Виктор Смирнов Тайны древних манускриптов (сокращенная версия) Великие книги Великого Новгорода



страница9/9
Дата13.05.2018
Размер1.94 Mb.
ТипРассказ
1   2   3   4   5   6   7   8   9
Глава десятая

Загадка Анонимной типографии

Упущенный век

Осмелюсь спросить читателя: а кто, по-вашему, был первым русским печатником? Странный вопрос, пожмет плечами просвещенный читатель. Каждый школьник знает, что таковым является Иван Федоров. Действительно, загляните в любой энциклопедический словарь и вы прочтете, что 7 марта 1563 года повелением царя Ивана Грозного в Москве была основана первая русская типография, а год спустя 1 марта 1564 года диакон Иван Федоров вкупе с Петром Мстиславцем выпустили в свет первую отечественную печатную книгу под названием "Апостол".

Так-то оно так, только вот незадача. Та типография не была первой русской типографией, а Иван Федоров не был первым русским печатником. Никоим образом не хочу умалять заслуг этого действительно выдающегося человека, но, как говорил Аристотель: "Платон мне друг, но истина дороже". А истина состоит в том, что как минимум за десять лет до выхода в свет "Апостола" на Руси уже действовала типография, успевшая к тому времени выпустить массовым тиражом несколько книг.

Но сначала небольшое отступление.

Предположительно в 1440 году или чуть раньше (мнения историков на сей счет расходятся) безвестный ювелир из немецкого города Майнца Иоганн Гутенберг изобрел типографский способ книгопечатания. Суть его изобретения, фактически положившего начало новой цивилизации, была довольно проста. Гутенберг отливал из металла выпуклые буквы, вырезанные в зеркальной виде, набирал из них строки и с помощью пресса оттискивал на бумаге. Сам принцип набора из отдельных букв еще в одиннадцатом веке изобрел китайский кузнец Би Шэн, но именно Гутенберг смог первым облечь эту гениальную идею в реальные технические формы. Его высшим достижением стала отпечатанная в первой половине 1450-х годов Библия, фактически положившая начало истории книгопечатания в Европе. Кстати, сохранившаяся в 47-ми экземплярах Библия Гутенберга сегодня считается самой дорогой инкунабулой с мире (напомню, что инкунабулами называются старопечатные книги, вышедшие в Европе до 1 января 1501 года).

Печатный станок произвел настоящую информационную революцию, с которой может сравниться разве что появление телевидения и Интернета. Переход от уникальной, созданной в единственном экземпляре книги к тестам, размноженным в миллионах копий, фактически вывел человечество на новую ступень развития.

Победное шествие печатного станка начался еще при жизни Гутенберга. Примерно за сорок лет в 260 городах Европы открылись не менее 1100 типографий, которые выпустили в свет около 40000 изданий общим тиражом 10-12 миллионов экземпляров

А что же Россия?

Увы, у нас книгопечатание началось с опозданием на сто лет, и этот упущенный век стал причиной нарастающего отставания нашей страны от передовых европейских стран. Причины такой задержки объясняют по-разному. Привычно ссылаются на татаро-монгольское иго, на противодействие ретроградов-церковников, на интриги переписчиков книг, боявшихся конкуренции.

На самом деле все обстояло гораздо сложнее.

Начнем с того, что книгопечатание в России могло начаться как минимум на полвека раньше, и случиться это должно было не где-нибудь, а именно в Великом Новгороде. По уровню грамотности населения город тогда едва ли не лидировал в Европе. Благодаря тесным торговым связям с Ганзой происходил свободный обмен не только товарами, но и последними достижениями цивилизации. Здесь имелось развитое ремесленное производство, действовали лучшие на Руси книжные мастерские, в которых трудилось множество профессиональных книжников, наконец, в руках новгородских архиепископов находились необходимые для реализации такого проекта финансовые ресурсы.

Печатные книги в Новгороде тоже были не в диковину. Особенно много их появилось в конце пятнадцатого века, когда владыка Геннадий и его ученая дружина трудились над созданием первой славянской Библии. Для собравшиеся тогда в Новгороде книжников из разных стран печатная книга уже давно стала привычным явлением, да и сам перевод Геннадиевской Библии осуществлялся с печатной Вульгаты. Один из главных сподвижников Геннадия, новгородец Дмитрий Герасимов, путешествуя по странам Европы, мог лично наблюдать работу европейских типографий.

В нескольких славянских странах к тому времени уже начинали печатать книги на церковно-славянском языке. В польском Кракове немецкий печатник Швайнпольт Фиоль изготовил кириллический шрифт и уже начал печатать книги, но ему помешала польская католическая инквизиция, стремившаяся воспрепятствовать самостоятельному просвещению православного мира. Так же безрезультатными оказались аналогичные попытки с участием другого немца Ганса Шлитте. Более успешными в этом смысле были белорус Франциск Скорина, черногорцы Георгий Черноевич и Божидар Вукович.
Печатник из Любека

Весной 1494 года у Новгорода появился реальный шанс стать родиной русского книгопечатания. В разгар работы над библейским кодексом архиепископ Геннадий Гонзов пригласил сюда немецкого печатника из города Любек по имени Бартоломей Готан. Судьба этого человека складывалась непросто. Надо сказать, что тогдашний полиграфический бизнес был рискованным предприятием, поскольку требовал больших материальных расходов и вовсе не гарантировал стабильный доход. Многие печатники быстро разорялись или влачили бродячее существования, перемещаясь из города в город со своей походной типографией.

Готан начал печатать книги сначала в Магдебурге, затем в Любеке, потом перебрался в Швецию, а оттуда в Финляндию, создав первую печатную книгу Финляндии, всего же он успел напечатать не менее 30 изданий на латыни и нижненемецком языках. Однако по каким-то несчастливым свойствам своего характера Готан часто попадал в сложные ситуации, выбираясь из которых, запутывался еще больше. Из Швеции ему пришлось уносить ноги после какой-то темной истории с его подмастерьем. В Любеке городской магистрат объявил Готана несостоятельным должником, что по немецким законам означало крах предпринимательской деятельности.

В это тяжелое для любекского печатника время судьба свела его с русским дипломатом Иваном Волком Курицыным, который завербовал его в качестве тайного агента Москвы. О степени доверия к немцу можно судить по тому, что ему поручалось переводить русскую секретную дипломатическую документацию. Сотрудничество было закреплено письменным документом, в котором Готан поклялся служить Ивану Васильевичу верой и правдой, целовал крест «на том, чтобы ему, государь, служити тебе верно и твоим послам… а целовал государь у нас крест из рук да и право свое нам на том крепкое дал, каково дело твое государево не придет к нему, а ему служити тебе, государю, головою своею да и твоим людям».

Случилось так , что в это же самое время Готан повстречал в Любеке своего старинного приятеля, профессора медицины и астрологии Николая Бюлова, недавно вернувшегося из Новгорода, где он находился по приглашению архиепископа Геннадия, помогая тому составить новую пасхалию. Бюлов выступил посредником в переговорах между владыкой Геннадием и немецким печатником о переезде того в Новгород. Для Готана в его ситуации такое приглашение было как нельзя более кстати, и весной 1494 года вместе с московским посольством, возвращавшимся из Европы, он отправился в Новгород. С собой печатник вез свою типографию, а также многочисленные книги, как напечатанные им самим, так и приобретенные. Вот лишь некоторые из них: Библия на старонемецком языке, Псалтырь, популярная "Грамматика" Доната, "Книга лекарств", "Прения живота и смерти", "Книгу именумую Луцидариос, сиречь Златый бисер", а также один из первых медицинских трактатов под названием "Благопрохладный цветник". Было среди них и "Сказание о Дракуле воеводе", авторство которой приписывают Федору Курицыну, но согласно новейшим исследованием Курицын скорее всего просто перевел на русский язык немецкую брошюру, отпечатанную все тем же Бартоломеем Готаном.

Первые впечатления печатника от России были самыми радужными. Еще бы, перед ним открывалось широкое поле деятельности, ему покровительствуют сам московский государь и могущественный новгородский архиепископ! При дворе Геннадия он обнаружил кружок высокообразованных людей, готовых трудиться на ниве просвещения. Немец с воодушевлением берется за дело. Он занимается переводами и готовится открыть первую на русской земле типографию. У него уже был опыт печатания книг на иностранных языках, поэтому изготовление славянского шрифта не представлялось серьезной проблемой. Начать печатник предполагал с небольших книг, но венцом его трудов могла стать первая славянская Библия, над переводом которых трудилась Геннадиева дружина.

Но, увы, видимо, Готан все-таки родился под несчастливой звездой. Поздней осенью 1494 года в Новгороде разыгрались драматические события вокруг Ганзейского двора, где остановился Готан. Полсотни купцов, населявших немецкий двор в Новгороде, по приказу великого князя были схвачены, силой доставлены в Москву, их товары на огромную сумму в сто тысяч гривен конфискованы, утварь немецкой кирхи отобрана, привилегии Ганзы отменены, а сам двор наглухо заколочен.

Мотивы, которыми при этом руководствовался великий князь Московский Иван III, до сих пор представляет загадку для историков. Поводом для разгрома Ганзейского двора стали стародавние «обиды, причиненные на Колывани» (в Ревеле) русским купцам. В Ревеле действительно казнили двух русских торговцев, одного по обвинению в изготовлении фальшивых монет, другого за совращение несовершеннолетнего. Однако несоразмерность московского ответа была очевидной, и ганзейцы отреагировали на произвол торговой блокадой. В итоге балтийская торговля с Новгородом надолго захирела. Не только новгородская, но и вся русская экономика понесла огромный урон.

При разгроме Ганзейского двора погиб Бартоломей Готан. Немецкий источник сообщает, что "московиты утопили любекского печатника вместе с его типографией". Книги, привезенные Готаном, впоследствии оказались в библиотеке Ивана Грозного и пропали вместе со знаменитой Либереей.



Но чем объяснить такую жестокую расправу именно с Готаном, тогда как прочих немцев только ограбили и посадили под замок? Фактически Готан угодил между двух огней. Братья Курицыны и новгородский архиепископ Геннадий Гонзов оказались злейшими врагами. Став перед выбором, печатник предпочел взять сторону архиепископа, с которым были связаны все его профессиональные интересы. Московские информаторы, которыми был нашпигован Новгород, тут же донесли в Москву, что немец слишком тесно сблизился с Геннадием. А разгром Ганзейского двора стал удобным поводом для мести московских резидентов изменившему им агенту.

Так оборвалась жизнь человека, который мог положить начало книгопечатанию в России за семьдесят лет до Ивана Федорова. Следующая попытка основать русскую типографию состоялась полвека спустя.



Загадочная типография
Библиографам были давно известны старопечатные книги, не имевшие не предисловий, ни послесловий, отчего их именовали безвыходными или анонимными изданиями. Долгое время считалось, что они вышли уже после "Апостола" Ивана Федорова. Однако сравнительно недавно специалисты по филигранологии (научная дисциплина, позволяющая установить время печатания книги по водяным знакам бумаги- В.С.), доказали, что эти анонимные издания вышли в свет как минимум за десять лет до открытия в Москве федоровской типографии. К тому же на одном из безвыходных изданий ее владелец указал дату приобретения -- 1559 год. То есть за пять лет до общепризнанной в науке даты московского книгопечатания некто Иван Нехорошев уже держал в руках русскую печатную книгу!

Но кто и где печатал эти книги?

Ответить на этот вопрос помогла еще одна сенсационная находка.

В новгородских "копийных книгах" XVI века была обнаружена следующая грамота, написанная 9 февраля 1556 года в Москве со слов царя Ивана Грозного дьяком Ондреем Васильевым:

" От царя и великого князя Ивана Васильевича всея Руси в нашу вотчину Великий Новгород диаком нашим Федору Борисову сыну Еремеева да Казарину Дубровскому. Посылал есмя в Новгород мастера печатных книг Марушу Нефедьева и велели есмя ему досмотрети камени, которые камень приготовил на помост в церковь к Пречистой ку Стретению Федор Сырков. И как Маруша того камень досмотрит, скажет вам, что то камень пригодитца в помост церковный, и лице на него наложити будет мочно... как в Софее предмедрости Божией. Да Маруша ж нам сказывал, что есть в Новгороде Васюком зовут Никифоровым , умеет резати резь всякую. И вы бы того Васюка прислали нам на Москву с Марушей же вместе..."

А теперь перескажем текст грамоты своими словами. Царю Ивану Васильевичу, затеявшему строительство нового московского храма, понадобился строительный камень. С этой целью он направил в Новгород умельца по имени Маруша Нефедьев, приказав тому определить пригодность местного стройматериала, а заодно привезти в Москву искусного новгородского камнерезчика по имени Васюк Никифоров.

Вроде бы ничего особенного, но ученых поразило то обстоятельство, что Маруша Нефедьев назван в письме "мастером печатных книг"! Напомним, что дело происходит в 1556 году, за семь лет до начала работы московской типографии Ивана Федорова. При этом весь текст грамоты наполнен новгородскими реалиями. Упомянуты резные изображения Софийского собора, местный резчик Васюк Никифоров, а также тот самый богатый купец Федор Сырков, которого четырнадцать лет спустя по приказу царя опричники заживо сварят в кипятке. Да и Маруша Нефедьев явно был новгородцем. Он лично знает новгородских ремесленников, и это с его подачи в Москву вызван резчик Васюк Никифоров. Подчеркнем, что резчик является необходимым участником полиграфического процесса, вырезая пуансоны -- металлические бруски с выгравированным рельефным изображением букв.

Возникает резонный вопрос: в какой типографии работал "мастер печатных книг" Маруша Нефедьев, и кто был ее владельцем?

По мнению одного из самых авторитетных отечественных исследователей истории книги Евгения Львовича Немировского этим человеком был священник церкви Благовещения и автор "Домостроя" Сильвестр.

Большую часть своей жизни Сильвестр прожил в Новгороде. Как и многие новгородские священники он не только служил в храме, но и занимался предпринимательством, а также имел большую книгописную мастерскую. После того как новгородскую епархию возглавил Макарий, Сильвестр становится одним из самых приближенных к нему людей. Возможно уже тогда они вынашивают планы наладить в Новгороде книгопечатение, чтобы издать Великие Минеи Четьи, над которыми в ту пору полным ходом идет работа. В Софийской библиотеке еще хранятся книги, отпечатанные Бартоломеем Готаном. Вполне вероятно, что и сама типография немца вовсе не канула в мутных водах Волхова, а уцелела.

Первые опыты книгопечатания начинаются в книгописной мастерской Сильвестра, и вних участвуют Маруша Нефедьев и Васюк Никифоров. Дело движется, но в это время Макарий неожиданно получает высокое назначение, он становится митрополитом Московским и всея Руси. Вслед за Макарием в Москву отправляется Сильвестр. Он берет с собой сына Анфима, который управлял книгописной мастерской и нескольких писцов, включая Марушу Нефедьева.

В Москве Сильвестр неожиданно становится одним из самых приближенных к царю людей, вместе с Макарием, князем Курбским и Адашевым он входит в так называемую Избранную Раду -- негласное правительство при молодом царе. Столь высокое положение, а также покровительство Макария помогают Сильвестру реализовать его давнюю мечту -- создать первую на Руси типографию.

Поскольку официального разрешения у Сильвестра нет, книги печатаются без выходных данных, то есть анонимно. За полтора десятка лет в типографии Сильвестра вышли в свет не менее семи изданий , и среди них Четвероевангелия, Триоди (постная и цветная), а также Псалтырь. Всех их отличает высокий профессиональный уровень. Е.Л. Немировский полагает, что кроме Маруши Нефедьева и Васюка Никифорова здесь работали будущие сподвижники Ивана Федорова Петр и Невежа Тимофеевы, а также сам Иван Федоров. Действительно, великолепная техника исполнения "Апостола" убеждает в том, что Федоров к этому времени уже обладал профессиональным опытом, а этот опыт он мог приобрести именно в Анонимной типографии.

Кстати сказать, происхождение Ивана Федорова до сих пор остается загадкой, сразу несколько городов, включая Москву и Калугу, претендуют считаться его родиной. В биографической книге "Иван Федоров", вышедшей в серии "Жизнь замечательных людей" ее автор Владимир Прибытков называет будущего печатника новгородским писцом. По версии автора талантливого юношу заметил архиепископ Макарий. Сделавшись митрополитом, владыка вызвал Федорова в Москву, поставив его диаконом церкви Николы Гостунского. В пользу этой версии говорят тесные связи храма Николы Гостунского с новгородским Юрьевым монастырем, о которых упоминается в новгородских летописях.

Но вернемся в Анонимную типографию. Годы ее работы (1554-1560) совпадают со временем могущества Сильвестра. Однако в конце 50-х годов влияние благовещенского священника резко ослабевает. Царь приревновал своих ближайших помощников к собственной власти и разогнал Избранную Раду. Курбский бежал за границу, Адашев умер в тюрьме, Сильвестра постригли в монахи и отправили в Кирилло- Белозерский монастырь. Его сын Анфим какое-то время продолжает выпускать книги, и даже присылает их отцу в монастырь, но и над ним уже нависла грозная тень. Все, что связано с Сильвестром, теперь вызывает у царя раздражение и вскоре подворье " у Благовещенья", где жил опальный священник и работала первая русская типография, было превращено в пустырь.

И вот тут на авансцену снова выступает митрополит Макарий, единственный уцелевший член Избранной Рады. Незадолго до своей кончины он убеждает царя в необходимости открыть в Москве "друкарню", собирает под свое крыло бывших сотрудников Анонимной типографии и ставит во главе предприятия самого талантливого из них -- Ивана Федорова. Начинается официальная история русского книгопечатания. И хотя имя Великого Новгорода в ней не упоминается, вряд ли стоит сомневаться в том , что своими глубинными корнями эта история уходят в болотистую новгородскую землю...




Вместо послесловия

Запах старых книг

Затхлый запах старых книг

Оживил в душе былое,

В злой тоске пережитое,

В тихом звяканьи вериг.
Дни, когда смиренный инок ,

в келье тесной, близ икон,

Я молился, окружен

Тучей пляшущих пылинок,
И славянскую печать --

Прихотливые узоры --

Отуманенные взоры

Ухищрялись разбирать.

Федор Сологуб

У всех у нас есть любимые запахи. Одним нравятся ароматы шашлыка и выдержанного коньяка, другие предпочитают запах свежего сена, третьи жадно обоняют морской бриз. Моя мать была библиотекаршей, рос я среди книжных стеллажей, и, наверное, поэтому всем прочим запахам предпочитаю запах старых книг.

Если вам, дорогой читатель, представится возможность побывать в хранилище старинных книжных фондов, постарайтесь не упустить этот шанс. В пыльном и тесном полумраке вы почувствуете волшебный, ни с чем не сравнимый запах -- запах времени. В нем есть и уютная милота старого пледа, и что-то щемяще родное с привкусом светлой печали, и величавое спокойствие, заставляющее забыть о суматошной городской жизни.

Ученые Лондонского центра по сохранению культурного наследия затратили массу времени и сил, чтобы выяснить составляющие запаха древних манускриптов. Методом газовой хроматографии-масс-спектрометрии было выявлено 15 летучих органических веществ. Окончательный вердикт звучал так: "Аромат трав с привкусом кислоты и нотками ванили поверх базового ощущения затхлости". Кстати сказать, одна голландская парфюмерная кампания недавно изобрела духи для гурманов, которые, как написано в рекламе, "вобрали в себя запах английских романов и кожаных переплетов русских книг".

Конечно, профессиональные парфюмеры могут разложить любой запах на ингредиенты. Но есть одно но. В отличие от новых книг, которые одинаково пахнут типографской краской и клеем, каждый старинный манускрипт имеет еще и свой собственный, накопленный веками неповторимый запах. Кстати, опытные библиографы нюхают книги, чтобы определить их самочувствие.

Маньяк-парфюмер Жан-Батист Гренуй из романа Зюскинда полагал, что запах -- это и есть душа человека. То же самое можно сказать и о книгах. За свою долгую жизнь древние манускрипты вобрали в себя духовную энергию и переживания огромного числа людей, с которыми они соприкасались. При этом стоит заметить, что с книгами люди ведут себя гораздо более откровенно, чем с другими людьми или, например, с иконами. Встретившись глазами с взыскующим взором Спасителя или сострадательными глазами Богородицы, человек старается выглядеть перед ними хотя бы чуточку лучше, чем он есть на самом деле. Иное дело -- книги. Их не стесняются, их не завешивают полотенцами, перед ними не скрывают своих истинных переживаний. Во время чтения люди дышат книгам прямо в лицо, а те впитывают в себя и свежее дыхание юного школяра, и зловонное дыхание грешника, и отдающее тленом дыхание старца.

За многие века древние книги наслушались множество разговоров. Никто и никогда не имел таких внимательных и молчаливых слушателей. Но книги могут и сами общаться друг с другом. Их разговоры неслышны, но мысли, в них заключенные, способны перетекать от одной книги к другой. Никакой мистики в этом нет. Нам только кажется, что мы используем книги для обмена информацией. На самом деле все обстоит ровно наоборот. Почерпнув сведения в одной из книг, люди спешат передать их другой.

Впрочем, вполне вероятно, что книги могут общаться и без нашего посредничества. Тесно прижавшись друг к другу щеками кожаных переплетов, они проникаются мыслями и чувствами соседних книг. Иногда это приятное соседство, иногда книги ссорятся, царапаются металлическими застежками и даже выталкивают друг дружку с полки. Но это случается редко. В отличие от людей старинные манускрипты и инкунабулы мирно уживаются в своем тесном библиотечном пространстве.



И все же книги скучают. Каждый день они мечтают о новых знакомствах, об умных и благодарных читателях, с которыми смогут поделиться накопленной мудростью...

Содержание

От автора

Глава первая.Книжная мастерская Руси

Глава вторая.Таинства ремесла

Глава третья. Древнейшая славянская книга

Глава четвертая. Евангелие от Остромира

Глава пятая. Шесть веков короткой строкой

Глава шестая.Первый русский математик

Глава седьмая.Подвиг владыки Геннадия

Глава восьмая.Домострой

Глава девятая. Великие Минеи Четьи

Глава десятая. Загадка Анонимной типографии

Вместо послесловия. Запах старых книг
Каталог: wp-content -> uploads -> 2017
2017 -> Свод правил по безопасной работе сотрудников органов исполнительной власти Самарской области, государственных органов Самарской области
2017 -> Руководство по эксплуатации общие сведения. «Жидкий акрил»
2017 -> О восстановлении пропущенного срока на подачу апелляционной жалобы
2017 -> Решение по гражданскому делу по моему иску к Петрову А. Н о выселении. В удовлетворении исковых требований мне было отказано в полном объеме
2017 -> Ротавирусная инфекция Профилактика острой кишечной инфекции


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница