Во имя аллаха, всемилостивого и всемилосердного


ЗНАМЕНИТЕЙШИЙ В ЕГИПТЕ ЗАКЛИНАТЕЛЬ ЗМЕЙ



страница13/15
Дата01.12.2017
Размер3.47 Mb.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

ЗНАМЕНИТЕЙШИЙ В ЕГИПТЕ ЗАКЛИНАТЕЛЬ ЗМЕЙ

«Ех Oriente Lux!» («С Востока Свет!» — лат.), — гласит древнее изречение. Неутомимые исследования талантливых ученых и замечательные открытия любознательных путешественников не раз подтверждали истинность этой фразы. Мы — европейцы — вполне заслуженно гордимся «косметическими операциями», проводимыми нами над своим миром, но всякий раз приходим в замешательство, когда какой-нибудь полуголый факир производит феномены, которые мы не в состоянии ни повторить, ни объяснить. А такие феномены здесь можно видеть довольно часто, что постоянно напоминает о живущей до сих пор в землях к западу и к востоку от Суэца древней мудрости и ее священных тайнах, и о том, что обитатели этих экзотических стран — вовсе не такие уж тупые, дремучие язычники, каковыми их считают некоторые из нас.

Подобные мысли неизменно приходят мне в голову, когда я начинаю вспоминать о своем знакомстве с шейхом Мусой, который правил в змеином царстве подобно настоящему императору. Я довольно часто встречал заклинателей змей в разных уголках Востока (даже в наши дни это явление достаточно распространенное), но некоторые члены их братства посвятили меня в свое время во многие хитрые приемы и разоблачающие секреты своего искусства, и с тех пор я утратил былое уважение почти ко всем из них, за исключением немногих. Зная о том, что они производят свои трюки с абсолютно безвредными, лишенными ядовитых зубов рептилиями, я никак не мог разделять восторгов глазеющей на них — как европейской, так и туземной — публики.

Но шейх Муса был исключением из этого правила. Он был настоящим магом — в самом древнем значении этого изрядно затасканного слова — и гордился этим; а еще тем, что одним лишь именем Пророка и использованием старой доброй магии он мог загипнотизировать любую змею. Поэтому он никогда не упускал возможности подтвердить обоснованность своей гордости.

Какой европеец способен бродить по пустыне среди камней в поисках змеи, чтобы затем схватить ее голой рукой, как какую-нибудь палку? Какой европеец позволит только что пойманной кобре укусить себя, чтобы потом с улыбкой наблюдать за тем, как кровь струится из прокушенной руки? И, наконец, какой европеец может, едва войдя в дом, безошибочно определить, где в нем скрывается змея (конечно, если она там есть), и сразу же обнаружить все ее потаенные убежища, будь то нора, недоступный угол или какой-нибудь предмет мебели?

Я же лично видел, как шейх проделывал все эти вещи и не только эти, демонстрируя свою неуловимую власть над еще более неуловимыми созданиями. При всем нашем головокружительном научном прогрессе мы либо не можем, либо не решаемся повторить все эти феноменальные деяния, которые проделываются на Востоке с поразительной безнаказанностью.

В Индии я видел, как однажды в деревню вошел один заклинатель с двумя мешками за плечами. Он продемонстрировал жителям, что в одном мешке у него сидят крысы, а в другом — змеи, ядовитые зубы которых были на месте. Тогда он запустил руку во второй мешок, вытащил оттуда пару змей и позволил им укусить себя несколько раз за руку и в горло. Потом он вынул крысу и бросил ее на землю. На секунду крыса замешкалась, завертев головой, и тут же на нее накинулись обе змеи и укусили в голову. Уже через минуту несчастная крыса испустила дух, столь сильным был яд.

Египетского же шейха, как я уже говорил, звали Муса, что является арабизированной формой имени Моисей. По странному совпадению он носил имя того самого великого патриарха, который удивил фараона и его приближенных тем, что схватил змею за хвост и превратил ее в жезл (если воспринимать текст Книги Исхода буквально).

Муса жил в маленьком городке Луксор, где я смог разыскать его с такой же легкостью, с какой он сам разыскивает в пустыне своих кобр и гадюк; ведь он — не просто самый знаменитый заклинатель во всей округе, но и, пожалуй, во всем мире, потому что Луксор — излюбленное место посещения туристов, и они, возвращаясь домой, разносят славу об этом феноменальном египтянине по всей земле.

Он вовсе не был похож на обычного заклинателя змей, собирающего вокруг себя прямо посреди пыльной улицы небольшую группу людей и демонстрирующего им, как беззубая кобра раскачивается в такт его тростниковой дудочке. Поэтому большинство туристов, посещавших Луксор, даже не слышали о его существовании, и лишь немногие постоянные посетители, сезон за сезоном приезжавшие сюда и уже хорошо знакомые с этим городом и его обитателями, рано или поздно сталкивались с ним.

Используя аналогию с до сих пор официально регистрируемой некоторыми европейскими муниципалитетами должностью крысолова, можно сказать, что Муса — неофициальный змеелов, избавляющий горожан от этих рептилий. Стоит только хозяевам какого-нибудь луксорского дома заметить у себя в комнате или в саду, хотя бы мельком, ядовитую змею, как они тут же бегут к шейху Мусе; последний безошибочно определяет, где прячется рептилия, будь то трещина в стене или между балками крыши, или же норка в саду, а затем приказывает ей выползти наружу. И змея, как правило, подчиняется; но если она упрямится, Муса сам резко просовывает руку в ее предполагаемое убежище и вытаскивает за горло. Затем он кладет ее в свою круглую корзинку и уносит. Если крестьянин часто замечает змей на своем участке, где пасутся домашние животные, он тоже посылает за Мусой, и тот избавляет его от этой напасти. Также и владельцы нескольких луксорских гостиниц, прежде чем в очередной раз распахнуть в ноябре или декабре месяце их запертые двери перед новым наплывом туристов, зовут Мусу, подвергающего и сами здания, и прилегающую к ним территорию самому скрупулезному инспектированию, подчас превращающемуся в драматическое противоборство со змеями, которые, как известно, любят селиться в заброшенных домах. Когда Муса заканчивает свой обход, можно дать руку на отсечение, что ни одной змеи в гостинице не осталось, так эффективна его работа.

Когда мы — шейх Муса и я — впервые встретились лицом к лицу, я предложил ему стакан чая и фрукты и заметил, что возле дома уже собралась толпа человек в сорок, если не больше. Они увидели, как он неспеша идет по улице с палкой и круглой корзинкой — непременными атрибутами своей профессии — и справедливо предположили, что ему предстоит где-то серьезная работа. На город уже опустилась страшная жара, и толпы праздных зевак и бездельников, которым нечем было заняться (или же просто не хотелось), почувствовали возможность внести хоть какое-то оживление в свое монотонное полулетаргическое существование и последовали за шейхом по пыльным переулкам прямо к дому, где я поселился. Они стояли у двери и терпеливо ждали возвращения своего невольного «массовика-затейника».

Пока Муса сидел в скрипучем тростниковом кресле, я изучал его внешность. Он был невысок ростом. Его голову покрывал плоский тюрбан, скрученный из множества слоев белого полотна. На груди его проглядывал белый треугольник рубахи, а верхнюю одежду составляло длинное тяжелое одеяние из грубо вытканной козьей шерсти, какое обычно носят поверх широкой белой рубахи арабы-бедуины.

На вид ему было лет сорок восемь, не больше, хотя и лоб, и щеки уже были изрезаны морщинами. Подбородок его густо покрывала недельная щетина, но более всего привлекали внимание его длинные неухоженные усы и луковицеобразный нос. А вот его глаза — водянистые и наполовину скрытые тяжелыми веками — по правде говоря, не произвели на меня особого впечатления. Только линию рта можно было назвать правильно очерченной и приятной на вид. Все выдавало в нем человека простого, непритязательного и довольно ограниченного, каких бы вершин мастерства он ни достиг в своей профессии.

На обеих руках его красовалось по паре крупных серебряных колец. Выгравированные на трех из них надписи свидетельствовали о том, что Муса носил их в качестве оберега, веря в их мистическую охранительную силу. Четвертое же кольцо служило печатью: на нем было вырезано имя его владельца и заверение в его преданности Аллаху. Я знал, что Мухаммед неодобрительно относился к золоту, и потому его ревностные последователи предпочитают носить серебряные кольца (хотя вполне могли бы позволить себе и золотые).

Закончив чаепитие, мы приступили к работе. Муса предложил мне самому указать место, где ему следует поймать змею, дабы не возникло подозрения, будто он сам предварительно ее подбросил. Он добавил также, что ему совершенно все равно, где я определю место будущей змеиной охоты.

Я выбрал большой сад, примыкающий к одиноко стоящему старому дому, необитаемому на протяжении двенадцати, если не более, лет из-за спора между родственниками, претендующими на наследование этой некогда желанной собственностью. С тех пор как умер прежний владелец этого дома, многочисленные претенденты на него беспрерывно ходят по судам и тратят деньги на авдо-катов, стараясь заполучить то, на что они, возможно, и не имеют никакого права; а дом тем временем пустует. Всю мебель уже растащили воры, крышу и пол разобрали, а потрескавшиеся стены давно грозят развалиться; так что спор между наследниками, скорее всего, прекратится сам по себе после того, как спорить станет уже не о чем. В любом случае, я знал, что дом уже давно превратился в уютную, хотя и лишенную мебели, гостиницу для змей, скорпионов, крыс и прочих тварей

— гораздо менее сварливых, чем человек. Сад доходил до самого Нила, но был так запущен, что мало чем отличался от пустыря, и его плачевное состояние служило лучшей рекомендацией для всех луксорских змей. Муса, как мне показалось, остался очень доволен моим выбором и, прихватив меня с собой, сразу же принялся за дело. Оборванная толпа в полсотни душ, все это время следовавшая за нами, была настолько возбуждена предвкушением захватывающего зрелища, что, несмотря на расслабляющую жару, дважды или трижды прокричала по-арабски нечто, приблизительно соответствующее нашему — «Да здравствует шейх Муса!»
* * *

После того как мы вошли в сад, Муса, желая рассеять все мои возможные сомнения (хотя таковых у меня не было вовсе, ибо шейх казался мне абсолютно честным, бесхитростным человеком), снял с себя верхнее коричневое одеяние и даже белую рубаху, оставшись в одной нижней сорочке и в носках! Целью этого непрошенного «разоблачения» была демонстрация того, что он не припрятал заранее змей в рукавах и не обмотал их вокруг ног! Я поспешил заверить его в том, что приведенных доказательств более чем достаточно, после чего он снова оделся.

Взяв в правую руку крепкую пальмовую палку трех футов длиной, Муса медленно побрел по усеянному каменными обломками саду. Вдруг он остановился и слегка постучал по одному из камней, издавая при этом языком какой-то кудахчущий звук, после чего затянул высоким голосом коранические стихи, перемежая их магическими заклинаниями и призыванием скорпиона.

— Под этим камнем сидит скорпион, — пояснил он, указывая на лежащий под ногами бесформенный булыжник, — я чувствую его!

Однако скорпион не показывался, и Мусе пришлось возобновить свои призывы и заклинания — на сей раз более громким и не терпящим возражения голосом. На этот раз ему повезло больше, потому что из-под камня, подчиняясь его повелительному тону, тут же выполз и замер неподалеку огромный скорпион. Муса нагнулся и ничем не защищенной рукой поднял его, после чего поднес ко мне поближе, чтобы я мог как следует его разглядеть. Это была желтовато-зеленая тварь длиной в три дюйма. Неповрежденное ядовитое жало — тонкое, но грозное оружие скорпиона — было хорошо различимо в положенном ему месте на конце хвоста. Его едва заметный желтый пузырек был наполнен сильнейшим ядом, сулившим мучительную смерть любому потревожившему скорпиона человеку. Но, хотя опасное жало было угрожающе приподнято, скорпион даже не пытался воткнуть его в руку Мусы.

— Теперь вы удовлетворены? — спросил заклинатель. — Видите? Он такой большой, но не кусает меня. Ни один скорпион не может меня укусить, потому что я ему это запрещаю!

Он перевернул скорпиона и переложил его в левую ладонь. Смертоносное членистоногое пошевелило несколько раз своим жалом, будто инстинктивно пыталось напасть, но всякий раз останавливало ядовитый шип примерно в четверти дюйма от ладони своего повелителя.

Продолжая демонстрировать свою власть над скорпионом, Муса положил его на землю. Ядовитая тварь тут же заскользила по обломкам, пытаясь удрать, но шейх приказал ей остановиться. И что бы вы думали? Скорпион застыл на месте!

Муса вновь подобрал скорпиона и отнес его в свою плетеную корзину. Последняя представляла собою вместительную емкость причудливой формы, более всего похожую на гигантскую чернильницу. Муса приподял плотно прилегавшую крышку, посадил скорпиона внутрь и снова закрыл корзину.

Мы отправились дальше, на поиски более крупной добычи. Шейх утверждал, что может определить местонахождение змеи по одному лишь ее запаху, но меня мало убедило это объяснение. И все же он уверенно остановился совсем рядом с берегом Нила, грозно выкрикнул свой приказ и постучал пальмовой палкой по корням стоявшего поблизости дерева. За сим последовали все те же монотонные заклинания, чередовавшиеся со строгими и настойчивыми приказаниями змее покинуть свое убежище и, во имя Аллаха, Его Пророка и царя Соломона, не противиться его (заклинателя) воле. Все это Муса проделывал в высшей степени убежденно и сосредоточенно. Время от времени он снова стучал по корням дерева.

Так прошло минуты две, но змея все еще не показывалась. Муса, казалось, немного рассердился и удивился тому, что его приказы не исполняются. По лицу его катились крупные капли пота, губы заметно дрожали. Молотя по дереву палкой, он непрестанно повторял мне:

— Клянусь жизнью Пророка! Она здесь!

Бормоча что-то себе под нос, он на мгновение

приложил ухо к земле и закричал:

— Отойдите все! Выползает большая кобра!

Толпа зевак мгновенно расступилась, остановившись на достаточно безопасном расстоянии, я тоже отступил ярда на два, не переставая пристально следить за всеми действиями Мусы. Засучив правый рукав своего коричневого балахона и еще раз внимательно осмотрев землю у себя под ногами, он с удвоенной энергией повторил свои заклинания и храбро засунул руку прямо в узкую нору, вырытую между корнями дерева. С той стороны, где я стоял, змею не было видно, но она явно предпочла убраться назад в свою нору, потому что Муса с выражением крайней досады на лице вытащил руку, засучил рукав еще выше и снова полез в черное отверстие норы, на сей раз погрузив туда руку почти до самой лопатки; и уже через секунду он метнулся назад, крепко сжимая в кулаке отчаянно извивающуюся змею. Он вытаскивал ее из норы так небрежно, будто это был кусок веревки, а не ползучее орудие смерти.

Муса швырнул змею на землю, позволяя ей свернуться в кольцо, а затем ухватил за хвост. Змея, как могла, старалась вырваться, демонстрируя при этом недюжинную ловкость, но разомкнуть железную хватку шейха ей так и не удалось. Тогда Муса схватил ее за горло, как раз возле головы, и приподнял вверх, приглашая меня подойти поближе и осмотреть эту жертву своего удивительного искусства. Тело рептилии не переставало дергаться; она беспрестанно издавала громкое шипение, беснуясь от ярости за свою беспомощность. То и дело молниеносно выплескивался наружу ее раздвоенный язык. Но шейх Муса был непоколебим. Поняв, наконец, что сопротивление бесполезно, разъяренная кобра немного успокоилась, явно выжидая более благоприятного момента для действий. Тут Муса произнес какое-то очень сильное заклинание и выпустил змею. Та завозилась в пыли, так что Муса на всякий случай снова придержал ее за хвост.

Змея приняла естественную форму и в своем желто-серо-зеленом облачении выглядела весьма колоритно на фоне выжженной Солнцем земли.



Я приблизился на пару шагов и начал с интересом ее разглядывать. Ее капюшон с изображенным на нем характерным для этого вида змей рисунком, из-за которого они получили прозвище «очковых», все еще был распущен, а от покрытого чешуей тела исходил слабый тошнотворный запах. Кобра достигала примерно пяти футов в длину. Ее маленькие, но свирепые глаза зло и немигающе уставились на шейха. Последний же напевно прочел новое заклинание, в которое вложил всю свою волю и решимость. Наставив на змею указательный палец, он приказал ей положить голову ему на ладонь, предварительно запретив ей кусаться. Змея зашипела, как бы пытаясь сопротивляться, выбросила вперед свой раздвоенный язык, но постепенно, едва уловимыми движениями стала подползать к шейху, ни на секунду не сводя с него остекленевших глаз, и, наконец, смирилась с неизбежным.

Прекратив шипеть, она послушно опустила голову на открытую ладонь заклинателя! Грозная кобра стала похожа на ребенка, доверчиво и ласково склонившего голову на колени матери.

Ничего подобного такой сверхъестественной сцене я еще никогда не видел и смотрел, затаив дыхание.

Решив проверить подлинность феномена заклинателя, я постарался убедиться в том, что кобра действительно ядовита. Разыскав большую столовую ложку, я попросил Мусу затолкать ее в маленькую красную змеиную глотку, что он и сделал. Как только вокруг ложки сомкнулись жадные челюсти, по искривленным зубам змеи сразу же потекла непрерывной струйкой янтарного цвета жидкость — змеиный яд. Вскоре серебряная ложка частично наполнилась ядом, напоминающим по плотности глицерин, а по виду — патоку. С удив лением я подумал о том, что одной-двух капель этой жидкости достаточно для того, чтобы убить человека.


Шейх Муса за работой

В конце концов, шейх Муса поднял змею и одним ловким движением обернул вокруг своей шеи на манер дамского шарфика. Теперь змея казалась окончательно усмиренной и даже столь унизительное обращение со своей персоной восприняла без всякого видимого протеста.

Змеелов снял крышку с корзины, поднес змеиную голову к ее разверстому чреву и одним только словом приказал рептилии самой забраться внутрь. Кобра без промедления скользнула в плетеный сосуд, и вскоре ее гибкое тело полностью исчезло в его сумрачной глубине. А далее случилось то, что должно было случиться — увидев на дне корзины большого скорпиона, кобра, резко изогнувшись, метнулась прочь из корзины и попыталась удрать. Муса повторил свою отрывистую команду, змея на секунду заколебалась, а затем вернулась в свою темницу. Змеелов захлопнул крышку и накрепко привязал ее к корзине.

Что же сейчас начнется в корзине? Я живо вообразил себе злобного скорпиона и свирепую кобру, сцепившихся в смертельной схватке, теряясь в догадках — кто же из них победит? Или же, объединенные общей угрозой, они будут сидеть тихо, не мешая друг другу?

Муса обратил ко мне свое усталое, но довольное лицо. Демонстрация прошла успешно.

Теперь нас окружала многочисленная толпа зрителей, чье мужество возрастало по мере того, как уменьшалась опасность, позволяя им подкрадываться к нам все ближе и ближе. Если первоначальное их число составляло около полусотни, то теперь оно выросло раза в два, поскольку на Востоке новости распространяются с поразительной быстротой. Масса людей всех сословий — от нищих до почтенных эфенди, взрослые и дети, стоящие вокруг и лежащие прямо на земле, не сговариваясь, устроили настоящую овацию одержавшему победу заклинателю.

— Слава шейху Мусе! — трижды прокричал дружный хор.

* * *


Два дня спустя, вернувшись домой из краткой поездки вверх по Нилу (я навестил там одну пожилую леди: она была факиром-отшельницей и уединенно жила в своей хижине на одном острове), я снова увидел шейха Мусу: он сидел, скрестив ноги, на веранде и терпеливо ожидал моего появления. Шейх с улыбкой поприветствовал меня, и я, сняв с головы тропический пробковый шлем, пригласил его в дом на чашку чая, но от чая он вежливо отказался, сообщив мне, что желает лишь побеседовать.

Проговорив со мной примерно час, заклинатель змей решил сделать меня своим учеником.

— Вы будете не только моим первым учеником-европейцем, но и вторым моим учеником вообще,

— сказал он.

Я сразу же уловил намек. Первым учеником был его собственный младший сын, которого он обучал на протяжении нескольких месяцев, чтобы тот смог унаследовать семейную профессию после смерти отца. А когда мальчик освоил тайное знание, Муса отправил его в пустыню одного, впервые отказавшись пойти вместе с ним, только и сказав на прощание:

— Твое обучение закончилось. Иди и поймай сам свою первую змею.

Мальчик ушел и не вернулся. Отец отправился за ним и нашел его мертвым.

Он лежал, согнувшись пополам; на его лице застыло выражение невыносимой муки, всегда предваряющей смерть от змеиного укуса.

Как объяснил мне шейх Муса, заклинатель змей

— это не только профессия, но и призвание, то есть человек должен быть от рождения предрасположен к этому занятию. У его сына не было заметно такой предрасположенности, но отец все равно выбрал его, желая передать свое ремесло по наследству. В любом случае, как он сам мне сказал, у него было еще три сына, и когда пришла старость, а вместе с ней — предчувствие скорой смерти, он понял, что должен передать секреты своей профессии одному из них.

Муса дал мне понять, что я — не наследник его дела, а только почетный его ученик, и заставил меня пообещать, что я никогда не сделаю змеелов-ство своим заработком. Он не стал подробно объяснять мне причины подобного запрета, но можно было догадаться, что он сам был посвящен в тайны своего ремесла лишь после того, как пообещал не раскрывать эти тайны никому, кроме одного из членов собственного семейства, которого он должен был избрать своим наследником. Очевидно, целью этих ограничений было сохранение тайного знания в пределах семьи, что должно было способствовать поддержанию ее высокого статуса, профессиональной исключительности и, следовательно — материального благополучия. Муса сообщил, что его учителем был, соответственно, его собственный отец — шейх Махмед; последнего же обучил ремеслу его отец, дед Мусы.

Про деда своего Муса рассказал мне одну историю, доказывающую необходимость строгого контроля над эмоциями при ловле змей. Однажды в конце лета его пригласили очистить от змей большой дом, что он и сделал, собрав изрядную «коллекцию» всевозможных рептилий. На свободе оставалась лишь одна змея, принадлежавшая к некрупной, но очень ядовитой разновидности гадюк. Она «окопалась» в норе на кухне, наотрез отказываясь покинуть свое убежище. Заклинатель вызывал ее снова и снова, но все безрезультатно. Наконец, потеряв терпение, дед Мусы, вместо очередного заклинания, закричал:

— Раз ты не хочешь выходить ко мне, я сам до тебя доберусь!

С этими словами он просунул руку в нору и попытался поймать гадюку, что ему и удалось. Змею он вытащил, но при этом она успела укусить его за большой палец. Острые зубы прокусили кожу и впрыснули в кровь смертоносный яд. Когда яд распространился по всей руке, та распухла как бревно и совершенно почернела. А уже через несколько минут злополучный змеелов был мертв. Накопив за много лет своей работы изрядный иммунитет, он, тем не менее, в одночасье лишился его. Такова опасность профессии змеелова, — сказал мне шейх, — но на все воля Аллаха.

Очевидно, что змееловство — вовсе не та профессия, которую стремится освоить великое множество молодых египтян, поскольку я слышал и о других несчастных случаях, происходивших с заклинателями. Даже в Индии мне неоднократно сообщали о заклинателях, убитых змеями. Но с другой стороны, я знаю, что только за прошлый год в Индии погибло от змеиных укусов двадцать шесть тысяч человек, никак не связанных с этой профессией, причем, эти змеи-убийцы были в большинстве своем кобрами.

Муса заявил, что может научить меня, как отвращать от себя укусы этой самой ядовитой змеи. Он обнажил свою правую руку, и чуть выше локтя я увидел на ней веревочный браслет с пришитыми к нему семью кожаными мешочками для талисманов — каждый из них размером не более дюйма с четвертью. Они являли весьма красочное зрелище, дополненное к тому же разноцветными шерстяными нитями, которыми эти мешочки были подвязаны. Муса объяснил мне, что в каждом из этих плоских маленьких мешков хранится бумажка со стихами из Корана и магическими заклинаниями.

— Я всегда ношу его с собой, как дополнительную защиту от ядовитых змей, — сказал он, — этот талисман обладает магической силой. Вам тоже необходимо обзавестись таким же, я об этом позабочусь. Постараюсь как можно скорее раздобыть для Вас такую бумажку с письменами, чтобы показать Вам ее силу.

Я решил задать ему несколько вопросов относительно устроенной им недавно показательной ловли змей:

— А что Вы делаете со змеями, которых ловите, шейх Муса?

— Держу их у себя, пока они не умрут. Мне нельзя убивать их, иначе я потеряю власть над ними.

— Но в этом случае Ваш дом должен затмить коллекцию рептилий любого зоологического музея! — воскликнул я.

Он рассмеялся.

— Нет, нет! Я отлавливаю змей только трех видов. К тому же самым маленьким из них приходится воевать в моей корзинке со скорпионами, что обычно заканчивается для них смертью. В этом случае на мне нет никакой вины, ведь их убивают скорпионы!

Подобная логика показалась мне весьма сомнительной. Хотя, конечно, главное — чтобы она устраивала не меня, а мстительных ангелов змеиного царства.

Муса сказал, что не может позволить себе вновь выпускать пойманных змей на волю, поскольку нельзя быть уверенным, что они не вернутся после этого назад. И все же было несколько случаев, когда он отпускал змей в пустыню.

— Дня через три-четыре после этого наиболее злые змеи, как правило, сами кусают себя от ярости, свернувшись кольцом, и совершают, таким образом, самоубийство. Но большим и добрым змеям я позволяю умереть естественной смертью

— от голода. Таким образом, в обоих случаях я не убиваю их лично.

— А какова природа той силы, с помощью которой Вы выманиваете змей из их нор? Это нечто вроде гипноза?

— Не совсем так. Но клянусь честью мусульманина, мне самому известно только то, что эта способность передается от учителя к ученику при посвящении. Для того, чтобы справиться со змеями, недостаточно одних заклинаний. Талисманы, молитвы и приказы, конечно же, очень важны, как важно и тайное заклинание, которое ученику предписывается произносить лишь мысленно. Но главную роль в укрощении змей играет все же особая сила, передающаяся ученику от учителя. Как в христианской религии придается большое значение возложению епископом рук на голову посвящаемого в сан священнослужителя, знаменующее благословение свыше, — так и при посвящении в заклинатели учитель незримо благословляет ученика властвовать над змеями. И без этого благословения змеи не станут Вас слушаться.

Шейх поведал мне также, что состоит в особом братстве дервишей, специализирующемся на ядовитых змеях, и что это братство является единственным сообществом магов, использующих для ловли змей мистические силы. Еще лет сто или двести тому назад в Египте было много таких дервишей, но в наше время они практически перевелись. Обычный змеелов не проходит никаких посвящений и не состоит в этом братстве, а потому вынужден работать с безвредными змеями, либо пользоваться защищающей кожу одеждой и другими чисто механическими средствами предохранения от укусов.

Муса изъявил желание передать мне часть своей мистической силы — по его словам, вполне достаточную для того, чтобы обезопасить меня от укусов самых ядовитых змей и скорпионов. Это благословение змеелова, в сочетании с тайными и явными заклинаниями, которым он тоже пообещал меня научить, а также обещанным письменным талисманом, должно было составить мое посвящение в братство дервишей. Правда, от меня требовалось еще неукоснительное соблюдение всех условий, какие он предъявит мне в ходе обучения, и неизменно уважительное отношение к Аллаху и Его Пророку. Я ничего не имел против этих требований.

Пожалуй, самым тяжелым условием (но вполне закономерным для тех, кто знаком с обычной практикой посвящения восточных йогов и факиров) было семидневное затворничество накануне мистического посвящения, во время которого ученик не должен был ничего есть, кроме малого количества хлеба и воды. Всю эту неделю ему следовало посвятить молитве и медитации, отрешившись от всех мирских забот и желаний.

Шейх утверждал, что мистическая способность укрощать змей, равно как и все сопутствующие ей тайные заклинания, традиционно передаются со времен царя Соломона, к которому он сам питал особое уважение. И в этом убеждении он был далеко не одинок, ибо я давно заметил, что почти все египетские факиры с почтением вспоминают Соломона как первого и величайшего факира, непревзойденного знатока оккультной мудрости и мага, чье могущество не знало пределов.

* * *


Настал день, когда все подготовительные этапы были пройдены. Шейх передал мне тайное арабское «заклятье», по его словам, безотказно воздействующее на всех змей, если его мысленно произносит подготовленный человек. Он принес мне и обещанный талисман. Это был клочок бумаги, весь испещренный арабским текстом, являвшим собой смесь магических заклинаний и коранических стихов. Он принес мне также собственноручно сшитый кожаный мешочек, куда мне следовало поместить этот талисман после нескольких дней его изучения. Сам этот мешочек, представляющий собой две сшитые полоски красной овчины с изображенными на одной из них пересекающимися диагональными линиями, уже был достойным внимания объектом. С помощью большой петли из переплетенных красной, зеленой и желтой шерстяных нитей, продетых через верхний краешек мешка, его можно было крепить к одежде.

— Этот талисман может принести пользу только Вам и никому более, потому что я написал на нем Ваше имя, — предупредил меня Муса. — После того, как я вложу его в мешочек, всегда носите его с собой под рубахой, поближе к телу, и постарайтесь его не потерять, ибо утратив раз, Вы его уже никогда не найдете. Кстати, этот талисман должен храниться в свернутом виде.

Сама церемония предачи мистической силы прошла довольно быстро — без всякой суеты и напыщенности, без возложения рук и продолжительных молений. Теперь, как сказал мне шейх, я приобрел иммунитет к укусам змей и скорпионов. До сих пор у меня еще не было случая проверить эффективность этого посвящения, хотя Муса и уверял меня, что иммунитет будет сохраняться два года, после чего мне придется вновь разыскать его и повторить церемонию, если, конечно, я пожелаю обновить переданную мне через посвящение мистическую силу.


Каталог: books -> ezoterika
ezoterika -> Сильван Мульдон, Хиеворд Каррингтон – Проекция астрального тела
ezoterika -> Руководство по целительству энергетическим полем человека
ezoterika -> Рой Мартина Искусство эмоционального баланса
ezoterika -> Эй, скептик, когда-нибудь ты обязательно постигнешь одну главную Истину: Бог – есть
ezoterika -> Ароматерапия с позиций аюрведы
ezoterika -> Пятая карта высчитывается путем сложением номеров этих четырех карт
ezoterika -> Лэд Скрэнтон – Тайные знания догонов об истоках человечества
ezoterika -> Давид Фроули – Тантрическая йога и Мудрость Богинь


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15


База данных защищена авторским правом ©vossta.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница