополнив его собственными рассуждениями и наблюдениями. Здесь бытовая жизнь тесно переплетается в с жизнью духовной, высокие мысли перемежаются практическими советами, цитаты из Писания -- кулинарными рецептами.

Книга написана в стиле поучений: как правильно молиться, как управлять домочадцами, как заготавливать впрок продукты, как наказывать за провинность, как закупать товары и т.д. Первый раздел “ О строении духовном” содержит правила религиозного характера, второй – “О строении мирском”” – учит обращению с окружающими, третий -- “ О строении домовном” дает наставления по домашнему обиходу, а также предлагает огромное количество кулинарных рецептов. Отдельно помещен большой и малый свадебные чины -- тщательно расписанный сценарий русской свадьбы. И завершает книгу “Поучение от отца к сыну”, где Сильвестр делится житейским опытом со своим единственным сыном Анфимом.

“Домострой” – книга действительно уникальная. То была первая и, пожалуй, единственная в отечественной истории попытка создать кодекс семейной жизни. Глубоко неслучайно, что этот кодекс сложился именно в Новгороде в период его вольности. Свободные новгородцы понимали как важно обустроить не только общественную, но и частную жизнь человека. В этой частной жизни люди руководствуются не государственными законами, а своими представлениями о том, что следует делать, а чего делать не следует. И чтобы в семьях -- а значит и в государстве -- установились мир и порядок нужны общепризнанные правила поведения, которые будут добровольно исполняться всем населением.

Таким нравственно-практическим руководством для новгородцев, а потом и для целых поколений русских людей и стал “Домострой”. И хотя в разное время делались попытки создать новый кодекс частной жизни, однако большого успеха они не имели.

Так, в петровское время появился свод правил «Юности честное зерцало», который обучал дворянских недорослей приличному поведению и новому этикету. «Зерцало» пестрело запретами типа «не ковыряй перстом в носу», и далеко уступало «Домострою» в глубине и житейской мудрости .

В восемнадцатом и девятнадцатом веках большая часть русского дворянства перекроила свою жизнь на иноземный лад, передоверив воспитание своих детей французским гувернерам. На смену «Домострою» пришел роман Жан-Жака Руссо «Эмиль или О воспитании». При этом последователей «великого гуманиста» не смущало, что пятерых своих собственных детей Руссо и его жена отдали в сиротские дома или подбросили чужим людям, чтобы они не отвлекали главу семьи от высоких мыслей.

Зато упорно держались «домостроевских» традиций российские купцы и зажиточные крестьяне. Показательно, что преступность среди этих сословий была гораздо ниже, чем среди дворянства. С детства приученное к труду, воспитанное в строгости, почитании родителей и набожности русское купечество выпестовало целую плеяду ярких фамилий. Демидовы, Строгановы, Третьяковы, Мамонтовы, Морозовы соединяли в себе деловую хватку и богатый внутренний мир.

Революционная Россия заклеймила «Домострой» как символ церковного мракобесия. Умная хозяйственность объявлялась эксплуатацией, бережливость – скаредностью, супружеская верность – мещанским предрассудком, религия – опиумом для народа. В моду вошли теории сексуальной эмансипации и равенства полов, вручившие «освобожденной» женщине в руки кайло и лом.

В советское время место «Домостроя» занял «Моральный кодекс строителя коммунизма», в котором семейное воспитание должно было вытесняться воспитанием в трудовом коллективе. Чем это кончилось – известно.

В постсоветской России семья возвращает себе статус главной ячейки общества. Приходит понимание того простого факта, что будущее страны напрямую зависит от семейных ценностей. И как результат -- на книжных прилавках снова появляется «Домострой».

Семья по-новгородски

Итак, перенесемся в Новгород четырнадцатого века и попробуем с помощью «Домостроя» представить типичную новгородскую семью.

Давно замечено: чем выше уровень цивилизации, тем меньше численность семей. Новгород не был исключением. Если в деревнях люди жили большими патриархальными семействами, то в Новгороде взрослые дети, заключив брак, стремились отделиться от родителей, а те помогали им купить у города землю и построиться. Вообще родственное начало в Новгороде все больше уступало артельному, люди объединялись не по крови, а по деловой необходимости -- в артели ремесленников, грузчиков, купцов, ушкуйников.

Богатая новгородская семья, описанная в «Домострое», состояла из хозяина и хозяйки, их детей, работников и слуг. На территории усадьбы, занимавшей примерно полгектара, размещался целый комплекс сооружений: жилые постройки, конюшни, скотные дворы, амбары, погреба, ремесленные мастерские, бани и т.д. Всем этим густо населенным и разношерстным социумом надо было грамотно управлять, что требовало от средневековых «менеджеров» немалых знаний, опыта и организованности.

Трудовой день начинался рано. Летом вставали с восходом солнца, зимой -- за несколько часов до света. Сутки делились на дневные и ночные часы. Час солнечного восхода был первым часом дня, час заката – первым часом ночи. Если сейчас распорядок дня привязан к приему пищи (встретимся после обеда, позвони мне перед ужином), то в старину люди жили по молитвенным часам: заутреня, обедня, вечерня.

После молитвы и рабочей «планерки» все расходились по своим делам, и вновь встречались уже за обедом. После обильного обеда усадьба погружалась в сон. Эта «русская сиеста» настолько укоренилась в народном обычае, что тот, кто не спал днем, считался едва ли не еретиком. Затем домашние работы возобновлялись и длились до позднего вечера. Время перед ужином отводилось отдыху, духовному чтению и развлечениям. Завершался день общей молитвой.

Иконы были в каждом доме, даже самом бедном. В богатых домах имелись домашние церкви, а также молельни или крестовые -- специальные комнаты, где находились образа и священные книги. « Каждый день вечером муж с женою и с детьми, и с домочадцами, если кто знает грамоту - отпеть вечерню, павечерницу, в тишине со вниманием, предстоя смиренно с молитвою, с поклонами, петь согласно и внятно, после службы не пить не есть и не болтать никогда».
Кто в доме хозяин?

Мужчина по «Домострою» являлся безусловным главой семьи, домовладыкой, соединившим в одном лице функции хозяйственного руководителя, отца, супруга и церковного старосты. Он распоряжался бюджетом семьи, распределял работы, контролировал их исполнение, а также следил за поведением и нравственностью домочадцев.

Критики «Домостроя» часто изображают хозяина домашним деспотом. Но если непредвзято вчитаться в текст, становится ясно, что глава семьи действует не по личному произволу, а по внутрисемейным законам, которые обеспечивают каждому домочадцу справедливое к нему отношение.

Власть «домовладыки» идет от ответственности, которую он несет перед Богом и людьми. Главная его миссия -- «учить добру». «Следует тебе самому, господину, жену и детей, и домочадцев учить не красть, не блудить, не лгать, не клеветать, не завидовать, не обижать, не наушничать, на чужое не посягать, не осуждать, не бражничать, не высмеивать, не помнить зла, ни на кого не гневаться, к старшим быть послушным и покорным, к средним - дружелюбным, к младшим и убогим - приветливым и милостивым. Всякое дело править без волокиты и особенно в оплате не обижать работника».

Другое расхожее обвинение против «Домостроя» заключается в том, что он якобы насквозь пропитан мужским шовинизмом, что женщина предстает на его страницах существом второго сорта, забитым и безгласным.

Опять- таки обратимся к первоисточнику.

«Если подарит кому-то Бог жену хорошую - дороже это камня многоценного. Такой жены и при пущей выгоде грех лишиться: наладит мужу своему благополучную жизнь. Жена добрая, трудолюбивая, молчаливая - венец своему мужу, если обрел муж такую жену хорошую - только благо выносит из дома своего. Благословен и муж такой жены, и года свои проживут они в добром мире».

Муж и жена предстают со страниц «Домостроя» как единое целое, но при этом каждый из них имеет четко очерченный круг обязанностей. «Каждый день и каждый вечер… мужу с женою советоваться о домашнем хозяйстве, на ком какая обязанность и кому какое дело ведено вести». Дом был поделен на мужскую и женскую половину. Это разграничение территорий и сегодня является признаком разумно устроенной семьи. Признавая главенство (читай: главную ответственность) мужа, женщина нервно реагирует на мужскую опеку в делах сугубо женских.

На хозяйке держалось многое в доме. Она пробуждалась первой (считалось позором, если служанка будила госпожу) и ложилась последней. На нее замыкалась вся текучка семейной жизни -- кухня, мыльня, женское рукоделие, стирка, штат домашней прислуги, и главное – дети. Показательно, что богатые новгородки в отличие от дворянок сами выкармливали грудных детей, не передоверяя их кормилицам.

Вообще положение женщины в вольном Новгороде имело серьезные отличия от других русских земель. Если московская знать, копируя восточные нравы, запирала своих жен и дочерей в терема, то в избежавшем татарского нашествия Новгороде женщина традиционно пользовалась гораздо большей свободой. Мужчины часто отсутствовали по торговым или военным делам, и на это время главой семьи становилась хозяйка. Новгородская история пестрит образами волевых, сильных женщин. Марфа Борецкая, Онфимья Горошкова и другие новгородские боярыни успешно управляли громадными владениями, равными по величине европейским странам.

Многие новгородки умели читать и писать. Есть свидетельства их присутствия на вече, причем отнюдь не в роли «массовки». Во время бунта Степанки некая вдова вытащила на вече боярина и принялась его избивать «с неженской силою» .

На пирах хозяйка сидела рядом с хозяином. У нее могла быть своя, отдельная от мужа собственность. В судебных процессах женщина выступала как полноправное юридическое лицо, и даже участвовала в судебных поединках. Женщине могла принадлежать инициатива развода. Особым статусом в Новгороде пользовались вдовы. После смерти мужа им полагалась часть имущества, которую не могли забрать дети.

Авторитет матери был очень высок. В былине о Ваське Буслаеве старая мать одним словом уняла своего «безбашенного» сына, с которым не могли совладать целым городом. Без материнского благословения Буслай не смел отправиться в паломничество в Иерусалим. Есть в новгородском эпосе настоящие женщины-богатырки, например, в той же былине о Ваське Буслаеве девка-служанка «кипарисовым коромыслицем» разгоняет целую толпу дерущихся мужчин.

Телесные наказания

Прежде чем с высоты двадцать первого века упрекать «Домострой» в жестоком обращении с женщиной полезно заглянуть в современные полицейские сводки, изобилующие кровавыми семейными «разборками». На этом фоне наши предки выглядят не в пример гуманнее своих просвещенных потомков.



По «Домострою» муж вправе наказать жену, но только в самом крайнем случае, когда на нее не действуют увещевания. «Если она понимает - тогда уж пусть так все и делает, и уважить ее, да жаловать, но если жена науке такой, наставлению не последует и того всего не исполняет (о чем в этой книге сказано), и сама ничего из того не знает, и слуг не учит, должен муж жену свою наказывать, вразумлять ее страхом наедине…»

Заметьте, о побоях прямо не говорится, муж «вразумляет» жену «страхом» и непременно наедине, не унижая хозяйку в глазах других. А наказав, он должен «простить и попенять, и нежно наставить, и поучить, но при том ни мужу на жену не обижаться, ни жене на мужа - жить всегда в любви и в согласии».

В отношении других домочадцев хозяин мог применить более строгие меры воздействия. При этом надо иметь в виду, что в эпоху средневековья телесные наказания были нормой не только на Руси, но и во всех европейских странах. Даже принцы королевской крови в детстве близко знакомились с розгой.

«Домострой» призывает к тому, чтобы наказание было, во-первых, справедливым, а во-вторых, по возможности, гуманным. Ему должно предшествовать объективное дознание. «Виновного наедине допросить по-хорошему: искренне покается, без всякого обмана - милостиво наказать, да простить, по вине смотря; но если в деле не виноват, оговорщиков уж не прощать, чтобы и впредь ссор не было. Да и судить по вине и по справедливому розыску; если же виновный не признается, не кается в грехе своем и в вине, тут уже наказание должно быть жестокое, чтоб ответил виновный за вину свою, а правый остался в правоте: всякому греху свое покаяние».

Само телесное наказание сопровождается целым перечнем запретов: « Ни за какую вину ни по уху, ни по лицу не бить, ни под сердце кулаком, ни пинком, ни посохом не колоть, ничем железным и деревянным не бить. Кто в сердцах так бьет или с кручины, многие беды от того случаются: слепота и глухота, и руку и ногу и палец вывихнет, наступают головные боли и боль зубная, а у беременных женщин и дети в утробе повреждаются. Плетью же, наказывая, осторожно бить, и разумно и больно, и страшно и здорово - если вина велика. За ослушание же и нерадение, - рубашку задрав, плеткой постегать, за руки держа и по вине смотря, да поучив попенять: "А и обиды бы не было, а и люди бы о том не слыхали, а и жалобы бы о том не было".

На страже семейной морали

Осуждая многочисленные человеческие пороки «Домострой» особо предостерегает против пьянства и разврата. В отношении спиртного «Домострой» проповедует не запрет, но умеренность. «Не говорю: не следует пить, такого не надо; но говорю: не упивайтесь допьяна пьяными. Я дара божьего не порицаю, но порицаю тех, кто пьет без удержу. Как пишет апостол Павел к Тимофею: "Пей мало вина - лишь желудка ради и частых недугов", а нам писал: "Пейте мало вина веселия ради, а не для пьянства: пьяницы царства божия не наследуют".

Более категоричен «Домострой» в вопросе супружеской верности. Тут он не допускает послаблений ни для мужчины, ни для женщины. Сильвестр говорит сыну: «Законный брак тщательно соблюдай до конца своей жизни, чистоту телесную сохрани, кроме жены своей не знай никого». Вместе с тем «Домострой» вовсе не чурается телесных радостей между супругами при соблюдении принятых обычаев. «Люби и жену свою и в законе живи с ней по заповеди господней: в воскресенье, и в среду, и в пятницу, и по праздникам господним, и в Великий пост близости избегайте». Оценим толерантность «Домостроя», он не запрещает супругам близость в определенные дни, а лишь советует «избегать» ее. Чтобы не подвергаться искушениям в великопостные дни супруги должны были спать в разных спальнях. Нарушившие «сексуальный пост» супруги на другой день не смели входить в церковь, и молились на паперти, стоически выдерживая понимающие усмешки других прихожан.

Домовладыка обязан оберегать нравственность не только своих родичей, но и своих слуг. «Женатые же слуги со своими женами законно бы жили по наказу духовного отца, на стороне от жен своих не блудили, а жены - от мужей».

Целая страница «Домостроя» посвящена «потворенным бабам», то есть сводням. «И начнет та баба, с какой познакомились, беспрестанно стоять с ними, встретившись у реки, и болтать. Если хозяин увидит, что девки стоят не с мужчиной, а с женщиной, то успокоится, но потом ведь станет она и во двор заходить, сведут ее служки и с хозяйкой своею. Горе мне! все соблазняемся мы общим нашим врагом-дьяволом, нашим же оружием нас побеждает он. Дерзну и то сказать: блаженная Феодора Александрийская не женщиной ли прельщена, ложе мужа своего не сохранила и лишь покаянием и страданием многим сподобилась божьего прощения? О прочем же и умолчим, о том непристойно и слушать».

Проще говоря, умудренный жизненным опытом автор советует мужьям не терять бдительность, оберегая жен от опасных связей.


Отцы и дети

По отношению к детям «Домострой» проповедует библейскую строгость, граничащую с жестокостью: «Наказывай сына своего в юности его, и упокоит тебя в старости твоей, и придаст красоты душе твоей. И не жалей, младенца бия: если жезлом накажешь его, не умрет, но здоровее будет, ибо ты, казня его тело, душу его избавляешь от смерти. Если дочь у тебя, и на нее направь свою строгость, тем сохранишь ее от телесных бед: не посрамишь лица своего, если в послушании дочери ходят, и не твоя вина, если по глупости нарушит она свое девство, и станет известно знакомым твоим в насмешку, и тогда посрамят тебя перед людьми. Ибо если выдать дочь свою беспорочной - словно великое дело совершишь, в любом обществе будешь гордиться, никогда не страдая из-за нее. Любя же сына своего, учащай ему раны - и потом не нахвалишься им. Наказывай сына своего с юности и порадуешься за него в зрелости его, и среди недоброжелателей сможешь им похвалиться, и позавидуют тебе враги твои. Воспитай детей в запретах и найдешь в них покой и благословение. Понапрасну не смейся, играя с ним: в малом послабишь - в большом пострадаешь скорбя, и в будущем словно занозы вгонишь в душу свою. Так не дай ему воли в юности, но пройдись по ребрам его, пока он растет, и тогда, возмужав, не провинится перед тобой и не станет тебе досадой и болезнью души, и разорением дома, погибелью имущества, и укором соседей, и насмешкой врагов, и пеней властей, и злою досадой».

Перед нами набор цитат из «Ветхого завета», «Измарагда», поучений Василия Кесарийского и других святоотеческих преданий. Зато в «Малом Домострое», принадлежащем перу Сильвестра, сквозят совсем иные чувства -- глубокая отцовская любовь и тревога за будущее своих детей.

«Если дочь у кого родится, благоразумный отец, который торговлей кормится - в городе ли торгует или за морем ,- или в деревне пашет, такой от всякой прибыли откладывает на дочь или животинку растят ей с приплодом…Так дочь растет, страху божью и знаниям учится, а приданое ей все прибывает».

Почитание родителей, особенно в старости – первейшая обязанность христианина. «Домострой» посвящает этому немало проникновенных строк.

«Чада, вслушайтесь в заповеди господни: любите отца своего и мать свою и слушайтесь их, и повинуйтесь им божески во всем, и старость их чтите, и немощь их и страдание всякое от всей души на себя возложите, и благо вам будет, и долголетними пребудете на земле. За то простятся грехи ваши, и Бог вас помилует, и прославят вас люди, и дом ваш пребудет во веки, и наследуют сыновья сынам вашим, и достигнете старости маститой, в благоденствии дни свои проводя. Если же кто осуждает или оскорбляет своих родителей или клянет их, или ругает, тот перед Богом грешен и проклят людьми и родителем. Кто бьет отца или мать - тот отлучится от церкви и от святынь, пусть умрет он лютою смертью от гражданской казни, ибо сказано: "Отцовское проклятье иссушит, а материнское искоренит…Если же оскудеют разумом в старости отец или мать, не бесчестите их, не укоряйте, и тогда почтут вас и ваши дети. Не забывайте трудов отца-матери, ибо о вас заботились и за вас печалились, упокойте старость их и о них позаботьтесь, как и они о вас некогда. Не говори: "Много сделал добра им и одеждой и пищей и всем, что нужно", - этим ты еще не избавлен от них, ибо не сможешь и ты их родить и позаботиться так, как они о тебе».


Слуга и господин

Усадьба представляла собой целый микрорайон, заселенный людьми разного статуса. Кроме ближайших родственников здесь проживала «простая чадь» – мастеровые, повара, конюхи, сапожники, кузнецы, швеи, сторожа, священники, личная охрана. Большинство составляли свободные люди, но были и холопы, то есть по сути рабы, ставшие таковыми либо за долги, либо в результате пленения на войне.

Женатые служилые жили в отдельных избах, холостые и незамужние жили при поварнях, мыльнях, конюшнях, людских избах. Девушки, занимавшиеся рукодельем, спали в сенях, откуда пошло название «сенная девка».

Все, кто жил в усадьбе, считались членами одного семейства и должны были беспрекословно подчиняться домовладыке, который отвечал за каждого перед Богом и людьми. « А людей у себя держи дворовых хороших, чтобы знали ремесла, и кто какого достоин, такому ремеслу учи… Всякий человек у хорошего хозяина, прежде всего, был бы научен страху Божию, а также и всем добродетелям, вежеству, смирению, доброй заботе и домашней работе. Этому, господине, и сам следуй, и от слуг своих требуй такими быть - и наказанием и страхом великим».

По тому, как хозяин содержит своих людей, судят о нем самом. Поэтому дворовый человек «и сыт бы он был, одет пожалованием твоим или своим ремеслом. А чем ты его пожалуешь: платьем ли или лошадью и какою скотинкою, или пашенкой, или торговлей какою по его прибытку, или сам что приобретет своими трудами, тем бы доволен был и впредь бы старался».

«Домострой» вообще много уделявший внимание еде, особо подчеркивал необходимость хорошо кормить всех домочадцев. Ремесленникам и слугам надо было готовить еду «как себе». В праздники все обитатели усадьбы собирались за одним столом, хозяин одаривал слуг за верную службу деньгами, одеждой или особым блюдом.

Дворовый человек должен быть прилично одет. « Всем дворовым людям своим наказывай чаще, чтобы работали в старой одежде, или и в новой, но для работы выданной. А в праздники или при добрых людях, когда у тебя случаются, или тебе самому куда выйти, была бы на людях твоих одежда хорошая, и берегли бы ее от грязи и от дождя, и от всякой прорухи. А воротясь и сняв платьице, высушить да вытряхнуть и вытереть и уложить хорошенько, куда положено, - так и тебе мило, и от людей честь, и слугам твоим полезна такая забота об одежде, да и она всегда как новая…»

Когда кто-то из дворовых женился, хозяин должен был предоставить новой семье отдельное жилье. Выдавая замуж дворовую девку , надо было дать ей приданое.

Разумеется, в реальной жизни все складывалось далеко не так благостно. Судя по тому же “Домострою”, хозяин и его сыновья нередко впадали в блуд со служанками, приживали незаконных детей. Периодически возникали конфликты между хозяином и ремесленниками по размеру оплаты. Но поскольку недовольный ремесленник мог уйти к другому хозяину, эта перспектива заставляла работодателей платить справедливую плату.

И все же узы, соединявшие главу семьи с обитателями усадьбы, были теснее и человечнее, чем просто отношения хозяина и работника. На хозяйскую заботу слуги отвечали личной преданностью. Во время буйных городских столкновений вся дворня как один человек вставала на защиту своего хоязина.


Как правильно ходить в гости

Средневековый этикет традиционно считается исключительной принадлежностью западной культуры. Французская куртуазность, английская чопорность, испанская изысканность всегда противопоставлялась русской распущенности, тяжеловесному гостеприимству, пьянству и обжорству.

Но, открыв «Домострой» мы обнаружим целый свод правил приличного поведения в обществе. В Новгороде не было той византийской напыщенности и рабского самоуничижения, которая установилась при московском дворе. При огромной разнице состояний между боярами и чернью все свободные новгородцы обладали равными гражданскими правами, и это отражалось на их поведении. Вместе с тем гостеприимство и хлебосольство считались непременной обязанностью главы семьи хозяина независимо от его богатства и социального статуса.

«И еще напомнить: гостей приезжих у себя корми, а с соседями и со знакомыми в дружбе и в хлебе и в соли, и в доброй сделке, и во всяком займе. В гости куда поедешь - подарки не дороги, вези за дружбу; а в пути со стола своего есть давай домашним твоим и странникам, их с собою сажай за стол и питье им также давай. А маломощным милостыню подавай. И если так по- ступаешь всегда, то везде тебя ждут и встречают, а в путь провожают - от всякого лиха берегут: на стоянке не обкрадут, а на дороге не убьют, потому что и кормят доброго - ради добра, а лихого - от лиха, но если и лихой на добро во всем обратится, в том убытка нет добрым людям. Хлеб-соль - взаимное дело, да и подарки также, а дружба - навек, да и слава добрая».

Гостя встречали у ворот, входивший снимал шапку, отвешивал три поясных поклона и крестился на иконы. Гость и хозяин обменивались рукопожатиями и троекратным поцелуем, после чего гостя усаживали на почетное место под образами и начиналась чинная беседа. С мирянами полагалось говорить о здоровье, с духовными особами – о спасении души. Существовала уважительная форма обращения на «вы», о себе тоже говорили во множественном числе – «мы».

Гораздо важнее соблюдения внешних приличий уметь сохранять дружелюбие и не затевать ссоры. «Ни в пути, ни в пиру, ни в торговле сам никогда браниться не начинай, а если излает кто-то - стерпи Бога ради, но уклонись от брани: добродетель побеждает злонравие, злобу преодолевает, ибо Господь противится гордым, смиренных любит, а покорному дает благодать. Если же людям твоим случится переругаться с кем, так ты своих побрани, а крутое дело - так ты и ударь, хотя бы и прав был твой: тем брань успокоишь, да к тому же убытка и вражды не будет. Да еще вот неплохо недруга напоить и накормить хлебом да солью, глядишь, вместо вражды и дружба».

Муж и жена не слушают и не передают сплетен и слухов, не участвуют в пересудах. То же самое относится и к слугам, ибо по слуге судят о хозяине. «Cлугам своим накажи не осуждать тех людей, у которых они были на людях, и что нехорошее видели - и о том бы дома не сказывали…Если же раб и рабыня - неученые и тупые, то куда их пошлют, и там не почтут их и испить не дадут, так они уж на своем подворье расскажут все гадости и о муже, и о жене…А узнать слугу - глуп ли он - просто: только вернулся домой - тут же все и выбалтывает: ясно. что и на людях о домашнем все так же выкладывает».

Особое внимание «Домострой» уделяет поведению на пирах. Если в Москве пышным цветом расцвело так называемое местничество, ревнивое соперничество за почетное место, то в Новгороде, напротив, хорошим тоном считалось сесть ниже, чем полагалось по званию и состоянию.

« Когда позовут тебя на пир, не садись на почетном месте, вдруг из числа приглашенных будет кто-то тебя почтеннее, и подойдет к тебе хозяин и скажет: "Уступи ему место!" - и тогда придется тебе со стыдом перейти на последнее место. Но, если тебя пригласят, сядь войдя на последнее место, и когда придет пригласивший тебя и скажет тебе: "Друже, садись выше!" - тогда почтут тебя остальные гости. Так и всякий, кто возносится - смирится, а смиренный вознесется».

Другая заповедь предостерегала от неумеренных возлияний: «Не упивайся до страшного опьянения и не сиди допоздна, потому что во многом питии и в долгом сидении рождается брань и свара и драка, а то и кровопролитие.»

Еще больших ограничений на пиру должна держаться женщина.«А коли гости зайдут, или сама где будет, сесть за столом - лучшее платье одеть, да всегда беречься жене хмельного: пьяный муж - дурно, а жена пьяна и в миру не пригожа».

Закончить рассказ об этой великой книге хотелось бы искренним советом: читайте «Домострой». Разумеется, за шесть столетий книга устарела в своей хозяйственно-бытовой части. Но в главных нравственных посылах «Домострой» не устареет никогда. С годами только возросла и его историческая ценность как путеводителя по русскому средневековью.




Каталог: wp-content -> uploads -> 2017
2017 -> Свод правил по безопасной работе сотрудников органов исполнительной власти Самарской области, государственных органов Самарской области
2017 -> Руководство по эксплуатации общие сведения. «Жидкий акрил»
2017 -> О восстановлении пропущенного срока на подачу апелляционной жалобы
2017 -> Решение по гражданскому делу по моему иску к Петрову А. Н о выселении. В удовлетворении исковых требований мне было отказано в полном объеме
2017 -> Ротавирусная инфекция Профилактика острой кишечной инфекции


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница